Часть 18
— Поехали, отвезу тебя на шопинг.
Я давлюсь чаем, сидя в гостиной Кристофера. Что-что?
— С каких пор это предлагает не Майкл?
— Майкл занят делом, разыскивает Фрэнка Смит.
— Смит? Отца Грейс?
— Да. Оказывается, он мой нынешний должник, и его срок скоро истекает. Этот идиот смотался из города.
Я поправляю хвостики по бокам, задумываясь, что будет с Грейс и знает ли она об этом.
— Что насчёт шопинга? Я не просила об этом.
— Ты предпочитаешь праздновать Хэллоуин без костюма? — Кристофер отключает телефон и потягивается. — Я не наряжаюсь. Майкл, хрен его знает, наверняка вычудит что-то. Эванз и Миллер часто скрываются под костюмами.
— Нет, я не против развлечься. Просто не думала, что вы, ребята, празднуете подобное.
Крис потирает переносицу, что-то взвешивает и шумно опускает пальцы на спинку дивана, отбивая ритм.
— Это мой день рождения.
Я давлюсь чаем во второй раз.
— Погоди, что? И ты не сказал мне раньше!?
— Это бы что-то поменяло?
— Нет, но… чёрт. Не знаю. Мне нужно придумать тебе подарок. И где мы будем праздновать?
— Подарок не нужен, это не великий праздник. Вечеринку закатим у меня. — Он встаёт и хватает куртку. — Поехали. Скоро приедут премиальные декораторы и начнут украшать дом. Мне эта нервотрёпка не нужна.
Мы едем в магазин. Всю дорогу я ищу в интернете идеи для подарка. Могу поспорить, у него всё есть. Значит, это должно быть что-то креативное, символичное. Будет трудновато.
Я тороплюсь вслед за Кристофером. Он суёт руки в карманы куртки и заходит в магазин с видом кошмара ночи. Консультантки робеют, поправляют декорации к Хэллоуину и улыбаются.
— Сколько у меня времени? — разглядываю костюмы я.
— Чем быстрее, тем лучше, — буднично отзывается он, достаёт карту и отдаёт девушке за кассой.
— Не смей платить за меня, у меня есть деньги! — тихо фыркаю, чтобы остальные не слышали.
Кристофер ловит мой взгляд, и в нём я вижу стойкость с беспрекословной заботой. Это сложно уловить, но если он в позиции дружбы, и вы научились читать друг друга, то это распознаётся.
— Вот и трать свои деньги на любые другие хотелки, когда ты одна. Вперёд. Иди выбирай. — Он подталкивает меня, положив ладонь на поясницу.
Я вздыхаю, направляясь к полкам и вешалкам. Кристофер падает на один из диванов, широко расставляя ноги и зависая в телефоне. Одна из консультанток предлагает ему кофе, вторая кладёт конфеты на журнальный столик.
Я прохожу мимо различных аксессуаров, рассматриваю костюмы мультяшных героев и персонажей из старых фильмов. Держу ковбойскую шляпу, когда мой телефон загорается — всплывает уведомление. Сначала пополнение счёта, затем сообщение.
От кого: Сокол
Сообщение: «Что-нибудь красное.»
Я свожу брови, перечитываю. Отправляю в ответ:
Кому: Сокол
Сообщение: «Ты о вине?»
Он присылает сообщение со своим звонким смехом — даже если на фоне слышны голоса агентов и перезарядка оружия. Дальше следуют слова о костюме.
Я качаю головой, оборачиваюсь на Кристофера. Он пьёт кофе, записывает голосовые, приказывает что-то консультанткам, отчего те подбегают ко мне и спрашивают, нужна ли помощь.
— Что-нибудь красное, — сдаюсь я. Отчасти потому что красный я обожаю.
Выбираю латексный костюм, дышащий, будто отлитый из самих грехов. Глянцевые штаны и верх, подчёркивающий грудь. Асимметричный вырез оголяет одно плечо, где на бархатистой тёмной коже играет свет; второе скрывает шипастый наплечник. Шнуровка на боку туго стягивает талию, оставляя лишь намёк на то, что этот костюм может распуститься в любой момент. За спиной извивается тонкий хвост с алым наконечником-сердечком.
Я выхожу из примерочной, показываюсь Кристоферу. Он тщательно обводит меня взглядом — скорее расчётливым — кивает и снова утыкается в телефон. Я захожу в примерочную, фоткаюсь и отправляю Майклу.
От кого: Сокол
Сообщение: «Ты должна была сниматься в фильмах Marvel.»
Я хихикаю, но замолкаю, видя ещё одно поступление денег. В первый раз я проигнорировала, а сейчас понимаю, что это он.
От кого: Сокол
Сообщение: «Не забудь рожки. У меня появилась хорошая идея.»
Я издаю звук безысходности и выхожу уже в своей одежде.
— Кэтлин, выбери каблуки, — кивает Кристофер на стенд.
— Мальчики, вы как ходячие банкоматы, — цокаю я.
Они ухаживают за мной как за сестрой — наверное, только из-за этого я позволяю себе немного расслабиться.
Подбираю каблуки-стилеты: алые, увенчанные шипами. На голове извиваются чёрные рога. Ободок недешёвый, с изогнутыми шипами, будто выросшими из самой плоти. Ошейник-цепь с перевёрнутым крестом звенит как предупреждение, и перчатки с когтями завершают образ.
***
В утро Хэллоуина я встаю рано, чтобы испечь торт. Майкл помог мне с подарком, сказав, что каждый Хэллоуин он заваливается к нему с купленным тортом. Это что-то вроде их братской традиции, которую начал Крис. Они дразнят друг друга и так выражают поддержку.
— В последний раз Форест объявился ночью у порога моего дома. В зубах сигарета. Я сказал, чтобы он не двигался, мол, сделаю фотографию. Только достал телефон, а он задул свечу, вытащил её и швырнул мне торт в лицо, — рассказывает Джонс, расхаживая вокруг меня и закидывая в рот голубику. — На его день рождения я специально вместо торта принёс ему цветной рулет, а свечку держал в руке, как в церкви.
Я прыскаю со смеху и добавляю клубнику к украшению. Торт чёрный, с красными подтёками, как кровь. Сверху — купленные в кондитерском магазине фигурки: привидения, рога и тыквы.
— С тебя свечи. А я пойду подготовлю корзинку.
— Если ты не сделаешь мне такой же подарок на день рождения, я приму это как: «Майкла я люблю меньше всего»!
Я поднимаюсь по лестнице, распуская волосы из-под крабика.
— Люблю ли?
Захлопываю дверь, но Майкл голосист, и его самовлюблённость слышна на весь дом:
— Клевета! Меня все любят!
Я готовлю чёрную плетёную корзинку. Внутри шуршат декоративные стружки и лежат мрачные, но завораживающие предметы, словно отголоски ритуала осенней ночи. В центр кладу свечу цвета костяного молока с этикеткой Pumpkin Face Mask. Рядом — флакон с морской солью, кристаллы будто собраны с побережья. В глубине корзины блестит флакон парфюма цвета обсидиана с запахом соли, мокрых скал и ледяного ветра океана. Помещаю небольшой бирюзовый череп из мыла, маленькую подушку в виде летучей мыши и пару беспроводных наушников, аккуратно выложенных в футляре.
К вечеру мы с Майклом подходим к порогу. Трёхэтажный особняк — поистине готический кошмар, материализовавшийся из самых тёмных фантазий. Его угольный фасад, испещрённый окнами и замысловатой резьбой, поглощает даже лунный свет, не оставляя надежды на тепло. Листья, окрашенные в багряные тона, падают на идеально подстриженный газон, как кровавые брызги. Дорога, обрамлённая иссохшими кустами самшита, ведёт к парадному входу, приглашая в самое нутро этого чудовища. Не то чтобы до Хэллоуина особняк Дьявола не выглядел как преисподняя — осень лишь подчёркивает величие этого места.
По спине бегут мурашки предвкушения. Вокруг шевелятся мумии — реалистичные фигуры, чьи древние бинты треплются на ветру, издавая шелест, а призраки в рваных одеяниях парят в воздухе. Скелеты выполнены с анатомической точностью: где-то неестественно вывернута ключица, а фаланги пальцев сведены в последней агонии.
Мой взгляд скользит по старым гробам, будто их только что выкопали из сырой земли. Тыквы с вырезанными рожами корчатся в безмолвных криках, застывшие между болью и безумием.
И тогда я вижу их.
Тела.
Они болтаются на толстых верёвках. Их бледные лица с открытыми ртами и глубокими порезами заставляют меня прижаться к Майклу, который ойкает, чуть ли не роняя торт.
— Дьяволёнок, ты даже на каблуках дерёшься. Не шарахайся бестолковых чучел.
Я сжимаю корзинку, одаривая его гримасой сардонической улыбки. Сегодня он зовёт меня иначе. В целом, оно и понятно — я уже наряжена в костюм. Как и Майкл: чёрная рубашка, в некоторых местах порванная, как после собак; на джинсах внизу красные языки пламени. На запястьях браслеты в виде ремней. На лице у него грим: всё раскрашено так, будто пепел лёг поверх костей. Челюсть словно обнажена, с рядами ровных зубов, нарисованных с пугающей аккуратностью. Это ему рисовали девочки в клубе — он сам мне рассказал. Щёки, глаза, лоб стянуты чёрной краской, уходящей в тени, будто кожу выжгло адским пламенем, оставив только дымчатый след. Контуры черепа выступают резко, подчёркивая стройные углы. Он кажется не человеком, а тем, кто вернулся из Ада. Волосы растрёпаны, будто только вышел из огня и наслаждается холодом ночи.
Как объяснил Майкл, он то ли чёртик, то ли тот, кого я испепелила в огне, как дьяволица. Смысл один — в котле мы вместе.
Ну и болван.
В воздухе стоит тяжёлый запах: смесь меди, сырой земли и чего-то... органического.
Слева кладбище — из-под земли тянутся светящиеся скелетированные руки. Справа бассейн с красной подсветкой и искусственным туманом, сверху плавают восковые фигуры. Сотни светодиодов мигают в такт, превращая особняк в пульсирующий сосуд.
— Кристофер потратил несколько миллионов на это? — ахаю я.
— Может, и больше. Он король ночи, — само собой подмечает Майкл и открывает дверь, пропуская меня.
В прихожей — вешалки, где вместо пальто висят содранные человеческие шкуры и латексные слепки с волосами. Несколько зеркал с кровавой надписью «Ты следующая», причём она появляется и исчезает, делая из тебя безумца.
В гостиной убраны личные вещи и некоторые повседневные декорации: подушки, оружие. Вместо подушек — мешки с костями и макеты органов. Камин с движущимися конечностями, будто кто-то пытается выбраться. На стенах иллюзии — при определённом угле освещения проступают силуэты кричащих людей.
Перед лестницей ковёр, вышитый глазными яблоками, которые следят за поднимающимся, а поручни обвиты гирляндой в виде позвоночников.
— Я так понимаю, спрашивать «сладость или гадость» нет смысла, потому что все деньги пошли в эту проклятую красоту? — забавляюсь я, найдя Дьявола на диване со стаканом виски. На дне лёд в форме черепов.
— Приму как оскорбление. — Дьявол отвлекается от камина, глядя на нас. Его губы дёргаются: то ли сдерживают улыбку, то ли, наоборот, он хочет повесить наши хребты на перила.
— С днём рождения! — вопит Майкл, поднося торт и зажигая свечи.
Мы садимся с разных боков от именинника, который даже не попытался нарядиться, кроме искусственной крови на губе.
— Загадывай желание! — подбиваю я, откладывая корзинку.
Майкл затихает, а Кристофер долго таращится на свечу, только скулы сжаты.
— Что?.. Что не так?
— Кристофер не загадывает желания, — поясняет Майкл. — Это в своём роде ритуал, а он отказывается признавать свой день настоящим праздником.
— Оу.
Дьявол не двигается. На мгновение его веки закрываются, а затем он задувает свечи. Мне не узнать, загадал ли он что-то впервые или просто успокоил нервы.
— Да! С днём рождения, брат! — Джонс забирает с торта клубнику и уплетает её. — Обожаю этот момент!
— Поздравляю, — шепчу я, обнимая Кристофера за шею. Его рука обхватывает мою талию, ладонь гладит по спине в заботливом жесте. — Спасибо, что оказался рядом в нужный момент. Это было послание... не с неба. Но спасение приходит с любой стороны — главное, разобраться в этом.
Мы остаёмся и ждём гостей, включаем музыку в стиле Kendrick Lamar — Loyalty feat. Rihanna. Расставляем еду по помещению: «Пальцы грешников», то есть хрустящие багеты, разрезанные на фаланги с ногтями из миндальных лепестков; «Глаза в темноте» — оливки, плавающие в желеобразной массе. На серебряном блюде — что-то вроде «Мозгов в соусе»: цветная капуста под кроваво-красным соусом, так искусно приготовленная, что кажется, будто пульсирует. Ещё пицца с зелёным соусом, грибы в виде черепов, спагетти с томатной добавкой, щедро сдобренные кусочками печени и оформленные так, будто это настоящие кишки, только что извлечённые из жертвы. Названия блюд мне подсказывает Майкл, читая где-то найденную брошюру. Ещё несколько копчёных колбасок, подвешенных на тонких цепях, и запечённые фрукты с гвоздикой, из которых сочится тёмный сироп, похожий на яд пауков.
Напитки подаются из разнообразных бокалов: черепа, хрустальные кубки, неудобные ёмкости в форме сердец и кишок. В них гранатовый сок, что пузырится как вино, шампанское, виски и ещё непонятные коктейли с солью, дольками цитрусов и красителями. Также есть «Котёл колдуньи» — пунш из рома, чёрного чая и специй, из которого валит густой пар.
— Сладость или гадость? — поёт над моим ухом Майкл, вытягивая руку и дразня пачкой конфет.
— Пожалуй, гадость! — хлопаю в ладоши и забираю конфеты с тамариндом и чили.
Чёрная упаковка, а значит, это более острая версия оригинала. Язык будет гореть, и это не для новичков.
— Издевайся над собой на здоровье, — подмигивает Майкл и, как ни в чём не бывало, расхаживает по дому, двигая головой в такт музыке.
В дом входят Шон и Джейс. Они принесли с собой чертовски огромную бутылку. Я имею в виду... Эванз держит в объятиях что-то настолько большое, что в первый момент я решила, будто это декоративная ваза или часть реквизита. Но когда он кладёт «это» на пол, до меня доходит запах дуба и терпкий, густой аромат алкоголя. Бутылка виски почти в полроста — массивное тёмное стекло отливается янтарём на свету. На этикетке золотыми буквами сияет название, которое я видела только в списках аукционов. Джейс, в костюме психбольного, лениво отряхивает ладонь. Его волосы отбелены до белизны порошка, выделяя ядовитый цвет радужек. Только бинты и раны пропитаны кровью.
— Считайте, нашли достойный подарок. Такая штука дешевле машины не стоит.
Шон, в костюме классического хакера из фильма «Матрица», поднимает бутылку одной рукой, будто она ничего не весит, хотя я готова поклясться, что внутри не меньше шести литров дорогого виски.
— Дьявол наверху, — указываю большим пальцем я, не отрывая глаз от этой штуковины.
Дом наполняется людьми, и я автоматически надеваю маску стервы, которая сочетается не только с моим костюмом, но и с моей должностью. Шон и Джейс где-то на заднем дворе; насколько я заметила, Шон не показывается на людях, а Джейс не настаивает — вот они и общаются о своём. Не так уж часто видятся, так что им простительно.
Майкл уже успел побывать в бассейне, на кухне и раза три залезал на стол, чтобы подбодрить толпу, а Кристофер так и не спускается. Я поднимаюсь к нему, чтобы предупредить о гостях. Вежливо стучу в дверь его спальни и, услышав одобрительный ответ, захожу.
Оказывается, Кристофер знает о прибытии толпы. Он стоит ко мне спиной, глядя на улицу через окна в пол.
— Грейс здесь.
Его слова дребезжат по стенам спальни, отдаются у меня под рёбрами. Лопатки сводит, и я шагаю вперёд.
— Правда? — выглядываю в окно. — Аннет с ней. Она притащила Грейс. В этом нет сомнения.
— Мне плевать, кто её притащил, Кэтлин, — с лёгкой грубостью отсекает он, напряжение слышится куда отчётливее. — Мне не хочется переходить с дружеской ноты на рабочие разногласия, поэтому можешь сделать мне подарок на Хэллоуин и не контактировать с ней?
Его взгляд, опасный и тягучий, устремляется на меня, как меч, пронзающий горло. Я хочу отказать, но не посмею выбрать девочку вместо парня, что вытащил меня со дна, у которого сегодня день рождения.
— Я... да. Хорошо, — говорю, ощущая внутреннее сопротивление.
— Смит из тех, кто оступается. Она даже не может распознать, что Девис не её уровень, что это не её общество.
— Оступается? Не игнорируй её упрямство и то, как она плевала на твои угрозы, — упираю ладони в талию. — Глупость это или неопытность, тем не менее она не сбегает с твоего пути. И ты впервые не даёшь мне выбора, проявляешь эгоистичность. Она цепляет тебя.
Я слабо, но по-доброму улыбаюсь, чтобы смягчить сказанное, и кладу ладонь ему на спину, поглаживая вверх-вниз.
— Кошечка?
— М?
— Ты услышала меня?
Я перестаю гладить его спину, цокаю, потому что трюк с ним не удался, и киваю.
— Приняла, босс.
Я иду в комнату, что всё время была закрыта, но сегодня открыли. Как мне объяснили, это лаунж-зона. Она справа от стола с напитками, в той части, где лестница. В полумраке прячется не гардеробная, но и не гостиная. Пространство размером с будуар, отгороженное от основного зала. Здесь единственное окно в пол, закрытое полотном занавески; оно пропускает серебристый свет луны, смешиваясь с пульсом синего и фиолетового неона. Интерьер дорогой, сдержанный, в глубоких чёрно-шоколадных тонах. Кожаные диваны образуют полукруг у низкого столика, а вдоль стен выстроились узкие тумбы с матовыми фасадами, на которых стоят вазы с конфетами, мармеладками и «сюрпризом» в виде пластиковых зубов и прочих деталей. В нише находится холодильник с мини-баром, а рядом — шкаф, в котором можно найти либо настольные игры, либо коллекцию сигар.
На стенах висят фиолетовые картины в строгих рамах: дерево с искривлёнными ветвями, застывшие волны, в которых угадывается могучий стиль Дьявола. Свет настенных ламп размывает углы, создавая ощущение приватности.
Дым будто закручивается в воронку, искрится от зажигалки и смеха гостей. Здесь несколько человек, включая Аннет в костюме ведьмы. Она бодро общается с парнями, которые тянут её за длинные рукава, но, почувствовав острый запах конфет и заметив мой пронзительный взгляд, отвлекается на меня. Её губы самодовольно поднимаются, глаза что-то ищут в моём наряде.
— Смело. Почти... вульгарно, — щёлкает пальцами. — Хотя со вкусом.
— Ага, Майкл подобрал, — улыбаюсь в ответ, разумеется специально. Если её нужно поставить на место, я это сделаю.
— Правда? Передам ему, что у него великолепный вкус, — не теряется она, приподнимая грудь в утягивающем лифчике, который теперь выглядывает.
Меня это нисколько не задевает. Будем честны, у меня не меньше. И о да, это не имеет значения. Дело не в груди, а в том, что она этим вкладывает: мол, пересплю с ним. Если это единственное, чем она может похвастаться, то мне её жаль.
— Лично, — добавляет Аннет, виляя бёдрами, когда подходит к вазе и берёт чупа-чупс. — Кстати, а где Кристофер?
— Дьявол, — почти рычу я, наблюдая за ней как за целью.
— Что? — она оборачивается с конфетой в зубах.
Для тебя — Дьявол.
Я оглядываю комнату, отбираю зажигалку у одного из парней в целях техники безопасности и фыркаю, выходя оттуда.
— Скоро спустится. Не упусти.
Только переступаю порог, как сталкиваюсь с парнем, изображающим зомби. Я едва заметно вздрагиваю и хмурюсь на него. Он что, под дверью караулил?
— Воу, какая эффектная. Пунша? Танец? — заигрывает он, обхватив мою талию и почти пытаясь тянуть за шнуровки костюма.
— Эй! Руки прочь.
Я отталкиваю его от себя и ударяю кулаком по лицу. Он пошатывается, хватается за больное место, упираясь в стену. Я выпрямляюсь, поправляю локоны, рога и когти.
Я направляюсь в сторону кухни, в противоположную часть комнаты. Из-за злости как смерч прохожу мимо девчушки, но замедляюсь. Цветочные духи. Кукольный вид. Знакомо. Слитая с толпой, я оглядываюсь на Грейс, стоящую в одиночестве. Аннет поступает с ней так уже во второй раз, и я горю желанием, назло ей, составить компанию зеленоглазой. Но у меня есть просьба от Кристофера.
Майкл сидит на столешнице, рядом с ним девушка в костюме кошки, закинувшая изящную ногу на ногу и с кучей блёсток в волосах. Вторая, в розовом платье, похожем на веер, с блондинистыми хвостиками, стоит и, так же как и первая, надевает на его шею гибкие круглые палочки с неоновым свечением. Джонсу, судя по его довольному, немного пьяного виду и ленивой улыбке, это нравится. Он протягивает девушке свой коктейль, и та делает глоток через трубочку, а вторая кладёт ладонь ему на бедро и тянется, чтобы что-то прошептать.
Я останавливаюсь, и гнев как рукой снимает. Все эмоции собираются в центр их треугольника.
— Кэтлин, — приветствует меня Майкл, подмигивая, будто мы с ним не виделись сегодня.
Я взмахиваю ладонью, давая понять, чтобы он не тратил зря силы и продолжал наслаждаться девчонками, а сама наливаю себе пунш с мармеладом. Вытянув правую ногу, я держу алкоголь во рту и пронзаю стену взглядом.
— Оставь номер...
— На конце два... подожди, два. Да, вот так.
Ещё один глоток, чтобы заглушить пламя, что струится внутри меня. Оно способно вырваться сквозь красную кожу на мне, разорвать шнурки на талии и...
— Кэтлин, — шёпот касается моих волос. Сзади нависает мужская фигура, и в следующее мгновение мою свободную ладонь обхватывает более сильная. — Что случилось?
Я глотаю пунш и оглядываюсь. Две девушки уходят, кинув на меня косой взгляд, но довольны тем, что получили контакты Майкла. Сам он сейчас дышит мне то ли в затылок, то ли в макушку.
Я поворачиваюсь к нему, провожу языком по зубам после желеек и выгибаю бровь.
— К чему вопрос?
Он полностью эйфоричен; я бы в жизни не подумала, что он оканчивал грёбаную Академию ФБР. Скорее школу «как закадрить девушек за пять секунд». Но то, как он щупает мои пальцы, массирует костяшки, говорит о том, что он сосредоточен. На мне.
— Как только ты вошла, стала сжимать пальцы, перебирать их, в частности мизинец, и ногтями царапать ладонь. Ты нервничаешь, дьяволёнок.
Ага, точно. Даже я этого не замечала в себе. Возможно, это объясняется тем, что во время стресса я обустраиваю свой дом.
— Ничего такого, — вздыхаю я, забирая со стола апельсин с паутиной из шоколада. — Давно не было тренировок, и моя энергия пульсирует в венах.
— Кто потревожил?
— Какой-то идиот в костюме зомби. У него что-то вроде вытекших мозгов на голове, видать его, а не часть костюма.
Майкл ловким движением достаёт телефон и подносит его к уху. Он подпевает музыке, пока на том конце провода не отвечают.
— Миллер? Передай и Эванзу: если увидите парня-зомби с мозгами, вдолбите ему их обратно в череп. Договор? Супер.
Он отключает, а я стою с приоткрытыми губами.
— Джонс, нет.
— Да.
— Сокол.
— Фениса.
Я выпускаю раздражённый звук, но на самом деле не настолько зла на него.
— Позвони и отмени это. Я ему уже врезала по лицу, ему хватит.
— По лицу? — свистит Майкл, потирая щёку. — Надеюсь, правой рукой, у тебя удар мощнее.
Я улыбаюсь, промолчав, и собираюсь уйти, как он преграждает путь, выставляя ладони.
— Давай, бей.
— Я не буду тебя бить.
Снова пытаюсь пройти, но неудача в виде его тела мешает мне.
— Меня ты вряд ли ударишь, не наткнувшись на мой блок. Я имею в виду: выпусти пар.
Майкл начинает щекотать меня, и я заливаюсь смехом. Бью его ладонями и кулаками, опираюсь об столешницу. Мы сдвигаем тарелки на столе в ходе маленького боя, волосы путаются. В итоге он поднимает меня на руки и крутит так, что я оказываюсь у него на плече вниз головой. Я пугаюсь, вцепляясь руками в его талию.
— Ах! Не урони! Джонс, это запретный приём! — шлёпаю его по спине и щипаю. Дрожь паники перебивает пульсацию недавней злости.
— Именно сейчас мне нравится позиция Дьявола: главное не техника, а результат. Видишь? Ты обездвижена.
— Ну вот уж нет!
Я верчусь, а он уже вместе со мной идёт в гостиную, где гремит музыка; подтанцовывает и немного подпрыгивает. Я заливаюсь смехом, вокруг нас выплясывают, и в конечном итоге он отпускает меня. Голова кружится, я беру время, чтобы кровь прилила обратно в ноги. Он подмигивает мне, и к нему тут же подбегают девушки, захватывают его в свой круг. Я отдаю его им на растерзание и ускользаю во двор.