Глава 15
Накормить Чонгука задача непосильная, почти такая же, как завести с ним серьёзные, моногамные отношения. Но мне удаётся. Он сыт и довольно поглаживает свой твердый, как камень живот, а я невольно улыбаюсь. Почему-то приятно от того, что ему нравится наспех пожаренное мной мясо и салат, порезанный из всех, найденных в холодильнике овощей.
Неоднократно замечаю, что он подолгу смотрит на меня с неутолимым желанием, даже дыхание перехватывает. В такие мгновенья я волнуюсь и чувствую себя очень неуютно. Не скажу, что мне не нравится его внимание, просто это странно контрастирует с нашими предыдущими отношениями.
Около полуночи у олигарха звонит телефон. Он спокойно поднимает трубку и даже не пытается скрыть, кто конкретно ему звонит. Хотя, что ему скрывать? У нас же с ним нет отношений.
— Да, Жизель, — пауза, — нет, я буду в «Гуте» ночевать. Тебя отвезли? Хорошо.
Дальше она о чем-то спрашивает. Олигарх даже бровью не ведет. Вот бестия! Вместо этого он улыбается, будто речь идет о котировках валют.
— Я буду занят до утра.
Очевидно же, что в «Гуте» он с другой женщиной. Но олигарху плевать, что подумают окружающие, на реакцию Жизель, как и на мою реакцию на Жизель.
Почему-то мне не нравится, что Чонгук сообщает одной женщине, с которой спит регулярно, что сегодня планирует спать с другой. Пусть и не прямо, но понятно ведь и без слов. Мне кажется, что ни одна, ни вторая женщины для него не имеют особого значения. И если какая-то выскажет недовольство, тут же будет отправлена в отставку. А может, я все это придумываю и так мне намного легче. Ведь Жизель с ним постоянно, чем-то ему нравится. Вдруг она и есть — та самая! Не думаю, что Жизель любит его. Судя по ее равнодушной реакции на меня, для нее главное, чтобы не отжали ее теплое местечко возле Чона. Хотя, возможно, я только хочу видеть Жизель такой меркантильной, а на самом деле у нее есть чувства к нему, просто она их умело скрывает. В любом случае, завтра мы разъедемся по домам, и Чон забудет, как меня звали.
А еще Чону абсолютно фиолетово на чувства Хосока. Хосок его подчиненный. И большой босс спокойно дерет его девушку, которая настолько запуталась в своих ощущениях, что уже не понимает, что хорошо, а что плохо. Олигарх подобрал Хосоку новую женщину. Подобная рокировка выгодна для бизнеса, а значит, можно идти по трупам. А может быть Чон Чонгук просто не желает видеть рядом со мной другого мужчину и придумал всю эту выгодную бизнес-акцию? Смеюсь собственной догадке. Никогда в жизни не поверю в ревность Чона.
Все это настолько противоречит моим представлениям о нормальных отношениях, что я отворачиваюсь и ухожу на кухню. Несмотря на моё недоумение и кашу в голове, параллельно я наслаждаюсь тем, как красиво вокруг. Такой шикарный интерьер я видела только в сериалах.
Утром следующего дня, я просыпаюсь с непривычным ощущением: в кровати тепло и тесно. Мне кажется, довольно необычным присутствие мужчины в моей постели. Чон небрежно подгребает меня под себя, но в этом нет ничего романтичного. Скорее всего олигарх воспринимает меня, как большую подушку, которую удобно жмякать во сне. Ни в симпатию, ни тем более в привязанность или глубокий интерес к своей персоне, я не верю.
Едва открыв глаза, Чонгук требует завтрак. Я долго кручусь на кухне, а он усаживается за большой стол, снова достает MacBook и открывает отсканированные школьные фото. Кажется, ему нравится ностальгировать. Рассматривая старые фото, он много улыбается и выглядит моложе, а еще как-то добрее, что ли. Я непроизвольно улыбаюсь ему в ответ.
— Это Кум Намджун. Он был капитаном школьной футбольной команды, — смеюсь, — ну и фамилия.
— Его застукали с другим парнем, — грязно ухмыляется Чонгук.
— Да ну, олигарх, не выдумывай, — расставляю тарелки, наливаю кофе, — раньше такого не было, что ты сочиняешь?
— Точно тебе говорю, в раздевалке, после игры, они целовались.
Обхожу стол, выдвигаю для себя стул, разворачиваю MacBook, чтобы удобнее было разглядывать фотографии. Наши плечи соприкасаются, головы совсем близко.
— Он качком был и забиякой, за ним младшие ходили и выполняли все его приказы. Не может быть такого.
— Наивная ты, Манобан. Я сам лично видел, как он у парня постарше...
— Бог ты мой, Чон, прекрати! — толкаю его в плечо, будто старого приятеля.
— Меня Чонгуком зовут, — осматривает меня сверху донизу.
Мы и так сидим слишком близко, а когда он разворачивается, расстояние между нами сокращается до минимума. Его запах и тепло тела волнуют меня.
— Очень приятно, — шепчу, чувствуя огонь ползущего по телу возбуждения.
Здравый смысл уходит, не прощаясь. Остаются сплошные инстинкты, которые рядом с Чонгуком всегда обостряются.
— Я знаю, что приятно, — произносит он с насмешкой. Отворачиваюсь, смущаясь, а он продолжает смотреть на меня. Кожей чувствую.
Мы так и сидим, голова к голове. Громко смеемся, вспоминая школу, и еще одного очень дрянного ученика. Как бы невзначай, Чонгук кладет мне руку на плечо, затем ниже, начиная ласкать мою грудь.
Смех тут же стихает. Безвольное тело предает в третий раз. Меня моментально ведет, будто от шампанского. Не понимаю, как это вышло, но вот уже моя рука лежит на коленях олигарха, и я массирую его через шорты.
Чонгук не безучастен. Он кладет руку мне между бедер. Сердцебиение учащается, и вот уже я сама, будто в грязном кино для взрослых, стягиваю с себя шорты и трусики. И, забыв обо всем, сажусь на него сверху. Несколько долгих мгновений мы изучаем друг друга, целуемся, обмениваясь стонами. Он позволяет, и я, голая и бесстыжая, трусь о внушительный бугор в его боксерах.
Я, не в силах управлять своей страстью к Чонгуку, она странным образом порабощает меня. Танцую на его коленях самый грязный из всех возможных танцев. Он мнет мою попку, отвешивает пару ударов, от которых я еще больше возбуждаюсь, а затем глубоко целует в губы. Внимательно смотрит в глаза, спускается ниже, дышит в ямку ключиц, прижимая к себе. А я потираюсь об него, получая странное, запретное удовольствие.
Не знала, что могу быть такой раскрепощенной, такой свободной и податливой, я уверена еще чуть-чуть, и я кончу только от этого. Хочу приподняться, но Чонгук не пускает. Стягивает шорты, высвобождая свой массивный член на свободу, шелестит невесть откуда взявшимся презервативом, и тут же направляет себя в меня, толкаясь до самого основания. Разрешая оседлать его сверху.
О да, эта поза просто фантастическая. Я скольжу на нем, прыгая все быстрее. А он гладит мою попку, поощряя.
Так глубоко, так сладко, так божественно...
Первый оргазм настигает меня почти сразу, но Чонгук не дает мне встать с его коленей. И если поначалу немного не то, уже через минуту я снова с удовольствием кручусь на нем, кусая собственные губы. Приятно так, что я кричу, не сдерживаясь. Чонгук внимательно смотрит, словно запоминает, тяжело дышит и, хватая за талию, заставляет двигаться еще быстрее. Где-то в середине этой безумной кухонной феерии, я снова достигаю пика, и, кажется, несколько раз кричу его имя. Это странно. Я понять не могу, что у нас за отношения. Но я позволяю ему гораздо больше, чем другим своим любовникам. Только что было весело и комфортно просто завтракать вместе, пить кофе и разглядывать фотографии... И вот меня уже трясёт в экстазе. С Чонгуком никогда не знаешь, чего ждать дальше. Он управляет ситуацией, он выбирает.
Я пытаюсь себя убедить в том, что это ничего не значит. Но, переползая на рядом стоящий стул, натягиваю трусики и шорты, а затем странным образом кайфую, когда он садится рядом и, как ни в чем не бывало, обнимает меня за плечо, что-то выискивая в компьютере. Он никуда не торопится и снова шутит про школу, а я хихикаю, как дурочка. Одергиваю себя, мгновенно мрачнея. Удовлетворенная идиотка совсем забыла с каким хищником имеет дело.
Почему он не уезжает? Почему Чонгук не спешит скрыться? Ему правда нравится проводить время в моей компании? Разве у него не должно быть миллион олигархических дел? Почему я это анализирую? И какого черта, так приятны его «послетраховые» объятья? Ответ приходит сам собой, и он совсем меня не радует.
Мне конец. Лиса Манобан запала на говнюка Чонгука.