Перерождение Феникса

Кэтлин Моррисон

Утром я заехала за Грейс к дому Кристофера. Она выглядела вымотанной, но держалась — как всегда, делая вид, что всё под контролем. Хотя мы-то знаем: она стремится к контролю, между тем хаос — её призвание. Я сразу выяснила: ночь у Дьявола не прошла бесследно, даже если она этого не показывала. Между ними уже что-то происходит, и я подразнила их настолько, насколько это было возможно.

В доме Грейс, когда я отвезла её, чтобы она переоделась, Кристофер вышел на связь. Сухо, без эмоций — в своём стиле. В стакане действительно был наркотик. Отпечатки только Грейс, камеры стёрты подчистую. Чисто. Слишком чисто, чтобы хоть за что-то зацепиться. Тупик.

Грейс отреагировала спокойно. Подозрительно спокойно. Запечатала эмоции внутри и предложила ехать дальше, будто ничего не произошло. Я не стала давить. Иногда лучший способ помочь — дать человеку самому выбрать, когда ему станет больно по-настоящему.

Ну или, как я догадываюсь, Дьявол вот-вот надумает план, так что я не паникую раньше времени.

Грейс переоделась, привела себя в порядок. Обычная утренняя рутина студентки, если не знать, чем закончился её вчерашний вечер. Потом мы поехали в институт.

Город только просыпался. Улицы наполнялись движением, а у меня было стойкое ощущение, что для кого-то из нас эта ночь так и не закончилась.

Для меня — точно нет.

Майкл раскрывается с разных сторон, и я упиваюсь каждой — загораюсь, втягиваюсь. Принимаю каждую, собираю их, как жемчужины, в своих объятиях и прячу у себя. Вчера это было похоже на прыжок в бассейн с лимоном: из-за знакомого запаха будто наполняешься изнутри. Я хотела, чтобы он был рядом, хотела его опоры, близости. И я получила это, выиграв у него в игре.

Я была настолько уставшей и сонной, что нашла единственно возможный вариант: уснуть, держась за него. Это был лучший сон. Клянусь, я крепко уснула и действительно выспалась. Я даже не почувствовала, как Майкл занёс меня в дом и уложил в кровать.

Проснувшись от пустоты и прохлады, я цеплялась за воспоминания, как одержимая. На тумбочке лежала банка с соком, на ногах были мои тапочки-дракончики, одеяло аккуратно натянуто до шеи, и только кисти рук свисали с кровати.

Я не хочу разрушать нашу дружбу, но чем больше я его узнаю, тем сильнее становится искушение проводить с ним время. Мысль о том, что он может исчезнуть, больше не кажется такой убедительной: Майкл каким-то образом заверил, что останется. «Навсегда» — шаткое слово, особенно когда веришь в это.

И что дальше? Это обостряется. Я доверяю ему, он не уходит, а чувства пульсируют с каждой нашей стычкой. Со мной такое впервые — дружба, перетекающая в тесную связь. Я пока не знаю, как это назвать. Стоит ли мне волноваться или это нормально?

Теперь моя необходимость — это не типичная забота о нём. Это потребность: прижиматься, трогать, смеяться с ним и быть в его поле зрения. Это становится всё менее платоничным.

А ещё его слова: «Ты меня не слушаешь». Я слушаю. Правда. Значит, что-то упускаю. Я люблю конкретику, а он — агент по натуре — превращает разговоры в квесты. Я скоро чокнусь.

У института я высаживаю Грейс и еду дальше искать парковку. Машина Кристофера уже на месте: он стоит на пустом участке, курит. Один кивок, указательный палец устремляется вниз, и я понимаю, что он держал мне место. Я заезжаю туда, глушу мотор. Выхожу.

— Доброе утро, босс.

— Виделись.

Я вскидываю брови. Какой подонок — выражаясь словами Грейс. Я скрещиваю руки, встаю напротив него и выставляю ногу между его двумя, постукивая каблуком.

— Ты о своём утреннем сердечном прощании: «Моррисон, вы свалите или нет?»

Кристофер затягивается, стряхивает пепел. Рассматривает мой чёрный классический каблук… О чём вспоминает, хм?

— А по-твоему, спрашивать, милая ли Грейс без макияжа, — это не провокация?

— Так милая? — намереваюсь раскусить его я.

Крис затягивается, пожимает плечами и едва заметно кивает, а хриплый голос заканчивает:

— Милая.

— Вот видишь, это было не так…

— Милая, как тот хомяк с конфетой во рту. Теодор, вроде…

Я целюсь левым кулаком в его рёбра, но Крис перехватывает моё запястье, зато правым я всё же пробиваю его торс.

— Курение не приводит ни к чему хорошему, — поучительно смеюсь я, ведь сигарета занимает его вторую руку.

— Не умничай, кошка. Ты ночью отожгла на славу. Джонс, должно быть, в монастырь нацелился. Просить пощады или что-то в этом роде.

— Что он тебе наплёл?

— Ты курила. Устроила фееричное шоу на трассе, перед этим и после организовав драку. Затем вы играли в долбаную игру, и ты уснула.

— Ну… да. Он не соврал.

— Чем руководствовалась?

— Твоими словами, что мы должны проявлять себя, — гордо улыбаюсь я, уперев кулаки в бока.

Он обдумывает, снова кивает.

— Считай, что отмазалась.

— Теперь о Грейс? Она спала в твоей…

— Кристофер! — визгливо кричит Аннет. Это её манера.

Я напрягаюсь в считанные секунды. Мои глаза, скорее всего, вспыхивают, мышцы забиваются. Дьявол отслеживает это во мне, кидает взгляд мне за спину. Сначала скучающе отводит его, однако внезапно приковывает фокус обратно.

Ага… Там упрямица.

Собрав всю свою стервозность, я оборачиваюсь следом. Аннет машет на расстоянии пары метров, а Грейс неловко стоит рядом. Что-то в ней потухло: со мной она была собой, а сейчас поглядывает то на подругу, то на Кристофера, словно третий лишний в паре.

Ещё бы ей было неловко. Она спала с Дьяволом в одной кровати, в то время как Аннет не теряет веру приручить его себе.

Я обхватываю взглядом Аннет, мысленно сообщая: «отвали», и отворачиваюсь.

— Когда ты уже пошлёшь её нахрен? Мы оба знаем, что ты не побежишь делать ей предложение, — ворчу я, на дух не перенося её.

— Ты о Грейс? Потому что в данный момент меня волнует она.

Я заглядываю ему в глаза. В них плещутся чёрные волны, затягивающие в омут и замышляющие шторм.

— Волнует? Хороший подбор слова. Это самое опасное.

Я подглядываю — точнее, в открытую таращусь на представление, обернув голову. Кристофер переводит фокус на Аннет.

Облом для Грейс. Об этом я и говорила.

Я сжимаю руки в кулаки, отворачиваюсь, чтобы мимика не выдала меня, и скриплю зубами:

— Форест, не вздумай.

Он улыбается той самой заманчивой улыбкой, от которой девушки тают у его ног, и подмигивает Аннет. Точно ей. Грейс бы он так не состроил мордашку — это грязный флирт в один конец.

Я как можно незаметнее хватаю его за локоть и увожу, успев разглядеть, как поникла Грейс. Это разбивает мне сердце. Очень сильно.

— Я пробью тебе все рёбра, чёрт возьми. Прямо. Сейчас.

— Это повредит нашу дружескую репутацию, которую так старательно выстраивает Джонс, — беспечно тянет он, шагая, как по пляжному песку.

Не выдержав, я заталкиваю его в институтский подвал, за лестницей, и прижимаю к стене. Свет льётся только из открытой двери.

Мне плевать, что он прячет свои намерения за этими паршивыми манипуляциями. Плевать на инструкцию от Майкла, как вытянуть всю подноготную из Кристофера. У меня тактика одна:

— Мы друзья или нет!? — вполголоса кричу я. — Ты ведёшь себя как законченный подонок! Ты не такой, точно не с такими девчонками, как Грейс. С Аннет — да пожалуйста, если ей до смерти нравится! Но не оставляй Грейс у себя в кровати, а потом не создавай между ними конкуренцию!

— Тебе в голову не приходило, что создать конкуренцию — это моя цель? — Он засовывает руки в карманы штанов, зрачки сверкают.

— И на кой чёрт!? Ты знаешь, что было со мной, когда я ещё боролась за Лиама!? — лёгкие дрожат, я прерывисто дышу. — Это неприятно! Это больно! Это разрушает, когда тебя то обнимают, будто ты значишь многое, то обменивают, как монету! Аннет не знает границ, у неё грязный рот! Она плевалась ядом, рассказывая мне о своих поцелуях с Лиамом, когда я была наивна и верила ему, она топтала мою самооцен…

Кристофер вдруг хватает меня за плечи — крепко, с поддержкой, наклоняется на уровень моего лица и мирно разъясняет:

— Вот поэтому им нужна конкуренция. Она порождает истинные намерения противника. Чем быстрее Грейс врубится, тем быстрее собьёт лишнюю мишень с дороги. И в будущем ей ничто не помешает. Чем дольше мы тянем груз, тем меньше времени остаётся на успех. Я захотел открыть ей глаза, и, увы, моё желание сильнее пофигизма.

— Но почему бы…?

— Почему бы не сказать Грейс прямо? — ловит он меня с полуслова. — Во-первых, я не спаситель и не проповедник, чтобы вести по звёздам. Я заставляю людей самостоятельно пройти собственный путь — не забывай это. Самый сильный — тот, кто понял свою суть и сроднился с ней. Во-вторых, а чего же ты не скажешь ей об этом?

Я теряю аргументы. Крис… прав. Я пыталась. Грейс из тех, кто верит в свою правду и свои убеждения. Пока она не споткнётся, не научится под масками видеть двуличных, завистливых людей.

— Я… — обмякаю под его пальцами, опуская блестящие от слёз глаза. — Согласна. Хорошо, но, как по мне, это очень грубо.

Крис притягивает меня к себе, обнимает за спину, а вторая ладонь ложится мне на затылок. Он дышит ровно и размеренно.

— Грейс понимает грубость. Так что не суди о моей тактике.

— А если нет? Что, если ты её безвозвратно сломаешь?

Он молчит, сжимая мой затылок. Я отстраняюсь — Кристофер не смотрит на меня. В нём что-то сильно колеблется.

— Грейс как пластилин. Собрать не проблема, — наконец выдаёт он, не разобрать, всерьёз или в шутку, и подталкивает меня к выходу. — Пошли. И больше никаких соплей. Вам должно быть очевидно, что для рассорки двух подружек у меня должна быть весомая стратегическая причина, а не детский лепет. К тому же я не тронул Грейс: она сама пришла ко мне, я только предложил ей лечь. У неё реакция пошла на наркотик.

Мы заходим в аудиторию. Здесь несколько незнакомых студентов, а наверху… Мэйсон садится первым и чуть сдвигается в сторону, освобождая место рядом с собой. Грейс стоит, не решается. По напряжению в её плечах легко читается желание развернуться и сбежать, но она этого не делает. Слишком упряма сейчас, чтобы выглядеть сумасшедшей.

Или… что-то произошло?

— Эй, Крис, — дёргаю его за локоть, но тот прёт к ним.

— Привет, — тихо говорит Грейс.

— Мы можем поговорить? — в голосе Мэйсона слишком много надежды.

— Надо, знаю… Только не сейчас.

Он неловко усмехается:

— Чую, ты категорически не хочешь об этом разговаривать.

Она машинально повторяет его мимику, и на секунду между ними снова возникает что-то почти тёплое.

Почти.

— Вам что, по пятнадцать? — жёсткий голос разрезает воздух.

Дьявол, мать твою. Так бы и треснула по его громоздкой спине. Его телосложение занимает всё пространство Грейс: он возвышается прямо за ней, дыша ей в затылок.

Грейс разворачивается и буквально натыкается на его высокомерную позу. Тот смотрит сверху вниз, одна рука небрежно в кармане. Я, увы или ах, рядом с ним, отыгрываю вид, что так задумано и правильно.

Становится окончательно тоскливо, когда Грейс понимает: у неё нет союзников. Она дзинькает ногтями, будто собирая себя обратно, и снова переводит взгляд на Кристофера — с таким выражением, словно сейчас покажет ему средний палец.

— Обсудим это позже, — спохватывается Мэйсон, поднимаясь со своего места.

Мы с Дьяволом садимся на самый верх, в другой конец аудитории. У меня к нему вопросы.

— Что это между ними?

— Институтская драма.

— Ты в ней участвуешь, — не сомневаюсь я. — Раскрывай карты, или я воспользуюсь преимуществом.

— Пользуйся хоть экстрасенсом.

Ничуть не растерявшись, я достаю телефон, откидываюсь на стену и пишу Майклу.

Кому: Мордашка
Сообщение: «Что между Мэйсоном и Грейс?»

— Кэтлин, — закатывает глаза Дьявол. — Не заводись.

От кого: Мордашка
Сообщение: «Мне откуда знать? Ты чаще появляешься в институте, чем я. Жду сплетни».

— Успокоилась? — задевает меня он.

— Ещё нет.

Кому: Мордашка
Сообщение: «Тогда почему Крис вмешивается в их разговоры? Они выясняли…»

Не успеваю дописать, как Кристофер хватает мою руку, надеясь отобрать телефон, но я улыбаюсь, отмахиваюсь и успеваю отправить сообщение.

— Отлично, я отвечу на любые вопросы, — психует он. — Прекращай его отвлекать, Моррисон.

Я отключаю телефон, чтобы Крис не удалил переписку, поворачиваюсь к нему и жду с нетерпением.

— Итак?

— Грейс каким-то образом запала на твоего бывшего одноклассника. Видимо, они проводили время, и она неправильно восприняла их взаимодействие, так что ляпнула про отношения той ночью в клубе, когда мы словили девушку под наркотой. Мэйсон её отшил. Счастлива?

Я закрываю рот ладонью и таращусь туда, где сидят Грейс и Аннет. Они ни о чём не шепчутся, сосредоточены на лекции. Их можно принять за незнакомок.

— Грейс и Мэйсон?.. — шепчу я, кусая язык. — Да ну, какие страсти! А ты тут каким боком? Ревн…

Поступает сообщение, и я отвлекаюсь.

От кого: Мордашка
Сообщение: «Точно! Забыл рассказать! Когда мы нашли девушку в клубе под наркотой, там была Грейс. Я застал Дьявола с ней в коридоре. Они стояли впритык друг к другу, её помада была размазана. Мы думаем об одном и том же?..»

Я тычу экраном в Кристофера, глядя на него с выражением: «ты, блин, серьёзно?»

— Джонс, — цедит он, проклиная. — Преда…

— Вы целовались?

— Тебя не касается.

— Ах так, да? — Я отключаю телефон и скрещиваю руки на груди. — Спрошу у первоисточника.

— Я тебя разбаловал.

Уголки моих губ изгибаются. Я демонстративно рассматриваю маникюр.

— Мне можно. О, и когда-нибудь я сближусь с Грейс настолько, что мы будем устраивать пижамные вечеринки и обсуждать все новости мира.

Дьявол щиплет переносицу, разводит пальцы и трёт глазницы. Локти упираются в стол.

— Я отстраню тебя от задания.

Попала в больную точку.

— Я всего лишь спрошу про неё и Мэйсона! — обороняюсь я, конечно, схитрив.

Он вдруг медленно опускает ладони, переплетает пальцы и обводит взглядом фигурку Грейс. Она в сотый раз поправляет свои длинные волосы — слегка растрёпанные, с объёмом, — что-то дружелюбно отвечает Аннет.

— Информацию доложишь мне, — наклоняется ко мне он.

— Интересно?

— Это приказ.

— Это приказ, — передразниваю я, обнимаю его за локоть и кладу голову ему на плечо. — Встречусь с ней в столовой.

— Я выйду на перекур. День будет длинный. Грейс не отличница, но посещает все лекции. Прилежная девочка.

— Хороший план. Как раз Аннет отвянет от неё, поспешив за тобой. Что поделать, если мы должны выяснить, кто заинтересован в её смерти.

Форест кивает, затем лезет в карман и достаёт несколько купюр. Он сворачивает каждую и засовывает мне в карман штанов.

— Она пьёт латте с карамелью.

— Ух ты. А я что пью?

— Текилу.

Я с трудом подавляю смех. Ага... Горячий шоколад с чуррос или яблочный сок.

— Это всё ещё работа?

— Да.

— И тебе обязательно было знать, с каким сиропом она пьёт латте?

— Слежка и изучение человека подразумевают знание каждой странной привычки.

— Тогда я могу пожаловаться, что Майкл следит за мной.

— Очевидно.

— Ты что-то знаешь? — задираю на него голову я.

— Скажем так, я наблюдательный. Решишься спросить, и я отвечу.

Зная свою прямолинейность, я выдам себя. Свои чувства и переживания. А если меня отвергнут? Если Майкл влюблён в свободу больше, чем в попытку принять меня? Если я снова отчаявшаяся и живу иллюзиями?

Я отказываюсь, делая вид, что меня это не касается.

На перерыве мы следуем за девочками. Аннет хихикает, оборачивается и строит глазки Кристоферу. Я затягиваюсь вейпом, сдерживая порыв сбить её со шпилек.

— Ты идёшь курить? — нарочито громко спрашиваю я.

Крис щипает меня за бок, а я толкаю его к выходу.

— Пошёл!

Аннет умоляюще складывает ладони, отпрашиваясь у Грейс. Получается неубедительно, ведь Грейс пытается отобрать пачку сигарет. Аннет далеко не промах: топает ногой, прячет сигареты и шмыгает за Кристофером.

Я улыбаюсь и направляюсь за Грейс в столовую. Она встаёт в очередь, безрадостно разглядывает сэндвичи. Сделав затяжку, я локтём облокачиваюсь о выступ буфета, касаясь бедром её бедра.

— Чего грустим, родная?

— А чему радоваться?

Я затягиваюсь дымом, выдыхаю вниз — что-то вроде дыма видно, но так чувствуешь себя более порядочной при персонале института.

— Слышала, у тебя какие-то мутки с моим бывшим одноклассником.

— Чего? С каким?

— Мэйсон Блэк. Такой позитивный, болтливый парниша.

— О… он твой бывший одноклассник? — смущается она. — У нас ничего нет. Я немного напутала, решила, что могла бы попробовать с ним отношения, однако ему это не интересно. Хотели поговорить, просто Дьявол влез.

— Не стелись под них, — вытираю уголок губ я. — Оба о чём угодно, но не о тебе, верно?

— Честно? Понятия не имею.

Я подхожу ближе, почти вплотную, протягиваю руку и выпрямляю её пушистые волосы.

— Ты сказала «Дьявол влез». Это было только сегодня?

— Не совсем.

— Он вас видел? — допытываюсь я, продолжая покровительственно касаться её.

Грейс кивает, пульс на её шее ускоряется. Так, так…

— Мы были в клубе пару дней назад. Я отошла с Мэйсоном поговорить… У нас завязался не очень хороший разговор — точнее, унылый для меня, потому что Мэйсон был мил и ему не о чем переживать. Отвергли не его. Потом из тени показался Дьявол, стал давить и загонять в угол. — Она выдыхает и снова набирает воздуха. — Я была не в состоянии держать себя в руках.

— Как на Хэллоуине? — делаю затяжку с круглыми глазами, вовлекаясь в эту драму.

— Нет, нет…

Кто-то щемится в очередь, расталкивая всех. Я морщусь, отдаю Грейс вейп и толкаю парня.

— Встань с другой стороны, чёрт возьми. У нас важный диалог. — Возвращаюсь к Грейс, забираю устройство. — Ну, ну?

— Ээ… в общем-то, Крис поцеловал меня.

Мне стоит усилий, чтобы сдержать некультурную брань. Засранец.

— Поцеловал?

— Ага… типа… взял и поцеловал. Не отпускал, пока я не смирилась. Поцелуй… обычный или необычный, — с тревогой тараторит она. — Я надеялась, ты объяснишь мне это, поэтому рассказала.

— Объясню? Мне легче с тобой это обсудить, чем добиться от Дьявола капли искренности в разговоре о чувствах. — Я беру паузу, кусаю губу и оглядываю зеленоглазую. — Тебе нравится Мэйсон? В смысле, как партнёр.

— Уже не уверена, — крутится на месте она. — Тянет к нему…

— У тебя элементарно не было опыта, — мягко торможу её я. — Мэйсон открытый. Я с ним провела всё детство, вплоть до выпускного. Тебе могло показаться, что он неравнодушен к тебе, а на самом деле он с подругами такой же податливый, как и с любовью всей его жизни.

— Это возможно. Хотя я по-прежнему испытываю к нему злость. Разочарование. Я серьёзно! Его отношение выглядело так, будто он флиртует, а теперь…

— Хэй, — приобнимаю её за плечи. — Не горячись. Ты острая в гневе, когда что-то идёт не по твоему плану. — Тише добавляю: — Дьявол это и заметил.

Грейс дышит ровнее, отводит взгляд, отмахиваясь от эмоций.

Мы подходим к продавщице, и я протягиваю купюры именно так, как дал Крис: скрученные. Я сдерживаю смех.

— Латте с карамелью и яблочный сок. — Наклоняюсь к Грейс. — Ты что-то ещё будешь?

Она моргает, захлопывает рот и качает головой. Жаль, что не спросила. Я бы ответила честно: Крис знает твои предпочтения, это он подсказал.

— На чём остановились? — вспоминаю я. — Ах да. Нравится ли тебе Крис?

Её губы складываются бантиком, на лбу появляются морщинки, словно я издеваюсь над ней.

— Какая муха тебя укусила?

Я делаю затяжку. Парни в толпе подмигивают мне; я с вызовом киваю им в ответ, но смелых нет — они отводят взгляд.

Грейс протягивает мне деньги, и я жестом отрекаюсь.

— Не парься. Дьявол угощает.

— Но…

— Подожди, — отодвигаю её и обращаюсь к двум идиотам, что пытаются оттолкнуть девушку: — У вас лишние руки? Все стоят в очереди, и вы постоите. Не отсохнет.

— Тебе не страшно? — с лёгкой улыбкой спрашивает Грейс.

— Чего? Я драться умею. Нож при себе. Оружие в машине. Парни на связи.

— Разве до парней умела?

— Не совсем. Действуешь первой — скорее по привычке, темпераменту, адреналину, ищешь выходы. В этой жизни лучше постоять за себя, иначе пропадёшь. Главное, правильно подбирать моменты. Если уж прилетел удар, то хоть эго не пострадало.

— Тебя били? — изумляется она.

— Не били, — смеюсь я. — Если не угадывала габариты и силы, то в драке получала. Синяки были, но не опасные. А ещё лучше, когда ты уверена, что за тебя встанут горой. Цитирую, что сказали мне: «И помни, мы рядом, ничего не бойся. Боль временная, глуши её. Страх убирай, мы прикроем. Выбираемся только живые». Вдохновляет.

— Встанут горой? Например, так? — Она оборачивается и пинает по ноге парня. — Хватит. Трогать. Мои. Волосы.

Незнакомец отпускает её пряди, однако из-за резкого движения некоторые остаются на его ладони. Он только собирается толкнуть её, как я опережаю, копируя его жест: мои ладони пихают его в плечи. Парень падает на задницу; девочки хихикают, остальные отбегают.

— Ещё хочется потрогать? — наседаю я. Мозг отключается, рефлексы обостряются. — Сколько её волос на твоих пальцах — столько я сломаю их тебе.

Парень встаёт. По невербальным импульсам вижу: он растерян, но начинает агрессировать.

— Прыгаешь выше своей головы, стерва!

Внезапно Грейс выдаёт тихий смешок, а я чувствую знакомый запах. Дьявол встаёт плечом к плечу со мной. Кулаки сжаты, взгляд режет до самых мышечных тканей. Незнакомец сдувается, как шар.

— Что происходит?

— Они…

— Я, блядь, не тебя спрашиваю, — обрывает его Дьявол. — Девочки?

Грейс скромно забирает латте и мой сок. Я делаю затяжку вейпа, расслабленно отпиваю сок.

— Пусть Грейс решит.

Если я скажу прямо, Крис вряд ли оставит парня в живых. Трогать волосы — уязвимое место. Я, как любительница причёсок, могу сказать: у Дьявола фетиш на волосы Грейс.

Если она влилась в нашу компанию, может попробовать тактику «один в поле не воин». Пусть заявляет о себе и берёт ответственность за маленькое будущее незнакомца.

— Шумно здесь, немного поспорили, — увиливает Грейс.

Взгляд Дьявола сужается в недоверии, но он кивает мне, чтобы я двигалась к выходу. Он суёт руки в карманы штанов, закрывает собой спину Грейс.

Мы возвращаемся в кабинет. Я болтаю с Грейс о фильмах, допиваю сок, а Крис держится позади, как охранник. Личное пространство? Да, он знает, что это.

Под конец лекций Кристоферу поступает сообщение, и он широким шагом вылетает из кабинета. Я спешу следом, невзирая на то, что у Грейс и Мэйсона назревает диалог тет-а-тет.

Дела плохи. Дела плохи. Предчувствовать выбросы ярости своего босса я уже научилась.

Я срываюсь на бег, догоняя его уже на улице — за зданием, где нет камер и кругом глушь. Его взгляд жёсткий, упирается в телефон, словно ещё секунда, и он голыми руками разберёт его до атомов.

— Блядь.

— Что не так? — Моё сердце, как крылья колибри, вибрирует.

— Сокол сказал, что его отец был у моего. У нас проблемы.

— Глобальные?

— Понятия не имею. Мы не можем общаться через свободный доступ к связи, пока Хакер не…

Его перебивает звонок — как выстрел.
Имя отца на экране, и этого достаточно, чтобы Дьявол сжал скулы до побеления кожи. Меня это тоже пробирает до холодного пота.

— Кристофер, — голос Эрла по громкой связи сдержанный, фатально безмятежный. — Только что от меня вышел Джонс-старший.

Дьявол выпрямляется. Зрачки настолько узкие, что мне мерещится: его поглощает невидимая сила, способная превратить жизнь каждого жителя Лос-Анджелеса в кошмар.

— Глава ФБР не заходит просто так.

— Именно. Он принёс запрос. Неофициальный. Пока.

— Кто вмешивается?

— Фрэнк начал поднимать архивы по зарубежным объектам. Старые проекты. Те, которые я закрыл ещё до твоего совершеннолетия. Часть из них была оформлена через офшоры. Это глубоко, грязно и намеренно запутанно. Тогда рядом со мной было слишком много людей, которым я не должен был доверять. Женщины, мимолётные связи… Кто-то из них мог услышать лишнее, увидеть документы, счета, названия компаний. Заметь, я не утверждаю — я предполагаю. Но информация не всплывает сама по себе.

— Насколько глубоко?

— Достаточно, чтобы у Мартина Джонса возникли вопросы. Ты знаешь: была бы его воля — он бы накрыл мой бизнес. У меня привилегия лишь в том, что ему выгодно сотрудничество со мной. И второе — ты дружишь с его сыном. Репутация — дело хрупкое. Так что претензий у Мартина достаточно, чтобы это выглядело так, будто кто-то помогает ему изнутри.

— Фрэнк не копает под тебя, — доходит до Кристофера.

— Он роет под фундаментом, чтобы добраться до тебя, — подтверждает Эрл. — Сынок, слушай: если бы это грозило опасностью мне, я бы справился. Но ты — это другое дело.

— Отец, — обрывает его Кристофер. Он замолкает, смотрит на меня, будто решая, доверять или нет, и продолжает: — Отец, мне плевать, какие ошибки ты допустил в молодости и кого это касается. Это был мой должник. А ты — мой отец. Ты делаешь всё, чтобы защитить меня, и я плачу тем же. Так что если у тебя проблемы, а ты бы не стал звонить по пустякам, положись на меня.

Я таю от их связи — не такой сердечной и душевной, зато крепкой и живой. Они выживут, потому что прикрывают друг друга. Они — копии друг друга.

— Сколько у нас времени? — переходит к делу Кристофер.

— Часы. Может, день. Мартин дал понять: если всплывёт хоть один документ с неподчищенной подписью — дело уйдёт в департамент внутренней безопасности.

— Он играет аккуратно. Боится за свою должность и репутацию.

— Именно поэтому я звоню тебе, а не адвокатам. Подключай своих.

— Я понял, в чём загвоздка. Решу вопрос.

Дьявол отключается и тут же набирает Шона. Отвечают так быстро, что я не успеваю вздохнуть.

— Ты онлайн.

— Я всегда онлайн, — отзывается Шон на громкой связи. — Судя по тону, кто-то решил умереть, не дождавшись Нового года?

— ФБР. Архивы. Старые международные проекты Эрла Фореста. Нужна чистка. Полная.

— Чёрт… — меланхолично зевает Шон. — Это не обычные базы.

— У тебя есть доступ, — продолжает Дьявол, словно у нас есть время всего мира. — Через Майкла.

Следует тишина. Затем — глухой звук, словно колотят молотком по железной двери.

— Ага. Майкл уже здесь.

Их голоса слышны на фоне. Майкла — такой же, как у Кристофера, только более металлический, а не огненный. Мне снова становится грустно: его отец, хоть и позволил нам почистить улики, усложняет задачу и надеется на наш провал.

— Доступ подтверждён разрешением его отца, — держит нас в курсе Шон. — Уровень: служебный плюс серый.

— Это как? — шепчу я.

— Доступ подтверждён, — отвечает Майкл, хоть и непривычно грубо. — Официально. Это служебные архивы, которые считаются мёртвыми. Но если кто-то туда полезет — вопросы начнутся сразу.

— Я вижу запросы… — Шон замолкает на секунду. — Вот сука. Кто-то действительно тянет нитки через старые офшоры.

Мои брови взлетают. Никогда не слышала подобного жаргона от Шонни. Похоже, вся команда как на пороховой бочке.

— Удалишь?

— Не всё, — сразу предупреждает Шон. — Сами документы я не трону. Если архив начнёт исчезать, система поднимет тревогу, и сюда слетятся админы.

Майкл на заднем фоне подсказывает, что именно исправить юридически, чтобы не осталось прямых доказательств. Пальцы Хакера стучат по клавишам:

— Я уберу следы запросов, будто никто к этим делам вообще не прикасался. Подменю временные метки — будет выглядеть так, словно всё это проверяли много лет назад и давно закрыли дело. Разорву связки с недвижимостью в Лос-Анджелесе, чтобы ни одна нитка не вела к Форесту.

Короткая пауза.

— И переведу фокус на фиктивный бизнес. Создам компанию-призрак. Формально она существовала: была зарегистрирована, провела пару сделок, потом обанкротилась и исчезла. Следователи упрутся в неё, и дальше идти будет некуда. Пусть система считает, что нашла источник, и успокоится.

— Сколько времени? — закуривает Дьявол.

Шон, уже с мрачным исступлением, выдыхает и усмехается:

— Тридцать минут, если меня не начнут мониторить. И тридцать пять, если начнут.

— Ого, как шустро, — бормочу я, кусая нижнюю губу.

— Делай, — затягивается Дьявол никотином, встретив мой взгляд.

— Уже.

— Крис, — теперь влезает Майкл тем же тоном. — Скажи своему тестю года, что в следующий раз копать он будет не под тебя, а свою грёбаную могилу.

Я нервно прочищаю горло. Вот блин. Все парни мысленно расчленяют отца Грейс, а я не могу отгородить подругу, потому что… по правде, я желаю Фрэнку боли и мучений за то, что он нас всех чуть не отправил за решётку.

— С удовольствием спрошу, под какую мелодию он предпочтёт сдохнуть, — отзывается Крис и отключается.

Лекция, судя по толпе студентов, закончилась, так что мы не можем тут оставаться. Кристофер направляется в столовую, я иду следом. Он набирает чей-то номер. Гудки. Гудки. Мы садимся за наш столик. Как только на том конце отвечают, Кристофер ставит телефон на громкую связь и кладёт его между нами. Ему плевать, что нас могут услышать. Он достаёт жвачку и безмятежно разъясняет:

— Слушай и запоминай, Фрэнк Шмидт, — подчёркивает он фамилию, отчего у меня волосы дыбом встают. — Ещё одно неверное движение в сторону меня или моего отца, и завтра ты снова увидишь тот подвал, из которого тебя чудом спасла добродушная дочь твоей бывшей девушки по имени Эбби. Только в этот раз ты станешь обедом для голодных псов. И поверь, ты будешь в сознании — даже если мне придётся накачать тебя адреналином или хлестать током.

Сначала я ошарашенно моргаю, затем скучающе кладу подбородок на ладонь.

— Не смей порочить её своими извращёнными лапами! — срывается Фрэнк. — Не дури ей мозги, ты ничерта не чудотворец. Не трогай мою дочь!

Кристофер изгибает губы, переплетает пальцы на столе и наклоняется к динамику.

— Ох, я единственный, кто будет её трогать.

— Она будет со мной. Ты можешь запугать всех, но не её. Я видел, как моя дочь стояла против тебя — этого у неё не отнять.

— Ты прав, — пожимает плечами Кристофер. — У неё скрытые возможности. Но только у меня есть способность раскрыть их. И я позабочусь о ней. Не переживайте.

В последних словах мне слышатся одновременно угроза и собственничество.

— У тебя нет доказательств, что это я был!

— Работаешь ты напрямую или через подкупленных людей — для меня роли не играет. Это был ты.

Мы переглядываемся с Кристофером. В воздухе повисает мысль: Эрл не ошибается. Глава ФБР не промахивается.

— Послушай…

— Предупреждение есть, — перебивает его Дьявол. — Во второй раз это будет летальный исход. Станешь ты обедом для псов или спрячешься, как крыса, — решать тебе.

Повисают гудки. Я оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что лишних ушей нет…

Грейс оборачивается на Кристофера. В ней — тоска, беззащитность. Она теребит края кофты, воротник. Сначала мне кажется, что она всё знает, что она замешана, соучастница отца…

И тут она вскакивает и выбегает из столовой, как ужаленная. Аннет торопится за ней.

Кристофер это видит, и в его голове наверняка мелькает то же подозрение, что и у меня. Он хлопает ладонями по столу, собираясь рвануть следом, но я вовремя хватаю его за запястья.

— Стоять! Нет, это не так. Я тоже об этом подумала, но… нет.

— Откуда тебе знать?!

— Я знаю эту беспомощность. Грейс не стала бы выдавать себя так легко, если бы работала с отцом. Она буквально продала себя, чтобы спасти его задницу, а тут… Подумай.

— Ты права, — соглашается он. — Грейс нужна весомая причина, чтобы помогать такому, как Фрэнк. И если это случится, то только из-за переломного момента.