Перерождение Феникса

Майкл Джонс

— Джейс, вот ты как считаешь, я права? — не успокаивается Кэтлин, по сотому кругу объясняя, что произошло.

Я слабо улыбаюсь ему, мол, потерпи её. Она болтливая, когда что-то задевает.

Джейс не отвечает сразу. Он затягивает бинт, проверяет мои швы и только потом поднимает взгляд.

— Ты права в одном. Танец был очевидным. Двое людей танцуют так разве что в двух случаях, либо они очень хорошие актёры, либо им действительно не всё равно.

— Вот! — оживляется она. — Я же говорю!

— Но, — без интереса вставляет Джейс, — ты ошибаешься в другом.

Он выбрасывает использованную салфетку и протирает руки спиртом.

— Ты решила, что после этого она выберет его.

— А разве нет?

— Нет.

Кэтлин недовольно складывает руки.

— Почему?

— Потому что чувство вины действует быстрее чувств. — Он облокачивается на стол, глядя на неё чуть прищуренно. — Аннет её первая подруга. Когда такие связи трещат, люди начинают оправдываться, даже если не виноваты.

— Это же очевидно! Джейс, блин. Это... Аннет.

— Для тебя да. Для неё нет. Особенно если второй человек… — он делает паузу, явно намекая на Кристофера, — месяцами делает вид, что ему плевать.

Джейс заканчивает перевязку и добавляет почти равнодушно:

— Люди с таким типом характера, как у Грейс, обычно делают одно и то же. Отступают первыми. Так безопаснее, чем проверять, правда ли ты кому-то нужен.

— Избегающий тип привязанности, — бормочу я.

— То есть ты считаешь, я зря всё это устроила? — заводится Кэтлин.

— Нет. Ты ускорила неизбежное. Они без вариантов дошли бы до этого. — Джейс снимает перчатки. — Вопрос в том, где и когда.

— Значит, я была права?

— Ты была эффективна. Учти, справедливость редко выглядит красиво. — Он отворачивается к инструментам. — А Кристофер, похоже, слишком долго делал вид, что ему плевать.

Кэтлин открывает рот, но Джейс уже отворачивается к столу.

— Поздние признания редко работают. Особенно перед аудиторией.

Телефон Кэтлин звонит, прерывая наш разговор. По её лицу понятно, кто это. Грейс. Кэтлин выходит в коридор.

Минут десять её нет, а затем она судорожно забегает к нам со словами:

— Срочная ситуация. Грейс собралась к Дьяволу. Поеду её ловить!

Следующий час с хвостиком проходит в тишине. Док занимается своим делом, а я лежу на койке, давая плечу отдохнуть.

— У тебя есть святая вода? — тяжело выдыхаю я, когда мне звонит Дьявол. — Дело пахнет нечистым.

Док протягивает мне обычную воду, я делаю глоток и отвечаю на звонок.

— Алло, Майкл? — Крис говорит напряжённо, словно на грани срыва или тревоги. — Твой отец ничего не сообщал тебе?

Из меня будто всю дурь стряхивают. Я мигом тычу по экрану, проверяя сообщения и почту.

Ничего.

Зато от Шона снимки с камер наблюдения и ссылки на СМИ.

— Какого хрена? — вырывается у меня. — На тебя было покушение?

— Отец сообщил, что ФБР занялись расследованием. В скором времени это исчезнет из интернета, — он прочищает горло. — Пытались заложить взрывчатку у моего дома.

— Что?

— Камеры поймали человека у забора. В маске. Сумка, детонатор. Мои ребята его спугнули.

— Не думаешь, что тебе пора на постоянной основе держать охрану? Не ради Грейс теперь. За последний месяц нападений стало больше. Мы в заднице, Крис.

Док слушает наш разговор, я специально включил громкую связь. Он не выдаёт эмоций, но выглядит задумчивым.

— Он ушёл? — уточняю я.

— Да.

— Чёрт… Когда это было?

— Через десять минут после того, как Смит вышла из моего дома.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— То есть… она могла быть там, когда…

— Именно. — Его тон понижается почти до сурового. — Вот почему я говорю тебе это сейчас.

— Крис…

— На балу я сделал глупость.

— Потанцевал с девушкой?

— Нет, — холодно отвечает он. — Показал, что она для меня что-то значит. Позволил себе слабость, эмоции, надежду.

Я принимаю сидячее положение, делаю ещё один глоток воды.

— И теперь ты думаешь, что это связано.

— Я не думаю. Я считаю вероятность.

Поборов желание закатить глаза, я допиваю воду.

— Поэтому ты её оттолкнул.

— Я сделал так, чтобы она больше не появлялась рядом со мной.

— Ну ты не мог по-другому, Джокер ты недоделанный, — недовольно выражаюсь я. — Что ты ей наплёл, а?

Кристофер некоторое время молчит. Слышно, как он затягивается сигаретой.

— Ничего особенного.

— О, не начинай. Смит так легко не уходит. Ваши ссоры обычно заканчиваются сексом. И Кэтлин полчаса назад вылетела как угорелая. Что. Ты. Сделал?

— Сказал правду.

— Какую именно?

— Что она для меня проблема.

— Ты серьёзно?

— Более чем.

— Я знаю, что Грейс проблема... Господи, да даже она это знает. Но дело в том, что это твоя проблема. И тебе это вроде как нравилось. Ты ей нагрубил или что?

— Я объяснил ей, что привязанность это слабость. Что она мешает работе. Что я не собираюсь подстраивать под неё свою жизнь.

Он говорит спокойно, почти лениво, но я слишком хорошо знаю этот тон. Его ранило.

— Отлично, босс, — бью себя ладонью по лбу. Я как знал, что Грейс станет его травмой. — Ты специально выбрал самые мерзкие формулировки, да?

— Она должна была поверить, что я подонок. Самый худший.

— И поэтому ты решил морально её раздавить?

— Если человек ненавидит тебя, он держится подальше.

— Смит не из тех, кто смиренно разворачивается и уходит.

— Ушла.

— Потому что ты сделал больно! — повышаю голос я, сердцебиение ускоряется. — По-настоящему больно!

Док швыряет в меня ручку, чтобы я заткнулся и не эмоционировал. Мне нельзя.

— Именно.

— Даже дословно знать не хочу, что ты ей наплёл, если это настолько подбило её. Особенно после того, как вы бросались под пули и танцевали. Я после танца умолял Кэтлин стать моей девушкой.

Я слышу, как он стучит пальцами по столу.

— Кэтлин одна из нас. Плюс вы исполнители. А лидеров обычно устраняют первыми, особенно любят шантажировать. Если вы спасётесь, то девочка без опыта стрельбы нет. После бала кто-то пытался заложить взрывчатку у моего дома, — напоминает он.

— У тебя по-прежнему лучший способ её защитить, это уничтожить всё между вами? Будто это не мировая проблема, будто ну и хрен с этой любовью, подумаешь, до конца жизни проживём одни. Или найдём себе тех, кто как статуэтка для дома: красиво, а чувств не вызывает.

— Я решил убрать её из радиуса удара. Логичный ход.

— Логично, но это не гарантирует, что...

— Она была у меня за десять минут до этого, Майкл! — срывается он, голос от сигареты хрипнет. — Если бы мои люди среагировали позже, она могла оказаться в эпицентре взрыва.

Что мне сказать? Мне нечего. Он тоже прав. То же самое я чувствовал, когда Кэтлин первой добралась до склада, находясь в центре вооружённых людей.

— Так что да, — тихо продолжает он. — Я выбрал самый эффективный способ заставить её держаться подальше.

— И ты думаешь, что это конец?

— Я думаю, что теперь она меня ненавидит. Не так злостно, но упрямо.

— А ты?

Кристофер глухо усмехается.

— Это уже не имеет значения.

— Имеет. Тебе она нравится.

— Если кто-то наблюдает за мной, они уже увидели достаточно. Но если она начнёт приходить ко мне, если её начнут связывать со мной, тогда следующий заряд будет не у забора. Ненависть хороший способ держаться подальше.

— Ты уверен, что она купилась?

— Она ушла.

— Это не значит, что она перестанет лезть обратно.

— Тогда я повторю.

— Ты безнадёжен.

— Зато она будет жива.

— Подумай над тем, что её отец мог иметь не только врагов из Италии. Пересмотри своё решение. Я не сомневаюсь в тебе, ты защищаешь её, но будем реалистами, она одна из нас. По крайней мере, могла бы быть.

Я отключаю телефон. Смотрю в потолок. Я так сильно переживаю за Кристофера, что сердце щемит. Я бы закурил, если бы не получил выговор. Мне вспоминается тот день, когда Кристофер узнал о своей маме, когда узнал об Эмили. Я должен быть рядом с ним, но сейчас интуиция будто подсказывает, что он должен побыть один и пройти через эту боль, наконец понять, что отпустить Грейс — это не жить с мыслью, что её окончательно больше нет, это жить с мыслью, что она рядом, где-то гуляет по Лос-Анджелесу, а ты не можешь обнять её, поговорить с ней. Вот тогда ломка будет сильной. Надежда — топливо для ностальгии.

— Док? — Мой голос будто отдаётся эхом в ушах. — Что скажешь?

— Кристофер поступает правильно. Он отгораживает тех, кого любит. Это я могу понять.

Я перевожу взгляд на него. Знаю, о чём он говорит. Его родители защищали его с детства.

— Ты тоже прав, потому что, несмотря на защиту, мир находит способ добраться до любого. И если вовремя не научить человека давать отпор, может быть поздно.

— Грейс? — спрашиваю я.

— Грейс. Она не из тех, кого можно поставить за дверь и ожидать, что она останется снаружи. Такие люди делают выбор один раз, а потом живут с последствиями.

— Кристофер пытается избавить её от этих последствий.

— Да, но он ошибается в одном. Он думает, что может решить за неё, сколько боли она готова выдержать.

Док оставляет записи, продолжает так же ровно:

— Кристофер привык терять, поэтому он режет связи первым. Это даёт ему иллюзию контроля. А Грейс не выглядит человеком, который боится боли.

— Она сломается. Наверное, уже... От любовной боли или от нашего мира. Разница небольшая.

— Возможно. Но иногда люди ломаются не тогда, когда им причиняют боль, а когда их лишают выбора.

— Как думаешь, чем это закончится?

— Тем, что однажды Кристоферу придётся решить, кого именно он пытается спасти. Себя или её.

Я вынимаю телефон и пишу Кэтлин.

Кому: Принцесса
Сообщение: «Где ты?»

Ответ приходит аж через минут двадцать, когда я уже вызываю такси, чтобы поехать домой.

От кого: Принцесса
Сообщение: «Была у Грейс. Всё очень, очень плохо. Не могу описать масштаб того, что происходит. Клянусь, это апокалипсис».

Кому: Принцесса
Сообщение: «Говори».

От кого: Принцесса
Сообщение: «Не могу! Но Грейс совершит ошибку, Майкл, и это страшно. Я еду к Дьяволу вразумить его».

Отлично. У меня тоже есть то, что ей нельзя рассказывать. Я храню секреты Кристофера, даже если это Кэтлин. Если он захочет, расскажет.

Кому: Принцесса
Сообщение: «Не стоит, Кэтлин. Он сейчас ничего не видит и не слышит. Ты останешься лишней или тебя попросту не послушают».

От кого: Принцесса
Сообщение: «Ты что-то знаешь, да?»

Кому: Принцесса
Сообщение: «Мы оба знаем, что происходит. Грейс его возненавидела. И к тому же недавно было покушение на Кристофера. Он не станет рисковать».

От кого: Принцесса
Сообщение: «Не морочь мне голову, малыш. У вас каждый день — покушение. Если Кристофер смог защитить её от отца, сможет и признать свои чувства — вот это главная проблема. Поверь мне. Он разрушил её дружбу с Аннет, пусть берёт ответственность и стоит на своём, иначе для чего это всё было?»

Мать вашу. Женщины-Козероги... Она не слушает мои предупреждения, не боится чужих границ и лезет туда, где её не ждут, если уверена, что права. Спорить с ней бесполезно, она дойдёт до конца, даже если придётся пройти через стену. И если Кэтлин решила ехать к Кристоферу, значит, она уже едет. А значит, кому-то из них сегодня точно придётся пожалеть.

Кому: Принцесса
Сообщение: «Хорошо, как скажешь. Напиши, если возникнут проблемы».

Дома я аккуратно принимаю душ, меняю одежду, морщась от боли. Принимаю таблетку. Только закрываю дверь ванной, как на экране высвечивается: Принцесса.

Я едва успеваю поднять трубку, а Кэтлин тарахтит:

— Майкл, срочно. Проверь дом Эбби. И всю округу. Ни секунды без присмотра.

Никаких объяснений. Они мне не нужны, раз ситуация срочная. В домашних штанах, без футболки, я накидываю куртку, влезаю в кроссовки, беру ключи и в следующий момент мчусь к машине.

Левая рука, опухшая и болезненная после вчерашнего выстрела, напоминает о себе с каждым ударом тормозов. Но никакой жалости к себе.

Дом Эбби на вид стоит уютно, почти идеально ухоженный, словно никакой угрозы и не существует. Окна заперты, двери на защёлках. С оружием в правой руке я прохожусь вокруг, заглядывая в каждый угол, проверяя задний двор, маленький сарай, соседние пути подхода. Чисто. И всё же… чутьё подсказывает, что спокойствие здесь обманчиво.

Нужно ехать к ребятам и узнать, что за чертовщина на ночь глядя.

Я достаю телефон, набираю пару своих людей. Голоса тех же агентов звучат через динамик, чёткие и точные:

— Кларк Уоллер заперт в камере, утром разберёмся.

— Да, но я по другому поводу. Нужна охрана, слежка периметра до утра. Своих пришлите или кого-то из низшего ранга... полиция? В долгу не останусь.

На том конце провода идут переговоры, пиликанье телефонов и звяканье наручников. Затем мне отвечают:

— Район поставлен на наблюдение. Никто не проходит мимо. Ночь полная, как на ладони. Патрульные выехали.

Я отключаюсь, дожидаюсь их.

По их приезде пожимаю коллегам руки, отдаю каждому по несколько купюр и уезжаю.

Через час с половиной я уже оказываюсь во дворе Кристофера. Охрана тут как тут.

— Парни, моё почтение, — машу я им. — Отличная работа.

Я пересекаю порог, мне уже не так весело. Поднимаюсь по лестнице, захожу в кабинет. Кристофер восседает за столом, как обычно, непроницаемо. Кэтлин бедром опирается о стол рядом с ним, выглядит тревожно и в боевой готовности.

— Дом чист и сейчас под охраной, — подхожу я к ним, сажусь на стул. Лоб потеет, головокружение усиливается. — Готов слушать, во что Грейс вляпалась на этот раз.

— Я была у неё, — начинает Кэтлин с лёгкой запинкой. — Мы… мы выпили. Она напилась, опыта у неё, как мы знаем, нет. Я уложила её в постель, и она призналась, сказала, что собирается пойти против него.

Я смотрю на Кристофера, и он кивает, будто говоря, да, против меня, ты всё правильно понял.

Анекдот года.

— И? — облокачиваю лоб на ладонь я. — Мы все можем посмеяться над юмором дюймовочки, ибо никто не способен убить Дьявола. Максимум — навредить, и то на это потребуется армия похуже, чем у ФБР, и внезапность.

— Я пыталась её успокоить, — ходит туда-сюда Кэтлин, — но она… она решила действовать. Она сказала, что будет пытаться предать его. С отцом.

Кристофер покачивается в кресле, крутя сигарету между пальцами:

— Мой человек принёс восстановленные снимки, кто именно отравил Грейс. Так мы вышли на Диану. Я узнал её — профессиональная воровка. Видимо, у Фрэнка есть что отжимать, они втайне сыграли свадьбу. Ставлю ставки на то, что это она вычисляла Грейс по IP. Готовят западню, чтобы убрать её, плюс мать… Эбби может пострадать.

— На линии всё равно вы двое, — указываю на него указательным и средним пальцами. — Покушение идёт на тебя и на неё.

— Если уберу последнюю угрозу для Грейс, она освободится.

Я выдыхаю. Ладно, я знал, что до него не достучаться. Он чует угрозу и ни за что не подпустит Грейс к себе.

— Возвращаясь к вопросу, Грейс будет сотрудничать с отцом, который помогает некой Диане уничтожить её и мать. Кэтлин, ты уверена, что это не был пьяный лепет?

— Нет, — она качает головой, царапая ногтями бёдра. — Я проверила её телефон. Последний звонок был отцу, время совпадает. Просто...

Кэтлин медлит, глядя на Кристофера с намёком. Мой локоть впивается в стол, разум острый, и я не выдерживаю, хлопнув по столу:

— Ну что? Договаривай, иначе просидим весь кипиш.

— Она очень ранена. Она почти вредит себе, будто неосознанно ненавидит себя и сжирает изнутри. Сказала, что... — Кэтлин с сожалением смотрит на Кристофера, — сдохнет от боли и ненависти к себе, но до этого никому нет дела. Она плакала, говоря, что не хочет делать ему больно, не хочет предавать его.

Кристофер резко отводит взгляд, откидывается на спинку кресла и жмурит глаза. Пальцами давит на глазницы.

Кэтлин жалостливо выпячивает нижнюю губу, вытирая слёзы в уголках глаз. Я киваю ей, предлагая сесть на моё колено, и она это делает, уткнувшись мне в шею.

Судя по ситуации, рациональность перекинули на меня.

— Значит, надо действовать под прикрытием, как делал это Крис с итальянским ублюдком, — говорю я. — Есть идеи, где и когда может случиться нападение?

— Банкет, — сипло отвечает Крис, закуривая. — Диана в списке, Фрэнк тоже.

— Логично. Точка соприкосновения нашлась. Хакер отследит этот момент, но вероятность высокая.

Я раздумываю дальше, чувствуя тяжесть моей девушки, которая приуныла, как котёнок.

— Теперь нужен план.

— Я всё сделаю, — заявляет Кристофер, взгляд мрачнеет. — Завтра займусь этим, дня мне хватит. Но у меня будет просьба. К тебе, Сокол.

Сокол? Конечно. Я киваю, поняв с полуслова.

— Позиция снайпера моя. Дом Эбби — моя ответственность.

— Что?! — Кэтлин вскидывает голову, вздрогнув. — У него плечо, он не может!

Я без спешки целую её в лоб. Похоже, она единственная в комнате, кто ещё не понял, что решение уже принято.

— Могу.

— Тебя недавно подстрелили, эй! Ты едва не истёк кровью.

— Почти литр, — невозмутимо уточняю я. — Джейс уже читал лекцию.

— Тогда почему ты об этом говоришь?! Ты руку нормально поднять не можешь.

— И не буду.

— Винтовка будет на сошках, — дополняет меня Крис.

— Чего? — хмурится Кэтлин.

— Сошка — это небольшая двуногая опора, которая крепится к винтовке и ставится на землю, стол или подоконник, чтобы зафиксировать оружие и сделать выстрел более стабильным, — заученно поясняю я. — Левая рука мне не нужна. Она будет лежать на цевье. Если опора есть, её работа заканчивается.

— Ты всё равно не выдержишь. Боль, отдача…

— Я буду лежать... Попробую.

— Это не делает пулю менее реальной!

— Нет, — соглашаюсь я. — Но делает отдачу меньше.

Я чуть наклоняю голову, губами касаясь её лба, терпеливо объясняя:

— Лёжа корпус берёт её на себя. Винтовка зафиксирована. Мне остаётся дышать и нажать на спуск. Это и есть работа снайпера, какой бы она ни была.

Кэтлин сжимает губы, дуется. Поглядывает на Кристофера с таким возмущением, будто он предатель. Однако Крис прав, времени мало, и доверить эту миссию могут только мне.

— А если станет хуже?

— Тогда Джейс снова будет ворчать, — целую её в макушку я.

Кэтлин смотрит на меня ещё несколько секунд, будто надеется, что я передумаю.

Не передумаю.

— Ты невозможный.

— Профессионал, — поправляю я.

— Меня тошнит, — вклинивается Кристофер, выдыхая дым.

— О, смотри, мне прислали видео твоего поцелуя с Грейс, — театрально улыбается Кэтлин, показывая телефон. — Скачаю и буду кидать тебе каждую секунду во все мессенджеры. О, или распечатаю и обвешу ими дом.

Кристофер показывает ей средний палец.

Она показывает в ответ.