Глава 35
Этому болвану повезло, ведь сегодня я ему угождаю: сделала пиццу и суп, а ещё захватила с собой бананы. Он как-то упоминал, что у его мамы пахнет ими — точнее, пирогом с их вкусом. Постараюсь утром приготовить похожее.
Я начинаю находить что-то общее между ухаживанием за домашним питомцем и Майклом. Он сидит за столом, стуча ложкой по столу, как ребёнок в детском саду. За окном вдоль лестницы включены декоративные лампы, на окнах отражаются их блики, смешиваясь с внутренним светом.
— У меня желудок сжался, как жестяная банка. Кэтлин, пожалуйста...
— Майкл, я грею. Нечего было так долго спать, — причитаю я.
Отключаю плиту, наливаю ему суп в глубокую тарелку. Над кастрюлей поднимается пар с ароматом зелени, овощей и немного сладкого перца.
— Пожалуйста...
Я подаю ему суп так, будто это вопрос жизни и смерти, а следом — нарезанную пиццу: аромат сыра, поджаренной колбасы и теста. Там есть корейская морковка, но не острая. Пожалела его.
— Вперёд.
— Спасибо! — издаёт он визг, дуя на суп.
— «Пожалуйста», — цитирую его, садясь напротив и жуя непонятные мармеладки.
Ногтями ковыряюсь в фигурках, слизываю сахар с пальцев. Слышу пыхтение, разочарованный вздох. Поднимаю взгляд. Майкл страдает: не может одновременно держать ложку и пиццу.
— Проблемы? — скрываю улыбку я, продолжая отбирать самые кислые мармеладки.
— Мирового масштаба, — стонет он, откусывая пиццу, откладывая её и принимаясь за суп.
— Покормить?
Я надеялась, что он хотя бы подумает или скажет, что это позорно, но он кивает, как болванчик.
— И это один из хладнокровных киллеров, — цокаю я, перебираясь к нему.
— Голодный киллер — беда для всех. Так что помоги мне держать себя в руках.
Сижу сбоку на стуле: одной рукой держу пиццу, другой листаю Instagram. Иногда чувствую его губы, когда он кусает пиццу, следом дважды целует мою кисть, оставляя жирный след. Я сосредоточена на комментариях под его недавно выложенной фотографией с подписью: «Я хочу, чтобы следы, оставленные на моей коже, снова что-то значили для меня»⁷.
— «Держу пари, его волосы мягче облачка», — читаю я вслух. — О да. После нескольких моих масок они увлажнились.
Майкл что-то мурлычет, рот забит. Ему, в принципе, плевать на комментарии. Он почти доедает суп, а я беру очередной кусочек пиццы. Откусываю, передаю ему.
— «Твои волосы — мой личный фетиш. Я зависима от собственного воображения».
Майкл давится, прожёвывает, шмыгает носом от жара супа.
— Принцесса, не читай это.
— Хмм? Почему нет? — я листаю дальше. — «Покажи татуировки! Требую тело».
Я не удерживаюсь и пишу ей в ответ: «Требовать тело — нездоровый запрос и преступление. Я звоню в полицию».
— Веселишься? — бормочет Майкл, забирая последний кусочек пиццы с моей руки.
— Немного. «У тебя теперь слюнявая эстетика? Где стопки шотов?» Сразу видно, писал парень, и явно завистливый. «Сердце для нас, милый?» Я делала сердце для тебя. У них явные проблемы с приватизацией чужого. «Отметины на коже? Тебе оставить одну незабываемую?» Речь шла о значимости, а не о задаче нанести очередную бессмыслицу. «А видео будет с той, кто эти волосы крутила?» В конце — смайлик восемнадцать плюс и огонь.
Майкл вытирает рот полотенцем и тянется к моему телефону. Желваки шевелятся.
— Прекращай. У меня там много грязи.
Я отодвигаюсь, сжав его ладонь, чтобы он не отобрал телефон, и листаю дальше.
— Оп, Аннет тоже отметилась: «Всё, я вызываюсь быть личным парикмахером. Готовься к причёскам посложнее!»
Майкл забирает у меня телефон, отключает и откладывает. Его ладонь касается моей щеки, а во взгляде — что-то между извинением и раздражением, будто ему ненавистно то, что я погружаюсь в это.
— У меня уже есть личный парикмахер. Я выбрал тебя. Не читай то, что изначально направлено на создание шума. Ни одна из них ни разу не трогала то, что сделала ты, ладно? Я далеко не чист, но у меня есть границы и принципы. Я держу свои слова.
Он берёт мою ладонь, целует костяшки пальцев.
— Спасибо за еду, королева.
Я улыбаюсь ему, ничуть не отравляя себя этими комментариями, особенно от Аннет. Она мне не соперница — точно нет. Не после всего, что произошло между мной и Майклом. Может, он и привык к ласкам от женского пола, но тайны между нами сокровенны. Я дорожу им, а он — мной. Кажется, я испытываю к нему непробиваемое доверие. С Лиамом такого не было: я часто чувствовала себя лишней, недостойной, разочаровывалась, видя его с другими. А с Майклом, несмотря на его фанбазу, мне не приходит сейчас в голову, что я его теряю, что нужно отступить в тень и погасить огонь. Нет, моя корона держится ровно.
— Не за что. Мне нравится следить за твоим профилем, там не скучно.
— Следи, но желательно в моём присутствии. Сам я это не читаю. А ещё лучше, если ты будешь активной на моём профиле. Тогда у меня будет стимул заходить туда не только тогда, когда я пьяный в хлам.
Я задумываюсь, беру телефон и оставляю ему комментарий: «Это капитуляция или упоение. Обо мне или о дьяволе»⁸.
В нём просыпается любопытство, он ищет свой телефон, а я встаю, собираю пустые тарелки и иду их мыть. Через пару минут за спиной слышится удовлетворённый хмык, будто я его поняла.
— Я нашёл свой путь в нужное время и в неподходящем месте⁹, — напевает Майкл строчку из той песни, откуда я взяла слова.
— Нисколько не сомневалась в твоём замечательном вкусе музыки.
— Перед тобой папочка танцпола, я знаю все хиты, — бьёт он себя в грудь и морщится от боли.
— Не дёргайся! Тебе нужен покой, пойдём, — тащу его к дивану я.
— Мне не нужен покой, мне нужен отрыв.
— Отрыв? — испускаю смешок. — От реальности или что? Увы, но твоё плечо это не одобрит. Ложись.
— А ты будешь со мной?
— Естественно. Застряла с тобой пожизненно. Только главная тут я, понятно?
Он осторожно ложится на спину, а я возвращаюсь к его причёске, взъерошивая влажные пряди.
— Понятнее некуда. Можно я выберу фильм? — Его щенячий взгляд поднимается ко мне, голова запрокидывается.
— Мы всё пересмотрели из твоей вселенной.
— Пожалуйста...
— Блин, Майкл... Можно, — соглашаюсь, не выдерживая этого умилительного давления.
Он хватается за пульт и вводит в поиск название «Дэдпул». Я достаю из пакета нужные инструменты для причёски и начинаю досушивать его волосы. Играет заставка, в темноте красные и белые полосы отбрасывают отблики на нас, звук громкий, как в кинотеатре, смешанный с гудением фена.
Я медитативно расчёсываю его волосы. Майкл часто смеётся с шуток персонажа и, кажется, не нервничает от «покоя». Всё слишком непринуждённо, по-домашнему. Это так не похоже на моё прошлое, зато отлично воплощает мои давние мечты. Конечно, это не подростковые ночёвки с подругами, но Майкл полностью меня устраивает.
— Не против, если я немного закручу твои пряди?
— Тебе я доверяю каждую свою волосинку. Делай, что считаешь нужным.
— Отлично. Учту.
Слышны голоса героев, звук моей плойки и наше дыхание. Через несколько секунд он задаёт вопрос:
— Ты делала Лиаму причёски?
Я почти забываю вовремя убрать плойку, чтобы не сжечь его прядь. Ух ты.
— Оу... нет. Я не предлагала. Как-то это всё не подходило ему. Точнее, ему не нравилось, когда я приглаживала его волосы. Он любил ходить растрёпанным. Почему спрашиваешь?
Майкл стучит пультом себе по груди, взгляд бегает по телевизору. На вид он отдаляется от фильма и вдруг выдаёт:
— Сыграем во что-нибудь, чтобы убить время?
— Например?
— В «Случайные признания». Говоришь то, что обычно не рассказываешь.
— Без подвоха?
— Без. Просто правда, которая придёт в голову.
— Давай попробуем. Я испытываю ревность к твоим волосам после комментариев.
Мы оба смеёмся, Майкл вздыхает, бормоча что-то про закрытие комментариев.
— Теперь серьёзно. — Его брови хмурятся, пальцы стучат по губам. — Меня пугает то, что при любом случае я остаюсь проводить время с тобой, а не уматываю в клуб. Это немного отдаляет меня от той задумки, что я построил.
Мне требуется несколько вдохов, чтобы переварить это. Он серьёзно играет, и мне придётся дать ему что-то стоящее в ответ.
— У меня не выходит из головы тот вопрос, от которого ты увиливаешь.
— Об особенной девушке?
— Да.
Он секунду раздумывает, глядя на фильм. Я делаю ему ещё несколько завитков.
— Игра не подразумевает ответы, поэтому не сегодня. Моя очередь. Я очень чувствителен внутри.
Как только это повисает в воздухе, Майкл напрягается, ёрзает, будто сейчас встанет и уйдёт. Ладонью я поглаживаю его грудь, напоминая, что я не враг, что со мной можно расслабиться и не жить в доспехах.
— Игра не подразумевает обсуждение, но я бы хотела узнать об этом. Я тоже чувствительна под всем этим огнём. Даже очень. Вы все знаете о моей привязанности и желании заботиться о ком-то. Так что подразумеваешь ты?
— Я имею в виду... — медлит он. — Я переживаю за маму, потому что она знает о моих отношениях с отцом. Вместе с этим я испытываю раздражение при его упоминании. Не только потому, что он вызывает меня в Академию...
— Потому что он твой отец, — помогаю я, завивая его волосы. — Да, у меня такие же чувства к маме, хотя мы более близки с ней.
— И... я переживаю за Кристофера.
— Всё та же причина? Эмили, Грейс...?
— Именно.
Я слабо улыбаюсь, поглаживаю его щёку, чтобы поддержать. Он чудо. Могу представить, как его сердце колотится за близких. Моё — точно такое же.
— Если это моя очередь, то вот признание: я волнуюсь за тебя точно так же.
Он вскидывает голубые глаза на меня, из-за чего я тут же отстраняю плойку. Такой прыткий.
— Как это?
— Идентично Кристоферу. У тебя травма, которая мешает открыться и не видеть в отношениях опасность. Можешь отрицать сколько угодно или говорить, что ты ещё не нагулялся, что это временно, но это то, что чувствую я. Знаешь, несмотря на мои травмы, я иначе представляю свою будущую семью.
Майкл понимающе кивает, не отрываясь от меня. Мы оба зависаем, обмениваясь личными тревогами.
И тут реплика Дэдпула сбивает грусть:
— Твоя правая нога — День благодарения, а левая — Рождество. Можно я зайду в гости между праздников?
Мы прыскаем со смеху и продолжаем выполнять свои задания. Он — смотрит, я — навожу красоту.
— Моя очередь, — более оптимистично встреваю. — Я начинаю становиться фанаткой твоих комиксов и фильмов.
— А я никогда не любил острое, но иногда краду у тебя конфеты с чили, каждый раз испытывая себя. Это становится привычкой.
— У меня никогда не было таких комфортных посиделок. Даже подруги были временные, больше из компаний, нежели близкие.
— Я никогда и никому не позволял трогать свои волосы после того, как покрасил их. Только в детстве мама причёсывала меня, а затем, по наставлениям отца, чаще всего я стригся, чтобы они были короткими.
— Я думала, что меня привлекают плохие парни, их поведение, но недавно заметила, что больше не тянусь к Кристоферу. Он не сравним с Лиамом, однако в нём есть задатки тьмы. Меня тянет к таким, как ты: спокойным, надёжным, игривым и где-то приручённым.
— Приручённым? Чёрт, принцесса, только с тобой, только с тобой. Не забывай. Я не такой ванильный. Не тогда, когда я прошибаю мозги. — Он оттягивает нижнюю губу, думая. — Моё признание: мне понравилось то, как ты дразнила меня сигаретой. Это было хорошо.
— Тебе нравится играть, я поняла, — смеюсь, готовя следующее признание. — Моя ревность превращается в чувство подавленности, потому что я не считаю, что имею на это право.
— Кэтлин, это тебя должны ревновать, — тянется он, чтобы пощекотать меня. — Представляю, какая ты жгучая в этом состоянии. Я не страшусь огня. Обещай, что продемонстрируешь свои чувства, если выдастся момент.
— Я... обещаю. Только учти, ты сам надоумил меня. Вляпаешься куда не надо. Ты не понимаешь... Моя мама слишком жгучая, ради всего святого. Не хочу быть настолько поглощающей.
— Не понимаю? Супер. Вот тебе признание: я боюсь ревновать. Потому что боюсь дойти до той точки, где начну давить на партнёра, где начну устанавливать границы и запреты, как делал это отец.
— Я так не думаю, — откладываю плойку, наклоняюсь к нему, положив ладони на его плечи. — Возможно, ты можешь вспыхнуть, но только во благо. Я знаю это чувство. Уверена, потом ты становишься собой, ты куда дисциплинированнее всех, кого я знаю.
— Не говори об этом Хоук, но ты лучше любых психологов, — мурлычет он, откидывая голову, чтобы уткнуться мне в ключицы и шею. Его пальцы тянутся к моим завязкам на топе.
— Майкл! — со смехом рявкаю я, шлёпнув его.
Звучит очередная реплика Дэдпула:
— Видите? Не обязательно быть супергероем, чтобы получить девушку. Правильная девушка сделает вас супергероем.
— Он мне нравится, — заявляю я, глядя на телевизор и кусая ноготь.
Не услышав саркастичную фразу, я опускаю взгляд на Майкла. Он не шевелится, дыхание медленное, размеренное, оседает на моей коже. Господи. Он уснул. Снова.
Пару минут я пребываю в такой позе, позволяя ему уйти в глубокий сон, досматриваю фильм. Затем осторожно отстраняюсь, поправляю ему подушку, как могу, облегчаю давление на плечо. Сижу на полу, откинув спину на диван и листая социальные сети.
Кристофер так и не появляется, Майкл не шевелится и не вредит себе, а я ближе к рассвету засыпаю на другой стороне длинного дивана.
⁷«Я хочу, чтобы следы, оставленные на моей коже, снова что-то значили для меня» — «Want the markings made on my skin to mean something to me again». Песня: Twenty One Pilots — Doubt.
⁸«Это капитуляция или упоение. Обо мне или о дьяволе» — «Is a surrender or a revel. Is about me or the devil». Песня: Twenty One Pilots —The judge.
⁹«Я нашёл свой путь в нужное время и в неподходящем месте» — «I found my way. Right time wrong place». Песня: Twenty One Pilots —The judge.