Часть 21
Чуя находился в своём кабинете, когда к нему без стука вошёл Дазай. Подойдя к столу эспера, Осаму сказал:
— Иди сюда, милый.
Накахара поднял на него взгляд и, нехотя встав со своего места, приблизился к Дазаю.
— Чего ты хочешь? — спросил эспер.
— Тебя, — невозмутимо ответил тот.
— Обязательно сейчас?
— Да.
— Тогда закрой дверь, — устало вздохнув, произнёс Чуя, сбрасывая укороченный пиджак и расстёгивая жилет, отправляя их на диван.
Не обращая внимания на слова Накахары и не торопясь пройти к двери и закрыть её на замок, Осаму подошёл к любовнику и накрыл его губы своими, страстно целуя и сам расстёгивая пуговицы на его рубашке.
— Дазай, — тихо проговорил Чуя, когда поцелуй закончился, — дверь.
— Никто сюда не войдёт. Я сказал охране никого не впускать, нас не побеспокоят.
Дазай сбросил с Чуи рубашку и переместился пальцами к ширинке на брюках, снова целуя его в губы и подталкивая того к столу. Когда Чуя обпёрся задом о его край, Дазай разорвал поцелуй, стягивая с него брюки и разворачивая к себе спиной, сбросил со стола все принадлежности, заставляя Чую лечь на него животом.
Щёлкнула крышечка от баночки с лубрикантом и увлажнённые им пальцы, проникли в парня, обильно смазывая анальный проход снаружи и изнутри.
Непроизвольный стон сорвался с губ Накахары, когда Осаму нащупал чувствительную точку и задвигал пальцами, массируя простату. Его губы коснулись шеи эспера, обдав её горячим дыханием, затем Чуя ощутил влажный язык на своём плече. Сжав ягодицу парня левой рукой, Дазай слегка прикусил кожу на правой ключице эспера, и тот снова не смог сдержать стона удовольствия, ощутив, как по спине пробегают мурашки. Ладонь Осаму обхватила возбуждённый орган Чуи, лаская и оглаживая влажную от предэякулята головку, одновременно с этим пальцы второй руки толкнулись внутрь сильнее, а затем покинули тело парня, и он почувствовал, как твёрдая головка возбуждённого члена партнёра давит на колечко мышц, раздвигая нежную, податливую плоть, постепенно проникая внутрь.
И снова непроизвольный стон сорвался с губ Накахары, когда он ощутил полную заполненность внутри. Выждав немного времени, Осаму подался назад и резко толкнулся вперёд, отчего Чуя вскрикнул, двинув задницей навстречу Дазаю, левая рука которого продолжала ласкать его член. Толчки постепенно ускорялись, дыхание обоих парней становилось более учащённым, Осаму всё резче вбивался в любовника, приближаясь к пику наслаждения и доводя его своими движениями до безумия. Чуя постанывал и вскрикивал, интенсивно подмахивая партнёру, пытаясь насадиться на член сильнее, когда в дверь постучали, и она отворилась.
— Чуя, я, — послышался голос Коё, Накахара ткнул Осаму локтем, пытаясь сбросить его с себя, но в такой позе, в которой он находился, тычок вышел слабым, а Дазай, обхватив его шею правой рукой, прижал к столу, продолжая движения, как ни в чём не бывало, лишь рявкнул на Коё, которая в растерянности застыла в дверях:
— Выйди!
Когда дверь закрылась, Дазай отпустил шею Чуи, схватив того обеими руками за бёдра и принялся вбиваться в него ещё яростнее, с пошлыми хлюпами, натягивая на свой член.
Накахара ничего не сказал Дазаю, сейчас это не имело смысла, а попытался расслабиться и вновь настроиться на нужный лад. Спустя несколько толчков у него это получилось сделать и, впившись руками в столешницу, он начал двигать бёдрами более интенсивно, чувствуя, что уже на пределе. Сердце Чуи колотилось в бешеном ритме, а дыхание окончательно сбилось. Темп обоих парней ускорился до невозможного и спустя ещё несколько резких и мощных толчков, Чуя, дрожа и выгибаясь, с криками излился на пол, а Дазай разрядился в него почти в это же время, обессиленно повалившись на разгорячённое тело партнёра, которое всё ещё подрагивало после оргазма. Сам же Чуя чувствовал себя, как выжатый лимон, совершенно без сил.
Когда Дазай с него встал и начал одеваться, перед этим заботливо вытерев влажными салфетками свою сперму, которая вытекала из заднего прохода любовника, Чуя выпалил, поднимаясь со стола:
— Какого хрена, Дазай!
— Что-то не так, милый? — Осаму чмокнул его в шею, застёгивая свои брюки.
— Я говорил тебе запереть дверь!
— Охрана будет наказана, — тихо произнёс Дазай, натягивая рубашку.
— Ты даже не остановился, когда вошла Коё, а продолжал меня трахать, будто мы были вдвоём.
— Терпеть не могу, когда мне ломают кайф. А ты чего хотел, что бы Озаки увидела тебя во всей красе?
— Она и так увидела, — произнёс Чуя, надевая боксёры и брюки.
— За мной она мало что разглядела, — возразил Осаму.
— Дазай, разреши мне увидеться с дочерью, — резко сменил тему Чуя, надевая рубашку.
— Нет, — твёрдо заявил Дазай.
— Чёрт! Я делаю всё, что ты говоришь, исполняю любую твою прихоть. Что тебе ещё от меня нужно? Я хочу увидеть Лию, убедиться, что с ней всё в порядке.
— Я могу позвонить по LINE, и тебе её покажут.
— Это не то, — Чуя схватил Осаму за плечи и встряхнул, посмотрев в карие глаза. — Сколько всё это будет продолжаться? Ты всю жизнь собираешься держать меня, словно пса на привязи, шантажируя Лией?
— Заметь, не я это сказал про пса, — бесстрастно ответил Осаму. — Если придётся, Чуя, то да, я буду держать тебя всю жизнь, словно пса на привязи, шантажируя Лией. К тому же, милый, не говори, что ты безумно скучаешь по ней, ты и виделся-то с ней нечасто, после того, как отправил на Кюсю.
— Да, нечасто, но так сложились обстоятельства.
— Так сейчас тоже, родной. — Дазай провёл большим пальцем по нижней губе Накахары, неотрывно глядя в пылающие гневом голубые глаза и чмокнул его в щёку, после чего вышел из кабинета.
— Сволочь! — в сердцах выкрикнул Чуя ему вслед, сжав кулаки, на что Дазай обернулся, и лёгкая улыбка тронула его губы.
Минуту спустя в коридоре прозвучало два выстрела, Чуя рванул из кабинета, посмотреть, что произошло. Двое охранников были убиты, Дазай стоял над их трупами с дымящимся пистолетом в руке, третий охранник стоял на коленях, а испуганная секретарша с ресепшена, забилась куда-то в угол, зажав рот рукой. Прозвучал ещё один выстрел, третий охранник также упал на пол с простреленной головой.
Повернувшись к ресепшену, Дазай произнёс:
— Здесь нужно прибраться.
Секретарша продолжала дрожать в углу, видимо, не услышав босса Портовой Мафии.
— Эй, Мизуки-тян, — Осаму подошёл к стойке ближе. — Вы меня слышите?
— Что? — переспросила испуганная девушка, она была бледной как полотно.
— Пусть уберут трупы, — произнёс Осаму и направился в свой кабинет.
— Дазай! — окликнул Осаму Чуя, тот остановился и обернулся к Накахаре, который подошёл к нему почти вплотную. — Ну что ты здесь устроил?
— А что такого?
— Можно было сделать всё тихо и не на глазах у сотрудников. Ты посмотри на Мизуки, кажется, её сейчас хватит удар.
— Тебе её жаль, Чуя? — прищурившись, спросил Осаму.
— Нет, но...
— Точно? А то смотри, последует за Акеми.
— Что? Так это ты её убил?
— Я.
— За что?
— За то что посмела коснуться тебя.
— Ты ненормальный, Дазай, тебе лечиться надо.
— Серьёзно? Чуя, ты же знаешь, что это не лечится, а если бы и лечилось, я не стал бы, потому что не считаю, что болен. Глупые неудачники, вроде тебя, уверены, что социопатия — это болезнь. Но я другого мнения и подобные мне — тоже. Люди думают, что если кто-то от них отличается, то это плохо; на человека, у которого имеются какие-то отклонения от общепринятой нормы сразу ставится клеймо больного или неполноценного. А в чем выражается социопатия, как болезнь, Чуя? В том, что я в разы умнее и наблюдательнее обычных людей? В том, что я вижу их насквозь и могу просчитать все шаги наперёд? А может, в том, что мне никого не жаль, и я ничего не чувствую?
— Да, именно в этом, ведь это ненормально — ничего ни к кому не чувствовать.
— А кто сказал? Большинство? Тупое стадо неудачников? Поверь, Чуя, если бы большинство людей были такими, как я, это не считалось бы отклонением от нормы, наоборот, такие как ты, Мизуки, Коё и прочие считались бы отсталыми, неполноценными, может быть, для вас придумали бы болезнь и как-нибудь красиво её назвали? Будущее за такими, как мы, а не такими как вы.
— Тогда зачем я тебе нужен, если ты такой идеальный, можно сказать, «Полубог», а я отсталое ничтожество? Отпусти меня и мою дочь, и мы уедем.
— Нет, Чуя, я не могу. Я же много раз говорил, что люблю тебя.
— Ты только что сказал, что тебе неведомы чувства.
— Я чувствую, но не так, как вы — обычные люди. Для меня любовь — это нечто совсем иное.
— Да, я уже убедился в этом, ты садист с манией величия, — Чуя с презрением посмотрел на Осаму и, развернувшись, зашагал к своему кабинету.
Сидя за ноутбуком, Накахара долго обдумывал ситуацию, причём, размышлял он об этом не первый день. Чуя понимал, что Дазай его ни за что не отпустит, как и Лию и отыскать свою дочь в одиночку, когда у него ограничены возможности, он тоже не сможет. Накахара извлёк из ящика стола папку с какими-то документами, предполагая, что в его кабинете могут быть установлены скрытые камеры и сделал вид, что заполняет бумаги, на самом деле он написал коротенькую записку Коё, теперь оставалось лишь незаметно её передать адресату.
***
Войдя в свой кабинет и включив ноутбук, Коё развернула записку, которую Чуя незаметно сунул ей в руку сегодня утром, когда они случайно столкнулись в коридоре.
«Мне нужна твоя помощь, — гласила записка. — За мной следят, за тобой, возможно, тоже, не исключаю прослушку и скрытое видеонаблюдение в наших кабинетах. Нужно поговорить, но выйти из порта без Дазая я не могу, а здесь слишком опасно».
— Так и знала, — тихо проговорила Коё и, встав из-за стола, покинула свой кабинет.