Часть 27
Я торможу у дома Майкла, заглушаю двигатель и поворачиваюсь к нему. Он спит, как котёнок, уткнувшись щекой в плечо. Я протягиваю руку и зарываю пальцы в его волосы, приглаживая их. Майкл вздыхает, морщит нос.
— Ещё секундочку, мамочка, — бормочет он.
Я поджимаю губы, чтобы не засмеяться, и продолжаю перебирать его густые волосы. Я трогала их сотню раз и сделаю это снова: кудряшки, хвостики.
Его тело напрягается, он накрывает мою ладонь своей, ощупывает мои пальцы и ногти.
— Нет, не сон. И не мама, — он медленно открывает глаза. — Кэтлин.
— Тебе снилась мама?
Он зевает, качает головой и опускает мою ладонь себе на бедро, будто собирается продолжить спать.
— Мне снился Тони Старк и миньоны. Они все были в банановой глазури.
— А если серьёзно?
— В детстве мама часто будила меня так. Приглаживала волосы. Осторожно, плавно. В Академии каждый приказ — как взрыв гранаты, а рядом с ней — как по сахарной вате плыть.
— Мне всё больше хочется увидеть эту очаровательную женщину. Твои волосы по её наследству?
— Нет, от отца, — потягивается он. — Цвет радужек от мамы.
Связано ли это как-то с тем, что его кончики белые?
Несмотря на грустную мысль, я не могу не испытать тёплого чувства от его беззащитности в полусне. Мои пальцы тянутся потрепать его за щёки. Он выпячивает губы.
— Тебя хочется затискать.
— Я знаю, мама всегда мне это твердит.
— Ладно... Пора спать, давай, иди, — отпускаю его, сжалившись.
— Идём ко мне.
— Смело, — усмехаюсь я.
— Я имею в виду: уже поздно. Тебе нужно домой. В лучшем случае я должен запретить тебе водить машину, пока не выдадут права.
— Мне выдадут права без экзамена, в этом нет смысла.
— Тебе выдадут только после моего одобрения, — напоминает он. — Есть смысл.
— Не пытайся, я не останусь у тебя. Вызову такси.
Майкл печально стонет, отстёгивает ремень безопасности и открывает дверь.
— Проведи меня.
— Как ребёнок, — шепчу я, выходя следом.
Он потирает веки, засунув руки в карманы штанов, и плетётся вперёд. Лунный отблеск подсвечивает окна с балконами, подстриженные кусты бусины, деревянные шезлонги, столик, на котором вместо книг бойцовский нож.
Мы останавливаемся у парадного входа, где по обе стороны висят вертикальные светильники. Его белые кончики волос переливаются более оранжевым оттенком.
— Обнимашки перед сном? — раскрывает он руки.
Мои губы дёргаются. Я обнимаю его талию; от него исходит столько жара, что я удивляюсь, не потомок ли он Солнца.
После сегодняшнего разговора я вижу его таким, каким должна: без приукрашивания его натуры. Такой же избитый, как и мы все в группировке.
— Пусть тебе приснится Грут.
— Мм... У него ограниченный словарный запас. Но за своих порвёт, — размышляет Майкл, доставая ключи.
Я направляюсь к выходу, но в кармане вибрирует телефон. Читая имя контакта на экране, я изумляюсь. Я отправила сообщение Грейс после того случая, когда Форест отвёз её домой из клуба, чтобы у неё был мой номер. Не думала, что она воспользуется возможностью.
— И что же на этот раз натворил Крис? — весело спрашиваю я. Они точно достанут друг друга.
— Мне нужно знать, где сейчас находится Дьявол.
Её тон мне не нравится. Непоколебимый. И зовёт его по прозвищу. Это значит одно: беда близко.
— Ты что, выпила? Грейс, не смешно.
— Кэтлин, серьёзно, мне нужен адрес. Либо скажешь ты, либо сама пойду искать!
Я останавливаюсь посередине двора, инстинкты обостряются. Эта девчонка безобидна, пока не использует свой, как выражается Крис, скрытый потенциал.
— Смит, не смей меня шантажировать!
— Прости, но у меня нет другого выбора, — лаконично добавляет она, показывая решимость.
— Тебе самой опасно ходить по городу, так что дождись меня.
— Сколько тебя ждать?
Я хочу проверить кварталы поблизости, клубы. Мне не спится, тем более Кристофер ещё работает.
— Проверю порядок по городу, может быть, час-два...
— Моррисон, давай я просто поеду к нему домой и улажу свои проблемы? Я не буду ходить по тёмным переулкам!
Что там, мать твою, произошло, если Смит ведёт себя так, будто не боится напасть на группировку Фореста?
— Дьявол сейчас не дома. Он в клубе у Калеба, решает свои вопросы. Тебе придётся столкнуться с мутными типами...
— У Калеба? Мне туда доехать пару минут! — ликует она и уже куда-то бежит.
— Твою дивизию, Смит! Я же сказала: без меня никуда. Что ты делаешь?
Я выпускаю несколько нецензурных слов, хотя она не слышит, потому что в трубке раздаётся голос таксиста, и добавляю:
— Ты понимаешь, что Кристофер тебя терпеть не может? Всем нутром! Да он убьёт тебя!
— Тогда тебе нужно поторопиться, — нервно причитает она и обрывает связь.
Я издаю сдавленный звук негодования; сердце почти не ощущается из-за потока мыслей. Это плохо, очень плохо.
— Вот же упрямая, неугомонная...
— Что не так, Кэтлин? — окликает Майкл.
Я оборачиваюсь. Он всё слышал?
— Грейс с катушек слетела. Кристофер что-то взбунтовал в ней, и она ломится прямо к нему.
— Я знаю, в чём проблема, — расслабленно отвечает он, опершись о косяк двери. — Её отец задержан, он сейчас в нашем бункере, связан. Фрэнк — должник, поэтому по плану Дьявол сегодня позвонил маме Грейс и пригрозил из-за долга.
Мои ладони ложатся по бокам от головы, я глубоко вдыхаю.
— Боже... Так вот что вы затевали и скрывали. Вот почему Грейс так отчаянно просила у меня помощи.
— Прости, принцесса, ты знаешь правила. Я не выдаю информацию о делах Дьявола.
— Чёрт с тобой! Я забираю машину, — неумолимо направляюсь к выходу.
— Ты нарушаешь закон, — выдыхает вдогонку он.
— Мы в этом похожи.
Я направляюсь в клуб «Paradise», контролируя скорость, и паркуюсь подальше от всех, чтобы избежать лишнего внимания. Проходя мимо деревьев, стуча каблуками по асфальту и приближаясь ко входу, я поднимаю руку, чтобы охрана заметила меня.
— К администрации, — коротко сообщаю, и охрана вежливо просит всех отойти.
Я прохожу внутрь; лучи неона, как солнечные зайчики, ослепляют или покрывают моё тело разноцветными пятнами. Терпкий запах, смешанный со сладкими десертами, витает в воздухе, но чем ближе к танцполу, тем сильнее слышен пот, парфюм и крепкий алкоголь. Недостаточно, чтобы затошнило — спасает вентиляция.
Тороплюсь по коридору, подсвеченному кровавой лентой, дохожу до двери. Оттуда доносятся разговоры. Тет-а-тет. Эти голоса мне знакомы. Громкие. Буйные. Никто не отступает.
Только открываю дверь, и обречённый голос Грейс бьёт мне в мозг:
— Я согласна.
— На что ты уже согласилась? — влетаю в кабинет. Беда наступила.
Грейс буквально прижата к шкафу, а Кристофер стоит напротив неё, будто готов поглотить. Спорим, они так уже давно стоят — судя по красным щекам зеленоглазой.
— Кэтлин, выйди, — грозно бросает Кристофер, присаживаясь за стол.
Я здесь не на работе, а как подмога Грейс, так что пусть не мечтает. Я привыкла к его настроениям и прекрасно отличаю, когда можно играть на его нервах. Плюс, он скрыл от меня весь этот долбаный план с её отцом, и я имею право поднять бунт за несправедливое утаивание информации. Парням можно, а мне нет?
— Никуда я не пойду, — невозмутимо отвечаю, плюхаясь на диван.
Кристофер устало потирает висок, словно это я причина его усталости. Неа. Его проблема прямо перед ним — упрямая куколка.
— Смит, нужна твоя подпись.
Я досконально изучаю их двоих, пытаясь уловить малейший признак надвигающейся бури. Мне не нравится, что Грейс будет ему должна, и я уже догадалась — за что: за освобождение её отца. Но права голоса у меня нет. Во-первых, это бизнес Дьявола, а я работаю на него. Во-вторых, Грейс сама сделала выбор, когда не послушала меня.
— Так официально? — шепчет она, читая документ. — Не думала...
— Всё ты знаешь, кукла, — обрывает её Форест. — Ах да, забыл. Ты же стала пропускать лекции.
— Гори в аду, — огрызается она, и он усмехается.
Я сжимаю руку в кулак и подношу к губам. Ловлю его взгляд. Он чертовски доволен. Лицо — маска безразличия, но, эй, плечи вдруг расправляются. Я уже видела такую реакцию — когда согласилась работать на него.
Очень. Интересно.
Грейс хватает ручку, ставит подпись, и он тут же забирает лист.
— Твой отец не здесь. Ехать минут тридцать.
— В чём проблема? Поехали, — осмеливается она.
— Кэтлин, разберись с Калебом, — раздаёт указание Дьявол.
Работа делегирована мне, блин.
— По поводу клуба или наркотиков?
Я поднимаюсь. Дьявол встаёт и идёт навстречу, почти впритык, чтобы обсудить подобное.
— Мне его клуб и даром не сдался, — цедит он. — Наркотики. Передай ему новый контракт. Проценты повысились, пусть ознакомится. Его заведение одно из популярных, тем более в округе института. Там достаточно подростков и студентов для торговли. Опасная зона.
— Приняла.
На фоне слышен голос Грейс — она с кем-то говорит по телефону. Дьявол таращится на неё. Острый, грозный взгляд.
— Калеб не обрадуется, — отвлекаю я его.
— А я не рождественский подарок под ёлкой, чтобы его радовать.
— Не огрызайся! Я, между прочим, сдерживаюсь, чтобы не предъявить тебе за неведение. Будь добр, поговори со мной о процентах.
Он выдыхает через нос, возвращая фокус на меня.
— Тебе объяснить, что это такое, Фениса? Потренируем формулы? — Ирония льётся рекой.
— Нет. Расскажи, почему ты ужесточаешь правила. Директора клубов могут взбунтоваться. Это их прибыль.
— И кому не плевать? У меня часть власти, которая растёт каждый день. У Джонса отец — глава ФБР. У них незаконная деятельность. Я в плюсе, так что играть они будут по моим правилам.
— Аннет, тебя плохо слышно, что случилось? — перебивает нас взволнованная Грейс.
Дьявол снова сжимает зубы, я почти слышу его сдавленный звук. Она тянет его время — фатальная ошибка. И сейчас он куда суровее… Почему — мне пока не ясно.
Грейс настороженно оборачивается, покусывает губу, наблюдает за нами, словно выуживает совет: пора закончить разговор. А в глазах — решимость.
— Где ты? Я приеду.
Дьявол отступает от меня, будто набирая разгон. Мне нужно думать. Быстро. Осторожно.
— Это Девис? — спрашиваю первая, когда Грейс завершает звонок. — Бросишь важные дела ради неё?
— Она еле говорила. Боюсь, с ней что-то случилось, — проводит ладонью по волосам она, тревожась сильнее с каждой секундой.
— Послушай, кукла, я с тобой возиться не собираюсь! — рявкает Дьявол.
Вот и ад, требующий подчинения от вольного рая.
— Я подписала документы, поедем завтра. В чём проблема? — дерзко атакует она.
Ошибка уровня самоубийства. Язык у неё подвешен — факт.
Форест жахает кулаком по столу:
— Сегодня или завтра — твой папаша будет лежать с пулей во лбу.
Дело дрянь. Я мигом поворачиваюсь к нему, но он смотрит только на неё. Что-то не так. Он уже победил, доказав, что Фрэнк действительно его должник. Но при чём тут Грейс? Ради чего контракт? Ярость?
— Какой же ты всё-таки подонок, — продолжает добивать она.
Воздух сгущается, предупреждая о скором взрыве. Кожу покалывает, как перед боем, и тут Дьявол срывается к ней. Я двигаюсь вместе с ним, встаю напротив.
— Крис, не надо! — почти отталкиваю его. Потом шикаю Грейс: — Уходи!
Несмотря на свою дерзость, она вылетает, будто мы швырнули в неё ведро грязи. Включая меня. Но я тоже на ножах, когда речь о Дьяволе и девушках.
— Что за хрень!? — ругаюсь я, толкнув его.
Кристофер сжимает кулаки, отшатнувшись немного, точнее — позволяя мне выразить свою злость. Я ищу в его глазах ответы: если измерить там температуру, будет холоднее, чем в Антарктиде. О нет, мы сейчас не коллеги, а друзья, так что я этого так не оставлю.
— С каких пор ты подписываешь контракты с безобидными девочками!? — наседаю я, дыхание резкое. — Какая от неё польза?
— А какая, блядь, польза от Фрэнка? — рявкает он. — За ним ни копейки, ни души!
— Ну знаешь ли, у Грейс тоже ни копейки. Если рассчитываешь на её душу, то так и скажи!
— С этого момента поподробнее, — шевелит челюстью он, пригвоздив меня на месте.
— Не смей мне врать, Крис, ты мне уже как брат! — с лёгкой обидой тычу в него пальцем. — Если в твоей груди ёкает на Грейс, то будь со мной честен. Я знаю об Эмили, выдержу и это!
Он потирает ладонью лицо, будто стирая мой груз слов.
— У тебя примитивное представление о любви, если ты думаешь, что из-за одной ночи с ней я устроил похищение её отца. Она инструмент в моей монополии и способ получения моих ресурсов. Я не лгу. Никогда. Ты это знаешь. Поэтому не напрягай горловые связки.
Мне приходится усмирить свой нрав и думать в другом направлении. Кристофер не врёт — это верно.
— Тогда объясни, что за каша варится. Теперь-то мне можно знать о плане? — Я направляюсь к столу и запрыгиваю на него, скрестив ноги.
— Год назад я встретил Фрэнка на одном из приёмов, вклинился в разговор и выяснил, что ему нужны деньги: его бизнес шёл к банкротству. А мне нужно было врываться на поле игры и демонстрировать свои возможности. Контракт был заключён. Какое-то время его не было в городе, он был за границей. Срок истёк, в итоге он задолжал. Я смог выяснить местоположение, связаться с некоторыми знакомыми из Италии, узнал, что Фрэнк там тоже кому-то насолил, поэтому собирался обратно в Лос-Анджелес. В аэропорту его перехватили. Сейчас он в бункере.
— Отец по криминалу гуляет, а дочь отдувается… Одна семья лучше другой. Майкл предупреждал, что ты позвонил её маме.
— Майкл не соврал.
Я минуту молчу, разглядывая его с ног до головы. Деловой, а внутри — одни шипы: подойдёшь обнять и будешь проколот.
— Клянись, что это не из мести Грейс. Что это не намеренный вред ей или её близким.
— Клянусь.
— Клянись, что у тебя нет цели загубить её.
— Клянусь.
Я выдыхаю, опираясь ладонями в стол и откидывая голову назад.
— Только бизнес?
— Никак иначе.
— Что указано в контракте? У Грейс нет столько денег, — беру со стола подписанный документ, пробегаю по тексту: — «Сторона 1 принимает на себя обязательство по требованию Стороны 2 выполнить одно поручение, содержание которого определяется Стороной 2, в любое время по её усмотрению. Обязательство подлежит исполнению в полном объёме, без права отказа или оспаривания». Серьёзно? Поручение?
— Для неё это подарок.
Я опускаю лист к носу, чтобы мои глаза были видны. По морщинам можно определить мою ухмылку.
— Ты же говорил, что не подарок под рождественской ёлкой.
— А ещё я не стану вымогать у Грейс деньги, заставлять её брать кредит или брать её тело, — он вырывает у меня документ. — С Фрэнка снято обвинение. Теперь она моя должница. И выполнит это. Баланс восстановлен.
— Едва ли, Крис, — мой голос наполовину капающий, наполовину сочувствующий. — Два миллиона и глупая просьба? Это неравноценно. Максимум успокоит твою душу и нервный ток, который внушает тебе идею о цепочке уравнения. Твоими словами: баланс. Отдал — забрал.
Форест остаётся безучастным, хотя шестерёнки у него явно работают. Они всегда работают. Просто сейчас это усилено — он не даёт мне переубедить себя. Как кулаком по кирпичу бить.
— Значит, просьба будет такой, что удовлетворит меня.
— Задача из сложных. Когда ты в последний раз был удовлетворён? — спрыгиваю со стола я.
— На Хэллоуин, — сухо отвечает он, возвращаясь к работе.
Я свожу брови на переносице, оборачиваюсь к нему, выставляю указательный палец:
— Речь о моём подарке, Майкла или ребят…?
Дверь открывается. Калеб Портер застывает на пороге, будто не привык, что Дьявол может окупировать его кабинет в любое время. Видя меня, его лицо косится. Щетина придаёт ему солидность, графитовые глаза сливаются в полусвете. Костюм — из тех, что демонстрируют статус.
— Привет, Калеб, — фальшиво растягиваю губы. — Давно не виделись.
— Лучше, когда ваш выбор не падает на мой клуб, мисс Моррисон.
Прежде чем я улыбнусь шире, чтобы ехидно послать его нахрен, Дьявол предупреждает:
— Не поясничай с ней.
Калеб делает шаг, и я повторяю его, преграждая путь. Он выше меня на пару жалких сантиметров, но смотрю сверху именно я. Ладони упираются в бока.
— Тебе лучше избавиться от привычки хамить девушкам, которые не видят в тебе мужчину.
Меня никто не останавливает, слышится только шуршание документов. Дьявол знает, как я бомблю из-за того, что Калеб позволяет себе с девушками в своём клубе, помимо наркотиков. Особенно после того раза с Грейс.
— Не у всех хороший вкус, — оскаливается он.
— Согласна. Иначе бы ты был девственником.
Портер шагает вперёд, будто собирается сбить меня с ног. Я не двигаюсь, просверливаю его взглядом; только плечи напрягаются. И вдруг он осекается, словно что-то вспомнил. Проходит мимо.
— Обязательно, чтобы при секретных сделках присутствовала посторонняя девушка? — бурчит он Дьяволу, падая на стул.
— Единственный посторонний человек здесь — это ты, — отыгрываюсь я, пока не насытюсь.
Калеб сжимает пальцы на бёдрах, колено подпрыгивает. Его голос — как лезвие в шёлке:
— Дьявол, это не женское дело. Пусть она уйдёт в главный зал. За ней присмотрит моя охрана.
Я разминаю шею, раздражая его самим фактом своего существования. Гнев поднимается.
— Точно так же, как вы «присматривали» за Грейс?
Кристофер встречается со мной взглядом. Он не влезает, хотя эта тема его зацепила. У него был разговор с Калебом после первого случая с Грейс — это ясно. Только до того туго доходит.
— Она находилась в моём клубе, и это была необходимая мера! — оправдывается Калеб.
— Оу, тебя напугала хрупкая девочка? — театрально дую губы.
— Ваша «хрупкая девочка» не могла заткнуть свой рот и опрокинула на меня коктейль, — продолжает он. — Прошу заметить: до этого я ни одну девушку в своём клубе не ловил с помощью охраны!
Как по инерции, мы с Кристофером снова переглядываемся и дёргаем уголками губ.
— Что поделать, у Смит натура волновать людей, — деловым тоном поясняет Крис.
— Для справки, она не твоя? — с миром разводит ладони Калеб. — Вы не вместе? Мне жизнь дороже любой юбки.
В кабинете слышны только настенные часы. Пульс бьётся в висках. Я жду ответа, будто сама спросила.
— Не моя, — не мудрствуя отвечает Кристофер. Затем протягивает ему контракт. — Ознакомься. На рассмотрение — день.
Чёрта с два. Вынудив Грейс подписать контракт, он показывал власть, а теперь отстраняется!? Она — его проблема. Его должница. Просто не в том смысле, какой имел в виду Портер.
Калеб смазливо улыбается, встаёт и проходит мимо меня с победной физиономией. Проверь проценты, придурок.
Этот сучёныш думает, что получил карт-бланш? Я научу его дружить с Грейс и терпеть её выходки — иначе пусть готовится лишиться своих паршивых рук.