Пульсация [BTS 18+]

..Я не твоя собственность, 

Не одна из твоих многих игрушек. 

Я не твоя собственность, 

Не говори мне, что мне нельзя гулять с другими парнями...

На самом деле с каждым днем все, кажется, становится только хуже, усугубляется все сильнее. Я как будто проваливаюсь в бездну наших с Тэхёном отношений. Все словно бы выходит на новый уровень и наворачивается как огромный снежный ком, которому я не в силах противостоять. Это лавина чувств, сносящих все на своем пути, болото, засасывающее меня в свои топи. И я начинаю понимать, что боюсь этих чувств и этих отношений гораздо сильнее, чем раньше. Намного сильнее. Так проходит еще чуть больше месяца. Мы живем вместе, и Тэхён всегда, каждую минуту говорит о том, насколько сильно любит меня. Я верю ему. Я хочу ему верить. Но порой от этого на душе у меня становится только горше... На первый взгляд между нами все слишком прекрасно, лучше и быть не может. Он делает для меня все, а я не прикладываю к этому никаких усилий. Он кормит меня, покупает еду, продукты и сам их готовит, когда у него есть время и желание. Если этого нет, то заказывает доставку. Он одевает меня, раздевает, снимает мою обувь и одежду, дарит мне вещи и нижнее белье, обновляет косметику, духи и предметы гигиены, вплоть до тампонов и прокладок. Он читает мне вслух, поет для меня, моет, сушит и причесывает мои волосы, снимает косметику с моего лица каждый вечер, при этом очень бережно оглаживая смоченным в мицеллярной воде ватным диском кожу скул и век. Готовит мне ванну, пробуя разные кондиционеры, крема, бальзамы и другие косметические средства, скупая с полок все, что только видит: изобилие появившихся флаконов, разные шампуни и гели, заполнявшие шкафчик над раковиной, упаковки всевозможных ароматических солей и масел, выстроившихся в ряд на бортике ванны... При этом я постоянно спрашиваю себя, что обо всем этом думает домработница, приходя убираться в нашу съемную квартиру три раза в неделю? Что она думает о стеке, стоящем на подоконнике в кухне, о наручниках, которые болтаются на ручке двери ванной, о ремне, свисающем с крюка для картины в гостиной... Я пытаюсь понять, что она об этом думает на самом деле, но путного в голову ничего не приходит.

...И не говори мне, что мне делать, 

И не указывай, что мне говорить, 

И пожалуйста, когда мы с тобой гуляем, 

Не выставляй меня напоказ...

Тэхён очень щедр и добр со мной, он не жалеет для меня никаких денег, с удовольствием и особым размахом тратя их на меня, при этом играя мной, словно податливой куклой. Он делает для меня все, требуя взамен лишь одного - покорности. Я не должна ему ничего, кроме подчинения. И когда он сердится, то смотрит так, будто бы пол сейчас разверзнется подо мной, и я провалюсь в преисподнюю, и когда он зол, мне становится по-настоящему страшно. Злится он, конечно, не часто, но я каждый раз ужасно боюсь его разгневать. Потому что в яростном порыве он может сотворить все, что угодно, я это давно поняла. Он перестает себя сдерживать, теряя власть над разумом. Ему нужен контроль. Надо мной. Над моим телом. Над моей жизнью. А мне нужна любовь... а он и правда не просит ничего взамен, кроме послушания. Я даже не знаю, хочет ли он, чтобы я любила его по-настоящему.

...Я не твоя собственность, 

Не пытайся меня изменить. 

Я не твоя собственность, 

Не сажай меня на цепь, иначе я уйду...

Наши вечера по факту ничем не отличаются друг от друга. Он забирает меня с работы, привозит домой, после наполняет для меня ванну, раздевает, затягивает наручники. Пока он переодевается и готовит обед, я лежу в ванне. Когда я хочу выйти из ванны, я его зову. Он любит, когда я зову его по имени сокращенно: Тэ или Тэтэ, второй вариант ему нравится особенно сильно. Когда он приходит, то поднимает меня, намыливает, моет и вытирает. Потом снимает наручники и надевает одну из своих рубашек – белую, розовую или голубую, рукава которой мне слишком длинны, но это не имеет значения. Потом снова надевает на меня наручники. Мы идем в кухню, и я наблюдаю за тем, как он готовит обед и рассказывает мне, как прошел его день, а я ему – как прошел мой. Приготовив обед, он кладет еду на одну большую тарелку. Мы идем в столовую, и парень расставляет приборы на чистой белой скатерти. Я всегда сажусь на пол у его ног. Он гладит мои волосы, пальцами зарываясь в пряди на затылке. Вилкой он берет салат, ест его, кормит меня, время от времени вытирая мне губы, если я пачкаю их оливковым маслом. Иногда, очень редко мы пьем немного вина. Тэхён не фанат алкоголя и никогда им не был, поэтому мы ограничиваемся парой бокалов на двоих, а порой и меньше. Вино всегда хорошее, качественное и очень дорогое, чаще красное, чем белое, и чаще сухое, чем полусладкое. И иногда, когда Тэхён слишком низко наклоняется, вино течет по моему лицу, губам, шее и груди. Тогда он встает на колени и слизывает капли и потеки с моей кожи. Купаясь в такой роскоши и чрезмерной заботе, граничащей с гиперпротекцией, я часто даже забываю, кем являюсь на самом деле. Девчонкой из бедного квартала на острове Йондо. Прежде не знающей ни достатка, ни комфорта. И мне иногда кажется, что так теперь будет всегда. Просто нужно принять правила игры и перестать сопротивляться. Перестать пытаться противостоять ему и переделывать. Перестать удивляться. Но я не пока не могу...

...Я не говорю тебе, что делать, 

Я не указываю, что тебе говорить, 

Так что просто дай мне быть собой, 

Это всё, что я у тебя прошу...

После еды мы обычно ничего не делаем. Читаем, слушаем музыку или смотрим телевизор, но чаще всего мы разговариваем, болтаем напролет целыми часами. Я никогда в жизни ни с кем столько не разговаривала, и Тэхён единственный, кому я доверяю, он тот, с кем я могу поделиться абсолютно всем. Так мне сейчас кажется. За последние месяцы парень узнал всю историю моей жизни, подробность за подробностью, а я столько же узнала о нем. Мне безумно нравится его слушать, нравятся его шутки и его манера произносить их, да и манера говорить в целом: медленно, с оттенком легкой скуки, с намеренно невыразительным выражением лица. Он очень любит слушать о моем детстве, а я люблю, когда он рассказывает о своих путешествиях. Где он только не был! За всю свою недолгую жизнь обогнул почти весь земной шар... Он много шутит. Веселит меня, смешит, и я прыскаю со смеху, когда он, разговаривая по телефону, притворяется кем-то другим. Он развлекает меня, ласкает и ублажает. И почти каждый вечер я оказываюсь привязана к дивану или прикована наручниками к журнальному столику рядом с ним.

Странно терпеть это и не понимать, куда все выльется дальше. Мне хочется сбежать порой, исчезнуть и раствориться, но чувство гложущее изнутри, не позволяет мне этого сделать. Во мне словно бы живет две меня. Две реальности существуют в моей голове: желание быть любимой и желание быть свободной. За все это время, проведенное вместе, Тэхён становится для меня каким-то оплотом стабильности. И я почти верю ему. Почти до конца верю в его настоящую любовь к себе. Я хочу любить, но понимаю, что больше хочу, чтобы любили меня. А он хочет любить меня, и ему плевать на то, что я испытываю. Главное, я с ним. Все остальное - не имеет значения. Своими наручниками приковывая мои руки к кровати, господин Ким думает, что может пристегнуть и мое сердце. Свыкнуться с этим нелегко. И больно. Это в последнее время и правда становится больно по-настоящему.

Я молода и мне это нравится, 

Я свободна, и мне это нравится, 

Нравится жить так, как я хочу,

 Говорить и делать то, что я пожелаю...

***

День только начался. На небе ни единого облачка. Странно для поздней европейской осени, но небо кажется просто лазурным. Солнце клонится к зениту. Еще не полдень, а мы уже дома. Я сижу на диване, поджав ноги и смотрю в приоткрытое окно, наблюдая за тем, как полупрозрачные занавеси на окнах развеваются от слабых теплых дуновений ветра. Телефон Тэхёна разрывается от входящего звонка, оставленный на журнальном столике, и парень, выйдя из душа, подхватывает его и прямо в полотенце, обернутом вокруг бедер, выходит на балкон, прикрывая за собой дверь. Я не иду за ним, так и оставшись сидеть на диване. Покорно жду. Мне не разрешается слушать его телефонные разговоры, и когда он хочет, он сам мне все расскажет. Когда молодой человек возвращается, вытирая вьющиеся влажные волосы полотенцем, я негромко и осторожно его спрашиваю: 

 - Кто звонил? 

 Он тут же вскидывает взгляд, и губы его чуть касается легкая странноватая улыбка, скорее даже усмешка , которая несколько кривит его красивый рот. Парень склоняет голову вбок и внимательно смотрит на меня пару мгновений, словно бы изучая и что-то обдумывает, потом отвечает, вот так просто: 

 - Чимин... - как ни в чем не бывало говорит Тэхён, и я вздрагиваю, сглатываю, пытаясь подавить комок, мешающий вдохнуть, но стараюсь не подавать вида, что это имя нарушило во мне некоторый душевный покой, который и покоем-то назвать было нельзя, но тем не менее. 

 Столько времени это имя не звучало в моем присутствии, столько времени я старалась вычеркнуть все воспоминания о нем. Да, я знаю, что жизнь Тэхёна тесно связана с его близкими друзьями, но ради меня он не вспоминал и не упоминал их никогда прежде, даже вскользь до этого момента. Я отвожу глаза, еле заметно прочищаю горло, снова сглатываю, стараясь делать все, как можно тише, чтобы Тэхён не заметил перемен на моем лице, но он кажется заметил. Он вообще оказался потрясающим психологом. Каждый мой самый незначительный жест или взгляд он отличает на раз, словно бы по щелчку пальцев. Поэтому, заметив, как дрожат мои ресницы, он делает ко мне пару шагов, садится напротив, поджав под себя одну ногу и берет мои руки в свои. Его голос звучит тихо, завораживающе-медово, словно гипноз, когда он заговаривает со мной: 

 - Все хорошо, любовь моя... Чего ты так заволновалась? - молодой человек всматривается в мое лицо, а я вновь только отвожу взор, стушевавшись. 

 Столько раз я клялась себе все забыть. Перешагнуть. Перевернуть лист. Начать жизнь с чистой страницы. Но не могу. Хотя бы потому что Тэхён каждый божий день напоминает мне о том, что было, и о том, какие у него друзья. Пусть это и в прошлом, далеком прошлом, пусть он клянется мне каждый раз, что его жизнь вне наших отношений не имеет со мной ничего общего, но я, услышав имя Чимина, не могу улыбаться. 

 - Любимая. Эли... - зовет Тэхён, сделав короткую паузу, и убирает выпавшую прядь мне за ухо. - Ну, что ты? - он чуть наклоняется, пытаясь заглянуть мне в глаза. 

 Мои губы кривит болезненная гримаса, и я выдавливаю, стараясь говорить беззаботно: 

 - И... - я давлюсь словами, но потом беру себя в руки. - Как он? 

 Тэхён приподнимает брови, все еще ловя мой взгляд, и спокойно отвечает: 

 - Он в полном порядке... - потом делает паузу, встает, расправив плечи, и добавляет, чуть повернув ко мне голову. - Он скоро женится... Сказал, что хочет познакомить меня со своей невестой. 

 Я фыркаю, негодуя:

 - Чудно, - дернув бровями, раздраженно отзываюсь я, отворачиваюсь, складывая руки на груди, а Тэхён хмыкает, ухмыляясь: 

 - Да брось, детка, - он качает головой. - Больше никто из них никогда не подойдут, не прикоснутся к тебе. Они даже смотреть на тебя не посмеют. Ты - моя, это не обсуждается, - он возвращается ближе к дивану, на котором я все еще сижу, встает на одно колено и слабо, едва заметно улыбается, тихо добавляя. - Вернемся в Корею, узаконим наши отношения, да? И больше никто не рискнет даже дышать в твою сторону... 

 Я снова вздрагиваю, дернувшись, в ушах начинает звенеть, когда я растерянно смотрю на парня и не понимаю, как мне реагировать... Несколько секунд я просто пялюсь на него, не моргая... Это что? Что это было? 

  Он мне сейчас предложение сделал? 

 Я смаргиваю и мотаю головой, словно отгоняя от себя страшный сон... сердце начинает колотиться сильнее, ладони потеют... Он же хочет таким образом заклеймить меня, присвоить окончательно, посадить меня на цепь, превратив в ручную обезьянку... Зверька в клетке, выставленного на всеобщее обозрение... 

 Вдох-выдох... Дыши... 

 Тогда по рукам и ногам... 

 В голове пульсирует... 

Нет... Я не соглашусь... 

Я люблю его, кажется, но нет... или погибну... Не соглашусь, нет, никогда... 

 А Тэхён продолжает, стискивая мои ладони, как удав стискивает горло кролика: 

 - Родишь мне сына... А потом еще... И еще... И еще... - он понижает голос до утробного урчания, а я оторопело отвожу глаза, чувствуя, как они наполняются слезами, но вздыхаю, шумно втягиваю воздух носом, стараясь улыбнуться, не показывая ему этого, и шепчу:

 - Тэ, ты же дашь мне время подумать? 

 - Думай, сколько угодно, любовь моя... - ласково отзывается парень, дотрагиваясь пальцами до моей скулы, чуть потрепав. - Я люблю тебя, - произносит он, выпрямляется в полный рост, на ходу добавляя. - Я приготовлю тебе ванну...

*** Утром следующего дня мой телефон истошно звонит на подушке рядом с моим ухом. Дернувшись от неожиданности и резко продрав глаза, я еще несколько секунд ничего не понимаю, поворачиваюсь на бок и шарю рукой возле себя. Нащупав гаджет, все же поднимаю трубку, зажимая телефон между ухом и подушкой, и устало выдавливаю: 

 - Алло... - едва шевеля языком, ведь мои глаза все еще плотно закрыты. 

 - Лиззи! Милая моя Лиззи... - голос матери на том конце провода тревожный, истеричный и заплаканный. Она громко всхлипывает, а я резко сажусь. Сон как рукой снимает: 

 - Мама?! - испуганно почти кричу я в трубку. - Что случилось? 

 - Детка... - она снова всхлипывает и следом выдавливает только одно. - Джереми... 

 - Что с ним? - упавшим голосом спрашиваю я, потому что она больше ничего не говорит. 

 - Он снова проигрался... - спустя пару мгновений трагично отвечает мать, и у меня словно гора с плеч падает, я тут же расслабляюсь, отдуваясь. 

 Идиот! Он как был идиотом, так им остался, а мать продолжает дуть ему в задницу, словно ему все еще пять. Этим она меня жутко бесит. Тем не менее, она продолжает: 

 - Дом заложен... - опять всхлипнув, говорит она, слишком драматизируя. - И мы скоро окажемся на улице... Помоги мне деньгами, дочка... Он все проиграл! Твой брат все спустил в рулетку! Все, на что мы жили, пропало! - рыдает она, но мгновенно успокаивается, несколько ехидно добавляя. - А ты, кажется, неплохо там устроилась... 

 Услышав это, я вздыхаю. Мама-мама. Ты не меняешься. Прикрыв глаза, тру и сдавливаю переносицу, потом вяло спрашиваю: 

 - Что конкретно нужно? Может быть, мне приехать? 

 - Только если со своим богатеньким ухажером... - язвительно выдает женщина, явно злорадствуя, и я вскипаю. То есть без него я ей не нужна, так? Деньги - это все, что ей всегда было нужно. И тут же резко отвечаю:

 - Он - не ухажер, мама, Тэхён - мой жених! - зачем-то грубо выпаливаю я, заставив мать на том конце провода опешить. 

 Повисает гробовое молчание. Мать в шоке от моих новостей, а я в шоке от того, что в порыве ярости сказала это. Но на душе ликую, сама толком этого не осознав: вот так вот, - проносится где-то на уровне подсознания, - ты всегда считала, что я не смогу добиться ничего, что я отступлюсь и буду просить милостыню, побираться, торгуя собственным телом. Но нет! Я выхожу замуж за богатого и влиятельного парня. А твой сын - ничтожество. Это от него одни проблемы, а не от меня. Ты как всегда ошиблась! И эти мысли заставляют мое сердце колотиться быстрее, в победном ритме. 

 - Жених? - вдруг тихо переспрашивает мама, с какой-то небывалой надеждой в голосе. Интонация ее сразу меняется, становится мягче, нежнее. Но я молчу в ответ, а она добавляет. - Приезжай скорее... - ее тон тоже меняется, как и тембр, который становится теплее, роднее. Сейчас она говорит с любовью. - Приезжай ко мне, детка, мне без тебя так плохо... 

 Дернув бровями, я гневно раздуваю ноздри. Несмотря на все это, она остается моей матерью. Поэтому чуть умерив свой пыл, я отвечаю: 

 - Хорошо, мама, я прилечу ближайшим рейсом, и мы решим все твои финансовые проблемы, - я говорю это строго, даже грубо, потом сбрасываю вызов, швыряю телефон в сторону и запускаю руки в волосы, смотря в потолок. 

 Так вот, как оно, оказывается, бывает... Я возвращаюсь. Я лечу домой... Туда, откуда все началось. И пусть причина и не такая радостная, в душе я осознаю, что очень долго этого ждала. Да, мне просто нужен был повод, и вот он, наконец, появился.