Глава 45
— Что я опять упустила, пока красила ногти красным и плела косы, прогуляв институт, как плохая девочка? — нахожу я Кристофера на кухне, где он смывает кровь с лопнувших костяшек.
— Я отправил Уоллера договариваться с Богом. Надеюсь, в этот раз он сдохнет в скорой помощи по дороге в больницу.
Он неряшливо льёт алкоголь на раны, пальцы дрожат. Ауч. Это выглядит больно.
— Хмм… Я могу ошибаться, но на некоторых костяшках уже слегка образовались корочки. Тебе ведь обработали повреждения, откуда кровь?
Он не отвечает. Я перевожу взгляд на его вторую руку — точнее, кулак, который он сжимает так, что и там лопается кожа, образуя алые капли.
Не сомневаюсь, что это из-за Грейс.
Если коротко, вчера Дьявол словно подцепил в себе что-то назойливое и неотпускающее. Рациональных причин не было: глава ФБР лично подтвердил, что по линии Эрла никаких активных запросов больше нет. Но для Кристофера тема семьи, его отца и всего, что может напоминать предательство или вмешательство извне, слишком щепетильна, чтобы он сдержался. Его никогда это не отпускает — особенно после всего, через что он прошёл.
Он сорвался, поехал к Грейс, чтобы предупредить её напрямую — угроза как способ защиты. Я до сих пор считаю чудом, что мне разрешили поехать с ним. Возможно, он знал, что без меня всё закончится куда хуже.
Дом Грейс встретил нас тяжестью с порога. Там была её сестра Джессика — слишком живая, слишком открытая для такого визита. Дьявол в этот момент был опасен: собранный, хищный, с тем взглядом, которым не разговаривают, а выносят приговоры. Мне пришлось встать между ними почти физически, удерживать его, пока Грейс не осталась с нами наедине.
Он озвучил то, зачем пришёл: если её отец действительно решит копать под него — последствий не переживёт никто. Ни юридически, ни буквально. Это была не пустая бравада, а клятвенное предупреждение. Грейс отрицала, что знает хоть что-то. Страх в ней был слишком настоящим, чтобы не поверить: она не контролирует своего отца и сама от него отрезана.
Я старалась держать ситуацию под контролем, говорить дипломатично. И мы немного вышли на компромисс.
Вот тогда, в какой-то момент, Кристофер заметил то, что она скрывала: следы на шее, на запястьях. С этого всё пошло под откос. Его ярость стала почти осязаемой. Это был уже не разговор и не угроза — это было животное желание уничтожить источник её боли.
Когда Кристофер буквально приволок её ко мне, я ахнула. Я тут же осознала её побитый взгляд в столовой — почему она искала поддержку. Она… искала поддержку в Кристофере.
Имя прозвучало — это сделал Уоллер. Этого оказалось достаточно. Дальше я видела только, как Кристофер срывается и уходит. Мысленно он был рядом с тем, кого собирался сломать. Я не попыталась остановить его, в отличие от Грейс, — ведь в такие моменты его невозможно развернуть.
Сегодня Дьявол избил Кларка Уоллера, и дело далеко не в просьбе. Вообще-то, давно нет. Тому подтверждение — его избитая кожа: он истекает кровью за неё и считает это недостаточным.
Я отвлекаюсь на сообщение. Ого… Это от Мэйсона.
От кого: Мэйсон
Сообщение: «Привет! У меня намечается вечеринка сегодня, решил пригласить тебя. Знаю, ты уже в компании Дьявола, но подумал, тебе будет приятно. Но если придёшь — то только с Грейс, не со своими криминальными ребятами».
— Ох… — улыбаюсь я и лицезрею мрачное лицо друга. — У Мэйсона вечеринка, но ты не приглашён. В принципе, как и Майкл.
— Сейчас повешусь от разочарования, что меня не пригласили на тусовку в стиле бухих подростков.
— Ага, ты завидуешь мне и Грейс, что нас приг…
Кристофер выставляет указательный палец, требуя тишины, и включает на громкую связь.
— В чём дело?
— Не то чтобы проблема ушла, — бубнит Шонни, щёлкая мышкой.
Мы напрягаемся так, что воздух будто электризуется.
— Глава ФБР снова…?
— Нет, — прерывает он. — Мониторю процесс, просматриваю базы. И не зря. Запросы странные. Это отдел, не ордер. Ручная работа.
— Чьи коды? — заводится Дьявол. Кровь снова сочится из его ран.
— Формально — люди Фрэнка. Но стиль… не его.
— Как понимать? — допрашиваю я, нервничая не меньше.
— Запросы не на Дьявола. Они сужаются к Грейс.
— Её уже травили один раз. Фрэнк вряд ли стал бы покушаться на собственную дочь, — анализирую я. — Он хочет её на свою сторону. У него нет мотива. У Грейс нет ничего, кроме института и мамы. Она даже не работает: никаких денег, ценностей.
— Ты уверен, что запросы не сводятся к тому, чтобы через неё убрать меня? — задаёт логичный вопрос Дьявол, игнорируя мои эмоции.
— Ничего подобного. Ни грамма о тебе. Одни запросы на её личность. Собственный отец не стал бы проверять, в какой институт она ходит и какие у неё друзья.
— Может, и стал бы, но что Фрэнка интересует — так это Дьявол. Не больше, не меньше. Возможность открыть бизнес без контроля и мести, — язвлю я.
Дьявол молчит. Долго. Протяжно. Он потирает подбородок. Наконец щёлкает пальцами в сторону моего телефона.
— Звони Грейс.
— Сам звони, — буркаю я, скрещивая руки на груди.
— Фениса. Взяла грёбаный телефон и позвонила. Это приказ.
Ну теперь ясно.
Цокнув, я набираю её.
— Если бы мой звонок не был подозрителен, я бы набрал сам, — поясняет Дьявол. — Тебе нужно спросить, идёт ли она на вечеринку сегодня.
— Алло?
— Привет, родная, — выдавливаю я ласковый тон. — Мэйсон позвал меня к себе на тусовку, видимо, отмечает день без родителей. У меня дел много, ну знаешь: послушать Rihanna, пока ухаживаю за алоэ или авокадо…
Кристофер шлёпает себя ладонью по лицу, словно я тяну его драгоценные секунды.
— Блядь, ты ей ещё расскажи, из чего они состоят.
Я показываю ему средний палец, продолжая аккуратно изымать информацию для её же блага:
— Так вот, я бы пошла туда только ради тебя. Ты в деле?
Грейс выдыхает слегка измученно. В динамике шуршат голоса студентов.
— Нет, извини, Кэтлин. Валюсь с ног, хочется тишины и еды.
— Отлично, ты меня спасла. Целую! — Я отключаюсь. — И что дальше?
— Ждём.
Я ем чипсы, которые стащила у Кристофера с полки, лёжа на диване и закинув ноги наверх. Он часто проверяет время, с кем-то созванивается или кормит Цербера.
Я успеваю спросить, как дела у Юлии, и одна наипрекраснейшая новость украшает мой день: у меня будет братик. У моего отца будет сын. Я отправляю им поздравления — сначала Юлии, потом отцу, — а затем заказываю доставку на дом: букет цветов, бутылку текилы, а девочкам зефирки.
Спустя полтора или два часа, когда лекции в институте явно заканчиваются, Дьявол снова звонит Хакеру. Идут гудки. Я выпрямляюсь.
— Грейс отказалась от вечеринки.
— Запросы не прекратились, — сообщает Шон. — Более того, к вечеру они стали приходить усерднее. Мэйсон Блэк тоже в списке.
— Господи, — качаю головой я, стряхивая напряжение с ладоней. — Им не нужно её появление. Им всё равно, придёт она или нет. Им нужно место, где она может появиться.
— Грейс эмоционально привязана к друзьям, — соединяет логические узлы Крис. — Вечеринка её друга, там будет Аннет, плюс звали Кэтлин. Равняется социальному давлению. Кто-то обязательно дёрнет её ещё раз. Отказ — это одно, всегда можно переубедить. Шантажировать. Манипулировать. До ночи ещё есть время.
— Наш план?
— Шон? — зовёт Дьявол тем самым самодовольным тоном, от которого плещет энергией. — Дай Блэку причину уйти из дома и не возвращаться часа так на два или три.
— Это ещё зачем? — возмущаюсь я.
— Купим камеры, установим, подключим к устройствам и будем следить. Ночью у нас дело: с оружием и прочим. На атаку мы отвечаем тем же.
— Сокола подключать? Не уверена, в состоянии ли он для позиции снайпера, отошёл ли после пулевого ранения.
— Он мне нужен, — угрюмится Крис, сжимая волосы. — Хотя бы для установки камер. Шон далеко от нас, а мы с Майклом обучены этому в Академии. К тому же он лучше меня в подобных деталях.
— Я выведу Мэйсона из дома, — вклинивается Шон. — Сейчас ему прилетит уведомление от банка: якобы подозрительная активность по счету родителей. Это повод волноваться, ведь сейчас дом на его ответственности. Потом закреплю провайдером, чтобы он не вернулся раньше времени. Пробки, самый отдалённый банк, очередь, разбирательство… В общем, в конце ему скажут, что это были мошенники.
— Шонни, — напеваю я, — ты прелесть.
Майкл Джонс
Через час мы оплачиваем несколько новеньких камер. Кристофер убирает свою кредитную карту, а я забираю пакет.
— Планируешь взять Фенису? — спрашиваю я, забираясь в машину.
— У неё собрался опыт, и она должна его развивать, — подтверждает он, выезжая на дорогу. — Дом Мэйсона — это не наркопритон. Справится.
Я отбиваю ритм пальцами по бедру, глядя в сумерки.
— Есть мысли насчёт Грейс?
— Это может быть как из-за меня, так и из-за её отца. Сказать сложно. Всё столкнулось в один момент, как клубок нитей. Информации не хватает.
— Если бы это было из-за её отца, а не на твоей ответственности, с помощью которой ты оправдываешь свой поступок, ты бы защищал её хорошенькую задницу? — дружелюбно хихикаю я.
Крис сворачивает во дворы, ладонью поворачивая руль, а второй рукой толкает меня в голову, почти сталкивая с окном. Я смеюсь и пихаю его в ответ.
— Она моя должница. Это в моих интересах.
— Настолько тебе необходима та чушь, о которой ты попросишь Грейс по окончании сделки, что ты тратишься на дополнительные расходы, лишь бы её сердечко билось?
— Откуда тебе знать, что я попрошу?
— Потому что для бизнесмена нет ничего сопоставимого с несколькими миллионами на карте. Ты можешь убедить Кэтлин, что пощадил Грейс, и прочую ересь, но для меня, как для твоего лучшего друга, это даже не тянет на жалкую шутку. Признайся, что она очистила твою грешную душу, и начни говорить со мной об этом. Не только тебе стрёмно.
Кристофер опрометчиво высматривает место для парковки.
— Сразу как только ты прекратишь дуть всякую дурь и поговоришь со мной о Кэтлин.
Пальцы замирают на бедре, сердце в груди бьёт волной.
— А что с ней?
— А что с Грейс?
— Очень смешно, — кривляюсь я. Подумав, полуслышно добавляю: — Уникальная девушка должна быть с уникальным парнем. Не с тем, кто широкораспространён для каждой.
— Для каждой? Когда ты в последний раз был с девушкой в туалете клуба? Отношения — это не приговор, — отчеканивает он. — Не примеряй везде цепи. Дом — ограничения, Академия — ограничения, отношения — ограничения. Работа — угадай?
— Ограничения, — гнусавлю я в тон. — В нашей дружбе и в работе с тобой этого нет. Когда я один — этого нет.
— Потому что, чёрт возьми, у тебя ничего и никого нет, — твердит Крис. — Кроме меня. И только потому, что это я освободил тебя из цепей. Откуда тебе знать, что Кэтлин накинет на тебя поводок? Легко быть свободным, но нелегко сдерживать свои истинные желания. Легко не быть ни к чему не привязанным, но нелегко жить в полном одиночестве.
— Сказал тот, кто одинок по жизни.
— Меня это устраивает. Проблема в том, что ты, Майкл, погружаешься в апатию с каждым днём. Не все созданы для одиночества. Мы оба знаем твою слабость, и Кэтлин почти попадает.
Я не смотрю на лучшего друга, играю с сигаретой, дёргая коленом. Но Кристофера не заткнёшь:
— Думаешь, я не понимаю, как ты хватаешься за любую работу, лишь бы не быть в институте, где-то рядом с ней? Проклятье, будто ты психопат и заразишь её, если вдруг обнимешь лишний раз. Думаешь, я не вижу, что бухать ты стал реже и ковыряешь свои старые травмы, думая: «Да катись оно к чёрту»? Уже не устраивают интрижки, да? Или, по-твоему, я оглох и не знаю, как ты предлагаешь ей игры? Игры. Мы в Академии перепробовали всё, и я уверен, что ты прощупываешь почву. Тебе хреново в состоянии избегания, в то же время тревога затихает, когда ты вдали — там, где не нужно думать: «А что если?»
— А что если? — пылко выдыхаю я. — У меня скоро башка лопнет от этих мыслей, и, поверь, это ни хрена не помогает. Я чертовски не хочу её портить.
— Подожди ещё немного, и будешь танцевать на её свадьбе.
— Форест. Ты не помогаешь.
— Она не левая девчонка, которой придётся показывать наш мир и выживать в нём. Она — наш боец. Что тебе стоит поговорить с ней? Насколько мне известно, в этом гнилом мире, если кому-то настолько плохо без человека, то он рискует в чувствах. И этот «кто-то» может оказаться обычным официантом, не киллером, как ты. А ты только рискуешь на поле боя. Не заставляй меня думать, что ты трус.
— Рискнёшь продержаться с Грейс в комнате хотя бы пару минут наедине, гений?
— Она спала со мной всю ночь. Придурковатый вопрос.
— Окей. Условия таковы, что между вами будет напряжение, и она пошлёт тебя в задницу.
— Меня не заденет отказ Грейс. Мои отношения с ней отличаются от твоих с Кэтлин, так что прекращай хандрить или не морочь ей голову. И ни слова о заднице Грейс, иначе я надеру её тебе.
— Принял, босс, — выхожу из машины я и закуриваю. — Но когда эта дюймовочка откажет, тебе станет охренеть как неприятно, друг. Вот увидишь.
Дом Мэйсона стоит тихо, как и положено дому, из которого временно выдернули хозяина. Ни света, ни движения — лишь редкий шорох ветра в живой изгороди. За один квартал мы доходим пешком.
— Сигналка? — перехожу к делу я, оглядывая окна.
— По сведениям Хакера, никакой.
Обычный замок: не старый, но и не умный. Я держу сигарету между губами, приседаю, достаю тонкий набор, больше похожий на футляр для очков. Работаю без суеты, вскрывая замок. Форест стоит сбоку, спиной к стене, контролирует улицу. Щелчок почти не слышен.
— Запомни положение, — напоминает он.
— Уже. Вернём всё как было. Даже лучше.
Дверь открывается ровно настолько, чтобы мы могли проскользнуть внутрь. Ни скрипа, ни вздоха стен.
Внутри пахнет чужой жизнью: стиральным порошком, лимоном. Кристофер сразу направляется в гостиную. Открытое пространство: диван, телевизор, большое окно во двор.
— Две точки здесь, — указывает Крис. — Одна — на общий план, вторая — на вход.
— Считаешь, они задержатся здесь?
— Да. Есть следы перестановки мебели. Скорее всего, Мэйсон соберёт всех в гостиной. Тут будет максимум захвата, чтобы ты…
Он замолкает и смотрит на меня.
— Подожди. Кэтлин сказала, у тебя плечо не в порядке, так что…
— Кэтлин много чего может сказать. Даже то, что ей не нравятся мои комментарии под её фотографиями, — но то, как она смеётся над каждым, что-то да значит.
Кристофер моргает с мрачным лицом.
— Ты к чему это?
— К тому, что я умею отделять личное от работы. Её беспокойство я ценю, однако решение принимаю сам. Я встаю на позицию снайпера.
— Работаешь не в полную силу. Больное плечо не дёргаешь.
— Мне достаточно одной руки, — подмигиваю я.
Мы вытаскиваем камеры: маленькие, матовые, без индикаторов. Одну ставим под нижнюю полку, в тень между книгами; вторую — в углу под потолком, там, где глаз никогда не цепляется.
— Угол чистый, — комментирую я. — Мёртвых зон нет. Звук?
Экраны на телефонах оживают, и гостиная появляется в сероватых оттенках ночного режима.
— Есть.
— Задний двор?
— Нет смысла, — тушу сигарету под краном я, окурок убираю в карман. — Найду вышку и буду наблюдать, а ты направляй. Надеемся, что Грейс не придёт.
— Надежда — не стратегия.
Кристоферу звонит Шон, и я тоже его слышу:
— Мэйсон на подходе. Удирайте оттуда. Контроль над камерами я взял, осталось подключить наушники. Часа два, и вечеринка начнётся. Спрячьтесь.
Мы удираем к машине. Дьявол отдаёт мне наушник и приказывает уже искать место.
— А Фениса?
— Пока нет. Я позову её в случае, если вечеринка сорвётся.
Взяв из багажника своё оружие с вещами, я посвистываю и растворяюсь в сумраке дворов. Оцениваю места: фургон? Сложно, нужна подготовка. Гаражный блок? Меньше движения и защиты. За живой изгородью, через два участка, стоит пустующий дом. Его давно не трогали: занавески внутри повисли серыми тряпками, почтовый ящик перекошен, трава выжжена тоской и равнодушием.
Калитка не заперта, петли скрипят. Я перешагиваю порог, закрываю за собой дверь и жду, считая до пяти. Ничего. Дом мёртвый, как и должен быть.
Внутри пахнет пылью и старым деревом. Я двигаюсь вдоль стены, не включая свет, пальцами нащупываю лестницу. Ступени держат вес, но жалуются, поэтому поднимаюсь боком, распределяя нагрузку, как учили.
Вторая дверь не закрыта: голый пол, подоконник в паутине, окно без занавесок. Я аккуратно открываю створку, оставляя щель ровно настолько, чтобы в неё вошёл ствол.
Рюкзак ложится на пол. Я без суеты собираю винтовку, проверяю крепление оптики. Плечо ноет, но терпимо.
Подкладываю под цевьё свёрнутую куртку, устраивая упор. Ложусь на бок, потом перекатываюсь на живот, выравнивая линию огня. Окно нужной комнаты появляется в оптике: чёткая рамка, свет внутри включается, тени предсказуемые — это Мэйсон и несколько ребят. Хорошая дистанция. Рабочая.
Вставляю наушник, касаюсь кнопки связи.
— Я на позиции. Дом напротив. Второй этаж. Окно на гостиную. Угол чистый.
В ухе тихо щёлкает.
— Принял, — голос Кристофера ровный. — Камеры работают. Задержка минимальная.
— Осталось ждать. Аж обидно, что нас не пригласили.
— Правда?
Я закуриваю, глядя в бинокль, как собирается толпа студенток.
— Нет, конечно. Наша тусовка лучше в десятикратном размере.
— Не забудь оторваться с поцелуями от винтовки, когда нагрянет угроза.
Через час на входе появляются сомнительные мужчины. У Дьявола чуйка на таких, так что он буквально свистит мне в наушник, чтобы я занял позицию.
Проходит ещё час. Дьявол передаёт мне, что амбалы обшаривают все этажи, к алкоголю не притягиваются, и с ними едва кто-то общается. Сомнений не остаётся — это чужаки.
В какой-то момент Дьявол информирует:
— Они взяли нескольких студентов.
Я прижимаю винтовку к плечу, смотрю в прицел. Атмосфера пугающая: дверь перекрыта одним из чужаков, остальные мечутся. Каждого связывают, заклеивают рот изолентой и швыряют в одну кучку на пол.
— Мы будем смотреть, как их пакуют, как шпроты в банку?
— Нет, Сокол, я вызвал Фенису… — пауза, шелестение, бег. Речь Дьявола ускоряется: — Ты вовремя. Они как раз не могут найти Смит. Шон, выведи камеры на мой телефон…
Отлично. Моя птица полёта здесь. Я достаю рацию, обращаясь к Хакеру:
— Будь другом, переключи меня на Фенису.
У каждого из нас по одному наушнику, но источников несколько. Шон держит каналы связи у себя: глушит лишние, открывает нужные, перекидывая нас по приказу и обратно. В ухе всегда звучит только один голос — тот, который в этот момент важнее.
— Сокол, на кой чёрт? — возмущается она.
— Привет, смертоносная птичка, — хмыкаю я. — Хочешь, сегодня я буду твоим супергероем?
Связь вдруг переключается:
— Сокол, смотри в долбаный прицел, — приказывает Дьявол, и я подавляю смех.
Проходит ещё некоторое время. Я наблюдаю за врагами, которые рыщут по комнатам — судя по всему, ищут Грейс, — и до рыданий пугают заложников.
— У них вот-вот случится приступ от давления. Дьявол, обстановка?
— Они не нашли Грейс. Пишут ей с телефонов Аннет, Мэйсона… кого она ещё там знает? Манипуляция во всей красе.
— Есть место. Есть рычаг давления. Пазл сложен. Твоя куколка — милейшее создание, иди тормози её, пока она не завелась.
— Будь начеку.
Связь пропадает. Я цокаю и ною:
— Ты же выбьешь им все зубы в ближнем бою, я прав? Позволь мне прикрыть Фенису.
Через минут десять — сопение и короткий ответ:
— Прикрывай.
Я беру рацию:
— Шон? Будь другом, переключи меня на Фенису.
Минут двадцать. Наушник молчит, зато шипит рация по общему командному каналу. Рация у Дьявола — для общих приказов, чтобы Хакер был в курсе, что операция началась, но сейчас, из-за смены связи в наушнике, таким способом добираются до меня:
— Сокол, начали.
Я уже в прицеле. Картинка, как фотография: гостиная, свет, один из придурков стоит ближе к окну, боком, уверенный, что стекло — его защита. Ошибка.
Палец дожимает спуск. Выстрел вырывается глухой, короткий. Стекло лопается с точным хлопком, будто кто-то ударил кулаком по льду. Вспышка на долю секунды окрашивает комнату в оранжевый. Мужчина дёргается назад и падает, даже не успев понять, что умер. Осколки сыплются на пол. Рты студентов заклеены, паника расползается по комнате, как дым. Они жмутся друг к другу, глаза вылезают из орбит. Зато живы.
— Метко, Майкл, — Кэтлин довольна как слон, и это заряжает меня.
— Я знаю, я крут.
Собственно, это то, почему я и выразил желание слышать её. Миссия не из сложных — можно и песни спеть.
Я автоматически перезаряжаюсь, не отрываясь от окна. Второго выстрела пока не требуется.
Дальше я вижу всё кусками и фрагментами, как через замочную скважину. Навожу прицел на закрытую дверь, где сейчас слишком много страдающих и слишком мало контроля.
Удар. Дверь вылетает внутрь, дерево трескается, пыль взрывается серым облаком. Кристофер входит первым. Он берёт самого крупного. Голова мужчины откидывается, челюсть уходит вбок. Кровь брызжет тёмным пятном.
Я не улыбаюсь…
— Ладно, я улыбаюсь и фиксирую дальше, — бубню себе под нос.
Второй спохватывается, кидается и тут же исчезает из моего сектора. По звукам, через связь с Кэтлин, мне слышно: Кристофер работает мстительно и без церемоний. Громоздкие удары, хрипы, судорожные всхлипы.
— Видит кошка в лукошке, по седьмому сну, — напеваю я, пользуясь тем, что ко мне подключена Кэтлин. — Звёздный мальчик слышит, в небе папу-луну… Вот настанет утро, мальчик мой, мы вместе пойдём домой…¹¹
В кадр врывается Фениса — буйная, собранная. На коленях, нож в руке. Помогает заложникам: верёвки, жесты, короткие инструкции. Парни сразу кидаются помогать девушкам.
Я слежу за углами. Моя задача — не смотреть, как она режет верёвки. Моя задача — видеть то, что она может упустить.
И вот он. Слева возникает движение: чужая рука хватает её за предплечье и с силой швыряет в сторону. Она влетает в стену, сгибается, но тут же поднимается. В моём наушнике пролетает злостное шипение.
Я веду прицел — без паники и спешки. Дыхание ровное. Я — её прикрытие, но не центр операции. Я не принимаю решений, я подстраиваюсь. Она задаёт темп, направление, риск. Я иду за её голосом: могу стать щитом, могу принять огонь, могу исчезнуть из поля зрения — по одному её слову. В этом нет сомнений: если она прикажет — я выполню.
Они смотрят друг на друга. Два ствола. Два исполнителя. В комнате слишком много людей, чтобы это закончилось чисто.
Я слышу его мерзкий голос через наушник:
— Ей не выжить.
Грейс. Речь об этой бедовой дюймовочке.
Судя по накалу, чужак действительно собирается стрелять.
Что ж. Как и я.
— Левый угол, — шепчет Фениса.
Как скажешь, красавица.
Я смещаю прицел, обеспечиваю минимальный риск для заложников и стреляю.
Пуля входит ровно туда, куда надо. Мужчина с грохотом валится на пол, дёргаясь в судороге. Жив. И будет жить ровно столько, сколько нам нужно.
— В этот раз не прицелился? — задирает Кэтлин.
Я фыркаю, держа его на прицеле — на всякий случай.
— Фениса, трупы бесполезны. Я попал именно туда, куда целился.
Вдалеке разносятся полицейские сигналы: красно-синие мигалки ползут по ветвям деревьев и крышам домов. Я проверяю ребят в прицеле. Плечо ноет от отдачи, пальцы всё ещё помнят спуск.
Дело завершено.
¹¹Цитируется песенка Осла из анимационного фильма «Шрек 3» (2007). В русской локализации Осёл напевает её в импровизационной, почти колыбельной манере — как абсурдно-ласковый напев, подчёркивающий его болтливость и попытку разрядить напряжение.