Часть 28
Я едва спала, зато бодрой так и осталась. Не могла угомонить мозг, к пяти утра расставляла статуэтки на новые места, заплетала две косы, добавляла к ним кольца, как пирсинг, и думала над ситуацией с Грейс. Либо я провела хреновый анализ, либо она мне действительно нравится. Дьявол сразу вычислил в ней скрытый потенциал, а я убеждаюсь в этом только сейчас. Одинока, а все так и зацепляются за неё, словно за кусок торта. Крис со своим контрактом, Аннет с проблемами... В ней есть то, что приземляет или же... она настолько порою беспечна в моменты падения, что кажется, будто тайфун — дуновение птички. Мне хочется завести её в нашу компанию хотя бы на один день и проследить за ней. Я падкая на близость, на желание заботиться о ком-то, но запрещаю себе быть эгоисткой. Если Грейс откажет или ей будет грозить опасность, я ни за что не заставлю её быть с нами.
К шести я уже еду за Майклом. Нужно отдать ему машину, как бы мне ни хотелось её приватизировать. Плюс, нас ждёт институт. Как правило, на первую лекцию мы не попадём, а вот на вторую — сто процентов. У Кристофера ведь своя миссия с упрямой девчонкой.
Застегнув кожаную куртку, я подхожу к воротам Майкла и ради проверки тычу в домофон. Калитка открывается. Я улыбаюсь, кусая нижнюю губу цвета вишни, и захожу во двор. Он внёс меня в базу.
А вот ключей от дверей дома у меня нет, поэтому я минут восемь жму на звонок, прижав лоб к двери.
— Вот говнюк глухой, — шиплю я.
Дверь открывается, и я немного теряю равновесие, падая на его грудь. Он без футболки, жар его тела прилипает к моему. Видимо, только проснулся, скинув одеяло.
— Я не глухой, — мямлит он, зевая и не удосужившись отстраниться. Только похлопывает меня по спине в поддерживающем жесте. — Просто игнорировал тебя во сне.
Ах вот оно что. Я вхожу внутрь, снимаю каблуки и поправляю косички.
— Я думала, ты воспитанный.
— Хорошо, что уже нет.
Его ирония очаровательна.
— Мы оба знаем, что в этом вопросе ты джентльмен.
— Почти, — чешет он грудь и потягивается. — Если бы мы с тобой были только коллегами, то да, был бы более сдержан. Так привык. Но мы же лучшие друзья, хах?
Я снова уделяю внимание его телу. Не то чтобы я не видела эти рельефы и жилки мышц раньше. Джонс из тех, кто в конце тренировки может снять футболку и пойти в душ. С утра на его светлой коже вмятины — то ли от неудобной позы, то ли... Поднимаю взгляд к его лицу: на щеке красное пятно.
— Ты спишь, как креветка?
— Возможно. Хочешь проверить? — он играет бровями.
— Родной флирт. Потому что мы друзья? Ты поэтому в начале нашего знакомства реже называл меня принцессой?
— А что? Хотелось чаще?
Я показываю ему средний палец и плетусь на кухню. Здесь идеальный порядок: глянцевые поверхности, техника последнего поколения скрыта за панелями из матового чёрного металла. В центре — массивный остров из полированного мрамора. Я нахожу кофемашинку и завариваю ему напиток. В холодильнике пусто, кроме нескольких бутылок алкоголя и разновидностей сыра. На полочке я нахожу овсянку.
— Что предоставил, то и сделаем, — приговариваю я и завариваю овсянку.
Каша впитывает воду, сверху я кидаю сыр, чтобы он расплавился. Это должно быть... вкусно? Я нюхаю, не решаясь попробовать. Сзади слышатся торопные шаги, шуршание ткани. Высокая тень вторгается в моё пространство, запах лимона, бергамота и мужского геля после душа уже так знаком, что я будто в своей стихии.
— Что там?
— Не уверена, но завтрак... — бурчу я.
Майкл наклоняется, его подбородок касается моего плеча, левая рука почти обнимает меня, ладонь упирается в край столешницы, а пальцем правой руки он тычет в сыр с овсянкой, как в мёд, и облизывает.
Я вскидываю голову на него, запечатляя момент: его глаза закрываются, словно это лучшее блюдо. На нём белое худи с надписью «COUNTERACTION», что переливается у кончиков прядей. Мне стоило сделать ему кудряшки.
— Завтрак подан, — протягиваю ему ложку с тарелкой.
— Ты повышаешь ранг до: ты лучшая, королева, — ехидничает он, забрав тарелку.
Майкл без возражений ест, спиной облокотившись о столешницу. Рядом я ставлю ему кофе, затем мельком наблюдаю за ним. Почему он настолько милый? Мне хочется его цеплять, кусать, что-то предъявлять. И я знаю — он не оттолкнёт меня.
— Майкл?
— Мх? — он жуёт, встречаясь со мной взглядом. — К твоим услугам.
— Ты не флиртуешь с теми, кого считаешь исключительно коллегами или напарниками, верно?
Джонс качает головой, размешивая сыр, потом делает глоток кофе. Часы на его запястье звенят.
— Неа. У меня выработаны границы. Жёсткие. Никакого флирта, если этот человек только о работе.
— То есть, ты флиртуешь со всеми, кто не считается «работой»?
— Ага.
— Знаешь, у всех есть исключение. Я имею в виду: обычно, если парни флиртуют с многими, то они не позволяют себе такого с «особенной» девушкой. В этом отличие. У тебя?
Майкл вытирает салфеткой рот и ладони, глядя в проём двери, будто сосредотачивается на ответе. Только вот... нет. Ни разу. Он давно изучил себя.
— У меня тоже есть исключение.
— Правда? Что это? — загораюсь любопытством, а это бывает нечасто.
— Это... сложно объяснить, — уходит от темы он, закидывая посуду в раковину. — Не станем об этом шушкаться. Пойдём.
Джонс решительно выходит, и мне остаётся пойти за ним. Я дуюсь, грозно наблюдая, как он запирает замок двери, как вальяжно шагает к калитке. Затем закрывает её.
— Я чувствую твой упрёк своей задницей.
— Я туда не смотрю, — фыркаю, метнув взгляд вниз.
— Зря. Никогда не был против. Был бы я девчонкой, ходил бы в одних юбках.
— Тебе одолжить?
Джонс коротко усмехается, подходит почти вплотную ко мне, ладонями обхватывает мою голову и по-дружески целует в лоб.
— Злятся только жабы.
Я бью его кулаком в торс, который он заранее напряг. Судя по широкой улыбке, он ничерта не почувствовал. Придётся менять тактику.
— Ладно, поехали, — протягиваю ему ключи.
— Чтобы ты знала, мне пришёл штраф. Хулиганка, — цокает Майкл, прыгая за руль.
Я подавляю желание пнуть по колёсам. Мотор заводится, посылая волны по коже. Машина греется ранним осенним утром, смешивая воздух с более густым дымом. Я сажусь вперёд, потирая ладони.
— Грейс подписала сделку...
— С Дьяволом, — заканчивает Майкл, бодро хлопнув по рулю.
Он встречает мой суровый взгляд, после чего продолжает вести машину, невинно насвистывая.
— Это не весело, — ковыряю лак на ногтях и откидываю голову на подголовник. — Я точно знаю, что ты волнуешься. Помню твои слова: что с ним будет после неё? Они уже связаны. Ты сказал, что если Грейс погонится за Кристофером, то это будет ответом. Я предположила, что они могут подойти друг другу как партнёры или враги.
— И я ответил, что это будет лучший вариант, — задумчиво заканчивает он.
— Она ринулась за ним. Под предлогом отца, но это безрассудный выбор. Теперь она его должница.
— Не унывай, — шмыгает носом Майкл, сжав руль. — Грейс в том числе соигрок. Тебе он предложил работать на него, вследствие чего ты близка к нему, а ей он практически отпустил все грехи. Это не бесполезная бумажка — Форест не прощает. Он одержим ею. Особенно с этого момента.
— Одержим? — Мне нужно разобраться в этом. Я не застала эту часть Кристофера.
— Ты сама увидишь. Такого ещё не было, но, поверь, можно сказать, я его знаю будто ещё до рождения. Если он закрывает глаза на два миллиона — это не мелочь в банке. Считай, что он будет собственником по отношению к ней.
Я кусаю язык, постукивая каблуком. Блин.
— Логично, что такой, как Кристофер, собственник. Не знала, что настолько. Это ведь не договор о бракосочетании.
— Когда-то слышала идею, что парень, который не может быть с девушкой, но при этом не желает её отпускать, всегда будет держать её? Так вот, — улыбается он, заезжая на парковку, — это описание нашего Дьявола.
— Это всё ещё не смешно, — хнычу я.
Проверяю телефон. Ночью я отправила Грейс сообщение. Она прочла, однако не ответила. Там и нечего было отвечать: я лишь предупредила, что уговорила Кристофера не убивать её отца. Просто мне нужна её обратная связь. Она закрытая, как сейф с комбинацией, которую знает только она.
— Зато это безопасно.
— Что безопасного в том, чтобы связаться с гением манипуляций? Он получил всё сразу: и её отца, и её саму!
— Ага. Только маленький нюанс: Дьявол из тех собственников, которые защищают то, что принадлежит им. Ему это привил Эрл. У неё безопасность теперь выше, чем у президента.
— Боже, ну Сокол, — стону я, проклиная день, когда полюбила его несерьёзность, и выхожу из машины.
Майкл со свистом выходит следом, блокирует двери. Фары отключаются. Он нагоняет меня, закидывает руку мне на плечо.
— Это ведь куда лучше, чем его садиский настрой к ней. Ну же, Кэтлин... — Подушечка его большого пальца щекочет мою щёку, будто убирая крошку, и я с улыбкой морщу нос.
Мы шагаем к университету. Сейчас идёт первая лекция, поэтому двор пуст, не считая прогуливающих зевак. Майкл подталкивает меня к лестнице, и мы останавливаемся на крыльце.
— Представляю, как Дьявол бесится, — роняю я, следя за парковкой, выжидая знакомую машину.
— Чего это? — вальяжно потягивается Майкл, встаёт напротив и закуривает.
— Грейс же выкинула очередную сцену, где поменяла его планы.
— А, — он делает вдох и облизывает горькие губы. — Ты о том, что она вчера смоталась к Аннет.
— Воу, ты знаешь об Аннет? Вы с Дьяволом на связи даже ночью?
— Даже во сне, — выпускает струйку дыма, задрав голову к небу. — Ладно. Я утром прочёл его сообщения.
— Они были грубыми?
— А что он ответил тебе на твою просьбу не кипятиться? — опускает взгляд на меня.
Я цокаю, выставив правую ногу.
— Что я хожу по той же тонкой грани, что и эта «чёртова упрямая девчонка». И будем мы все прокляты.
— Последнее было лишним и неправдоподобным. Он так не выражается. Слишком невинно и символично.
Мы одновременно смеёмся.
— Мне он сказал, что с девчонками связываться — это равносильно обмотать цепью шею и сигануть с горы.
— Не так уж плохо. Да, Майкл?
Он качает головой, с тихим смехом трепая волосы.
— Да, принцесса.
Я довольно улыбаюсь, устремляюсь на дорогу и ловлю знакомую фигурку. А вот и главная нарушительница руины Дьявола. Я начинаю привыкать к ней, что плохо, но приятно одновременно. После всех тусовок и банд, где девушки по кругу передают скрутку травы, Грейс ощущается как мохито на пляже: безобидно, свежо. Это манит. У меня не было дружбы с такими девочками, как она.
Грейс направляется к нам в брюках с высокой талией, что утончает её, и в облегающей кофте цвета графита. Помада сливового оттенка выделяется на фоне осени. Стиль довольно сдержанный, хотя энергия внутри неё бьёт ключом. Стоит только проткнуть иглой шар.
— Грейс, как ты? — приобнимаю её, когда она целенаправленно останавливается на моей стороне, как цыплёнок.
— Бывало и хуже, — бормочет она, исподлобья поглядывая на Майкла.
Тот, заметив её неодобрение, задорно подмигивает и глубоко затягивается ядом. Мимикой я показываю, чтобы он перестал её задирать. Она не с нами — что он цепляется, блин?
— Это стоило того? — допытываю я.
Грейс упрямо молчит, переводит взгляд с меня на Майкла, словно он злейший её враг. Что я могу понять — он друг Дьявола, который отвёл её к нему на вечеринке. Я закатываю глаза и указываю парню головой:
— Джонс, иди погуляй.
Он почти оскорблённо сводит брови, но я не сдаюсь, жестом глаз подталкивая его.
— Ты серьёзно? — с каменным лицом выпускает он серый дым.
Я настоятельно поджимаю губы, едва сдерживая ругань. Сплетник.
— Даже нормально покурить нельзя, — ворчит Майкл, шумно спускаясь вниз.
— Гм, не знаю, с чего начать...
— Я уговорила Фореста насчёт твоего отца, но больше так не делай, Грейс!
— Почему все должны делать так, как хочет он!?
— Элементарно: у него есть власть и оружие. Не подчиняться ему — самоубийство, — тычу пальцем в ладонь. В этой теме я не буду церемониться.
Она, как дитё, крутится из стороны в сторону. Я почти считываю её мысли о неподчинении.
— Ты выглядишь уставшей. Сколько спала? — отвлекаюсь на её повышенную тревожность.
— Легла в два часа, встала в шесть… Получается, часа четыре, — беспечно приподнимает плечи она. — У Аннет сложная ситуация, по-другому никак.
— Насколько?
В воздухе что-то меняется, будто небо заливается тьмой... Или же я привыкла быть на страже, поэтому бросаю взгляд за её спину и натыкаюсь на Дьявола. Он говорит по телефону, приближаясь к нам. Насколько плоха идея, что зеленоглазая здесь?
Грейс, естественно, оборачивается следом — она любопытная и на иголках из-за последних новостей. Снова смотрит на меня, раздумывает и тараторит:
— Она вчера порезала себе руку. Я осталась с ней.
Я храню своё мнение при себе. Грейс можно понять, как и Аннет. Если бы не одно исключение: Аннет примет это как должное. Не мне осуждать, дело щепетильное. Приятно, что Грейс доверяет мне, иначе бы не сказала о таком, учитывая, что знает моё отношение к блондиночке.
— С тебя пример берёт? — безрадостно хмыкает Дьявол, остановившись за её спиной.
На фоне Грейс он грёбаная скала, что закрывает её, как цветущее дерево от посторонних глаз. Это выглядит опасно, уязвимо и... слабо.
До момента, пока Смит не напыживается так, что радужка теряет свой добрый блеск, а скулы выступают, побеждая щёчки из-за сжатия зубов. Она даже не оборачивается, но уже понятно, что из её рта полетят провокации.
— А ты не можешь промолчать?
Вот и оно. Я устало качаю головой, говоря ей не огрызаться. Запоздало и бесполезно. Она не отступит, а Дьявол уже коротко вдыхает носом. Углы его губ подёргиваются, он рывком окольцовывает её запястье и взмахом тянет на себя, прижимая к мощной груди. Хватка мёртвая, жалящая; даже мне видно. Теперь это похоже на хищника и жертву. Грейс лишь издаёт писк, качнувшись на каблуках. Он наклоняется к её уху, его взгляд обладает властью — свинцовой тяжестью, придавливающей душу ко дну.
— Твой отец всё ещё жив. И ты должна благодарить меня, сука, за это.
Он толкает её прочь. Я бы счла это ненавистью, если бы он не отпустил её руку только в момент, когда она выравнялась на каблуках. Это длилось пару секунд, но от меня такое не скроешь. Он заходит в здание.
— Кэтлин, ничего не говори, — отмахивается Грейс, взгляд становится безумно равнодушным.
Прежде чем я успеваю её поддержать, Майкл взбегает по ступенькам и обхватывает мои плечи.
— Уточню, что я не маньяк-убийца, — важно выставив указательный палец, агитирует он. — Если бы я не был тогда на посту, я бы тебя не сдал. Честно-пречестно. Скрепя сердце и протокол.
Грейс открывает рот, но не решается прервать его. Слегка дует губы, показывая своё недовольство.
— Эй. Я всем нравлюсь, — дуется Майкл в ответ, после чего салютует ей: — Увидимся, дюймовочка.
Он уводит меня, таща по коридорам.
— Ты видел это? Их двоих? — раздражённо отшвыриваю его руки я и продолжаю идти.
— Поэтому и увёл тебя, — осторожно дёргает мои пальцы и ладонь он, налаживая контакт. Я фыркаю, позволяю. — Между ними маленькая война, так позволь им. Поверь, таким, как они, нужно столкнуться лбами. Нам нельзя влезать. Если попытаемся — только оттянем момент их состязания или усилим их ярость.
— С Дьяволом согласна, но Грейс?
— А что Грейс? — не видит проблемы Майкл. — Ей надоело быть пай-девочкой. Она не будет прежней, точно не с Дьяволом. Говорю это по собственному опыту. К тому же у неё это дурное чувство защищённости от мира. Она не станет молиться на него только потому, что Форест этого требует.
— Ненавижу, когда ты прав.
— Ты тоже права, принцесса, — щекочет мою ладонь он. — Грейс понадобится поддержка, иначе пропадёт в переменах и всплесках чувств. Ты будешь рядом, просто не сейчас. Ей нужно оставаться стервой, чтобы увидеться с отцом. Там картина не радужная.
— К чему эта твоя забота о ней и флирт ранее? Я девочка — мне свойственно защищать своих, а вот ты ведёшь себя так только с теми, кто не о «работе».
Майкл обхватывает мою руку, чтобы я обвила его локоть, и шумно думает, издавая «ммм».
— Она не о «работе».
— Разве?
— Точно нет. Моя тонкая душа не ощущает её так.
— Майкл, будь серьёзен.
— Я серьёзен. Не поверю, что Кристофер простил ей два миллиона ради ничтожной сделки. Она не в группировке, но и врагом не считается, так что я не буду играть в «агента с лицом как утюг». Она забавно злится — это факт, и мне нравится её мимолётный ступор. Ты бы видела Грейс, когда я поймал её на Хэллоуине...
— Это. Не. Смешно, — тяну его за локоть. — И чёрт возьми, ты тогда флиртовал с ней!?
— Я сглаживал углы, — оправдывается он, улыбнувшись как кот после колбасы. — Так не страшнее, когда тебя ловят.
— Я надеюсь, Дьявол в той подворотне вышел с ножом и букетом цветов? — поясничаю я.
— Не совсем, — печально выдавливает он нижнюю губу. — В общем, я всего лишь сглаживаю углы — для неё и для нас. Я упоминал, что Кристофер будет собственнически относиться к ней, и ты это почувствуешь очень скоро.