Эпилог
В рубище бывшая королева была похожа на облезлую куницу. Лиса куталась в теплое манто и с удивлением разглядывала некогда холеную и неприступную женщину. Поразительно, как платье и красивая прическа могут изменить лицо! А еще очень странно, что ненависти или хоть какого-нибудь превосходства она не испытывала. Только радость от того, что эта гадюка обломала свои клыки и теперь направляется туда, откуда ей уже никогда и никому не навредить.
— Папа, — произносить это слово ей было до сих пор непривычно. Но очень приятно!
— И все-таки куда ее отослали, а?
— Хм. Лис, милая. Зачем тебе знать? — король так же присутствовал на балконе. А еще Чонгук и Хельга. И бессменный дядюшка Вульф.
— Просто интересно, — вздохнула она, — Пожалуйста!
Воистину волшебное слово. Альран тут же капитулировал.
— Монастырь благостной Агнии.
Хоть на плечах и была накидка, но Лиса не могла не поежиться. Каторжный труд едва ли отличался от работ в этом заведении. Однако не одного каторжника не клеймили раскаленным железом. А вот для сестер монастыря это был обязательный обряд. Своего рода очищение и обещание посвятить остаток жизни постам и молитвам. Теперь ясно, почему Изобелла выглядела, как живой труп.
Словно почувствовав, что говорят о ней, женщина вскинула голову. Полный ненависти взгляд черным копьем метнулся в их сторону, но не долетев осыпался трухой. Любовь надежно защищала их от злобы и проклятий.
Ну и еще дракон конечно. Но Изобелле об этом лучше не знать. Чего доброго точно сдохнет от зависти.
Бряцнули железные кандалы и тощая фигурка пропала в недрах тюремной кареты.
— На этом все, — подвел итог Альран Справедливый, — Змея обезглавлена, а ее змееныш лишен поддержки. Время положить прошлому конец и заняться более приятными вещами. Милая, — король нежно приобнял за талию стройную женщину в дорогом, изумрудно золотом платье, — Как там со свадьбой?
Хельга просияла. Вот-вот должна была начаться подготовка к королевскому бракосочетанию. Спешный развод короля и последующие обвинения бывшей королевы в измене слегка взволновали страну, но простой народ все-таки очень любил своего повелителя. Несогласных же аристократов помогли усмирить где подкуп, а где и угрозы.
Воркующие голубки шли впереди, увлеченно обсуждая предстоящее торжество. А Лиса любовалась своими родителями, что не смотря на все испытания сохранили чувства яркими и сильными.
— Лучше бы им поторопиться, любимая, — тихо шепнул на ушко Чонгук. Как и Альран, мужчина обнимал ее за талию.
— Почему? — в тон ему отозвалась Лиса.
— У тебя будет братик.
Она позорно споткнулась.
— К-кто?!
— Братик, — буднично пояснил Чонгук, — Я говорил про драконье обоняние, да? Ну вот. Запах леди Хельги изменился. Не так давно. Должно быть, она сама еще не знает. Мне ей рассказать?
— Нет!
— Дочка?
Оба родителя остановились и недоуменно взирали на растерянную Лису.
— Чонгук все настаивает на торжестве, — слова звучали скомкано, и к тому же отдавали ложью. Нет, Лиса на самом деле не хотела пышного торжества. Это для матушки были привычны балы и светские беседы. А ей, выросшей в лесной глуши милее оставались тишина и узкий круг дорогих сердцу людей. Но сейчас она так некрасиво прикрылась от ненужных вопросов Чонгуком. Позор!
— Я опять в пройгрыше, — улыбаясь, развел руками мужчина. Хельга укоризненно поджала губы, но ничего не возразила. Матушка ее понимала и совершенно не пыталась отговорить от задумки тихого и быстрого обручения. Когда королевская чета опять переключила свое внимание на друг друга, Лиса пискнула виноватое «Прости»
— Пусть... Пусть лучше сама поймет, — тихо попросила она, — И я рада. Честно. Будет кому занять трон.
Корридор раздвоился и ее родители свернули к залу Совета. Требовалось утрясти кое-какие дела. Да и правитель Церизана прислал очередное требование о помощи. Все-таки Изобелла хоть и покинула дворец, но чешую за ней выметать предстояло еще очень и очень долго.
Хитрый Чонгук же затащил ее прямиком в спальные покои.
— Моя маленькая пташка решила отделаться одним «Прости»? Не пойдет! — черный бархатный камзол полетел в сторону. Лиса тут же почувствовала, как медленно, но верно ноги превращаются в желе.
— Требую сатисфакции, — а обворожительная, но очень порочная ухмылка, заставила сердце ускорить свой бег, — Думаю... наследник меня вполне устроит!
И, захватив Лису в любящие объятья, дракон утащил свою добычу на кровать.
Последующие года и даже десятилетия были для летописцев воистину небывалыми на урожай громких, но самое главное, радостных событий. А уж голосящих бардов в Янарии развелось и вовсе неприличное колличество. Оставив нелецеприятные моменты на растерзание людской забывчивости, они сложили много прекрасных сказок и баллад. О короле, оставившем сердце в темной чаще леса ради благополучия своей страны, о фальшивой королеве, чья душа была чернее ночи, и о прекрасной фее, которая нашла и вернула монарху его жертву, а заодно подарила удивительную принцессу и двоих прекрасных принцев. Но самой главной и любимой в народе была конечно же сказка о драконе, что однажды нашел свое единственно-важное сокровище. И больше никогда не выпускал из когтей.