Глава 40
Джонс игнорирует меня, хотя я вижу, что он прочёл моё сообщение. Я же достану его из-под земли!
Звоню проверенному помощнику.
— Шонни, пожалуйста, мне нужна точка доступа Майкла!
— Боюсь, что он использовал ФБР-вские программы, скрывая местонахождение.
— Это нет?
— Я мог бы влезть в их базу, но есть шанс, что без подготовки у них всплывёт моё вмешательство. У Майкла возникнут проблемы. Так что?
— Нет, спасибо, — сразу отступаю я. Не стану сталкивать лбами отца и сына. — Пока, Шонни.
— Постой, — мягко смеётся он. На фоне звон нескольких кружек. — Если сузить круг, то наш самый частый путь — это клубы, центр города, здания больших мероприятий и…
— Гоночная трасса, — догадываюсь я.
— Верно. Городские камеры давно в полном моём распоряжении, так что он был замечен в этом районе. Успешной тебе езды, Кэтлин.
Я не успеваю сказать, что никуда не поеду, так как этот вечер для Грейс, как Шонни сбрасывает.
Я выхожу из кабинета, пробираюсь к толпе и… Музыка звенит по помещению, правда, более приглушённо, будто оказываешься в сосуде. Все мои рефлексы обостряются, подсказывая, что где-то здесь схлестнулось цунами. Многие продолжают танцевать и разливать пойло, а вот те, что ближе к выходу, создали полукруг. Они отшатываются, как от невидимой волны, громкие возгласы усиливаются с каждым моим приближением.
— Она ведь не твоя, верно? — летит гадкий вопрос от парня.
Я узнаю Портера, вглядываясь сквозь тела, моргая из-за прожекторов. Добираюсь до истичника проблемы, выхожу из стиснутых тел и натыкаюсь на Дьявола. Мне хватает двух секунд, чтобы понять, почему он почти побелел от гнева, даже если это очевидно только для меня — в силу искусственного света.
Грейс. Это всегда Грейс — если он здесь и не атакует сразу, то можно искать её хрупкую фигурку. Он ведь колеблется насчёт неё: ни взять, ни отпустить.
Ответа на вопрос не последовало, зато я уверена, что Крис бы не допус…
Калеб наклоняется к Грейс, собираясь прижать свои губы к её, пока её удерживает охрана. Она зажмуривает глаза так сильно, что я могу пропустить через себя это отвращение. Как поцеловать слизняка и…
Твою мать, кто на это надоумил Калеба?
Я рефлекторно ищу Джаспера, однако терпения хватает только обернуться на Дьявола. На полсекунды я сомневаюсь, что он остановит это, и мне становится поистине страшно.
Не верю. Не верю.
Если он потеряет собственническое чувство к ней, то Грейс будет окружена этими гиенами. Теперь я поняла слова Майкла и его логику. Под крылом Дьявола она будет неприкосновенной. Она уже в игре, и ей нужно становиться сильнее, ей нужно держаться с теми, кто встанет за неё горой.
Я уже небрежно сталкиваю парня с барной стойкой, который что-то бормочет мне на ухо, и собираюсь броситься вперёд, как Дьявол разрушает опасную грань одним предупреждением:
— Ещё один наклон твоей тупой башки — и тебе понадобится хирург.
Калеб останавливается в считаных сантиметрах от её губ. Грейс дышит так, как никогда: быстро, поверхностно. Я бы могла услышать её тихие всхлипы, похожие на икоту. Но это не слёзы.
— И молись Богу, иначе ты, блядь, не выкарабкаешься, — настоящая ярость Дьявола высвобождается наружу: его кулаки сжаты, тело трясёт.
Возможно, Калеб ткнул иглу в самое жерло ада. Теперь я могу поставить ставку, что, если Дьявол сорвётся, он оставит его в наихудшем состоянии — хуже, чем Кларка. Вот почему я притормозила, размышляя: лучше один удар Дьявола, после которого он не встанет, чем мои порезы, что заживут.
— Ты сам сказал… — отшатывается Калеб, чуть ли не оправдываясь, с крестом в руках.
— Тебе неясно было сказано? — рявкаю я.
Я не дам ему поменять смысл слов Кристофера перед Грейс. Он это сказал, но это было давно, их чувства меняются с каждым вздохом. Их химия не впускает посторонних, и разбираются они сами. Она под его присмотром — это неоспоримо.
— Грабли свои убрал от неё, пока я каждую не прострелила, — предупреждаю мужчину я.
Люди вдруг отворачиваются, отбегают. Этого я и добивалась. Никто не должен вредить Грейс. Пусть узнают её, докладывают нам или остерегаются.
Грейс отпускают, она потирает запястья и глотает кислород. Моё сердце болит, я держу свои эмоции под железным щитом, а в желудке горчит так, что нужен огнетушитель. Я маюсь от безысходности, сжимая рукоятку ножа.
— Мы поговорим об этом, — цедит сквозь зубы Дьявол. — Исчезни.
Калеб и его охрана удаляются под мой предупреждающий взгляд. Я почти представляю, как метаю поочерёдно все три ножа им в спину, наблюдаю, как они склоняют колени, в ожидании смерти, и…
— Кэтлин… — истошно зовёт Грейс, и я вихрем оборачиваюсь к ней.
Она пошатывается, и моя прошлая травма сосредотачивается на её глазах: зрачки плывут, дрожат, расширены. Колени подкашиваются, и даже я не успеваю среагировать, как Дьявол обхватывает её талию, останавливая от падения. Он держит её так, будто не даёт ей рассыпаться: крепко, с невысказанным обещанием. Его черты ни разу не смягчаются — наоборот, рефлексы обостряются, когда Грейс глотает кислород, стонет от беспомощности.
— Крис, она бледная, — взволнованно подбегаю к ним.
Я отказываюсь принимать первый факт, пришедший мне на ум, — что в её крови лишнее вещество. Моя интуиция может подвести, однако она отбивает ритм так, что мне хочется всадить в свою грудь кинжал. Я корю себя за то, что не доглядела, за то, что Дьявол оказался прав: приводить Грейс сюда — рискованная ошибка.
— Что ты употребляла? — спрашивает Кристофер, будто разделяя мою мысль.
Он обвивает её руками, приподнимает к своей груди, помогая стоять, закрывает от страха. Грейс не в себе, и это убивает меня. Её поведение — не последствие нападения Калеба, это что-то хуже: она не слышит нас, витает в пространстве, оглядывая клуб так, будто он превратился в аквариум.
— Кукла, — вздёргивает её Кристофер.
Он кидает взгляд на меня, и я киваю, давая понять, что здесь нечисто.
— Грейс! — её имя настойчиво срывается с его губ, пальцы слегка наматывают кончики её волос.
— Мохито… — шепчет она, полностью игнорируя, как его пальцы опускаются вдоль её талии, как он дёргает её пряди, будто для него это источник жизни.
Точно не знаю, от чего у него такая реакция, однако меня куда больше беспокоит подруга и её угнетённое состояние.
Дьявол поворачивается ко мне с лицом: докладывай. Блин, я успела только провести Грейс к столу и ушла к нему по вызову, поэтому с сожалением пожимаю плечами. На спине словно дом из кирпичей — таков вес моей вины.
Дьявол упускает несколько нецензурных слов, изучает клуб на детали и кивает мне в сторону нашего VIP-места.
Я срываюсь с места, проталкиваюсь сквозь боязливых людей — из-за моего перформанса с оружием. Хотя, конечно, это касается тех, кто более-менее трезв для осмысления. Я поднимаюсь к столу, изучаю место: буквально ничего, кроме несчастного стакана с мохито. Ни следов на полу, ни бумажки.
Возвращаюсь к ним, держа стакан внизу, чтобы не стереть отпечатки, хотя… конденсат после льда уже всё смывает.
— Кристофер, — прерываю… интимный момент, судя по тому, как их губы зависли в нескольких сантиметрах от слияния. — Взгляни.
Держа её, Кристофер забирает стакан. Мы прослеживаем от ободка до дна, как реагируют ингредиенты в нём. Его пальцы давят на стекло, и я кладу ладонь на его плечо, чтобы он пришёл в себя.
— Блядь.
— Что происходит? — скулит Грейс.
— Лёд в стакане, — озвучиваю я то, что заметили мы оба.
— Народ, у меня всё плохо с физикой… Или это химия?
— Тебе что-то подсыпали, — перебивает её Кристофер.
— Я сделала пару глотков.
— Хорошо, что ты не залпом выпила. Это уже удача, — причитаю я.
Грейс вдруг складывает губки, как ребёнок, стискивает одежду Кристофера, и меня вытягивает из ступора, будто топором по плечам — слабость к подобному. Я подбегаю к ней, поглаживаю, удерживаясь, чтобы не чмокнуть в лоб.
— Эй, родная, ты чего?
— Мне кажется… — заикается она, теснее прижимаясь к Кристоферу. Я отступаю, давая ей то, к чему она тянется. — Помнишь, ты рассказывала про эффект наркотиков?
Я многозначительно переглядываюсь с Дьяволом. Так и думала… И он понял это, так как наклоняет её ближе к себе, и она щекой упирается в его твёрдую грудь. Держу пари, в нём сейчас обрывается каждая мышца, каждая нить нервов, каждая клеточка мозга, плоти и сердца. На секунду можно вернуться к Эмилии… Холодеет даже у меня в груди.
— В кабинет. Живо, — гаркает Дьявол, его грудная клетка вздрагивает. — И приведите мне долбаного Калеба.
Я с удовольствием приведу этого говнюка. Уже через секунду я рыскаю по всем углам: в зале его нет. В кабинете — ожидаемо, тоже. Вылетаю на улицу, осенний ветер кусает щёки. Охрана расступается.
— На пару минут отведите толпу влево, — бросаю мужчинам и бегу к человеческой фигуре за клубом, подсвеченной фонарём.
Оттуда доносятся возражения Калеба, он кому-то что-то докладывает в трубку:
— Нет, идиот, не прогадали! И если сейчас ты не заляжешь на дно, то…
Я бью его по руке, выбивая телефон. Каблуком вдавливаю экран в асфальт, а нож прикладываю к его горлу.
— Доигрался, поздравляю. — Вынимаю второй нож, кончик прижимаю к его животу. — Сейчас мы идём в кабинет. Ты шагаешь впереди, и, не дай бог, выкинешь какой-нибудь трюк — я выпотрошу тебя как поросёнка, используя ножи как столовые приборы. Моргни, если понял.
Портер сглатывает. Скулы напрягаются, во взгляде — колебание. Он не трус, скорее хитрец.
— Я не знал, что Грейс его девушка.
— Но я предупреждала тебя держать свои «хотелки» при себе. Верно?
Портер один раз кивает, натыкаясь на лезвие, и тут же задирает подбородок.
— Более того, Грейс всегда останется со мной. Она под моим присмотром, чтобы Дьявол тебе не сказал. Запомнил? Или вырезать тебе на лбу?
— Мисс Моррисон, что стряслось? — потеет он, явно на пределе.
— Двигайся, — толкаю его в спину.
Охрана склоняет головы перед Калебом, но не делает ни шага, чтобы его защитить. Я переворачиваю ножи лезвием вверх и вдавливаю их к бёдрам, чтобы никого не задеть. Люди перешёптываются, пока мы исчезаем внутри.
Мы проходим коридор. Калеб медлит, открывая дверь, словно надеется передумать, но всё же заходит.
— Мне уже порядком надоели твои выходки, — огрызается Дьявол.
Он с визгом отодвигает стул и приближается к Портеру, глядя на него как на неживого — потенциального трупа. Калеб инстинктивно пятится и натыкается на меня. Я сжимаю рукояти и упираю ножи ему в поясницу, недвусмысленно намекая на почки.
— Дьявол… мы же всё решили, — Калеб рассеянно оглядывается на меня. Он боится меня больше, чем его?
Форест останавливается, давая ложную паузу и иллюзию шанса, а затем рывком хватает его за горло. Портер хрипит, дёргается, шея наливается алым цветом. Жаль, не вижу его глаз — наверняка выпучены от страха.
— Название наркотика, который ты ей подсыпал! — усиливает хватку Дьявол. Зная его, он задушит его к хренам.
В поле зрения попадает сжатое тельце Грейс. Она вот-вот заплачет, ладони прижаты к груди. Воздух в комнате густеет от угроз и смерти — вот почему ей хуже.
— Я… я ничего не подсыпал! — хрипит Калеб. — Клянусь! Я тут ни при чём!
Дьявол смотрит на меня. Я закатываю глаза: Портер бы не врал — ему станет только хуже. Кристофер отпускает его, как мешок с мясом, и тот с грохотом падает на пол, судорожно ловя воздух. Пусть прочувствует какого это.
Я сжимаю ножи, переводя фокус на Дьявола. Одно слово — и я оставлю на Портере свои метки. Но босс что-то бормочет себе под нос и возвращается за стол.
— Грейс, — зовёт он, разминая костяшки. — Что произошло?
— Я… я сидела за VIP-столом. Кэтлин отвела меня туда… Подошла официантка, я сделала заказ…
— Какая ещё официантка?! — вклинивается Калеб. — Сегодня только мужской персонал, — он поднимается, отряхиваясь. — Ни одной девушки на смене.
— Описать её сможешь? — спрашивает Дьявол.
— Не думаю… — Грейс растирает висок. — У меня всё плывёт… Туман, — машет рукой перед лицом.
— Тупик, — резюмирую я, убирая ножи.
— Видеозаписи с камер пришли мне на почту, — приказывает Дьявол. Калеб торопливо кивает. — Свободен.
— Что будем делать? — Я опускаюсь на стул.
Кристофер устало закрывает лицо ладонями, локти упираются в стол. Молчит, думает.
— Стакан на экспертизу. Хотя вряд ли там остались отпечатки.
— Остались, — отвечаю я. — Грейс.
Повисает тишина. Я прокручиваю варианты, но знаю — лучше Кристофера сейчас никто не решит. И тут Грейс срывается:
— Послушайте, мне надо домой! Завтра учёба, а я под кайфом! Это же полный бред!
Плохо дело. Её руки расцарапаны ногтями — тревожная реакция, наркотики даются ей тяжело.
Я вскакиваю, обнимаю её, целую в лоб и покачиваю. Грейс дрожит, почти хнычет, по щекам катятся горячие слёзы. Я вытираю их, краем глаза наблюдая за Кристофером. Он трёт костяшки, разрываясь внутри, откидывается в кресле — возможно, чтобы не сорваться.
— Дыши, Грейс, — шепчу я, проводя пальцами по её волосам. Она дёргает мою цепочку с птичкой. — Кристофер, нужно что-то решать. Сегодня. И прямо сейчас.
Он подходит к нам. Я отпускаю Грейс, оставаясь рядом.
— Смит едет со мной. Кэтлин, ты домой, — раздаёт он указания тоном начальника.
— Что? Нет, я не поеду с тобой! — вспыхивает Грейс, прижимаясь ко мне.
Я дёргаю губами, не скрывая улыбку. Кристофер, понимая, что со мной кашу не сваришь, переключается на Грейс. Он приподнимает бровь, не расценивая её каприз как проблему.
— Я не спрашивал.
— Форест! — возмущается Грейс, делая шаг от меня.
Он возвышается над ней, позволяя ей возразить, хотя мы все знаем, чем это закончится.
— Ты уверена, что справишься сама под действием наркоты?
Грейс что-то бурчит, вздыхает и… замолкает. Я взглядом прошу его не давить. Он не реагирует, смотрит на неё так, словно в любую секунду подхватит и унесёт.
— Что я скажу маме?
— Не моя забота, — сухо отвечает он. — Абсолютно.
Кристофер разворачивается к двери.
— Поехали, — бросает, вертя в пальцах ключи от машины и не оглядываясь.
Грейс запрокидывает голову к потолку, завывая. Я жду, когда она выпустит на волю своё бунтарство — то, что в ней юлит вместо взрослого решения.
— Боже, он ведёт себя как мудак! Как ты его терпишь?
— Привыкнешь, — улыбаюсь я, сжимая её плечо.
Мы выходим на улицу. Она пошатывается, но уже справляется лучше. На воздухе всегда легче.
— Завтра я за тобой заеду, не переживай.
— Хорошо, — бомкает она.
Я щипаю её за нос и крепко обнимаю. Сегодня произошло грубое недоразумение, а может — и глобальная проблема, однако мы сблизились. Я это чувствую — в том, как она держится за меня, как не отстраняется. Грейс доверяет нам… ладно, мне. И всё же ей предстоит провести ночь с Дьяволом в его доме, под его крышей, рядом с человеком, который пугает её и одновременно притягивает.
Я ухожу в другом направлении, останавливаюсь и подмигиваю через плечо:
— Эй, Грейс… Не убейте друг друга.