Пульсация [BTS 18+]

 Тебе меня не сломать... 

Да, у меня толстая кожа и податливое сердце, 

Но твое лезвие может оказаться слишком острым... 

...Но ты не увидишь, как я разваливаюсь на части, 

Потому что у меня податливое сердце... (с)

Утром, когда я открываю глаза, в постели рядом со мной уже никого нет. В комнате холодно, - балконная рама так и осталась не до конца закрытой вчера. Шторы не задернуты, только светлый полупрозрачный тюль развевается от порывов осеннего ветра, волочась по полу. Париж - странный город. Холодный и мрачный в пасмурную погоду, и яркий, пьянящий и цветущий в солнечную. Сейчас поздняя осень, и он холодный. Очень холодный. Мне не хватает Пусана... Не хватает его тепла... Обволакивающего золотистого влажного тепла, морского бриза и благоухания гибискусов. Я хочу домой. 

 Перевернувшись на спину и поднимая руки наверх, я невольно сжимаюсь всем телом, вспомнив прошлый вечер. Я так и уснула в не до конца снятом лифчике и разорванной рубашке, спиной прижимаясь к Тэхёну, который обнимал меня одной рукой, притягивая ближе... Что-то невероятно томное в это же мгновение разливается откуда-то изнутри, я вспыхиваю от стыда, смущения, глаза загораются, но я понимаю, что то, что уже произошло - произошло, и время повернуть вспять никак не возможно. Я знаю, что сама виновата и полностью признаю свою вину перед собой. Я сама подтолкнула его к этому. Я сама все позволила. Сама все это допустила. Я могла бы стоять до конца, упираться, настаивая на своем, но сопротивляться сил уже не оставалось. Физиология вчера оказалась сильнее меня, и мне стыдно. Должно быть стыдно, но... Закрыв лицо ладонями, я сквозь растопыренные пальцы обвожу глазами место катастрофы, крушения. За тонкими занавесями - все тот же нарастающий рокот окутанного утренним туманом города, все те же звуки и отдаленные голоса спешащих по своим делам прохожих. Постель смята и все еще помнит аромат дорогого мужского парфюма... 

 Накинув на плечи халат, я встаю на ноги, сладко потягиваюсь и, мгновенно продрогнув, со всех ног бросаюсь к балкону, чтобы плотно закрыть дверь от сквозняка. Когда, спустя минуту, я выползаю, наконец, из комнаты, то вижу, что весь коридор моей квартиры от небольшого холла до самой кухни уставлен огромными корзинами белых роз. 

Тэхён... И в этот самый миг, словно обухом ударив по затылку, ко мне приходит осознание того, что случилось вчера. На несколько секунд оцепенев, я хватаюсь за голову, плюхаюсь возле одной из них и чувствую, как глаза невольно наполняются слезами. Я почему-то плачу. Плачу тихо, но никак не могу остановиться. Кажется, будто внутри что-то ломается. Как будто я предаю сама себя. Свои принципы. Я ломаю их, но ничего не могу с этим поделать. Мне не больно. Уже не больно. Я ощущаю что-то странное внутри. Что-то, что уже чувствовала раньше, но, обжегшись тогда так сильно, сейчас я не могу позволить себе еще один провал. Я не хочу этого, я не хочу снова гореть. Я хочу любить и верить... Хотя, честно говоря, уже никому не верю. Но вдруг явственно понимаю, что хочу все же попытаться. Я хочу научиться чувствовать. Снова. И я знаю, что смогу все это пережить. Я прошла сквозь огонь, чтобы спасти свою жизнь, и я очень хочу жить. Жить здесь и сейчас, этим моментом. Поэтому я сделаю все, что в моих силах, потому что очень сложно терять того, кого любишь всем сердцем. Очень сложно осознавать, что его в твоей жизни больше не будет. Он просто ушел. И ему все равно. Ему плевать. Было и будет. И никогда не было до тебя дела... Осознавать это очень сложно. Порой разум просто отказывается принимать такое, и кажется, будто сердце заклинило... С тех пор... с тех самых пор прошло чуть более полутора лет. Мне почти двадцать. Я стала старше, взрослее, опытнее и сильнее, но не было ни одного дня, чтобы я не вспоминала его глаза.

***

Немного придя в себя, я, спустя некоторое время, пью кофе и звоню матери, сидя за столом в кухне и мотая босой ногой, чтобы, наконец, рассказать ей о Тэхёне. Ведь смысла скрывать что-либо больше нет. Мне сложно связать слова в предложения и преподнести все так, как есть на самом деле, поэтому я выдаю матери лишь некоторые факты нашего общения с ним. Вообще, я звоню ей примерно раз в неделю, чтобы удостовериться, все ли у нее в порядке, и сообщить, что я сама все еще жива. Но в этот раз информации немного больше, чем обычно. 

 - Он дал тебе денег? - сурово и холодно спрашивает мать, выслушав, наконец, мои душевные излияния. 

 - Да... - хрипло кашлянув, я мнусь и чувствую, как скулы снова заливаются краской: наверное, я никогда не смогу избавиться от этого. - Он их не жалеет... 

 - Прекрасно, - тут же бурчит она в трубку и добавляет, чем-то параллельно шурша. - Держись за него. Не смей разбрасываться. Повзрослей, наконец, и не будь дурой. 

 Это звучит грубо, прямолинейно и как-то слишком правдиво. Но в этот же миг в моем мозгу неоновыми табличками вспыхивают и разгораются слова: "проститутка", "содержанка". В голове сразу столько мыслей и ассоциаций от ее умозаключений, что хочется удариться о стену, но я лишь молча поджимаю губы, всеми силами удерживаясь от того, чтобы не закатить глаза, а мать размышляет: 

 - Кореец... хм... опять... Неужели, ты во всей Франции не могла найти... - но я тут же ее перебиваю: 

 - Он сам меня нашел. Мы давно знакомы... Он тоже из Пусана. Он специально приехал... - я делаю паузу, а потом выпаливаю. - За мной. 

 - Вот как? - в ее голосе читается сильное удивление, даже недоумение, потом она уточняет, задумчиво бубня. - Но разве того так звали?.. - она замолкает, что-то перебирая в мозгу, вероятно, вспоминая, а потом выдает. - Кажется, Чонгук? Тот ведь был Чонгук?.. Или я ошибаюсь?.. Тот мальчишка... 

 Я снова вспыхиваю до корней волос. Господи, это имя... Меня бросает в жар, и сердце пропускает пару ударов. 

 - Нет, мама, нет-нет, это не он... - сказав это, я тяжело выдыхаю, мне хочется добавить что-то еще, но я сдерживаюсь и молчу. Я молчу о том, что умираю каждый раз, вспоминая о нем. Все эти полтора года, я запрещала себе эти воспоминания, но иногда память намного сильнее нас. Зная свою мать, в таком случае мне лучше недосказать ей что-либо, чем вывалить все полностью, поэтому я и не хочу вдаваться в подробности нашего знакомства с каждым из них и не хочу больше ничего уточнять. 

 - Ясно... - отзывается женщина многозначительно и тут же продолжает. - Но вот, что я тебе скажу, милая, кем бы он ни был, этот твой Тэхён или как там его, запомни, Лиззи, он никогда, никогда на тебе не женится, даже не рассчитывай. Будь к этому готова. Я просто хочу тебя предупредить. Такие, как он, по твоим рассказам, не выбирают таких, как ты. Когда придет время, поверь мне, он найдет себе подобную из их сословия... - она тараторит, давая какие-то дурацкие установки и считая себя мудрее остальных. -... но, если захочет детей, не сопротивляйся... - продолжает поучать женщина, но я больше ее не слушаю, цокнув языком, качаю головой, и на этих же словах сбрасываю вызов. Мне уже не о чем с ней говорить. Что за бред она постоянно несёт?

В ее представлениях о нормальной жизни всегда были одни только деньги. И раньше, когда она берегла меня от всех, стараясь спрятать, в итоге просто рассчитывала продать потом подороже, тому, кто первым подвернется с более выгодными условиями. Я же не задумывалась об этом никогда. Точнее в последнюю очередь. Конечно, не найдя любви стоит искать золота ... Но какая мне выгода от денег, если сердце пустует?

***

Поговорив с матерью, я еще некоторое время бездумно листаю ленту новостей, сидя в кухне. Сегодня выходной, и я рассчитываю не выбираться из дома целый день. Поздняя осень, серое низкое небо, промозглый ветер не создают нужного антуража для уютных прогулок, поэтому я просто решаю заказать доставку и не вылезать из-под теплого флисового пледа, что в гостиной на диване до следующего дня, как минимум. Я не знаю, сколько времени проходит, пока я дремлю, завернувшись в теплый плед и одним глазом смотря какие-то старые фильмы идущие по кабельному, но очнуться меня заставляет звонок в домофон. 

 - Алло? - снимаю трубку я после нескольких продолжительных гудков, наконец, выскочив в коридор. 

 - Впустишь? - бархатный голос негромко спрашивает на том конце провода. 

Он такой мягкий, что по телу словно горячий шоколад разливается шелковое тепло. Волна мурашек табуном проносится по спине к затылку, и я, прочистив горло, произношу: 

 - Конечно, - и нажимаю на кнопку, чтобы отпереть кодовый замок. 

Бархатный поток поднимается откуда-то снизу приятными вибрациями. Я жду его в холле, не включая свет и слушая, как открываются двери лифта, и чувствую внутри это странное ликование. Что он со мной сделал? Как околдовал? Что я забыв про принципы и приличия, тут же отворяю ему, не дожидаясь даже его стука в дверь, делая шаг назад и впуская парня в квартиру, а он так на секунду и застывает на пороге с поднятой рукой, готовясь постучать, явно не ожидая, что я буду ждать его прямо здесь, у дверей. Потом выдыхает, чуть расслабляясь и бросив на меня взгляд исподлобья, заходит внутрь. 

 Тэхён очень красив в этом сумрачном свете пасмурного дождливого дня. Он улыбается, когда я подхожу к нему, привстаю на цыпочки и обнимаю за шею, обвивая ее руками. Я знаю, что могу себе это позволить, ведь грань между нами уже давно стерта. Тэхён шумно и сипло выдыхает, когда его ладони через пару мгновений ложатся мне на спину. Между нами и правда что-то происходит. Я пока не понимаю, против моей воли или по, но я в этом участвую, и мне это даже нравится. Мне нравится ощущать, как Тэхён дрожит, когда его руки гладят мою спину, мелкая дрожь исходящая от его тела кружит мне голову. Мне нравится аромат его одеколона, шелк его рубашки, запах его волос, цвет глаз и как он меняется, когда парень смотрит на меня вот так, как сейчас. 

 - Что будем делать дальше? - хрипло спрашивает Тэхён на самое ухо, ровно через секунду после того, как губами еле заметно касается моего виска. 

 Этот парень искушает меня, дразнит, когда приобняв, делает вместе со мной пару шагов в сторону, и я, ещё не успев ничего сказать в ответ, лопатками чувствую холод стены, к которой он меня прижимает. Стоя перед ним босая, я едва ли достаю ему до плеча, поэтому смотрю на него, задрав голову. Парень тоже смотрит на меня сверху вниз, почти не моргая, а потом шепчет: 

 - Какая ты красивая... - на мне нет ни грамма косметики, я даже волосы сегодня не причесала, но он все равно осыпает меня комплиментами, как здесь можно устоять? 

 Я вновь привстаю на цыпочки и тянусь к его губам для поцелуя. Я понимаю, что делаю это сама. Меня пьянит само осознание того, что он так сильно любит меня. Я чувствую эти низкие вибрации, бабочками порхающие в животе. Я чувствую пульсацию воздуха, и собственное сердцебиение. Он целует меня, параллельно развязывая пояс моего домашнего халата. Под ним у меня ничего нет, и когда ткань, скользнув по ногам, падает на пол, парень отрывается от моих губ и окидывает потемневшим взглядом мое тело. Его руки ложатся мне на бедра, и я снова вздрагиваю, дернувшись, когда большие ладони оглаживают ляжки, ягодицы и талию, поднимаясь выше по ребрам, к груди, сжимают ее, обводя пальцами ореолы сосков, стискивают затвердевшие кончики, и я ощущаю, что между ног становится влажно. Это выглядит странным. Тэхён полностью одет - в брюках и рубашке, - и как одержимый трогает мое обнаженное тело. Его ледяные пальцы подрагивают, когда он прикасается ко мне. Зрачки темнеют и расширяются от эндорфинов, впрыснутых в кровь, будто нитра. И через секунду я чувствую, как мои глаза закатываются от наслаждения, которое дарят мне его нежные руки. Он снова проводит ладонью по моему телу вверх от бедра к талии, и по плечам у меня прокатывается волна дрожи. Соски затвердевают от холода и возбуждения почти до боли. 

 Тэхён обвивает рукой мою талию, теснее прижимая к себе, отрывает от пола, делает несколько шагов и опрокидывает меня куда-то спиной, на что-то жесткое, и я понимаю, что это кухонный стол. Я тянусь руками к его рубашке, чтобы расстегнуть хотя бы несколько пуговиц, мне хочется прикоснуться к его коже, притянуть его к себе за шею, но парень хрипит: 

 - Нет, не трогай меня! - и снова фиксирует мои руки высоко над головой, зажимая запястья. 

 Свободной рукой он широко и резко раздвигает мне ноги, сильно сгибая их в коленях, а потом дергает молнию, и даже не приспустив брюк, входит в меня, лишь расстегнув ширинку. Я задыхаюсь. Он по-прежнему полностью одет, и я успела расстегнуть только две верхних пуговицы его темной рубашки, больше он мне не позволил. Из-под полуопущенных ресниц я вижу черные вьющиеся волосы, спадающие на лоб и подернутые дымкой затуманенные глаза, что неотрывно, не моргая, смотрят на меня. Он прижимает меня к столу, дрожа всем телом, а я судорожно глотаю воздух, когда мое сердце набатом гремит в ушах. Он шлепает меня по груди, наклоняет голову, когда я вскрикиваю и дергаюсь, зажимает мне рот рукой. Я извиваюсь всем телом, чувствуя, что получаю все сразу: и боль, и разрушение, и освобождение, и удовольствие. Я не могу побороть этот порыв, не в силах ясно мыслить и чувствую лишь пульсацию собственного клитора. 

 - Пожалуйста... - приглушенно бубню я в ладонь Тэхёна, и парень толкается в меня с такой силой, что стол трясется. 

 Он погружается внутрь и выскальзывает обратно скорее мощными, чем быстрыми толчками, и я напрягаюсь, когда его член растягивает меня, проникая глубже. Я под ним уже вся скользкая. Из саднящего горла вырывается хриплый протяжный всхлип, и Тэхён стонет, наклоняясь ко мне:

- Моя девочка... - шепчет он надрывно. - Моя. Навсегда. Будь послушной. И я все для тебя сделаю... Я извиваюсь, непроизвольно подаваясь бедрами вперед, втягиваю воздух ртом, задыхаясь.- Хочешь кончить, Эли? - низким голосом шепчет Тэхён мне на ухо, я что-то ною в ответ, и парень добавляет. - Попроси меня об этом... - я недоумевающе распахиваю глаза, когда парень повторяет тверже. - Попроси об этом, Эли. Я снова крепко зажмуриваюсь: 

 - Пожалуйста... - выдавливаю я, втягивая воздух. - Пожалуйста, позволь... 

 Пальцы парня скользят вниз, находят самое жаркое место, чуть надавливают, и меня начинает трясти. Он дрожит вместе со мной, останавливается, наполовину выходит, затем дразняще медленно толкается внутрь: 

 - Давай, любимая, кончи для меня... - шепчет он, и пальцами надавливает на клитор, одновременно проникая глубже, и я, наконец, достигаю оргазма, чувствуя, как спина непроизвольно выгибается, а глаза закатываются. 

Все тело горит, когда волны жара прокатываются по нему сверху вниз, я сжимаюсь вокруг Тэхёна, он заполняет меня полностью, напряженный до предела, отпускает мои руки, впивается пальцами в бедра и совершает последний резкий толчок, выходит и кончает мне на живот. Наклоняет голову, я хочу прикоснуться к нему, но он шипит, не разрешая. Тяжело дышит. 

 - Но почему... почему... - скулю я, продолжая тянуться к нему, но он убирает мои руки, которым так не хватает прикосновений к нему сейчас. 

 - Ты не должна меня трогать... - шепчет он. 

 - Почему? 

 - Потому, - резко бросает в ответ Тэхён, выпрямляясь, берет салфетки с полки и начинает нежно и аккуратно вытирать мой живот, а потом свои брюки в области ширинки: я испачкала их собственными выделениями, и я шепчу: 

 - Прости... - на что он вскидывает взгляд, кивает, улыбается и добавляет чуть мягче: 

 - Пойдем, тебе нужно в душ, - и подаёт мне руку. 

Я цепляюсь за его пальцы и послушно встаю на ноги, идя за ним. В ванной Тэхён несколько раз сам моет мне волосы шампунем. Мои глаза прикрыты от удовольствия. Потом тщательно смывает, наносит бальзамы и намыливает мое тело ароматным гелем. Растирает, ласкает, доводит до исступления скользя по влажной скользкой коже, и я снова кончаю, до дрожи в ногах, хватаясь за его плечи, чтобы не упасть... В этот раз он позволяет мне дотронуться до него, и все внутри меня кричит о помощи, я умоляю, умоляю его помочь мне забыть прошлое. Забыть, зачеркнуть, перейти край и оказаться на другой стороне. 

 Защити, Тэ, я прошу защити меня от прошлого, от воспоминаний о нем. От всего того, что разрушило мою жизнь, пожалуйста. Парень сгребает меня в объятиях, зарываясь лицом в мои волосы, тяжело дышит и шепчет: 

 - Я люблю тебя... Я люблю тебя... 

 И мне больше не больно. И не страшно. Страх уходит на второй план. Я больше не хочу ничего бояться. Я не хочу бояться ошибиться снова. Я хочу пробовать, менять, возвращать, отпускать, и приручить этот чертов страх, страх снова остаться побежденной. Ведь там, где он заканчивается, начинается настоящая жизнь.

Мания, меня тут свели с ума твои желания. 

Твоя любовь вызывает привыкание, 

Растворила мой рассудок лишь касанием. 

Я вцепился в твоё тело, будто маньяк. 

Ты — мой грех, боль, моё покаяние...(с)