Глава 9
Дженни широко улыбается, сжимая кулачки от восторга. Моя квартира пропахла китайской едой и сладкой ватой, которую обожает Айрин.
— Итак, ей понравилось то, как горячие руки олигарха ласкали ее упругие ягодицы. Это надо отпраздновать! — лезет Дженни через диван в мой старенький бар, звеня бутылками.
А я сижу за ноутбуком, замотав волосы на макушке и продумывая, что делать дальше.
— Мой зад принадлежит только мне. Я же не трогаю его зад! — с серьезным видом щелкаю по клавишам, выискивая информацию.
Радуюсь, как ребенок, обнаруживая, что несколько девиц модельной внешность, прямо под постом в Instagram, обсуждают ресторан, в котором часто обедает Чонгук.
— А ты бы хотела? — скалится Дженни.
Я закатываю глаза.
— Что прям взял и отшлепал? — краснеет Айрин, прижимая к груди подушку с вышитыми на ней котиками.
С тех пор, как я поведала подружкам подробности нашей с Чонгуком деловой встречи, Айрин только и делает, что вздыхает. А Дженни издевается, постоянно спрашивая, понравилось ли мне. Честно говоря, я нахожусь в смятении. Было в этом много горячего, но мой дерзкий характер мешает мне принять собственное падение, и я отчаянно сопротивляюсь своему телу.
— Посмотри, она вся дрожит, когда мы говорим о нем, — разливая мартини по чашкам, хихикает Дженни.
Смотрю на это непотребство и качаю головой, хоть бы бокалы взяла.
— Честно говоря, меня разрывает от дикой злости, — щелкаю по клавишам громче. — Он ужасный, самовлюбленный тип. Не представляю, как все это терпят его постоянные любовницы. Видимо он дает им очень много денег.
— Он красивый, богатый и сексуальный. Не всем любовницам так везет, — снова вздыхает Айрин.
Мы выпиваем по глотку, когда в квартиру, не стуча и звоня в дверь, входят два амбала в совершенно одинаковых костюмах серого цвета. От удивления я открываю рот, мое лицо перекашивается, а глаза округляются. У меня перехватывает дыхание, я даже испугаться не успеваю. Девочки тоже замирают. Они сидят, не двигаясь, открыв широко рты.
Громилы, не разуваясь и не здороваясь, забирают мой ноутбук, выдергивая провода из розетки, осматриваются по сторонам и, не обнаружив никакой техники, уходят в сторону прихожей. А я так и сижу с поднятыми руками, мои пальцы только что бегали по клавиатуре, а сейчас на ее месте пустота.
Бугаи покидают мою жилплощадь, а Айрин прячется за креслом. На некоторое время я теряю дар речи, но вскоре беру себя в руки.
— У меня только один вопрос. Откуда они взяли ключи от моей квартиры?
— Боже, Чонгук настолько крут, что мои яичники поскуливают от восхищения, — заливается Дженни.
— А если бы нас побили? — пищит Айрин.
— Да не станет он баб трогать, — выпивает Дженни чашку спиртного и наливает себе еще.
— Откуда вы знаете? — слышится всхлипывающий голос Айрин из-за кресла.
— Не ной! — кричим мы с Дженни одновременно.
Сознаюсь, что я поражена.
— Что у тебя в компе? Про Дамский клуб есть что-то?
— Нет, но весь поисковик забит информацией о нем.
Не очень-то хорошо, что Чонгук начнет меня воспринимать, как свою фанатку. Да и вообще, там моя музыка, мои фильмы, мои секреты и интересы. Мои планы на будущее, семейные фотографии. Господи, да там же вся моя жизнь. Его грязные лапы дотянутся гораздо дальше, чем я рассчитывала.
— А в телефоне? — хмурится Дженни.
— В телефоне мы шифровались, когда писали об олигархе, — вскидываю руки к потолку. — Не могу поверить, что он просто забрал мой ноутбук. Вот же говнюк! — а потом меня осеняет. — Хосок, он же будет звонить мне, а телефон у Чонгука.
— А также мама, папа, Элеонора и тетки с работы, — хмыкает Дженни.
— Странно, что ты вспомнила именно про Хосока, — пищит из-за кресла Айрин.
— Он милый. Совсем не похож на Чонгука, — пожимаю плечами. — Кстати, Чонгук пытался очернить его.
— Предоставил доказательства того, что его член гораздо больше? — мечтательно прикусывает нижнюю губу Люба, прикладываясь к мартини.
— Дженни! — смеюсь. — Он сказал, будто Хосок всех телочек соблазняет мороженым.
— Завидует миллиардер, что его мороженкой не угостили.
Смеюсь, начиная рыться в шкафу, выбрасывая на диван коктейльные платья и туфли на каблуке.
— Что ты делаешь?
— Собираюсь на работу, сегодня у нас вечером международная выставка кукол. Нужно присутствовать.
— И с каких это пор, ты стала ходить на работу в таком виде? — выглядывает из-за кресла Айрин.
— С тех пор как на наши торжественные открытия стали заваливаться миллиардеры модельной внешности.
— С чего ты взяла, что сам Чонгук явится?
— Потому что он ничего не получит, на моем ноуте видео нет, разозлится и явится придушить меня лично.
— А куда ты его дела? — выползает на коленках Айрин.
— Залила на старенький комп восьмидесятипятилетней соседки, который ей оставили дети. Я помогаю с квартплатой.
— Хитро. И что ты будешь делать? — обнимает бутылку Дженни.
— Ждать.
— Ты играешь с огнем, — задумчиво ложится она на мой диван.
— Надеюсь, я не прочту о тебе в криминальной сводке, — вытирает щеки Айрин.
Задумчиво разглядываю себя в зеркало:
— Иду ва-банк. У нас осталось всего пять дней! Потом пари перейдет к другой группе, либо к нам подключат конкуренцию.
В родной библиотеке я стою у окна. В помещении звучит живая и успокаивающая музыка прекрасной флейты. В витринах расставлены куклы. Гости выставки расхаживают вдоль зала, рассматривая экспонаты. Лучшие мастера стран ближнего и дальнего зарубежья представили свои работы в разных техниках: текстильные куклы и медведи, статичные экспозиции и портретные работы. Я даже представить себе не могла насколько необычными и разными бывают куклы: от чердачных из текстиля до фарфоровых раритетов. Попивая шампанское, улыбаюсь, то и дело кивая, разного рода мастерам. Все они немножко не от мира сего, но их талант не может не восхищать.
Ближе к концу мероприятия в дверях выставочного зала появляются все те же два бизона в серых костюмах.
— Слабак, — улыбаюсь, разглядывая пузырьки в бокале.
Здоровяки пересекают помещение, двигаясь прямо на меня. А вдруг и вправду убьют? С чего я взяла, что Чонгуку присуще благородство и женщин он не мучает. Привяжут к стулу и начнут пытать горячим утюгом. Или обливать ледяной водой, при этом освещая лицо фонарем, направляя его прямо в глаза.
— Кто эти молодые люди? — поправляет очки Миён, работающая здесь с тех времен, когда фотографии были только черно-белыми, а мужчины сплошь джентельменами.
— Кукольники, наверное, — ставлю бокал на подоконник.
Бизоны приближаются, а я, смирившись со своей участью, гордо принимаю судьбу. Ну не убегать же от них, в самом деле.
— Лалиса Манобан? — интересуется один из бугаев, видимо забыв, что сегодня уже видел меня.
К его огромному телу прилеплена слишком маленькая голова, так много информации туда не помещается. Худенькая старушка поправляет седую гульку, очевидно волнуясь.
— Но, Лиса, они похожи на бандитов, а не на кукольников, — пугается она.
— Вызывайте полицию, милая моя Миёна, — вздыхаю, когда один из бизонов просто закидывает меня на плечо, как мешок с картошкой, и несет на улицу.
Несет неаккуратно, едва не задев моей башкой косяк и почти впечатав в полотно открытой двери. Видимо приказа обращаться со мной, как с королевой, от хозяина не поступало.
Бизоны подносят меня к шикарному черному шестиметровому лимузину Pullman от Mercedes-Maybach и запихивают вперед ногами в четырехместный VIP-отсек, где фешенебельные кожаные кресла цвета magma gray расположены друг напротив друга, а от водителя можно отгородиться перегородкой с электроприводом.
Я тут же окунаюсь в аромат дорого мужского парфюма. Здороваться не собираюсь, как и возмущаться. Поправляю юбку, усаживаюсь напротив олигарха и скрещиваю руки на груди. Чонгук сидит с моим ноутбуком на коленях.
— Тебе идет костюм кролика, — отрывает он взгляд от компьютера.
Не собираюсь оправдываться, просто смотрю на него. Глубокая складка между бровей, идеальная щетина, дорогой костюм. Это был детский день рождения моего крестника, и то, что он лазит по моим фотографиям проблема его воспитания, а не моя.
— То видео, которое я должен посмотреть, где оно? — небрежно захлопывает он крышку моего компьютера.
Сканирует меня карими глазами, медленно спускаясь от подбородка к груди, коленям и туфлям на высоком каблуке. Мне неловко от его взгляда.
— Я сказала условия. Три встречи в людном месте.
Он вздыхает, потирая лоб, приподымается и стучит в перегородку.
— У меня нет времени на эту чушь. Хан, трогай.
— Куда мы едем? — дергаюсь, вскакивая с места.
На самом деле мне страшно и дело вовсе не в страхе за свою жизнь, я боюсь странной тяги к нему. Жадный взгляд, сильный руки, вседозволенность и могущество. Все это заставляет мою спину покрыться маленькими капельками пота. Богатый ублюдок пробирается ко мне под кожу, и я сама не понимаю, как это у него получается.
Одной рукой Чонгук легко отшвыривает меня на сидение, заставляя усесться на кресло обратно.
— Выпей и расслабься, — подает он стакан, стоящий в подставке.
Пить не соглашаюсь, резко отворачиваюсь, зло сжимая губы, на него не смотрю. Неужели так сложно выполнить мои условия? Какое-то нечеловеческое упрямство. И отдала бы я ему видео, и победил он всех врагов, нет, надо отобрать силой. Его хриплый вздох заставляет глянуть в лицо олигарху. Он смотрит на меня с ледяной усмешкой.
— Мои люди забрали твою сумку, сообщили начальству и подружкам, что ты в порядке. Ты скажешь где твое сранное видео, и я отпущу тебя домой уже завтра.
Машина выезжает на трассу. Словно ребенок, не думающий о последствиях, отказываюсь принять свою участь. Видимо я сильно отупела за последние несколько минут, потому что резко дергаюсь и кидаюсь к двери, пытаясь открыть ее на ходу. Миллиардер бросается на меня, придавливая к креслу. Он уже трогал мой голый зад, к чему церемониться? Здесь много места, вполне хватает для нас двоих, он сгибается надо мной, проталкивает колено между моих ног, хрипит, тяжело дышит, нависает, зло разглядывая, но при этом я четко вижу в его глазах сексуальное желание. Оно смешивается с бешеным гневом на мое непослушание. Его губы очень близко, в сантиметре от моих. Меня саму прошибают примитивные инстинкты, я чувствую дикость, которой раньше никогда не испытывала рядом с мужчинами. Собирая остатки гордости, отворачиваюсь от его лица, показывая, как мне неприятна его близость. Я вру, себе, ему... Никакой неприязни нет. Страх, возбуждение, сердце готово выпрыгнуть из груди, но только не отвращение. Плевать на безвольное тело, я буду сопротивляться до последнего, потому что так правильно, потому что отдаваться надо тому мужчине, который тебя уважает.
Чонгук проводит руку по моей груди, затем сжимает талию, стискивая кожу стальной хваткой. Он очень сильный, я даже представить не могла, насколько он сильный.
— Я не хочу делать тебе больно, путана. Но не провоцируй меня, просто скажи, где твое сранное видео.
Его руки тяжелые и очень крепкие. Ни разу не ощущала таких тяжелых прикосновений. Обращается со мной, как с вещью: швыряет, хватает, выкручивает. Деньги туманят ему мозги, и он считает, что так можно! Чон Чонгук меня бесит, и я теряю контроль над собой. Пусть знает, что я, как и он, могу быть бешеной. В этом плане наши характеры схожи. Правда мужчине так сильно вывести меня из себя удается впервые. Перед глазами мутнеет, красная пелена застилает разум. Ему что сложно появится два раза в ресторане со мной? Легче схватить и вести хер знает куда? Он же ест рядом со своими дорогими шлюхами, почему нельзя сделать то же самое со мной? Мои нервы сдают...
Чонгук решает, что воспитательный момент закончен, отпускает, садится ровно, поправляет костюм. Но я так злюсь, так злюсь... Что хватаю стакан и выплескиваю золотистый напиток ему в лицо. Несколько секунд миллиардер в шоке смотрит на меня своими карими глазами, кажется, еще секунда и там разверзнется ад, Чонгук резко подается вперед. Я взвизгиваю, а он умудряется сдернуть меня с кресла напротив, выкрутить руки за спину и завалить грудью на свое. Усаживается сверху, сжимая мою шею. Его тяжелое тело покрывает меня. Он так дышит, что мне кажется еще мгновение и он просто задушит, но он дергается и опускается к самому уху, шипит, губами касаясь ушной раковины:
— Ты правда хочешь узнать силу моего гнева, девочка?
Постепенно ко мне возвращается разум. Наконец-то я начинаю бояться за свою жизнь. Он же может убить меня, без труда скрыть это дело, и я останусь в списке без вести пропавших. С кем я вздумала тягаться? Горькая слюна, скопившаяся во рту, едва проталкивается в горло. Еще какое-то время давит мне на спину и шею, после чего слазит, отпуская.
В этот момент машина притормаживает. Олигарх берет меня за запястье и, не церемонясь, дергает за руку, вытаскивая на улицу.
Чонгук тащит меня за руку к своему дому. Каблуки застревают в швах изысканной и на вид очень дорогой тротуарной плитки. Несколько женщин в форме горничных занимаются уборкой на крыльце и веранде. Внимания на нас они не обращают, видно давно привыкли к странностям богатых ублюдков.
Несмотря на то, что уже почти стемнело, в шезлонге у бассейна лежит Жизель. Одна из постоянных любовниц Чонгука отдыхает, одетая лишь в трусики от купальника. Ее уши закрыты наушниками, а на глаза нацеплены модные солнцезащитные очки. Я слегка замедляюсь, глядя на ее великолепную грудь. Зачем ему кто-то еще, когда в его распоряжении такие сиськи?
— Привет! — машет она рукой, улыбается, и снова ложится в шезлонг, вставляя в уши наушники.
Странные они, эти богачи. Ее мужик тащит какую-то девку в дом, а она улыбается, музыку слушает. Я решительно не понимаю подобных взаимоотношений.
— Ужин готов, — улыбается милая девушка в фартуке, встречая нас в холле.
Чонгук оглядывается по сторонам. И не придумав куда меня деть, подзывает водителя, что остался на крыльце.
— Хан, присмотри за ней, мне надо переодеться, — толкнув меня на диван в центре комнаты, он быстрым шагом поднимается по ступеням наверх.
Я подумываю сбежать, но водитель, мужчина, возраст которого приближается к пенсионному, добродушно улыбается мне.
— Чон хороший мужик, он своих женщин не обижает. Щедро платит им за любовь, так что для нас обоих будет лучше, если Вы просто посидите здесь и подождете его. Я не хочу терять работу.
Мне очень жаль водителя, но я вскакиваю с дивана и бегу к двери. Там мне путь преграждают уже знакомые амбалы, мотаюсь по дому, в поисках двери, но кажется, куда бы я ни дернулась, везде оказывались люди, да и бегать в туфлях на каблуках не очень-то удобно.
Чонгук спускается и, глядя на мои метания, спокойно засовывает руки в карманы.
— Есть идем, — приказывает олигарх и направляется в гостиную, где уже ждет огромный стол, накрытый обилием шикарных блюд.
Чонгук садится во главе, а я все еще стою в центре комнаты, не зная, куда метнуться. Олигарх что-то режет ножом, пробует, медленно разжёвывая.
— К стулу ее привяжи, — спокойно командует Чонгук, глядя в свою тарелку.
А я, осознав всю плачевность моего положения, начинаю визжать, сопротивляться, бить руками и ногами по спине двухметрового бизона. Чонгук улыбается. Похоже он не простил душ из виски. Меня усаживают за огромный стол в противоположном конце от хозяина дома. Но если руки Чонгука в машине отвращения не вызывали, то потные лапища бизона раздражают, хочется, чтобы он скорее отстал, да и шансов высвободиться у меня нет. В итоге, мои ноги оказываются примотанными к ножкам стула, а запястья к ручкам.
— Я бы тоже поела, — возмущаюсь, глядя на то, как олигарх нарезает сочное мясо.
— Не заслужила.
— Извините, пожалуйста, Чон Чонгук, со стаканом я переборщила.
Его брови взлетают от удивления, но он продолжает есть. Забавляется.
— Развяжи меня!
— Здесь слишком много острых предметов.
— Ваши бизоны вряд ли позволят мне запустить в Вас вилкой, Чон Чонгук.
— А ты бы хотела?
— Учитывая, что веревки больно врезаются мне в кожу, а сижу я с широко расставленными ногами, да, с удовольствием.
Он ухмыляется.
— Уважаю честность. Ты в какой школе училась, путана?
— Телефон отдай, тогда скажу.
— Отдам, когда скажешь, где видео.
— А ноутбук?
— Кстати твой любимый звонил, я попросил одного из моих, как ты говоришь бизонов, ответить на звонок.
— Это еще зачем? — вздыхаю.
— Виктор расстроился, решил, что ты с каким-то мужиком. Мне показалось это забавным.
— Какой же ты все-таки мерзкий, олигарх.
Чонгук поднимает на меня взгляд, крутит в руках вилку, затем встает и обходит стол, наклоняется, а я перестаю дышать, вспомнив об инстинкте самосохранения.
— Я бы хотел, чтобы мы договорились. Не заставляй меня заклеивать тебе рот.
Смотрю на него в упор. И снова этот его пьянящий мускусный запах. После грубого вторжения бизонов, его присутствие дискомфорта не вызывает. И, хотя разум отрицает, все остальное плавится. Дергаюсь еще раз, проверяя крепость веревок.
— Я училась в тридцать третей школе, — зло смотрю на него, исподлобья, когда он медленно возвращается на свое место.
О чем-то задумавшись, олигарх ковыряется вилкой в тарелке. В это время на сцене появляется Жизель. Мне становится неудобно, опускаю голову. Сижу здесь как собака к будке привязанная, а она вон расхаживает, словно хозяйка. К моему удивлению девушка не подходит к столу. Вблизи она еще красивее. Идеальная кожа, загар, блестящие волосы, фигура как у куклы Барби.
— Котик, я жду тебя наверху, — улыбается Жизель, поднимаясь по лестнице, так и не удосужившись надеть лифчик.
— А она ужинать не будет?
— Ни разу не замечал, чтобы Жизель что-то ела, — ухмыляется Чонгук.
— А еще она пукает бабочками.
Чонгук приподнимает левую бровь.
— Неужели ей совершенно все равно, что Вы привязали к стулу какую-то девку в своей гостиной?
— Она знает свое место, я Вам уже говорил об этом, Лалиса Манобан.
— Значит ей наплевать на Вас, Чон.
— Если женщине что-то не нравится, я...
Перебиваю олигарха:
— Даете ей под зад ногой!
Чонгук смеется в голос. А мне бы заткнуться, но какая уже в самом деле разница.
— Ревность — это естественно, — поучаю олигарха, в желудке неприятно урчит от вкусных запахов еды на столе. — Любая женщина хочет быть единственной и расстроится, если...
Теперь он перебивает меня:
— Ревность — это слабость, глупость и беспомощность. Ни один умный человек не станет проявлять ее на людях.
— Ревность — это чувство. И раз ваша Жизель его не демонстрирует, значит, никаких чувств у нее к вам нет. Есть взаимовыгодные отношения, где Вы ей деньги, а она вам, уж извините, писечку.
Полянский взрывается хохотом и, покрутив лед на дне бокала, выпивает золотистую жидкость до дна.
— Вы, Лалиса Манобан, рассуждаете мещанскими категориями.
— Я — Лалиса Манобан рассуждаю, как нормальный человек.
— Ты мне про баб не рассказывай, все вы любите богатых, успешных и привлекательных. Но как только мужик сбивается с пути, пусть даже на время, вся ваша любовь исчезает, как лопнувший мыльный пузырь.
Я не такой меркантильный человек и могу всё рассказать ему бесплатно. Мне влюбляться так, чтобы голову потерять и дорогу домой забыть, не приходилось. Да чувства были, привязанность, уважение, но вот аппетит чтобы потерять или смысл жизни, такого не припомню.
— Мне от Вас нужно всего три встречи на людях, а не ежедневное пособие в тысячу евро, поэтому я что думаю, то и говорю.
— Зачем тебе это? — немного щурится, его взгляд насмешлив и ироничен.
Снова поворачиваюсь к лестнице.
— Я понимаю, что телочки такой внешности стоят дорого. Тюнинг, все дела, она вложилась в себя и имеет право брать за это плату.
— Зачем? — грубо повторяет олигарх.
— Похвастаться перед подружками, — пожимаю плечами.
— Врешь, путана!
— Зачем мне врать? — раздражённо закатываю глаза.
Сколько раз ему говорить, что я не проститутка?
— Сейчас мои люди перерывают твою квартиру, ползают по шкафам твоих родителей...
Всё внутри холодеет от озарившего меня понимания истины.
— Не смейте трогать моих родителей!
Чонгук снова пьет. Тишину прерывает лишь звон льда в его бокале и мое глубокое дыхание.
— Твой отец очень болен и их квартира выглядит так, будто все из нее вынесли и продали. Почему?
— Не смей, Чонгук! Это не твое дело! — продолжаю шипеть и шумно бороться с веревками на стуле.
— И тебе нужны свидания ради подружек? Верится с трудом. Здесь что-то другое. И я докопаюсь до истины.
Я ничего не отвечаю, дышу шумно, будто мне не хватает кислорода в сломавшемся скафандре. Если он узнает про «Дамский клуб» СоХён убьет меня, как и другие организаторы. И это не пустые слова. Черт, зачем я сказала, что мне нужно напрямую? Это все мой несдержанный характер, я отчего-то решила, что упрямый миллиардер пойдет нам мои условия, ведь не жениться же я на себе прошу.
Чонгук смотрит на меня спокойно и хладнокровно.
— С детства обожаю ребусы.
Подаюсь вперед, снова злюсь, как в машине.
— Неужели так сложно выполнить то, что я прошу? Я тут же отдам видео, появятся доказательства предательства ваших подчиненных. И мы больше никогда не увидимся.
— Ты меня утомила, Лалиса Манобан!
— Отпусти меня, слышишь?!
Но Чонгук не слышит, он, не оглянувшись, направляется к лестнице, медленным шагом поднимаясь наверх.