Перерождение Феникса

Холод кусает щёки, но во дворе института людно. Даже без курток студенты глотают свежий воздух, дрожат, курят и всё равно счастливы. И я счастлива. И я тоже без куртки.

Кто-то фотографируется или снимает сторис рядом с большой вывеской «Предновогодний бал», украшенной бордовыми и синими шарами. Вокруг золотые узоры, блёстки, ленточки. Пары прижимаются друг к другу, смеются, будто мороз им нипочём.

Для меня это знакомо и в то же время в новинку. В горле встаёт ком: то ли прошлое, страх, что мгновение рассыплется, то ли приятное волнение.

Но, придя сюда, я понимаю — той болезненной мечты больше нет. У меня есть Майкл, и… будто этого достаточно. Зайду я в зал или нет, станцую или нет — это уже не вызывает угнетения.

— Не двигайся, — раздаётся голос Майкла.

Я оборачиваюсь. Он стоит в нескольких шагах от меня, держа телефон в правой руке. Левой почти не шевелит — плечо зафиксировано, и даже отсюда видно, как напряжены его губы. Шов ещё свежий. Он бледнее обычного, под глазами залегли тени. Таблетки, которые он запивает водой каждые пару часов, немного притупляют боль, но не делают его здоровым.

— Ты серьёзно? — Тревога подскакивает к горлу. — Тебе нельзя напрягаться.

— Я нажму кнопку, Моррисон. Это не марафон. Становись.

Он щурится, подбирая ракурс.

— И повернись немного… да, так.

Я невольно улыбаюсь. Он снимает меня на фоне вывески, будто это самое обычное подростковое дело в мире, а не попытка держаться на ногах после ранения. Я дую губы, посылаю воздушные поцелуи, кусаю язык или закрываю один глаз.

— Готово.

— Покажи.

Я подхожу ближе. Он слегка наклоняет телефон, чтобы я увидела экран. На фото — я, вывеска, шары, вечер, огни института и мои позы, кажется, в сотнях вариаций. Неудачные снимки со смехом тоже считаются.

— Неплохо.

— Неплохо? — фыркает он. — Я спас твою память о первом бале.

Я замечаю, как он сжимает челюсть — боль всё-таки пробивается сквозь таблетки.

— Тебе надо было остаться дома, — касаюсь его щеки, большим пальцем провожу по скуле.

— А тебе нужен был этот вечер. Мне нужна была ты, — шепчет он. — Так что мы оба здесь.

Мне снова хочется его поцеловать, однако я вспоминаю, что вокруг люди. Я смелая, но уважаю его границы. Мы не в отношениях, и я не уверена, могу ли показывать «нас» всему миру.

— Что-то хочешь, принцесса? — с хитрецой спрашивает он, привлекая моё лицо к себе за подбородок.

Я слегка выпячиваю губы, давая понять, что на уме кое-что есть, опускаю глаза, а затем снова поднимаю их. Он не против лишнего внимания от студентов?

— Хочу.

— Попроси.

Я уже наклоняю голову, чтобы бесстыдно и нагло его поцеловать, как позади разносится вопль. Мы с Майклом устремляем взгляды на ступени. Мужчины скрутили Кларка и выводят его из здания, чуть ли не прижимая лицом к асфальту.

Майкл издаёт свист и делает несколько снимков на телефон.

— Мда, — комментирую я.

Майклу звонят агенты. Он становится серьёзным, начинает подробнее объяснять ситуацию. Я тем временем отхожу от него, направляясь к институту.

Когда Грейс вылетает из зала, я сразу понимаю — что-то случилось. Она буквально врезается в ночной воздух, будто за ней кто-то гонится. Щёки горят, дыхание сбито, глаза влажные. Я осторожно касаюсь её плеча — она вздрагивает.

— Тише, это я.

Грейс смотрит на меня так, будто ей нужно несколько секунд, чтобы вспомнить, где она находится. Причина становится понятна почти сразу — Кристофер. Его появление выбивает её из равновесия сильнее, чем она готова признать.

Она была уверена, что он не придёт.

Мне остаётся лишь пожать плечами и объяснить, что всё произошло слишком быстро. Настолько, что меня даже не успели предупредить купить бальное платье. Но кто же знал, что всё обойдётся и Майкл пригласит меня?

Мы с Грейс заходим внутрь. По дороге она немного расслабляется, ей становится комфортнее. Это заставляет меня гадать, что же произошло внутри, учитывая, что там Аннет и Кристофер, а Грейс едва не слетела со ступеней.

Она скромно указывает на украшенные шарами двери кабинетов. И опять же — без Майкла для меня это не имеет смысла.

— Тебя не смущает, что ты не в бальном платье? — интересуется она, словно волнуется за меня.

Я приподнимаю бровь.

— Ты о том, что на меня будут косо смотреть? Лучше спроси, есть ли мне до них дело.

Зато сама она выглядит безупречно. Я честно говорю ей об этом, а она ёжится. Эх, Кристоферу придётся приручать её к комплиментам.

Когда мы заходим в зал, я оглядываюсь скорее из любопытства. Свет, музыка, шум голосов — типичный институтский бал. Сюда я тянулась из-за танца и… партнёра.

Партнёра нет, поэтому я решаю выяснить, в чём причина эмоциональности Грейс. Она и сейчас зависла в одной точке.

Я прослеживаю за её взглядом. В конце банкетного стола, на диване, сидят Кристофер и Аннет. Блондинка оживлённо что-то рассказывает, активно жестикулируя, а Кристофер развалился так, будто присутствует здесь исключительно из вежливости. Хотя даже отсюда видно — он чем-то недоволен.

По мимолётной реакции Грейс легко понять: видеть их вместе ей неприятно. Она сомневается, загружает себя мыслями и пульсирует, как сердце, которое не может ни остановиться, ни выразить эмоции.

Интересно.

Я наклоняюсь к ней чуть ближе.

— Давай подойдём к ним.

Грейс сразу качает головой.

— Это будет лишним.

Я смеюсь и крепко беру её за запястье. Лишняя здесь Девис, и она меня изрядно достала.

— Боюсь, там мой босс, от которого мне нельзя отходить. Идём.

Не давая ей возможности передумать, я тяну её через танцпол прямо к дивану.

Аннет замечает нас первой. Она замолкает, и выражение её лица портится так судорожно, что это почти забавно.

Я специально сажусь рядом с Кристофером — достаточно близко, чтобы это выглядело вызывающе, — и закидываю ногу на ногу.

Кристофер лениво откладывает телефон и поднимает взгляд. Конечно же, смотрит не на меня — на Грейс. Мне хочется похлопать его по бедру, как хорошего мальчика.

Аннет это прекрасно видит — вблизи, нарочито, без всяких попыток оправдаться. Её терпения хватает ненадолго. Когда наши взгляды сталкиваются, я с удовольствием подавляю её. И уже через несколько секунд она срывается с места, уходит прочь, не скрывая ненависть.

Как только напряжение спадает, я позволяю себе расслабиться, одаривая Грейс довольным взглядом.

Моя маленькая провокация срабатывает. Теперь Кристофер отделён от этой особы, и я ни в коем случае не подпущу её к нему. Грейс может выдохнуть.

Я подмигиваю подруге. Она топчется на месте — по большей части из-за голодного внимания Кристофера. Он явно бросает ей вызов, наклонив голову и расставив ноги, будто предлагает ей сесть на него.

Грейс извиняется и уходит за Аннет.

Ну и зря. Её глаза загорелись, как звёзды на небе. Пусть не убегает от правды — ей стало легче, и она бы осталась с нами.

Я провожаю удаляющуюся фигуру Грейс, цокая языком.

— Ну и спектакль.

Кристофер прищуривается, рявкает:

— Подбирай выражения.

— Я про тебя, — лениво уточняю я, покачивая лодыжкой. — Ты умудрился всё испортить быстрее, чем я ожидала. Как с дубом разговариваю.

— Она сама решила держаться подальше. Я уже пошёл ей навстречу.

— Да? — наклоняю голову, сцепив пальцы в замок. — И что же ты сделал, чтобы это изменить?

Кристофер раздражённо наклоняет голову в ответ, выглядя как пёс перед атакой.

— Не начинай.

— Нет, я как раз начну. — Я упираю локоть в спинку дивана, изучая его. — Потому что только что наблюдала прекрасную картину: девушка, которая смотрит на тебя так, будто у неё сердце выскочит из груди, и ты, болван, в компании с Аннет — словно на свидании.

— Это не свидание.

— О, правда? Это у вас с Джонсоном одна стратегия на двоих? «Это не проблема. В конце концов, бал — не признание в любви»? — с иронией цитирую их. — Тогда, может, ты объяснишь это Грейс? Потому что со стороны ситуация выглядит именно так. Ты думаешь, я Майклу не устроила взбучку после вашего гениального плана с Аннет?

Кристофер сжимает челюсть, отсаживается от меня, но я двигаюсь за ним.

— Она сказала держаться подальше.

— Нет, — спокойно возражаю я, выставив указательный палец. — Скорее всего, она сказала, что так будет правильно. Это разные вещи, Крис.

— Не вижу разницы.

— Конечно не видишь. Ты же у нас мастер сложных разговоров, — парирую я, на пару секунд отвлекаясь на танцпол. Аж вспотела. — Скажи честно: ты хоть раз говорил ей, что чувствуешь?

Он молчит.

Я натягиваю стервозную улыбку, возвращая взгляд на него.

— Вот именно.

Несколько секунд между нами висит музыка и гул голосов.

— Она меня оттолкнула, — наконец признаётся он с лёгкой тоской.

— Она испугалась, милый мой, — поправляю я. — Это не одно и то же.

Кристофер поворачивается ко мне, и в его глазах вспыхивает гнев.

— Ты не слышала, что она сказала.

Меня бешеной тьмой не напугать — я вижу в ней его осколки боли. Моя ладонь соскальзывает со спинки дивана и ложится на его плечо.

— Не слышала. Зато я вижу, что происходит. Причём с двух сторон, а не как у вас — с одной.

Я киваю в сторону Грейс. Она волнуется за Аннет, пока та демонстративно пьёт.

— Девочка прячется от собственной подруги. И угадай почему.

Кристофер тяжело выдыхает, откидывает затылок на мою руку. Смотрит в потолок, где пляшут огни.

— Потому что Аннет уже наверняка прожужжала ей все уши, — озвучиваю я то, что он не решается сказать. — Давит, сравнивает, приукрашивает, рассказывает о вечной любви к тебе, внушает чувство вины. А Грейс слишком хорошая, чтобы послать её к чёрту, слишком… ммм… она по натуре одиночка, а тут подвернулась дружба. Думаешь, ей легко ориентироваться в своих желаниях? Девис переходит все границы, и ты это знаешь.

Кристофер давит пальцами на глазницы.

— Что ты предлагаешь?

— Для начала — перестать делать вид, что ты согласен с решением Грейс. — Я нависаю над ним, чтобы видеть это бессовестное лицо. — И перестать сидеть с другими девушками у неё на глазах.

— Я ни с кем не сижу.

— Ты буквально сидел с Аннет.

— Она сама подошла.

— А ты, бедный, не смог подняться и уйти?

— Кэтлин…

— Нет, не перебивай. В своё время ты помог мне, теперь дай помочь тебе. Грейс не телепат. Да, у неё есть потенциал в эмпатии, но с тобой она как на иголках, в тревоге. Она не может правильно разобрать то, что творится у неё внутри. Собственно, как и ты. Если ты не скажешь ей прямо, что она для тебя значит, она будет верить тому, что видит. Тому, что диктуют ей совесть и сомнения.

— Ты предлагаешь мне говорить о своих чувствах, когда я сам не уверен, что могу взять Грейс себе?

Если он не уверен — пиши пропало. Стратегам нужен стабильный исход. Хреново, что он этого не видит.

Я поправляю волосы, обдумывая.

— Мы с Майклом… мы не вместе. То есть он попросил время, и я его даю. При этом мы договорились о верности. Статус ничего не решает в нашей паре. Слова «люблю тебя» — тоже как само собой. Наверное, в каждой любви свои приоритеты. — Я провожу пальцами по его волосам, сожалея, что он закрыт даже больше, чем Майкл. — Почему бы тебе не начать с простого? Покажи ей не себя рядом с Аннет, а то, что между вами происходит. Танец. Без слов, признаний, обещаний. Это отличный способ не прятаться, быть ближе, чувствовать, а не думать.

Он по-настоящему задумывается, затем обхватывает мой затылок и, как брат, целует меня в лоб. Я улыбаюсь, взъерошиваю его волосы и выравниваюсь на диване.

Майкл появляется в зале. У меня внутри что-то обрывается и одновременно взлетает к самому горлу. Чёртовы гормоны, чёртов костюм, чёртов мужчина, который умеет входить так, будто это не бальный зал, а его личная сцена.

Он сканирует пространство, улыбается, и этого достаточно, чтобы половина зала забыла, как дышать.

В том числе и я.

Я позволяю себе смотреть: на то, как сидит костюм, как он поправляет манжету, даже не глядя, как его взгляд находит меня и теплеет на пару градусов.

А потом мой взгляд цепляется за движение слева.

Аннет.

Она тоже смотрит на Майкла. Если бы я не знала, что минуту назад она вылетела отсюда со скоростью звука из-за Кристофера, я бы подумала, что у неё случилось озарение. Но нет — это не озарение. Это прицел.

Я видела этот взгляд достаточно раз, чтобы распознать его за милю. Она оценивает, просчитывает, переключает цели с той скоростью, с какой змея разворачивается за новой добычей.

Майкл направляется к дивану. Он идёт ко мне. К нам. Через весь зал. Сквозь чужие взгляды, которые я готова повыдирать, если они задержатся на нём дольше положенного.

Аннет становится более открытой, более доступной. Поправляет волосы. Опускает ресницы, когда Майкл проходит мимо.

Сука.

Я перевожу взгляд на Кристофера. Он мрачно переваривает мои слова. Нет уж, меня не интересует его рефлексия.

— Ты видишь это?

— Вижу, что она пускает слюни на Майкла, как и половина девушек в этом зале, — отвечает он, отрывая спину от дивана. — И что?

— И что? Она минуту назад рыдала из-за тебя, а теперь готова прыгнуть на шею моему мужчине! — с меня хватит, я говорю грубо. — Знаешь, в чём твоя проблема, Крис? Ты позволяешь этой девушке существовать в вашем с Грейс пространстве. Ты допускаешь её. Ты не ставишь её на место. И она чувствует эту слабость.

— Я не…

— Ты да, — перебиваю я жёстко. — Ты сидел с ней, потому что «она сама подошла». Ты не вышвырнул её из своей жизни, потому что «она подруга Грейс» или бог знает почему. Мне нравится прошлый Дьявол — тот, который отшвыривает от Грейс неприятности. Ты дал Девис право думать, что у неё есть шанс! Теперь она, как тварь, перебегает с места на место, лишь бы быть прицепленной к кому-то из вас.

Кристофер сжимает челюсть так, что желваки ходят ходуном.

— Хватит, я не тупой.

— Нет, не хватит. Грейс снова будет страдать. Снова будет сомневаться. Снова будет думать, что она недостаточно хороша, потому что «наша знаменитая» Девис везде суёт свой нос. Ты готов смотреть, как она отравляет ей жизнь? Ты готов ждать, пока она окончательно убедит твою девочку, что та не заслуживает счастья?

Кристофер молчит, но я вижу, как темнеет его взгляд. Отлично. Приму любую реакцию.

— Аннет разыграет драму, выставит себя жертвой, и Грейс снова отступит, — продолжаю я. — Ради неё. Ради их «дружбы». Ради того, чтобы не создавать проблем. Если ты не вмешаешься, не покажешь Грейс, что она для тебя важнее, чем этот спектакль с Девис, ты её потеряешь. Однажды Грейс перестанет надеяться. А поверь мне — она надеется. И знаешь что? Я её пойму.

— Ты закончила? — сквозь зубы шипит он, зрачки сужены.

— Нет, — наклоняюсь к нему, показывая, что не боюсь. — Я скажу тебе главное. Аннет — это не проблема Грейс. Это твоя проблема. Именно ты даёшь ей власть. И пока ты не отрежешь этот хвост, Грейс никогда не поверит, что ты выбираешь её.

Майкл уже почти рядом, и на его лице играет та самая улыбка, от которой мой пыл стихает. Тем временем Аннет делает шаг в нашу сторону. Буквально один.

— Я понял, — выдыхает Крис, утонув в мыслях. В его голосе появляется то, чего не было раньше. Решение.

Майкл добирается до нас, втискивается между нами, по привычке пытаясь раскинуть руки, но тут же морщится и оставляет левую прижатой к боку.

— Спор с Крисом?

— Воспитательная беседа, — поправляю я.

Майкл ёрзает, его глаза округляются. Он с опаской переводит взгляд на Кристофера, будто я установила в нём таймер взрыва.

Кристофер резко встаёт, проводит костяшкой указательного пальца по носу и уходит куда-то к диджею.

— Ну зачем? — стонет Майкл. — Навлечёшь беду.

— Достали меня все, — огрызаюсь я, глядя, как Аннет приближается. — Через пять секунд я совершу зверское преступление с тяжкими телесными. Будешь моим адвокатом?

— Принцесса...

— Быстрее решайся, я уже достаю нож.

Конечно, ничего я не предпринимаю, но сколько же усилий мне это стоит, когда она останавливается напротив Майкла, улыбаясь во все зубы. Привлекательно. Заманчиво.

Я их выбью.

— А вот и ты, — улыбается Аннет ему, прикусывая губу. — Потерял меня? Я ждала тебя. Грейс предупредила, что ты задержишься.

Я чуть настораживаюсь. Вот чёрт. Похоже, её не посвятили о плане. Грейс умолчала правду.

Майкл не улыбается. Его взгляд становится расчётливым, а пальцы касаются моего бедра.

— Была неотложная работа в виде Кларка Уоллера, — не теряется он, поддерживая ложь Грейс.

Аннет глубже втягивает нижнюю губу, наклоняется к нему, шепча что-то на ухо.

Я почти дрожу от злости, но одновременно подавляю в себе истерику. В прошлом я никогда не влезала, и хотя усвоила урок с Лиамом, почему-то сейчас не могу пересилить себя и заявить, что Майкл мой.

Аннет довольно отстраняется. На губах поблёскивает помада, платье мерцает, и вся она будто дышит превосходством.

Но Майкл вдруг нагло усмехается вместо привычного очарования, и даже мне это кажется обидным, почти оскорбительным. Его ладонь тянется ко мне, и я рефлекторно обхватываю её.

— Принцесса, окажи честь.

Я не сразу понимаю, о чём он, но вдруг песня переключается на Love on the Brain — Rihanna. Кристофер — у диджея. Я сдерживаю визг, сжав пальцы Майкла. Встаю вместе с ним, прижимаюсь, и мы идём на танцпол.

Я не слышу, что там кричит Аннет. Я вообще ничего не слышу, кроме гулкого стука собственного сердца и баса, от которого вибрирует пол. Я будто возвращаюсь в те времена, когда лежала на кровати, свесив руку, и слушала в наушниках свой плейлист, представляя незабываемую любовь — ту, что вспыхнет с первого взгляда, касания, танца.

Майкл смотрит на меня так, будто видит впервые. Будто я не та девчонка, с которой он спорил о дурацких фильмах, стрелял в критичных ситуациях и делил нечто более интимное, чем поцелуй, а что-то… другое.

Мои пальцы дрожат в его хватке — достаточно твёрдой для того, кто обычно никого не выбирает. Возможно, не сегодня. Сегодня этот момент — мой.

Как не чувствовать себя принцессой, когда он обращается со мной так? Внутри меня всё поёт. Господи, спасибо за эту смелость, которую я в себе нашла: отпустила прошлое, боролась и пришла к чему-то невероятному. К своей мечте. Она до сих пор жива — сквозь боль, разочарование и смирение.

Музыка обволакивает — чувственная, томная, чуть пьяная, с растянутыми нотами. Краем глаза замечаю, как толпа расступается, освобождая для нас пространство. Свет бьёт откуда-то сверху, выхватывая нас из темноты. Кристофер… я убью его потом. А может, расцелую. Зараза. Я его отчитала, а он выручает.

Я останавливаюсь напротив Майкла. Мне не нужны секунды, чтобы собраться, я сразу начинаю двигаться, чувствуя каждый бит. Я слушала эту песню до дыр, танцуя во время уборки, перед зеркалом, ночью, представляя это.

Сначала лишь покачиваюсь в ритме, проводя рукой по воздуху между нами. Затем делаю шаг ближе, позволяя музыке вести меня: плечо, бедро, поворот.

Я смотрю на него блестящими глазами. Губы сами начинают шевелиться, подпевая. Я не пою громко, скорее доношу слова, глядя ему прямо в глаза.
Только для него.

Baby you got me like ah, woo, ah
Малыш, ты доводишь меня до такого состояния...

Don't you stop loving me (loving me)
Не вздумай разлюбить меня. (разлюбить меня)

Don't quit loving me (loving me)
Не прекращай любить меня. (любить меня)

Я вкладываю в эти слова всё. Всю эту безумную идею про «нас», все его взгляды, все мои страхи, что он выберет не меня. Всю мою благодарность и любовь. Я не боюсь отдать ему это, будто знаю, что если не получится, он никогда меня не бросит, он никогда не сделает мне больно. Жизнь строила козни для нас, но мы здесь, вместе.

Я двигаюсь, как в клубе с браслетами, использую Майкла как шест, прижимаясь, извиваясь, обнимая за шею. Мои волосы разлетаются, скользят по его плечу. Я разворачиваюсь у него перед грудью и снова притягиваюсь ближе, позволяя нашим движениям совпасть с ритмом.

В силу его швов он лишь харизматично улыбается, танцуя медленно. Но даже так у него это получается чертовски сексуально. Иногда он чуть подаётся вперёд, будто ловит мой ритм, а его ладонь почти касается моей талии, и каждый раз это будто искра.

Я напеваю строку, делая вид, что обращаюсь к нему, вскидывая ладони:

Just start loving me (loving me)
Просто начни любить меня, любить меня

И тут он делает шаг.

Одно отчаянное движение, и его правая ладонь смыкается у меня на талии, притягивая так сильно, что я на мгновение теряю равновесие. А в следующую секунду его губы накрывают мои. Голова кружится, музыка усиливает ощущение полёта.

Я не ожидала, честно. Моя спина вытягивается в струну, но моё удивление длится лишь долю секунды. Мои губы с удовольствием и жадностью отвечают, крепко и сладко. Я обвиваю его торс руками, прижимаясь в ответ. Улыбаюсь ему сквозь поцелуй, и он делает то же самое.

В ушах шумит кровь, но сквозь этот шум прорываются аплодисменты. Кто-то свистит. Мне хочется смеяться и плакать одновременно. Кажется, я смеюсь прямо в поцелуй. Если бы звёзды жили в моём животе, они бы насквозь засияли.

Майкл отрывается от моих губ всего на сантиметр, чтобы выдохнуть мне что-то в губы. Я не слышу слов, но читаю по губам. Кажется, моё имя.

Музыка всё ещё играет. Просто теперь она звучит только внутри нас.

— Я люблю тебя, — шепчу я, выражая что-то большее, чем «спасибо» или вопрос отношений.

Майкл уже самодовольно улыбается, проводя пальцем по моей нижней губе.

— Я знаю.

Я цокаю, отталкивая его. Виляя бёдрами, сбегаю с танцпола, оборачиваюсь через плечо, кусаю губу. Он провожает меня голодным взглядом, будто я в нём разожгла ещё больший хаос. Мне срочно нужно остаться с ним наедине.

— Твою мать, твою ж… Я веду себя как подросток! Я сейчас просто рухну... — размахиваю ладонью я, чтобы остудить щёки. Все видят моё смущение.

— Это называется влюблённость, — протягивает мне шампанское Грейс. Она хихикает. — Значит, как братья, да?

Я давлюсь алкоголем, прикрывая рот ладонью.

— Когда я такое говорила? — Глотаю алкоголь, вспоминая день гонок. — Я такое говорила? О боже…

— Я всё равно не поверила. Боже! Ты не представляешь, насколько я счастлива за тебя! — искренне хнычет Грейс, протягивая мне свой бокал, и я чокаюсь с ней. — Аннет это точно не понравится.

— Нечего уводить парней. Она ещё жаждет отомстить мне за Лиама, не понимая, что ей уже не шестнадцать, — жесточаюсь я.

— Всё же, мне её жаль. Все думали, что Майкл станет её парой, а теперь Аннет прилюдно кинули.

— А ей было бы не жаль, если бы ты пошла с Кристофером, заботливая ты моя, — напеваю я. Ещё немного, и я воспитаю её так же, как Криса. — Ты пытаешься быть хорошей для всех. Это здорово — дорожить дружбой и сердцами людей. Но плохо, когда ты теряешь себя, угождая другим. Никто за это не похвалит, и в итоге ты останешься ни с чем.

Грейс колеблется сильнее обычного. Она упрямая, но сейчас в ней что-то ломается.

Нужно бы... поднажать?