Часть 36
Верлен привёз Чую в какой-то частный дом, одна из комнат которого была оборудована под больничную палату, там и находился Дазай. Он лежал на кровати, подключённый к аппаратам жизнеобеспечения, от его тела шли какие-то трубки, на лицо была надета кислородная маска. Видимо, дышать самостоятельно Дазай не мог. На правой стороне лица Осаму имелись несколько небольших шрамов, на руках, которые лежали поверх простыни, закрывавшей всё его тело, тоже были рубцы, Чуя отметил про себя, что прежде их не видел. Верхнюю часть груди и плечей тоже покрывали мелкие шрамы.
Чуя придвинул к постели Осаму стул и присел рядом с ним, взяв его руку в свою. Дазай был слишком бледен, его волосы довольно сильно отросли, но растительности на лице не имелось, видимо, кто-то всё же его брил.
— Мы от всех скрывали, что он выжил, — проговорил Верлен, подходя к Чуе и кладя руку на его плечо. — Опасались, что Орден, узнав, что он не умер в тот день, может попытаться вновь его устранить.
— Понимаю, — произнёс Накахара, а Поль продолжил:
— Могила, на которой ты был, пуста, но долго ли она останется таковой, неизвестно.
— Я не допущу, чтобы он оказался в ней, — заявил Чуя. — Я вытащу его, найду способ.
— Акутагава всё перепробовал: обращался к лучшим в мире врачам и даже к нескольким эсперам, но всё бесполезно.
— Эсперам?
— Да. Пока Дазай находится в коме, на него действуют способности, что странно. Но при этом даже дар Йосано Акико не помог. Точнее, помог отчасти. Когда мы нашли Дазая и привезли в больницу, он был едва жив, после операции впал в кому, Акутагава обнаружил, что Дазай не обнуляет способность вампира и позвал Акико. Она исцелила его раны, но шрамы остались, и из комы он так и не вышел. Возможно, способности действуют на него не полностью, а частично.
— Вот как? Интересно. Акутагава говорил, что пробовал использовать Книгу, но запись не сработала. Или он врёт?
— Насколько я знаю, нет. Он действительно делал какие-то записи, но босс так и не вышел из комы. Ладно, я пойду, наверное, ты хочешь остаться с ним наедине.
Чуя кивнул, и Верлен ушёл.
— Дазай, — заговорил Чуя, поглаживая Осаму по руке. — Вернись ко мне. Жизнь без тебя потеряла смысл. Да, я злился на тебя все эти годы, не мог простить, ненавидел, пытался выбросить из головы, даже женился, — Чуя горько усмехнулся, вспоминая Элизабет. — Но у нас с ней ничего не вышло. Она потеряла ребёнка по моей вине, и мы разошлись. Когда мне сообщили о том, что ты умер, мир перевернулся с ног на голову. И я понял, что всё ещё люблю тебя, несмотря ни на что. Я не смог тебя забыть, хотя и пытался. И сейчас не представляю, как смогу жить, если ты умрёшь. Я знаю, что ты совершал ужасные поступки, потому что болен. Но разве человек виноват в своей болезни? И если бы у тебя был выбор, я уверен, что ты хотел бы стать здоровым. Но тебе не могли помочь врачи, они не в состоянии вылечить два этих ужасных недуга. Но и я теперь стал ничем не лучше тебя, мне безразличны человеческие жизни и вообще плевать на всех и на всё. Может, это апатия на фоне депрессии, а может, что-то иное, я думал, что твоё состояние в какой-то степени передалось мне, не знаю. Но в этом мире осталось лишь три человека, которые мне небезразличны, и один из них ты. Я хочу, чтобы ты вернулся, потому что не могу без тебя. Пусть ты и болен, пусть не способен на любовь, но ведь часть тебя всегда что-то чувствовала ко мне. Я знаю, какой ты, и готов быть с тобой несмотря ни на что, потому что и сам теперь не лучше. Наверное, мы с тобой друг друга стоим, оба одинаковые. Представляешь? Когда моя жена потеряла ребёнка, я радовался этому, у меня словно гора с плеч свалилась. И я не раскаиваюсь в том, что ударил её, скорее, удивлён, что гибель моего ребёнка вызвала именно такие чувства. Во мне будто умерло что-то человеческое, причём уже довольно давно. Может быть, это произошло, когда я погиб, или когда случился сбой кода, а возможно, страдания физические и душевные привели к таким последствиям. Сначала я винил в этом тебя, считал, что ты сломал меня, и я изменился по твоей вине, но теперь я не злюсь, да и всё это неважно. Для меня лишь имеет значение то, что ты всё ещё жив, а значит, не всё потеряно. Я люблю тебя, — Чуя склонился к Осаму и коснулся губами его щеки. — Пожалуйста, вернись.
***
Прошла неделя...
Чуя находился всё это время возле Осаму, поселившись на минке, где был Дазай. Накахара часто говорил с ним, пытался достучаться до него, но никаких изменений в состоянии Осаму так и не произошло. Чуя обдумывал ситуацию, пытаясь найти какой-то выход, помочь Дазаю, но ничего в голову не приходило. Он изучал информацию в интернете о людях, находящихся в коме и нашёл несколько форумов, на которых, вышедшие из неё, описывали своё состояние, когда были в коме. Чуя пришёл к выводу, что либо все они ловили какие-то глюки, находясь на пороге смерти, либо души людей, которые были в коме, попадали в какое-то странное место, как бы зависали между небом и землёй или застревали между раем и адом, пока не находили выход. Все, кто рассказывал о своих видениях говорили о том, что выход был, но либо они не сразу его могли отыскать, либо просто боялись войти в свет. Кстати, описывали они все выход по-разному, да и места в которых пребывали тоже. Пока Чуя раздумывал над этим, в его голову пришла одна мысль. Вызвав такси, Накахара отправился к правительственному учреждению и, спрятавшись неподалёку, принялся ждать.
Наконец, ожидание закончилось, когда Чуя увидел выходящего из здания худого высокого брюнета в коричневом костюме и очках. Дождавшись, пока эспер сядет в машину и немного отъедет от МВД, Чуя засветился красным и, взлетев в воздух, быстро догнал автомобиль. Приземлившись впереди машины и остановив её движение гравитацией, Чуя открыл переднюю дверь со стороны пассажира и бесцеремонно уселся рядом с водителем.
— И что тебе нужно? — спросил очкарик, посмотрев на Чую.
— Ты ведь знаешь, что произошло с Дазаем? — спросил Накахара, сверля взглядом брюнета.
Анго кивнул.
— А тебе известно, что он жив, но находится в коме?
— Нет, — проговорил Сакагучи.
— Значит, мафия скрыла это и от тебя.
— Если это так, откуда известно тебе? Ты ведь работаешь на иностранную организацию одарённых.
— Можно сказать, работал. До того момента, пока не узнал, что это Орден Часовой Башни совершил покушение на Дазая.
— И чего ты хочешь?
— Я хочу, чтобы Дазай вышел из комы, и мне нужна твоя помощь.
— Какая?
— Найди одарённого, способного переместить сознание одного человека в сознание другого.
— Думаешь, это поможет? — спросил Сакагучи.
— Я хочу попытаться вытащить его.
— Но разве его дар не помешает?
— Пока он находится в коме, чужие способности могут действовать на него.
— Что ж, хорошо, я найду подходящего эспера, — проговорил Анго. — Но прежде я хочу увидеть Дазая.
— Поехали, — сказал Чуя, и машина Анго тронулась с места.
***
— Сколько мы уже здесь находимся? — спросил Судзи, привалившись спиной к широкому стволу дерева и ковыряя пальцем в носу.
— Фу, — Осаму скривился от этого зрелища. — Говорил, что рос вместе со мной, а ведёшь себя, как ребёнок.
— Это просто дурная привычка. Знаешь, я совсем потерял счёт времени, не могу понять, сколько дней или месяцев прошло, а ты?
— И я. Это неудивительно, ведь здесь всегда ночь.
— Может, прекратишь дурью маяться и выведешь нас отсюда? Мне тут до смерти надоело.
— Так иди, скорми себя осьминогу или осьминогам. По-моему, он здесь не один.
— Ага, или их просто становится больше. А ещё эта Тьма, которая надвигается на нас оттуда, — Судзи указал рукой за свою спину. — Она, хоть и медленно, но приближается, поглощая всё больше пространства. Как думаешь, что произойдёт, когда она доберётся до нас?
— Мы перестанем существовать, — ответил Дазай.
— Вот именно. А может и нет, но существование Там, может быть в разы хуже, чем жизнь Здесь. Возможно Там и есть ад. Не кажется ли тебе, что пора выбираться?
— Нет, — Осаму привалился спиной к дереву рядом, вертя между пальцами какую-то палочку. — Я не выпущу тебя отсюда, Судзи, и не мечтай.
— Какой же ты упёртый, Осаму. Я не желаю подыхать здесь из-за тебя.
— Хочу тебе напомнить, братец, что ты подох уже довольно давно и вовсе не из-за меня.
— Это бестактно с твоей стороны, напоминать мне об этом в такой грубой форме, — скривился Судзи.
— Извини, — Дазай улыбнулся, глядя на брата. — Но я лишь констатирую факт.
— Задолбал. Я и так в курсе того, что умер в восемь лет, но всё же не совсем, я ведь продолжал жить в тебе.
— Ага, только спросить меня забыл, хочу ли я такого соседа.
— Ладно, не начинай. Я уже наперёд знаю всё, что ты скажешь, ведь говорил мне это уже сотни раз.
— Видимо, недостаточно. И вообще, ты сам начал этот разговор.
— Потому что я хочу выйти отсюда, но ты настолько эгоистичен, что предпочитаешь гнить здесь заживо, чем позволить мне выбраться. Мы могли бы договориться.
— О чём можно договориться с лжецом и социопатом? — Осаму насмешливо улыбнулся.
— Может я и социопат, но разве это так плохо? Да ты и сам уже давно стал таким, ведь мы столько лет были одним целым.
— Может я и перенял что-то от тебя, но между нами есть существенное различие: я могу чувствовать и любить. Именно чувства делают человека человеком, и я никогда не стану таким как ты, если однажды освобожусь от твоего общества.
— Освободишься ты, как же! Если не выпустишь меня отсюда, сам я не уйду. Потому что не собираюсь тут подыхать в одиночестве. Давай договоримся, Осаму, и будем вместе как-то сосуществовать. Я обещаю, что не стану пытаться подавить твою личность и занять место, а ты не вернёшься к наркотикам, чтобы не подавлять меня. Мы ведь можем быть одним целым, как раньше, когда тот врач помог нам и объединил две наши души в одну.
— Во-первых, я не верю в то, что ты сдержишь слово. А во-вторых, находясь во мне, ты всё равно влияешь на мои поступки. Я не могу принимать решения самостоятельно, поскольку ты — моя тёмная сторона. И соблазн поступать так, как хочешь именно ты, а не я, слишком велик.
— Ну тогда мы оба здесь умрём, когда Тьма доберётся до нас. А она это сделает рано или поздно. Времени остаётся всё меньше. Мы должны выйти, пока можем.
— Нет.
***
Через три дня Анго позвонил Чуе и сообщил, что нашёл эспера, способного перенести сознание Чуи в сознание Дазая и сказал, что может прислать его через пару часов, однако предупредил, что такое путешествие может представлять для него опасность, потому что, если ему удастся вытащить Дазая из комы, обнуление сработает и неизвестно, чем всё это может закончиться для Накахары.
— И всё же я рискну, — решил Чуя.
— Дело твоё, — ответил Анго. — Могу дать совет: если удастся его вытащить, постарайся выйти первым, хоть на секунду.
— Я понял. Жду твоего эспера.
Сбросив вызов, Чуя позвонил Верлену и попросил его приехать, когда Поль прибыл на минку, Накахара рассказал ему о том, что собирается сделать и упомянул об опасности этой задумки.
— Ты уверен, что хочешь этого? — спросил Верлен. — У тебя ведь дочь, подумай о ней. Может лучше это сделаю я?
— Нет, идти нужно мне. Но у меня есть к тебе просьба.
— Лия?
— Да, позаботься о ней, если со мной что-то случится, — произнёс Чуя, затем прошёл в другую комнату и поцеловал дочь в лоб, которая уже спала, так как на улице была ночь. По просьбе Чуи, Поль на днях слетал в Лондон и привёз Лию в Йокогаму и на минку, где проживал Накахара.
— Конечно, я позабочусь о Лие, не переживай, — заверил Чую Верлен.
Они прошли на кухню и выпили по чашке чая, а через два часа в дверь позвонили, это был эспер, которого прислал Анго.