Часть 15
Как только мы подъезжаем к моему дому, начинается дождь. Кристофер снимает куртку и отдаёт мне, чтобы я накрыла голову, сымитировав зонт. Я бегу к крыльцу, достаю ключи, а он неспешно плетётся под дождём, становится рядом и достаёт сигарету, оглядывая свинцовое небо. Не закуривает — оставляет её за ухом. Передумал.
Воздух пропитан запахом прелых листьев и сырого асфальта, но когда мы заходим в дом, пахнет моими духами, ароматными свечами и arroz con leche — рисовым пудингом по-латиноамерикански. Ванильная пена, корица и лёгкая горчинка, как осенний ветер за окном.
— У тебя нечасто пахнет детской присыпкой и молоком.
— Проходи на кухню, угощу, — скидываю каблуки я.
Дождь монотонно стучит по крышам, окна становятся размытыми и запотевшими. Я включаю свет и проверяю своё творение. Густая кремово-золотистая масса, где рис тонет, как сокровище в молочном тумане. Сверху расползлась румяная плёнка — я пекла его в духовке, а на поверхности — узоры из корицы и звёздочек гвоздики.
Кристофер вынимает ту же сигарету, вертит её между пальцев.
— Похоже на рис.
— Ага, молочный рис, или рисовая каша. Там сгущённое молоко, тростниковый сахар, пряности и цедра апельсина, — вытаскиваю ложку и протягиваю ему. — Держи.
Он черпает рис, кладёт в рот. Через пару секунд челюсти перестают двигаться, взгляд становится сосредоточенным.
— Пудинг нежный, но я чувствую на зубах крохотные зёрна риса, которые лопаются, как попкорн.
— Потому что я не размельчала в блендере и оставила их недораздавленными, — смеюсь я. — Это съедобно, не переживай. Моя мама так готовила.
При упоминании о ней в груди поселяется грусть. Мы переписываемся, обмениваемся фотографиями и новостями. Стали немного ближе, но мне по-прежнему сложно наладить с ней прочный контакт.
— Очень вкусно, Кэтлин, — смягчается Кристофер, что бывает крайне редко. — Не показывай это Майклу, иначе он съест всё, пока не увидит рисунок на дне тарелки, а потом попросит добавки.
Я благодарно улыбаюсь и начинаю распускать хвостики, направляясь к лестнице.
— Можешь остаться у меня. Я пойду приведу себя в порядок.
Я принимаю ванну, надеваю домашние шорты и майку. Хожу по комнате в тапочках-дракончиках. Потом сажусь накручивать пряди с ароматом кокоса на мягкие бигуди; пена для укладки липнет к пальцам. Оставляю на два-три часа. Надеюсь, получатся волны, как в океане.
Услышав басистые голоса, звон посуды и дурашливые визги, я выхожу из комнаты и спускаюсь вниз. Кристофер поджигает сигарету от одной из моих ароматических свечей, а Майкл упрямо обнимает силиконовую форму, в которой осталась всего одна ложка риса. Палочки корицы откинуты в сторону. Апельсиновая цедра… отсутствует.
— О, — вскидываю брови, уперев руки в бока. — Ты же не од...
— Он один всё съел, — подтверждает Кристофер.
— Ты сам отдал, — вредничает Майкл, поглощая последнюю порцию пудинга. — Ты же не жуёшь то, что пьётся. Только то, что можно откусить, чтобы зубы почувствовали сопротивление.
Они дразнятся, и я не раз замечала: Кристофер действительно предпочитает мясо или тесто — всё, что можно «пожевать», как выражается Майкл. Даже если зёрна риса хрустят — это не то. А Джонс… он съест всё. К тому же, каша — привычное блюдо для него со времён Академии.
— Оба молодцы, — вздыхаю я, забираю пустую форму у Майкла и иду мыть.
Кристофер уходит в гостиную, переписываясь по телефону, а Майкл делает широкий выпад и оказывается у моего локтя.
— Новая укладка?
Я усмехаюсь, выключаю воду и вытираю руки полотенцем. Он с восхищением таращится на меня, будто ждёт рассказ, но сам выглядит так, словно лопнет от желания первым чем-то поделиться. Славится своей хорошенькой мордашкой.
— Это не укладка, не аксессуары для волос и не новый стиль, — поправляю завиток. — Это бигуди. Для локонов.
— Ва-ау, — протягивает ладонь и сжимает бигуди вместе с моими прядями.
Я мягко шлёпаю его по ладони, хотя втайне рада, что он больше не спрашивает разрешения потрогать. Мне нравится его беспечная, игривая манера, и я этим довольствуюсь.
— Что узнал у Шона?
— Это касается Грейс Смит.
— Грейс Смит... — повторяю я, передёрнув плечами, будто отгоняю грех подальше. — Выходит, Хакер этим занимается? Вот с кем переписывается Дьявол?
— Ага.
Я кусаю язык, не выдерживаю и осторожно спрашиваю:
— А ты... как к ней относишься?
— К Грейс? — Джонс зачёсывает отбелённые пряди назад, беря паузу. — Если исходить из нашей с тобой характеристики — как к девочке, которая не заслуживает оказаться в базе Хакера и под наблюдением Дьявола. Но у меня нет того сочувствия, которое я чувствую у тебя. Я понимаю: ты тоже была уязвимой и, возможно, инстинктивно хочешь оттолкнуть её от нас. Но, Кэтлин, ты не так давно с Дьяволом, и я должен предупредить: когда речь идёт о его работе — он не остановится. А я его друг с детства. Я только помогу ему.
Я обнимаю себя за талию, спиной упираюсь в столешницу, копируя его позу, и раздуваю щёки.
— Звучит ожидаемо.
— Принцесса, — подлизывается он, ткнув меня пальцем в бок. — Мы не трогаем невиновных.
— Всего лишь угрожаете им, — вздрогнув, отбиваюсь я. — Кристофер мне о ней ничего не говорит.
— И не скажет, — он небрежно задувает свечу и нюхает её.
— А тебе?
— Может быть. Я и не спрашиваю. Кристофер сам говорит, если считает нужным.
— Дай угадаю: если скажет тебе, то мне ты не скажешь?
Майкл склоняется к моему лицу, стучит по носу.
— Бинго.
Он уходит в гостиную, прощается с Кристофером, и дверь захлопывается.
Блин.
— Ну серьёзно, это нечестно... — плетусь в гостиную.
— Мэйсон Блэк учился с тобой в одной школе? — перебивает Кристофер.
— Да... — падаю рядом, заглядывая в его телефон. — Почему ты роешься в его досье? Понимаю, ты готов докопаться до каждого, но Мэйсон — максимально простой парень.
— Проверяю, почему он знает тебя.
— А это ты откуда знаешь?
— Пока ты с Майклом шла в столовую, он проходил мимо по коридору и окликнул тебя так, будто знает о тебе и Лиаме больше, чем мы все. Вы с Джонсом уже скрылись на лестнице, а я подошёл поинтересоваться.
— Отлично, Крис. Ты не умеешь «интересоваться», ты требуешь, — потираю висок.
— Допустим. Не переживай, его челюсть цела. Он объяснил ситуацию. Только...
— Что?
— Я сошёлся с ним вплотную, чтобы надавить — иначе не работает. Когда всё разрешилось, Мэйсон отступил, и я не успел его схватить. Он толкнул Грейс, и бумаги полетели.
Мои глаза округляются.
— Блэк наклонился, чтобы помочь ей...
Мои брови ползут на лоб.
— Моррисон, прекрати реагировать так, будто я тебе сюжет романа пересказываю! — психует Форест, а я вскидываю ладони. — Это хреново, потому что мне не нужны лишние люди вокруг неё.
— Тебе скорее нужны её родители, а не Грейс.
— Да, но я не собираюсь упускать детали головоломки, иначе картина не соберётся.
— В этом мне не победить?
— Это моя и ваша безопасность.
— Тебе виднее, — поднимаюсь с дивана. — Я наверх. Волосы укладывать.
Некоторым прядям я помогаю высохнуть феном, затем осторожно убираю бигуди, расправляю локоны и фиксирую их, сидя перед зеркалом. Мои пальцы замирают на кончиках, а уши напрягаются, уловив стук двери и голоса. Теперь уже с женским.
— Ты сама сказала, чтобы она держалась от тебя подальше. Проваливай.
— Кристофер, мне нужно с ней поговорить!
Раздаётся грохот, и я вылетаю к лестнице, облокачиваясь на перила. Грейс прижата к стене, Дьявол нависает над ней, почти полностью заслоняя её от меня, как сущий каратель. Его ладони сжимают её талию — это выглядит болезненно, хотя Грейс всё ещё настаивает на разговоре. Со мной.
— Крис, пусть проходит, — вмешиваюсь я, встревоженная их видом.
Грейс наклоняет голову, чтобы увидеть меня, и слабо улыбается, выдавая свою невинную черту. А когда смотрит на парня, выпрямляется — как кукла, готовая глядеть большими глазами и не моргать.
— Кристофер — я для друзей, — рычит он, стискивая её талию ещё сильнее. — Для остальных — Дьявол.
Его ладони разжимаются, он отходит и исчезает на кухне. Грейс кусает губу: то ли в замешательстве, то ли от мысли цапнуть его в ответ.
В следующий раз я приготовлю что-то из разряда мяса. Вдруг получится его задобрить?
Грейс опускает взгляд и шаркает ногами, поднимаясь ко мне, будто ей за что-то стыдно. Я не уверена, поэтому держу ровную осанку и стервозный вид, не давая усомниться в своей силе. Скрестив руки, опускаюсь на край кровати; локоны воздушно щекочут шею. Грейс остаётся стоять, переминаясь с ноги на ногу.
— Прости за сегодня, я не хотела так говорить.
Я свожу брови. Вот как. Неожиданно. Нужно будет сообщить Майклу, обсудить и записать в нашу характеристику, что Грейс выбрала справедливость, а не защиту популярной звёздочки-блондинки.
— Мне Аннет рассказала про Лиама, — осторожно шепчет она.
Мои плечи чуть ссутуливаются. Я стараюсь понять, чего именно она хочет. Аннет всегда распространяла слухи и выставляла меня в худшем свете. Возможно, Грейс пришла узнать правду или услышать сплетни.
Я подзываю её, думая: настал час истины. Она садится рядом, постоянно кусая губы.
— Теперь ты хочешь, чтобы я рассказала про Девис?
Грейс напрягается, энергично размахивая руками.
— Нет, боже… Я пришла, чтобы извиниться. Мы с Аннет чуть-чуть поссорились из-за того, что она ляпнула… Ну, про…
Час истины отменяется. Она и вправду пришла только извиниться. А жаль — могла бы многое узнать. Но это уже не мой путь, не мой опыт.
— Про то, что я шлюха, — закатываю глаза я. — Слушай, если бы я парилась по поводу всего, что говорит Аннет, то давно бы вскрыла себе вены ложкой.
— Та-ак, ты не злишься?
Я непринуждённо качаю головой, и Грейс выдыхает, касаясь своих волос. У неё они длинные, ровные — могу поспорить, тяжёлые. Вряд ли такие укладки, как у меня, держатся. Видны только слабые полоски от плойки и лёгкий объём. Очевидно, её не устраивает полное выпрямление.
— Тогда я пойду… Уже поздно, и, кажется, скоро опять прольётся дождь.
— Спускайся вниз. Я соберу волосы и приду, договорились? — приобнимаю её, не удержавшись.
Грейс медленно встаёт, поправляет смятое одеяло после себя и неспешно уходит.
Она такая хорошенькая. В один момент — как малышка, которую хочется затискать, в другой — бестия, что пудрит мозг.
Знаю, у Кристофера серьёзная травма после Эмили, и его тошнит от темы любви. Он даже пьяный уходит от неё — в прямом смысле. Но, чёрт, он не может отрицать, что в ней есть что-то манящее.
Я собираю пучок с растрёпанными прядями, оставляю два завитка у лица, выпиваю витамины и...
Иисус, что им не уймётся!?
— Меня бесят люди, которые пытаются вести себя как святые, будто этот грешный мир ещё можно спасти, — до меня доносятся плевки Дьявола, пропитанные ядом. — А на деле они жалкие и слабые, как и ты.
Я отбрасываю баночку, торопясь к ним.
— Ты просто бездушный подон...
— Рискни, — он грозно шагает к ней, удушливо затягивая петли на её дерзости. — Стоило прикончить тебя ещё в том переулке.
Злость, что подпитывала Грейс, давала ей чувство защиты, тает. Приближаясь, я вижу горький блеск в её зеркальных глазах — осознание собственного бессилия.
— Господи, Кристофер! — срываюсь я.
Зеленоглазая спешит к выходу, натягивает кроссовки, её пальцы дрожат.
— Стой, Грейс, там дождь!
— Я люблю дождь. Не волнуйся, — с вынужденной улыбкой она открывает дверь и уходит.
Форест достаёт сигарету, закуривает, заполняя свои и мои лёгкие дымом. Я готова взорваться.
— Твою. Мать.
— Возражение, кошечка? — подбивает он, выдыхая никотин и сразу затягиваясь снова.
— Я не до конца изучила, как устроен твой мир на практике и в какой момент могу тебя наругать, но сейчас речь не о работе. — Глубокий вдох. — Какой, к чёрту, переулок? Ты угрожал ей смертью!? В тот день!?
Он впивается в меня чёрными, как сама смерть, зрачками. Демоны ощутимо шевелятся в его груди, отражаясь напряжением в мышцах. Цвет кожи бледнеет. Если он с таким же выражением угрожал ей тогда, то инстинкт самосохранения у Смит напрочь отсутствует.
— Мне её по головке надо было погл...
— Это мне уже говорил Сокол! — обрываю я, прижимая ладонь к горлу. — Ты ко мне так не относился. И не относишься. Почему ты её терроризируешь?
— С ней в постели не развлечёшься, — отсекает он. — Во-вторых, она не ты. Не подерёшься. А сближаться со слабыми людьми в моих правилах строго запрещено. Смит не войдёт в мою группировку. Отсюда какой вывод?..
Я поникаю, прижимая пальцами пульс.
— Что ей не место в нашем кругу, и она должна держаться от нас как можно дальше.
— Запомни и придерживайся этого. Мне не нравится, как ты привязываешься.
— Я не привязываюсь! Она...
— Она только что огрызалась на меня, чего никто не делает, кроме тебя и Майкла!
— Грейс не чувствует страха. Он для неё временный, каждый раз утекает сквозь пальцы. Очевидно же, что она никому ничего не расскажет, сколько бы времени ни прошло. Пожалуйста, не трогай её. Разбирайся с её родителями, но оставь эту девочку.
— Мне она не нужна. И пока держится от меня подальше, ей ничего не грозит. Пусть держит язык за зубами, и никаких проблем.
Он губами сжимает сигарету, несколько секунд смотрит на дверь и уходит, оставляя меня с запахом дождя и моих свеч. Воск с нотками табака и апельсина.
— Вспыльчивый. Будто святой водой обрызгали, — бормочу я, думая, к чему это приведёт.