Часть 17
Мерзкая, вонючая комнатенка! Как в ней вообще можно жить?! Демонов ублюдок! Он ответит за все, только бы ей выбраться отсюда! Изобелла вскочила на ноги и опять заметалась по тесной клетушке. Дженни тихо лежала на соседней койке. Узкие, с тонким матрасом, уже после первой ночевки на этом подобии кроватей у нее болело все тело! А кожа?! Волосы?! Без регулярных процедур они превратились в паклю! Трогать противно! А ведь приходилось расчесываться их самой! Даже в распоследней служанке ей было отказано! Ей! Законной Королеве Янарии и принцессе Церизана!
О, нужно было еще раньше найти и убрать лесную сучку, а не проявлять милосердие! Но откуда же она могла знать, что эта потаскуха так дорога Альрану? А иначе бы король не взбесился настолько, что чуть собственноручно не придушил королеву на глазах у растерянных придворных.
Изобелла инстинктивно схватилась за горло. Она многое повидала в жизни, но и представить не могла, что ее недотепа-муж способен на такую всепоглощающую, чистейшую ненависть. И уж совсем не предполагала, что ее, вместе с дочерью швырнут в эту коморку, как нашкодившую псину!
Изобелла покосилась на Дженни. Ну, хоть не скулит уже, и то славно. Что ж, время дочурке продемонстрировать свою верность и уважение. Кажется, один из новеньких стражей, что приносил еду и меняли белье, очень даже заинтересовано поглядывал в сторону ее девочки. А уж Изобелла, как никто могла заметить искру похоти в мужских глазах. И раздуть ее в пламя.
— Дженни, подымайся.
Принцесса недовольно сморщилась, но послушно села.
— Хочешь выбраться отсюда?
— Что за глупости, матушка? Это очевидно!
— Тогда слушай. Тебе нужно уговорить одного из стражей передать послание моему... знакомому. Он поможет вытащить нас.
Дженни недоуменно захлопала глазами.
— А почему я?
— Потому что этот олух, видимо, предпочитает помоложе, — и Изобелла окинула дочь красноречивым взглядом
Дженни задумалась, а потом вдруг побледнела, затем покраснела.
— Ты хочешь чтобы я... Чтобы... Нет! — взвизгнула строптивая курица, — Ни за что!
— Ах ты дрянь! — моментально вскипела Изобелла. Подскочив, она схватила разревевшуюся Дженни за волосы и прошипела, — Ты ляжешь под него. Согласишься, даже если он и дружков позовёт. Потом еще благодарить станешь, а не то...
Занимающаяся драка была прекращена скрежетом засова. В сопровождении стражи в комнату зашел тот, кого Изобелла ненавидела всей душой. Тот, кто лишил ее свободы, а затем и наследства, потратив деньги на какие-то глупые, никому не нужные реформы. И ладно бы для аристократов! Так нет же, Апьран рдел о черни! Видимо поэтому и соблазнился лесной замарашкой.
— Вижу, скучать вам не приходится, — хмыкнул он.
Жаркая ярость с радостью оставила никчёмную дочь и перекинулась на другую жертву. Изобелле так хотелось кинуться к этой венценосной ледышке и выцарапать его холодные, безразличные глаза. О, сколько раз она пыталась разжечь в них страсть, но наталкивалась лишь на брезгливое отчуждение. Это был вызов! Поединок, который она раз за разом проигрывала! Король был словно сделан из глыбы льда. Бесчувственный и... прекрасный. Это подстегивало, нет, не любовь. Азарт. Но его не интересовало ничего кроме законов, дипломатических поездок и редких любовниц, которые исчезали быстрее, чем она могла на них отыграться! Впрочем, слухи об одной мимолетной интрижке оказались очень полезны. И губительны.
— Через четыре дня ты прокидаешь пределы дворца и отправляешься в монастырь благостной Агнии, — сухо сообщил король.
Изобелла побледнела. Воздух из комнатенки вдруг пропал и безотчетный, мерзкий страх сковал тело своими ледяными щупальцами.
— Нет! Ты не можешь! Я... Я — королева! Это не законно! Мой отец...
— Закон в этой стране — я! — король даже не повысил голос, но Изобелле стало вдруг дурно, — А твой отец занят удержанием престола. Думаю, ради моей поддержки он охотно пойдет на некоторые уступки.
— Но наша дочь!
— Дженни не моя дочь!
Девушка сделала вид, что упала в обморок, а Изобелла побледнела еще больше.
— Еще до нашей свадьбы я знал, что за тобой полагается не только золото. Но вынужден был притвориться идиотом из-за бедственного положения моей страны. И не надо сейчас вспоминать нашу брачную ночь. Постель с тобой делил один из наемников. Немного магии, приглушенный свет и все прошло как по маслу!
О, как давно Альран мечтал увидеть это выражение на холеном лице злобной стервы. Как часто представлял, что ткнет зарвавшуюся дрянь в ее же дерьмо. Долгими месяцами вдали от любимой и их ребенка уговаривал себя быть терпеливым и мудрым, чтобы иметь хоть один шанс воссоединится с той, о ком на самом деле мечтал. Он не рассказывал Хельге, как трудно было обходить ловушки хитрой королевы. И сколько раз он проигрывал только для того, чтобы потом победить. А еще что честно пытался вырастить Николь хоть сколь-нибудь милосердной. Но маленькая бестия переняла слишком много от матери и отца, трусливого, мелочного, но очень смазливого на личико баронета.
Позволив себе расслабиться, он не сразу среагировал, когда женщина, точно разъяренная кошка бросилась на него. Но стража оказалась более собранной.
Шипящую и изрыгающую проклятья королеву оттащили подальше.
— За нападение на особу королевских кровей полагается смерть, но сегодня я милосерден, — тонкая улыбка только сильнее обозлила беснующуюся демоницу. Альран сделал знак и бывшей королеве совсем непочтительно заткнули рот. Больше не обращая на нее внимания, он повернулся к девушке.
— Папа!
О нет, этими жалобными взглядами его не купить. Так принцесса смотрела только, если ей нужно было новое украшение или баснословно дорогая безделица.
— Прибереги свои актерские способности для других Дженни, — на дне голубых глазок промелькнула тень досады и злобы, — В отличии от Изобеллы ты имеешь выбор. Остаться поддерживать мать или направиться в закрытый пансион. Для начала на пять лет. А там посмотрим.
Изобелла затихла и жалобно взглянула на дочь. Напрасно. Девушка была слишком на нее похожа.
— Пансион, — без раздумий выпалила она.
— Ах ты! — но королеву снова заткнули.
Альран кивнул, принимая ее выбор.
— Разведите их по разным камерам, — приказал он страже, — Трупов мне по утру не нужно.
И, покидая комнату, он с глубоким наслаждением хлопнул дверью. Твердым шагом прошел мимо вытянувшихся струнку воинов, но как только скрылся за поворотом, позволил себе остановиться и глубоко вздохнуть.
Неужели! Неужели за спиной осталась та мерзость, что не давала ему спокойно жить целых восемнадцать лет? Альран грустно усмехнулся. Но разве у того мальчишки был выбор? Нет. Ему пришлось надеть корону, несмотря на ее тяжесть, что чуть не свернула шею. И полной ложкой расхлебывать то дерьмо, что по собственной жадности заварил отец. Мир его праху.
Позволив себе этот краткий отдых король опять собрался. Чимину так же предстояло ответить за свои действия.
Старый друг, точне уже бывший друг, встретил его печальным, смирившимся взглядом.
— Если пришел казнить — не тяни. Свою вину я признаю и готов за нее ответить, — да уж. Изменять себе мужчина не стал. Всегда был тверд и честен, как добрый меч. И тем больнее было его предательство.
— Лиса жива. Королева отправляется в монастырь благостной Агнии, а Дженни ждет закрытый пансион.
На осунувшемся лице мужчины отразилось такое облегчение, будто Альран сейчас зачитал ему индульгенцию. Уткнувшись в ладони, Чимин поник. Плечи вздрогнули, как от рыданий. Но в голосе была все та же твердость. А еще усталость. Тяжелая, как сама гора и глубже, чем бездонная пропасть.
— Она так страдала. Моя маленькая крошка... Еще вчера наша дочь была резвее бегущего огонька, а на утро.... Мы с Леоной умирали вместе с ней. Каждый час, каждая чертова минута была похожа на агонию, а лекари лишь разводили руками. Но один из них предположил, что настойка из актарского корня... она поможет. Только надо много, и быстро. Пять флаконов. Срок — двое суток.
Недостающий кусочек встал на место и картинка прояснилась. Зелье было настолько же чудодейственным, насколько и редким. За каждую каплю платили полновесным золотом. То количество, что было названо и так быстро достать было просто невозможно.
— А Изобелла, чтоб ей клеймо до костей вошло, она могла помочь. Как раз пять флаконов. Совершенно случайно, представляешь?! За кое-какую услугу.
Альран уселся рядом с узником. Одна часть его сочувствовала другу, что был обманом поставлен в безвыходное положение. Жизнь его ребенка против чужого. Вторая часть все так же надрывно требовала казни.
— Скажи дракон... он ее не тронул? Не покалечил, правда? Вы успели? — мужчина все-таки отлепил лицо от ладоней и теперь с надеждой смотрел на него.
— Она за него замуж выходит, — проворчал Альран. Чимин посерел.
— Дракон оказался мужиком! Лощеным таким, — до сих пор в сердце говорила отцовская ревность, не смотря на то, что его девочка уже была вполне взрослой, — Мы добрались до скал в рекордные сроки. Скакали без отдыха. Думал изрублю тварь! Не тут то было...
Как и прежде до этого он рассказывал своему другу о случившемся, жестикулируя и ругаясь, с неприличной для монарха эмоциональностью. А Чимин слушал. Так, как умел лишь он. И с каждым словом на душе становилось все легче, а в голове ясней.
— Твоя девочка просто чудо, — тихо произнес Чимин, когда Альран окончательно выдохся, — Она приблизила тебя к воссоединению с Хельгой на несколько лет как минимум.
И не только. В голове не укладывались воспоминания о богатстве драконьих запасов, и уж тем более сложно было поверить, что бессердечный ящер обрел разум и готов щедро помочь Янарии. Чонгук оказался на удивление равнодушным к своему золоту. Должно быть потому, что дракон уже заполучил свое самое дорогое сокровище.
— Теперь нам ничего не стоит замять дело с Изобеллой. Ее отец сейчас готов продаться и за дюжину лишних мечей. Что говорить о драконе...
Альран посмотрел на свое друга и вдруг четко понял, что не проявит строгости, подобающей совершенному проступку. Не сможет и все тут! Но должны же быть у короля свои слабости!
— Вместе с семьей я приговариваю тебя к ссылке на Песчаные Острова, — решительно произнес он, — Три года. Заодно и дочь твоя здоровье подправит.
Чимин лишь отвернулся. Но в серых глазах Альран успел заметить кипучий блеск облегчения и благодарности.