Часть 20
***
Прошло несколько дней...
Чуе пришлось вернуться в мафию, однако Дазай понизил его в должности, наверное, для того, чтобы ограничить его возможности. Накахару понижение мало волновало, хотя многие с любопытством поглядывали на него, задаваясь вопросом, почему это произошло, и Чуе, если честно, не очень нравились эти взгляды и перешёптывания за спиной.
Коё, когда увидела Чую в порту, была очень удивлена его появлению и спросила:
— Чуя, что ты здесь делаешь? Ты же не собирался возвращаться к нему и хотел уехать с Лией из страны. Почему ты передумал?
— Дазай отыскал меня в Осаке, — ответил эспер. — Мы поговорили, и я простил его.
— Чуя, ну как ты можешь снова ему верить? Ты ведь знаешь, что он тебя опять предаст. Да ещё и это понижение... Если вы всё с ним решили, почему ты больше не исполнитель?
— Наверное, он хочет меня проучить таким образом, — отвечал Накахара, пытаясь не вызвать подозрений своим ответом у наставницы.
— Проучить? Чуя, я чего-то не понимаю? Виноват он, а проучить решил тебя?
— Пусть потешит своё самолюбие, Коё. Плевать мне на эту должность.
Коё с сомнением покачала головой.
— Ты что-то мне не договариваешь, Чуя. Он вынудил тебя вернуться, ведь так?
— Нет. Я люблю его, — произнёс эспер, не желая посвящать Озаки во всё, что произошло между ним и Дазаем. — Я не могу без него, поэтому вернулся.
Чуя думал о том, чтобы рассказать обо всём Коё и Верлену и найти в их лице поддержку, но Дазай заранее его предупредил об этом, шантажируя жизнью дочери. Накахара решил действовать сам, не вовлекая во всё происходящее никого постороннего, так как Дазай, вероятно, следил и за ним, и за теми, кто мог стать на его сторону и поддержать; да и прослушку вряд ли он убрал. К тому же Чуя не хотел подвергать опасности Коё, если он ей расскажет, а Дазай узнает, Коё будет грозить смерть.
Убедить Озаки в своих словах оказалось непросто, и Чуя видел, что у неё остались сомнения, но сказать правду Накахара не мог.
Решив действовать в одиночку, но аккуратно, Чуя пытался выяснить самостоятельно информацию о дочери. Когда Дазай бывал в душе, Накахара пробовал взломать пароль на его телефоне и ноутбуке, но пока тщетно. Если они находились в офисе мафии, и Дазаю нужно было куда-то отлучиться, а Чуе удавалось, каким-то чудом остаться в его кабинете, он тут же приступал к обыску: просматривал документы; пытался взломать пароль на рабочем ноуте; искал сейф, который, как он знал находился в кабинете босса ещё при Огае. Сейф он нашёл, но открыть его не представлялось возможным, так как там был биометрический замок (для открытия которого, необходимо было пройти распознавание сетчатки глаза и отпечатка пальца), помимо кодового.
Дазай, как правило, покидал кабинет ненадолго и, если оставлял в нём Чую, то вскоре возвращался, не давая ему шанса как следует покопаться там в его отсутствие. Если же уходил надолго, то выпроваживал Чую вон и попасть в кабинет Осаму незаметно не представлялось возможным для Накахары, ведь на этаже были камеры и охрана.
За эти несколько дней, Чуя не продвинулся в своих поисках ни на шаг, тем более, что действовать ночью он не мог: Дазай, как и говорил, пристёгивал его, словно цепного пса наручниками, надевал на голову обруч и затыкал рот кляпом, чтобы эспер не мог активировать сингулярность.
При том, что Чуя был всё же пленником, как не крути, Дазай вёл себя так, будто ничего не происходило, и они с Чуей влюблённая парочка и всё у них замечательно. Накахару это ужасно бесило, но что он мог сейчас сделать? Пока не найдёт дочь, Чуе придётся подыгрывать Дазаю и делать вид, что всё замечательно, хотя порой он с трудом себя сдерживал, потому что руки чесались от желания придушить тощую скумбрию, но Чуя не мог, не сейчас.
Накахара просил Дазая, чтобы он позволил ему увидеть Лию, но тот лишь связывался с кем-то по видеосвязи и показывал Чуе дочь, и что с ней всё в порядке.
— Ты обещал, что я смогу увидеть Лию, — как-то сказал Чуя Осаму.
— Если я буду уверен, что ты ничего не выкинешь, Чуечка, — проговорил Дазай, с улыбкой глядя на любовника и коснувшись губами его губ.
— Ты и так можешь быть в этом уверен, разве я не доказал тебе ещё свою покорность?
— Не совсем, милый, — невозмутимо ответил Осаму. — Думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься в моём кабинете, стоит мне выйти на пару минут. Увы, но я не могу тебе пока доверять.
— Как же ты меня достал, — не сдержавшись, прорычал Чуя, и тут рука Дазая схватила его за волосы, намотав их на кулак. Осаму отклонил голову Чуи назад и, приблизив к нему своё лицо, прошипел:
— Ты испытываешь моё терпение, Чуя? Не советую этого делать, ведь знаешь, что я могу сотворить с тобой и твоей дочерью. Не пытайся отыскать её, сделаешь только хуже.
— Пошёл ты, мразь! — выкрикнул Накахара, не сумев сдержать вспышку ярости, и лишь чудом пересилил себя, чтобы не врезать по ненавистной физиономии.
Дазай недобро улыбнулся и, отпустив волосы Чуи, ударил его по лицу. Тот отлетел в угол комнаты, ударившись о стол, в процессе полёта, но остановил своё падение гравитацией. С ненавистью посмотрев на Осаму, ожидая, что он снова его ударит или сделает ещё что-то подобное, Чуя разумно деактивировал способность, а Дазай осклабившись, спокойно произнёс:
— Я не хочу с тобой ссориться, Чуя. Мы же хотели забыть о прошлом, так давай сделаем это. Начнём всё с чистого листа.
— С чистого листа? Да для того, чтобы это сделать, мне нужно потерять память и забыть вообще о том, кто ты такой.
— А ты подкидываешь мне замечательные идеи, Чу-уя. Неужели ты правда хочешь, чтобы я это сделал? Могу всё устроить. Найти подходящего эспера и воспользоваться его услугами, не составит труда, но тогда ты, возможно, и дочь свою позабудешь. Так что, мне стоит заняться поисками такого человека?
— Нет.
— И ты будешь послушным?
— Да.
Дазай подошёл к Чуе, склоняясь над ним и целуя его в шею.
— Докажешь мне это сейчас?
— Дазай, мы на работе, в твоём кабинете, может лучше до дома подождать?
— Раньше тебя это не смущало, Чуя. Если ты хочешь доказать серьёзность своих намерений и любовь, то приступай немедленно.
При слове любовь, Чую аж покоробило, но выбора не было. Пока Лия находится в руках этого ненормального садиста, Чуя должен его слушаться. Он это очень хорошо понимал, поэтому, расстегнув ширинку на брюках Осаму, Накахара встал на колени и, высвободив из штанов и боксёров возбуждённый орган, коснулся его губами, затягивая в рот до конца.