Глава 8
Всю дорогу домой размышляю о видео, которое сняла на вечеринке. В финале празднества, я внимательно разглядывала гостей и пыталась выяснить, чьи голоса слышала, но так и не поняла. Думаю, что сам Чонгук без труда узнал бы, кто конкретно на видео. Этот подарок судьбы должен быть использован с выгодой для меня. Джокер, вытянутый из колоды, обязан сыграть в мою пользу. Улыбаюсь.
Мы с Хосоком летим по трассе, все окна открыты, мои волосы треплет в разные стороны, подставляю лицо встречному ветру.
— Ты в порядке? — отрывает меня от раздумий крепкий мужчина рядом.
Движемся мы очень быстро, на крайнем пределе своих возможностей, обгоняя всех и вся, ежесекундно рискуя оказаться в кювете, со всеми вытекающими из этого последствиями. Подобное лихачество мне чуждо. Но сейчас я думаю только о деле.
— Да, хорошо повеселились, — любезно улыбаюсь.
— В гости не хочешь пригласить? — в лоб спрашивает Хосок.
Его глаза горят азартом, но никаких поспешных действий он предпринимать не собирается. Очевидно, что бородатый здоровяк силой действовать не будет. Просто прощупывает почву. Пущу, значит, пущу. Нет, он спросит в следующий раз. Ни о чем таком я не думаю. Мне нужно рассказать Чонгуку о предателях среди его окружения. Несмотря на то, что этот несносный тип меня раздражает, он должен знать, какие змеи крутятся вокруг него.
Машина останавливается возле моего дома, и я стремглав выскальзываю наружу. Хосок оказывается быстрее меня и, перегородив дорогу, берет мое лицо в ладони, жадно целует. Касается губами шеи и щек. Что я чувствую? Колючую бороду, аромат одеколона, вечерний холод, что кусает спину, и усталость от переизбытка событий вечера. Ничего из того, что должна чувствовать женщина рядом с таким красавцем с модными татуировками.
— Завтра в семь тридцать у нас проверка, — сочиняю. — Надо поработать и кое-что подготовить. Не сердись.
Хосок кивает. Мне неудобно, он так старается, а мои мысли забиты совсем другим. Его кожа горячая, запах приятный, руки сильные, а глаза смотрят на меня, как на самую желанную женщину в мире. А я ничего не чувствую, кроме желания быстрее подняться наверх и поискать в компьютере, как можно попасть в офис Чонгука.
Хосок отпускает, а я обещаю себе, что в следующий раз буду нежнее и отзывчивее. Подумаю о наших отношениях и возможно даже позволю себе расслабиться. Но это потом, а сейчас главное дело.
Всю ночь я размышляю о том, как лучше преподнести то, что я узнала. Уснуть не получается. А утром, я надеваю свой лучший костюм и еду к офису олигарха. Высотное стеклянное здание встречает отблеском солнца. И я задираю голову, пытаясь понять, сколько же здесь этажей.
Наверх меня ожидаемо не пускают. На первом этаже требуют пропуск. И я падаю на диван для посетителей, размышляя о том, как мне поговорить с олигархом и дать ему посмотреть видео.
Через пост проходит множество людей. Некоторых я встречала на вечеринке. Но сам Чон, видимо, явился на работу очень рано, потому что его нигде нет.
— У меня есть идея, — садится рядом со мной Дженни, воровато озираясь.
Конечно же мои девочки в курсе того, что произошло.
Дженни шепчет мне на ухо, мы выходим на улицу, после возвращаемся, но совсем в другом виде.
В здание мы проникаем, как разносчики еды, которую заказал наш знакомый айтишник. За возможность подержаться за коленку Дженни, он соглашается сделать вид, что ему нужен обед из китайского ресторана. Ему звонят, он подтверждает, и мы оказываемся в огромном зеркальном лифте. Приходится переодеться в туалете, в кабинке. А дальше меня ждет бесконечно длинная стойка секретарши в приемной, которая, очевидно, скорее перегрызет мне горло, чем пустит внутрь.
— К Вам Лалиса Манобан, — нажимает она на кнопку, с таким снисходительным выражением лица, что мне становится холодно.
— Занят, — гаркает Чонгук сквозь треск аппарата. — Кофе принеси!
Секретарша встает и исчезает в смежной комнате с кофе машиной, гремит чашками и я, пользуясь моментом, вламываюсь в кабинет олигарха.
Чонгук сидит за огромным столом, хмурится, что-то читает завалившись бумагами. Первые несколько секунд, глядя на то, как Чонгук закатал рукава белой рубашки, обнажив сильные смуглые руки, я немного теряюсь. Это странное впечатление, которое он производит на меня, давно должно было стереться отвратительным самодовольным характером богатого мудака. Но я облизываю резко пересохшие губы, разглядывая как натянулась ткань рубашки на груди, как пляшет золотая ручка-перо между его пальцев. Есть в этом мужчине какое-то странное могущество, объяснить которое невозможно. Он будто стихия, противостоять которой очень и очень сложно.
Равнодушно вскинув взгляд, он ничего мне не говорит и жмет одну из кнопок на аппарате своего телефона.
— Джек, что у тебя за бардак в охране? — его голос звучит, как сталь. — Тут незаконное проникновение. Девку надо вывести на улицу. Работать не дают.
И словно забыв о моем существовании, он хмурится, листая бумаги.
— Чон Чонгук, — опомнившись, становлюсь прямо перед ним, — погодите, у меня для Вас очень важная информация.
В кабинет вбегают: секретарша, охранник и кто-то еще. Но я включаю видео и издалека показываю Чонгуку, он щурится, заинтересовавшись.
И когда меня уже тащат к выходу, богач властно машет рукой, выгоняя всю толпу вон из кабинета. Я поправляю пиджак, съехавший лифчик, блузку и задравшуюся юбку, стягивая ее вдоль бедер пониже. Она очень узкая. И отложив свой «паркер» в сторону, Чонгук с интересом наблюдает за тем, как я кручу попой.
— За находчивость пять с плюсом, — зевает олигарх, подперев кулаком щеку. — Смонтировала в какой-то программке видео? Сейчас даже рожу можно поменять при желании, не то что голос.
— Это — оригинал! Я пришла Вас предупредить об опасности.
Чон смеется, потирая кулаком нос.
— Ненасытная куртизанка-библиотекарша Лалиса Манобан никак не может удовлетвориться одним Виктором.
— Вашему бизнесу угрожает опасность! — строго высказываюсь я.
А Чонгук снова надо мной смеется.
— Ой, забавная ты, путана. Даже немного отвлекся от бардака в документах. Но пора тебе идти откуда пришла, — еще смешок. — Это мой заместитель, его голос на видео. Ты что же и его обслуживаешь?
Хмурюсь. Так значит совсем близкое окружение Чонугка пытается ему навредить.
— Я не проститутка! Сколько раз Вам можно говорить? — топаю ногой, от несправедливости. — Я покажу Вам видео полностью, когда мы заключим сделку.
— Какую еще сделку? Ты соображаешь с кем разговариваешь? — откидывается олигарх на спинку своего огромного кресла и задирает руки, подтягиваясь и разминая спину.
Ткань рубашки обтягивает плоский, на вид каменный, спортивный живот и я отворачиваюсь, чтобы не видеть этого.
Он снова зевает. Горячий мужик, действующий на меня как-то неправильно, лучше смотреть в стену, иначе дело все время ускользает на второй план.
— Когда я отдам Вам это видео, Вы сможете предъявить его своим врагам, досмотрев до конца, — отступаю.
— Ха-ха-ха, — наигранно смеется Чонгук и встает со своего места.
— Это не шутки. Вы же умный человек, Чон Чонгук. Мне нужно всего три выхода с Вами в какое-нибудь людное место, где нас увидят вместе, и я отдам Вам это, — размахиваю мобильным.
— Повторяю, — кулаками упирается он о стол, — ты соображаешь с кем ты разговариваешь?
— С невоспитанным, самодовольным типом с кучей денег, — гордо вздергиваю подбородок.
— Я ведь тебя живьем закопаю, путана. Даже мама с папой не узнают, где похоронили.
Говорит он страшные вещи, но при этом смотрит на меня очень странно, будто тигр, готовящийся запрыгнуть на самку. Любопытно, раздирающе, раздевая глазами. А самое ужасное, что мне жарко от его взгляда. Мы как бык и тореро. Один взмах красной тряпкой и неизвестно, что произойдет дальше.
— Очаровать Вас невозможно, — обхожу стол от греха подальше, радуясь, что между нами островок мебели, — поэтому я решила договориться.
— Очаро... что меня невозможно? — кривится олигарх.
— Вы же сами говорили, что хотите вывести меня на чистую воду. Вот Вам правда обо мне. Нужно просто показаться на людях. Три свидания, три вечера и у Вас есть информация.
— Я так говорил? — хмурится. — Очевидно, я был пьян, — лениво вздыхает.
Он все еще стоит у стола, затем протягивает руку:
— Ладно, дай сюда телефон. Если же упустить момент, не делать ничего — ни плохого, ни хорошего, об успехе можно забыть. Стояние на месте — уже поражение. Так уж и быть, посмотрю твое хоум-видео.
Я отступаю вглубь кабинета и отрицательно киваю головой. Чонгук злится.
— Дайте мне слово. Вы же деловой человек, босс огромной империи. Ваше слово дорого стоит. Пообещайте мне всего три вечера, и Вы получите компромат на вашего зама и еще какого-то мужика...
Договорить я не успеваю, Чонгук делает несколько шагов вперед, двигаясь прямо на меня. Достигнув моей объятой страхом фигуры, начинает отбирать телефон. Я задираю руку с аппаратом вверх. Он упрям, а я упрямее. Видео там давно нет, я удалила его, как только показала Чонгуку начало. Я ж не дура. Сохранила его на компе. Чонгук, прижимается, он гораздо выше ростом, я выкручиваюсь и так, и эдак, потом выскальзываю, телефон все еще у меня в руках. Вся эта суматоха подернута странной дымкой влечения. Внутри все горит, словно кипяток плещется. Этот гад, мудак с кучей денег, он странным образом возбуждает меня одним своим видом. Пока мы боремся за смартфон, я ощущаю мягкость во всем теле.
Но в следующую минуту, он хватает меня за шкирку, будто нашкодившего котенка, и швыряет на свой рабочий стол, заставляя удариться грудью. Соски от чего-то становятся дико чувствительными, ноги мягкими, все тело податливым и беспомощным, а кровь горячей и бурлящей. Вспышка боли и, несмотря на остроту момента, я чувствую дикий первобытный инстинкт. Вот так должен обращаться со мной мужчина, чтобы я перестала думать о том, как нашей семье необходимы деньги, как много от меня зависит... Разум вопит, что нужно бежать, что нужно скрыться. К черту все: пари и ставки, Дамский клуб и Элеонору Николаевну. Вырваться и нестись на всех парах, но я не могу противостоять жажде, что скребет сейчас в горле. Я вдруг ярко, в картинках представляю наш с ним секс: яростный, молниеносный, такой, что после ходить больно, соображать трудно и стыдно вспоминать, что умоляла «еще»!
В тот момент, когда реальность накатывает волнами паники, гордость побеждает похоть. Что он себе возомнил? Я ему не дешевая девка с улицы. Да, он меня возбуждает, и тело мякнет, будто в воду опущенное. Но это не значит, что я позволю себя трахнуть в офисе во время кофе-паузы.
— Нет, ни за что! Отпусти! — ерзаю под ним, пытаясь сбросить с себя тяжелое мужское тело.
На пол летят папки, катятся карандаши, ручки, степлер и дырокол. Чонгук злорадно смеется. Он бесстыже толкается бедрами в мой зад, крепко прижимая к столешнице. Попой чувствую его мощную эрекцию. Он здесь главный. Хозяин жизни бесцеремонно вырывает из моих рук телефон, прижимая мою шею локтем.
— Не дергайся! — жаркий шепот прошибает насквозь. — Как экран разблокировать?
Я прижата к столу, не могу повернуться. Силы не равны. Чувствую власть тяжелого крепкого, мускулистого тела. Ненавижу его за хамство и грубость, распущенность и вседозволенность... А еще жутко возбуждаюсь от этого. Больная на голову Лиса должна пройти курс лечения у психиатра. Самой с этим уже не справиться.
— Я спросил. Как. Разблокировать. Экран! — жестко разделяет он слова, а затем убирает локоть и...
— Попробуйте носом, господин олигарх, может получится.
Дальше он резко тянет меня за волосы, заставляя запрокинуть голову. Сжимаю зубы, не позволяя себе вскрикнуть. Обойдется.
Чонгук несколько минут возится с моим смартфоном, затем отбрасывает аппарат в сторону.
— Программисты разберутся.
— А самому значит слабо, Чон Чонгук? У Вас, наверное, есть для всего люди. И спинку почесать и в носу поковыряться.
Играю с разъярённой собакой, но ничего не могу поделать — характер.
И когда я думаю, что это даже к лучшему, что он решил с моим телефоном, и сейчас отпустит... Он задирает мою юбку. Его действия повергают меня в шок, и я заливаюсь алой краской. Мои глаза расширяются от удивления, а челюсть отвисает так, что кажется, будто она сейчас отвалится. Я перестаю дышать. Пытаюсь начать думать, но не могу унять лихорадочный трепет внутри. Секунду радуюсь, что оделась именно так, как будто чувствовала. Красиво, изысканно, сексуально, по крайней мере, не ударила в грязь лицом. На мне бежевые чулки и черные кружевные трусики. Но тут же понимаю, что это распаляет богатого ублюдка еще больше.
Видимо моя задница привлекает его особенно сильно. Чонгук трогал мой зад на вечере, пялился на него в самолёте, а сейчас водит по ягодицам ладонью, и мне кажется, что его рука настолько горячая, будто объята пламенем.
— Расслабься, — командует олигарх.
Богач лапает мою пятую точку так непринужденно, будто я ему позволила. Я теряюсь и трепыхаюсь, пытаясь найти способ, который помог бы мне обрести контроль над ситуацией. Но я снова и снова терплю неудачу, с каждым разом он прижимает меня к столу все больше.
От неожиданности я только дрыгаюсь. Меня поражает полная вседозволенность и отсутствие уважения. Привык обращаться с женщинами, как с вещами, которые можно купить за определенную цену. Вот и я кажусь ему доступной. Какие ухаживания, какие свидания? Все само идет к Чонгуку в руки, будь то многомиллионная сделка или победительница конкурса красоты. Девушки стелются перед ним: облизывают губы, трогают свои сиськи и стреляют глазками, чтобы ему понравиться. Это пари невозможно выиграть, оно безнадежно, как лопнувший шарик, повисший на рваной веревке. Надуть такой нереально. Ни шарик, ни Чонгука.
— Вы не забыли о моих отношениях с Хосоком, господин олигарх? — охаю.
Еще одна попытка встать терпит неудачу.
— Нет у вас отношений. Он пичкает мороженым только тех баб, которых еще не трахал, — его голос спокоен, как и движения рук, но во всем этом читается насмешка.
— Что? — на мгновение забываю, что распластана на рабочем столе, а мой зад ласкают чужие руки.
Получается, что Хосок приходит с мороженым ко всем женщинам, которые ему нравятся? И это происходит так часто, что Чонгук смеется над этим? Соблазняет телочек, которых решил поиметь, милым стаканчиком из «Baskin Robbins»? А потом он что? Делится подробностями с боссом? Громко рассказывает жаркие детали секса в парной или за рюмкой коньяка, лежа в шезлонге в частном бассейне?
Господи, я запуталась. С виду Хосок отличный парень, а вот Чон мудак и урод. Наверное, он специально наговаривает на своего подчиненного, чтобы выглядеть королем мира. В моих ванильных мечтах олигарх Чон Чонгук оценил мой шпионский подвиг и помощь в сохранении его капиталов. Спокойно, с интересом посмотрел видео, растаял от моей глубокой натуры и красивых глаз. Впечатлился остроумием и пригласил на свидание. Я пару раз отказала, он позвал еще раз, а потом я просто выиграла это гребаное пари. Все это было легко и уж конечно не постыдно, как то, что сейчас происходит в его кабинете.
— Расстроилась, путана? — продолжает гладить он мои голые ягодицы, спускаясь к бедрам, заползая под резинки чулок. — Но ты Хосока сильно цепанула, раз на праздник притащил.
Дергаюсь. Расцарапать бы Чону физиономию. Хочу, чтобы этот цирк поскорее закончился. Но самое странное, я не могу сказать о том, что мне противно. От него исходит такая мужская сила, что дух захватывает. Хочется постанывать, зайти дальше, переступить границы, но я сдерживаюсь. Такой радости я ему не доставлю.
— Вы же считаете, что Хосок мне платит! — пытаюсь предать голосу как можно больше безразличия.
Мне удается слегка развернуться, но мой зад все еще в его огромных, загребущих лапах. Опасный хищник, готовит самку к спариванию.
— Пахнешь неплохо, — игнорирует мой вопрос, опускается ниже, втягивая носом аромат волос возле виска.
— Рука не устала, Чон?
Чонгук тихо смеется. И в этот раз проводит рукой по ягодице иначе, совсем медленно, наслаждаясь, а потом заносит ладонь и шлепает, да так сильно, что я вскрикиваю. По телу пробегает жар бесстыжего возбуждения. Внутри вспыхивает желание, и бесстыдная похоть возвращается вновь.
— Трахну тебя, библиотекарша, и ты счастливая пойдешь домой.
— Нет, — выгибаюсь я, дрыгаясь. — Вы отвратительный, ужасный, невоспитанный хам! Я не позволю Вам! Я буду жаловаться в комитет по труду.
— Не кричи. Не люблю лишний шум, ноги шире поставь, — цедит он сквозь зубы.
Ничего мне ему противопоставить, и даже если орать буду во все горло, никто мне не поможет. Чонгук здесь царь и бог, а я всего лишь пешка, зад которой, по какой-то странной причине, приглянулся хозяину. Я никогда не была сторонницей необычных игр в постели. Но шлепки сыплются один за другим, чувствую, как мои ягодицы немеют, и эта непривычная смесь боли и удовольствия заставляет сжать зубы, сдерживая стоны. Меня спасает только голова, которая по-прежнему работает в правильном направлении.
К моему счастью на столе срабатывает входящий вызов.
— Чон Чонгук, немцы приехали, ждут в конференц-зале.
— Иду! — тянется он через стол, нажимает что-то и, вздохнув, отпускает меня.
Будто ошпаренная, я вылетаю из кабинета миллиардера. По пути на свободу пытаюсь схватить телефон. Олигарх отрицательно кивает головой. Многозначительно приподнимает правую бровь и спокойно бросает мою вещь в ящик своего стола.
Вот же засранец. Ну и что теперь мне делать?