Глава 28
Чонгук поспешно разделся и шагнул в душевую кабинку, одновременно открывая кран. Номер люкс, который специально для него снял Чонгук, находился в шикарном отеле на первой береговой линии. Но Полянский не запомнил название гостиницы. Он знал, что Джихун снял здесь номер для Лисы. И этого оказалось достаточно. Чонгук старался не думать о том, что Лиса ночевала с Джихуном в одной комнате. Он испытывал ревность и неудовлетворённость по поводу того, что Манобан на пляже не обратила на него должного внимания.
Сверху лился горячий поток воды, пар наполнял комнату, а стеклянные душевые перегородки запотели, став матовыми. В душе у Чонгука творился полный раздрай, и он никак не мог остановиться на чём-то одном. Уехать ему или остаться? Плюнуть на Манобан вместе с ее женихом или навести порядок, объяснив библиотекарше, кто ей на самом деле нужен? Наконец-то начала проходить голова, но она все еще изрядно трещала после вчерашних неумеренных возлияний.
Глаза закрывались, мысли ползли медленно, будто вязли в чём-то густом. И тело постепенно расслаблялось. Он понимал, что кривовато-полноватый Джихун ему не соперник. Но кто ее знал эту Манобан? Вдруг и вправду решила остепениться? Ведь по возрасту уже далеко не девочка, биологические часы тикали довольно быстро. Выбрала мужика, чтобы руководить им до глубокой старости. Да, жадноват, далеко не Аполлон, но ведь готов пить из её рук. А вдруг именно это нужно его библиотекарше?
Олигарх был жалок, противен и бесполезен. Забросив все свои олигархические дела, Чонгук брился дешевой одноразовой бритвой, то и дело протирая ладонью запотевшее зеркало. Мутные разводы туманили его физиономию. Видок у него был, мягко говоря, помятый. И стало непонятно, какого черта он вообще сюда примчался? К морю, к ней? Глупое упрямство приносило ему одни неприятности. Места воистину замечательные и живописные, даже уезжать не хотелось. Обманывал сам себя олигарх, глядя в окно, в поисках причины остаться.
Планируя посмеяться над ее женихом, Чонгук сам оказался посмешищем. Ван купил для него новые брюки и рубашку, выбрал одеколон подороже. Причесав волосы, олигарх почти смог сосредоточиться на происходящем. Он спустился к завтраку, занял самый лучший стол у окна и стал наблюдать за тем, что будет дальше.
Официантки суетились, в местном ресторане никогда не завтракали бизнесмены такого ранга, поэтому они краснели и почти что теряли сознание при виде богатого мужчины. Шеф-повар вынес ему какое-то вареное яйцо по особому рецепту и угостил десертом из манго.
Джихун и Лиса спустились только через час. Чонгук представил их темный номер, где они лежали вместе, счастливые, утомлённые, жадно любящие друг друга и согнул вилку. Стоит ли говорить, что от этих мыслей ему окончательно подурнело. Чонгуку не понравилось, что шли они под руку и громко смеялись. Заметив его, лицемерка осталась невозмутимой. Джихун выглядел радостным, а Манобан спокойной, будто достигшей своей цели. Оставить бы людей в покое и вернуться в Америку, пусть выходит замуж за кого угодно, но олигарх никогда не сдавался. Дело безнадежное, но страсть всегда побеждает.
— Слушай, этот мужик так похож на олигарха Чонгука, — засуетился Джихун, и даже мелодия журчания весеннего ручейка, звучавшая в зале, не смогла заглушить его громкий шепот.
Он был практически уверен, что наглая плутовка притворяется.
— Не думаю, что это он. Что ему здесь делать? — пожала плечами Лиса.
Манобан сегодня была особенно красивой. С тех пор, как Джихун сделал ей предложение, она просто цвела и пахла. На ней был немыслимый сарафан на бретелях, который красиво сочетался с цветом ее глаз.
Но олигарх запретил себе любоваться. Он здесь по делу, понять бы еще по какому.
— Лисочка, а как насчет свадьбы на воде? Говорят, они могут сделать очень красивую инсоляцию, даже лебедей пустить.
Чонгук закатил глаза и выпил полстакана апельсинового сока. Витамин С возвращал ему силы. Вместо инсталляции Чонгук бы устроил Манобан четыре часа бесконечного траха. Но это же не его свадьба. Куда он лезет в самом деле? После небольшой паузы к парочке подошел официант и, поздравив с помолвкой, подарил по куску десерта. На столе появился милый букетик из синих цветочков. Джихун расчувствовался и кинулся целовать невесту, а Чонгук отвернулся, испытывая физическое отвращение от всего происходящего. Джихун пересел, принявшись гладить ее коленку.
Олигарх взял свою вазочку с мороженым и пересел за столик Лисы и Джихуна.
— Чон Чонгук, — протянул он руку, улыбаясь.
Джихун восторженно ответил на рукопожатие, тут же вспотел, разволновался.
— Я же говорил тебе, — повернулся он к своей невесте.
Лиса мгновенно перестала есть торт, лицо её скисло.
— Это такая честь! — застеснялся Джихун, не решаясь смотреть олигарху прямо в глаза.
Ничто и никто не мог заставить покраснеть Чонгука. Он бросил ещё один оценивающий, предельно наглый взгляд на Лису.
— Слышал, вы планируете пожениться?
— Далеко забрались, господин Чон. Не сидится в Москве? — произнесла она, включив режим первоклассной актрисы.
— Да, мы планируем пожениться, — всё также, не глядя в глаза, пробормотал вконец засмущавшийся Джихун.
— Джихун, как ты относишься к тому, что я трахал твою невесту?
Ее глаза вспыхнули ярким пламенем, они горели, они пылали, они требовали мести, крови, расплаты.
Манобан вскочила и потянула за собой Джихуна.
— Джи, мужчина не в своем уме. Посмотри у него даже глаза бешенные.
Цвет его лица посерел, став похожим на старый пыльный пергамент. Не понимая, что происходит, Джихун просто переводил ошарашенный взгляд с одного лица на другое. Они поднялись в номер, зашли.
Чонгук постоял в коридоре, затем вошел в свой люкс и, через минуту, словно фурия, в номер влетела Манобан. Видимо она просто спросила, где здесь самый лучший люкс.
— Ты считаешь это игра, Чон? Что можно просто так заявиться и портить мне жизнь, только потому, что по твоему олигархическому мнению Джихун мне не подходит?
Стройная, изящная, тёмно-русые волосы, большие красивые глаза. Чонгук был очарован, обезоружен...
— Нееет, Джихун он — замечательный, — он ухмыльнулся, как бы показывая, что сказал это не всерьёз.
— Тогда какого хрена ты здесь делаешь?
Он не мог произнести это вслух. За всю свою жизнь, он ни разу не говорил это ни одной женщине.
— Не порти нам отдых, пожалуйста. Чонгук, возвращайся в Америку и оставь нас в покое.
Ну же, признайся. Скажи ей, что она тебе не безразлична. Вот она, женщина, к которой невероятно сильно тянет, рядом с которой ускоряется пульс. Он хотел её общества, хотел проводить с ней время. Нужно поступить, как мужчина — открыться. Но он промолчал.
А Лиса, покачав головой, ушла из его номера.