Глава 29
Чонгук впервые ждал женщину, пытаясь напроситься на свидание с ней. Это было унизительно, но так хотелось ее увидеть, что пришлось наступить на собственную гордость. С моря они вернулись каждый сам по себе. Лиса со своим женихом, а Чонгук со своим водителем. Жаба давила от того, что Манобан проводила кучу времени с этим Джихуном. И ладно бы в итоге она выбрала Хосока, понять можно было бы, но Джихун... Он был абсолютно обычным, и это раздражало олигарха еще больше. Хуже всего то, что Манобан действительно собиралась за него замуж. Он читал ее переписку, распечатки телефонных звонков и сообщений в мессенджерах, но нигде не проскользнуло, что она делает это ради того, чтобы позлить его, Чонгука. В разговорах с подружками его имя не звучало вовсе. Его просто забыли, как ушедшее в историю пари. Если раньше он думал, что Манобан просто хотела отношений, то теперь получалось, что Манобан не хотела его вовсе. Переступила через Чонгука, как через брошенный, смятый лист бумаги. И не вспоминала. Это было так неприятно, что Чонгук не мог успокоиться и решил встретиться с ней после работы. Отчего-то он очень болезненно реагировал на отказы со стороны Веры. Он сел на капот своего автомобиля и просто ждал, когда она спустится к нему на встречу.
— Лиса, привет, — позвал он.
— Здравствуйте, Чон.
Она замерла. Уставшая и озадаченная, она смотрела на него и будто не узнавала.
— Ничего себе. Я подумала, что мне показалось. Какими судьбами?
Она не флиртовала, не заигрывала и не соблазняла. Она действительно удивилась, увидев его. Чонгук чувствовал, что все это не к добру.
— Куда спешишь?
— Нужно встретиться с представителем фирмы, которая будет печатать приглашения. Тут недалеко свадебный салон.
Чонгук привстал и попытался схватить ее за руку, но Лиса легко ускользнула. Как было хорошо, когда он мог брать ее силой. Он никогда не ухаживал за женщиной, понятия не имел, как это делается. Обычно женщины так хотели быть рядом с ним, что он просто выбирал. Теперь же он не знал, как себя вести. Но, глядя на свою путану, она мог сказать одно — она не выглядела счастливой.
— Да ладно тебе, Лис, ты же не планируешь выходить замуж за этого стремного мужика?
— Почему нет? — равнодушно улыбнулась Лиса.
— Потому что он ужасен.
— Хватит оскорблять Джи.
Ему было бы легче, если бы она острила, сыпала колкостями и остротами, тогда бы он снова прижал ее к себе и сдавил в объятьях, как ему нравилось. Но равнодушно взирающая Лиса была похожа на завядший цветок, в вазе которого забыли поменять воду.
— Ты тоже ужасен, но это не мешает тебе пользоваться успехом у женщин.
Лиса прошла мимо, а Чонгук, сжав зубы, стерпел подобное оскорбление.
— Остановись, я не собираюсь за тобой бегать.
Но Лиса не отреагировала. Казалось, чем больше он говорил, тем сильнее она его игнорировала.
— Ладно, — встал Чонгук и пошел рядом с ней.
— Мне нужно выбрать приглашения. Как ты относишься к золотому на желтом?
— Это смешно, Манобан, он не для тебя.
— А кто для меня?
Он не мог сказать это вслух. И когда Чонгук проследовал мимо, едва улыбнувшись, Лиса проводила его печальным взглядом.
— Ты знаешь кто, — ответил Чонгук.
Он уже открыто намекнул на себя, но Лиса по-прежнему не реагировала. Это начинало напрягать. Конечно, он не собирался жениться, но они могли бы проводить вместе много времени, ездить отдыхать, она могла бы сопровождать его в деловых поездках... Впервые в жизни ему хотелось говорить с женщиной. Вера взглянула ему в глаза.
— Хосок был для меня, но ты разрушил наши отношения.
Их взгляды встретились и тут Чонгука, будто ошпарило, а что, если она просто не смогла противиться его напору? Вдруг просто прогнулась? И не было между ними того, что он сочинил. Он всегда считал, что он не может не нравится женщинам, он ведь сам Чон Чонгук. А что, если Лисе действительно нравился Хосок, а теперь вот Джихун. Да Хосока он вывел из игры, благодаря дочке газового магната и Акиншиным. Но, а что если Лисе он нравился? Что если впервые, он, богатый и привлекательный, оказался по ту сторону баррикад, там, где обитают неудачники. Благодаря Манобан, он обрастал комплексами. И это было ужасно.
— Здесь еще статуи и букеты, — улыбнулась Лиса, — Джихуну понравится эта мраморная русалка.
— Букеты можно выбрать любые, — подоспела к ним девушка с кожаной папкой в руках.
Видимо, не знакомая с российским бизнес-бомондом, она не обратила внимания на Чонгука и устремила свой взгляд к Лисе.
— Вы с женихом планируете весеннею свадьбу? — имела она в виду конечно же его, стоящего рядом с Манобан. Лиса это заметила и расхохоталась.
— Это не мой жених, — махнула на него рукой. — Этот мужчина не способен взять на себя ответственность за женщину и семью.
Чонгук терпел, продолжая сжимать зубы, потому что не сомневался, что конец близок. Как только Лиса проколется, он отомстит ей. Затрахает до смерти.
Раньше он бы посмялся над подобной женской чушью, а теперь вдруг задумался. Неужели она и вправду считает его настолько безнадежным?
— Никак не могу выбрать свадебное платье. Может, ты что подскажешь?
— Я похож на пидора, Манобан? — развернулся Чонгук, выходя на улицу, обратно к машине.
Он психанул, разозлился. Он ей не подружка и не чертов Джихун. Он не будет прогибаться до такой степени. Ему не нравились все эти разговоры, он хотел вернуться на работу, хотел стать тем мужчиной, который мог развлекаться сразу с несколькими моделями и испытывать абсолютную радость в обществе разных женщин. Но эта стерва его странным образом скрутила. Ему, почему-то, нужно было мнение этой чертовой библиотекарши, которая теперь говорила все, что ей взбредет в голову. Лиса посмотрела ему вслед и рассмеялась, затем вошла в свадебный салон, исчезая за дверью.
Чонгук закатил глаза, стукнул по капоту и пошел за ней. Внутри он гаркнул на кого-то, и ему принесли кофе. Он зачем-то сказал этой девке с папкой, что он может взять на себя любую ответственность и вполне способен создать семью. Та снисходительно улыбнулась, не понимая, к чему ей эта информация. А раньше женщины падали перед ним на колени. Рядом с Манобан, он терял всю свою привлекательность.
Лиса надела платье и зашнуровывала корсет. Она выглядела красивой, стильной, элегантной. Впрочем, даже если бы она напялила на себя мешок, все равно была бы самой красивой. Но ему хотелось сказать гадость, обидеть, сделать ее несчастной, каким был он сам.
— Тебе не идет, грудь кажется плоской!!!
Но Манобан не обиделась, она засмеялась и пожала плечами. Он врал, он запутался. Он понимал, что нельзя заставить ее быть такой, как она была прежде. Больше не получалось. Лиса обыгрывала его по всем фронтам, и он вынужден был таскаться за ней, как чертов лузер.
Она надела еще одно платье, белое с кружевами, скромное и нежное. Чонгук на секунду замер, Лиса выглядела, как идеальная невеста. Гордость гнала его из этого злачного места. Он знал, что журналисты, заметив его у свадебного салона, снова понаписывают про него всякой херни. Но кого это теперь интересовало? Лиса игнорировала его.
— Слишком бледный тон, Лис, ты, будто смерть. Надо что-то ярче.
— Да пошел ты, — рассмеялась Лиса и покрутилась у зеркала. — В конце концов, это не твоя свадьба.
Другую, он просто придушил бы за такие слова. Но он был мужчиной и не показал слабости. Рассмеялся в ответ, словно это была шутка.
— Может поужинаем?
— Зачем, Чонгук?
Она посмотрела на него своими большими красивыми глазами, и его сердце болезненно сжалось. Чонгук скривился, слова едва вылазили из его глотки. Что значит зачем? Затем, чтобы провести время вместе. Разве она не хотела того же?
— Потому что я хочу есть, — он снова скривился, выдохнул, — обсудим твой наряд.
Он вел себя как каблук, еще чуть-чуть и его терпение лопнет. Но правда заключалась в том, что, если он психанет и уйдет, то за ним никто не побежит. Ничего ровным счетом не изменится. Почему она спала с ним? Бабский вопрос, который сейчас всплыл перед глазами неоновой вывеской. Наверное, по той же причине, по которой он спал со всеми женщинами до нее. Просто, ради веселья.
— У меня с Джихуном ужин, — прошла мимо Чонгука Лиса, загружая пакеты в такси. — Блин, приглашения так и не выбрали, вечно я сбиваюсь на платья.
Чонгук закрыл глаза, сжал кулаки и зарычал. Если Лиса и притворялась равнодушной по отношению к нему, то за актерское мастерство ей можно было поставить десять из десяти баллов, настолько оно было виртуозным.