Часть 7
Кэтлин Моррисон
Никогда не думала, что моё тело будет принадлежать не мне. Это чувство полной потери. Неуместности. Хочется вырваться из собственной оболочки, будто моей сущности там не место. Дрожит каждый нерв, и ты не можешь уйти от этого, ведь весь твой скелет обмотан этими проводами. Это метание между смертью и жизнью, между реальностью и сном. Я буквально балансирую между адекватностью и пеплом, потому что горю изнутри. Жжёт. Печёт. Дискомфортно. Больно.
Ощущения усиливаются с каждой секундой, но их часто перебивают слова парня, которого все зовут Джейс. И... ещё одного, который всё это время не перестаёт шутить надо мной. Сейчас он играет в игру на телефоне, сидя сбоку, между нашими плечами дистанция. Перед глазами у меня плывёт, и я не могу сказать, во что именно он играет, только слышу звуки мотора и клацанья. Я, в принципе, сомневаюсь, что это не галлюцинация.
Белый свет слепит. Запись. Тот же фонарик в глаза. Снова запись. Тошнит, и я часто зеваю — то ли из-за сбитого ритма сердца, то ли потому, что слабею и хочу провалиться в сон. Жаль только, не получается. Терпеть свой же организм, мозг — всё равно, что проиграть. Чем я чувствую? Душой?
— Рассказывай, что принимала, — спрашивает Джейс, сосредоточенно рассматривая мои вены на руках.
— Лёгкие наркотики, — отвечает за меня Майкл, потому что, видимо, я слишком долго молчу и не замечаю этого. Он откладывает телефон и разворачивает моё лицо к себе, взяв за подбородок. — Кэтлин, нам нужны подробности. Док должен ввести тебе правильные препараты в капельницу.
Затем отпускает, будто и не прикасался. Я моргаю, по щеке скатывается слеза. Ком в горле такой сильный, что получается выговорить только со второй попытки.
— Я курила сигареты, пила энергетики, пробовала травку...
Майкл тихо свистит. Видимо, ожидал список покороче. Мне стало бы неловко, если бы не это предобморочное состояние.
— До этого я раза два пробовала лёгкий наркотик, потом... Когда Лиам... — внутри будто застыло желе, голосовые связки не слушаются. — Мы начали встречаться... За два месяца до выпускного я стала употреблять наркотики по несколько раз в неделю. Вчера ночью я попробовала что-то намного тяжелее.
— Название. Что конкретно? — допытывается Джейс, доставая систему, капельницу и препараты.
— Я не знаю, — шепчу, глядя в стену, где мне чудится лицо Лиама, обрамлённое белым сиянием.
— Ты доверяла ему свою жизнь, или что? — откидывается на стену Майкл, заложив руки за голову. Он не упрекает, но в голосе слышится замешательство: профессиональный расчёт, не более.
Я не в состоянии оценить его вопрос, не в состоянии думать и честно отвечать. Хотя бы потому, что, чёрт возьми, я и правда не знаю. Я никогда об этом не задумывалась. Я просто знала, что Лиам заменяет мне всех. И если я потеряю его — потеряю себя. Потеряю любовь и свою счастливую историю.
Для меня это ад, и я едва верю, что всё это происходит на самом деле. Пока я в состоянии аффекта, меня остро мучает именно тело — там моя концентрация, страх.
— Я не знаю, — повторяю, раздирая ногтями ладони, подушечки пальцев.
— Джонс, слезай на пол, освободи ей место, — раздаёт указания Джейс. После чего укладывает меня так, чтобы я лежала ровно и без движения. — Передозировки нет. Предположу, что печень не перегружена, но завтра сдашь анализы. Сейчас я введу тебе физраствор, потом витамины группы B и C.
Я в тумане: немного действует наркотик, сверху добавлен алкоголь с выпускного, да и смерть Лиама обрушила шок. Поэтому я не могу возразить или даже осознать, что нахожусь в компании незнакомых парней, которые собираются что-то мне вколоть. Вместо сопротивления внутри только паника, чувство вины и пустота. Физически и морально я обессилена, и мне проще довериться кому-то сильному и решительному — этим парням? Я могла бы кричать или бежать, но не в этом состоянии. Вместе с этим давит угроза полиции и скорой, возможные последствия для семьи. В итоге я не реагирую ни на что, кроме жара и горя. Лежу, как перед унесением в морг.
Внутренняя часть локтя холодеет, видимо, вену протирают спиртом. Сердце истерично подпрыгивает, на лбу выступает пот. Я затаиваю дыхание, не шевелюсь. И...
Всё обрывается. Джейс отклоняется от меня, с неопределённым звуком между цоканьем и вздохом, бросает Майклу:
— Она бледная, как смерть. Слишком напугана.
— Ого, тебя впервые волнуют чьи-то чувства, — парирует Майкл, подходя ближе.
— Нет, — отсекает тот, проводя ребром ладони по моим венам. — Её сосуды сужены. Вены почти не видны, даже в локтевом сгибе.
Я с дрожью вслушиваюсь в каждое слово, слышу свой пульс, своё щекотливое, неполное дыхание. Конечности скручиваются.
Майкл засовывает руки в карманы, глядя на Джейса с умным видом.
— И что будем делать?
— Клянусь могилой, Сокол, промывать через нос, — сжимает скулы Джейс, словно жалеет, что тот не ушёл пить. Одновременно прикладывает грелку к моим венам. — Тебя здесь для чего оставили?
Поняв намёк, Майкл переводит лучистый взгляд на меня, будто я его жертва, чтобы закидать в бассейн игрушечных мячиков. Он протискивается между стеной и койкой с другой стороны, садится на корточки, поправляет мои заколки и начинает безостановочно болтать:
— Это ты сама себе сделала причёску? У тебя восхитительные локоны. Как у медузы.
— Тебе, похоже, нравится возиться с волосами?
— Понятия не имею, про какой выпускной ты говоришь. Я на своём тусовался с Кристофером. Мы катались по городу, валялись на крышах, зависали в круглосуточных кафешках. Обожаю пиццу с колбасками и пиво...
Я не замечаю, как мне мягко вводят иглу. То ли я стала тряпичной, то ли у Дока золотые руки. Страх уходит. Я прикована к губам Майкла, которые продолжают шевелиться, но не понимаю ни слова — он, кажется, уже перешёл к обсуждению вселенной Marvel. Здесь я уже не могу поддерживать диалог. Мои веки опускаются под его подбадривающий голос и осторожные действия Джейса.
Я просыпаюсь через неопределённое время. Картинка расплывается, медленно форсируется на... Майкл трогает мои заколки, прикусив язык, а Джейс, по-видимому, вынимает вторую капельницу. Из-за сна реальность плывёт, вибрирует, хотя сознание проясняется. Тепло, ясность, кажется, сосуды расширились, дышать легче, а ещё...
— Осталась последняя капельница с витамином B.
— Я... — сипло шепчу. — Хочу...
— Да, я понял, — кивает Джейс. Обращается к Майклу: — Покажи ей, где ванная.
Раствор, что прочистил мне вены, требует выхода. Как я дохожу до ванны — не помню. Моё тело явно держат. В ушах звенят его вопросы, волнение, забота. Я что-то отвечаю, и в итоге захожу в туалет одна. Я делаю всё на автомате, иначе бы помнила это. А вот как возвращаюсь в койку — не скажу. Последние обрывки: Майкл несёт меня на руках, укладывает на подушку, а потом его голос снова укачивает меня в сон.
***
Я просыпаюсь через пару часов, почти на рассвете. Тело согрето, голова не болит. Память довольно быстро возвращается. Мне немного лучше, чем за последние два дня. Точнее, смотрю на мир более трезво. Ни тумана, ни внутренней клетки. Аж страшно. Оглядываю свои вены, ожидая увидеть синяки или следы от проколов, но всё чисто. Только липкое пятно от снятого лейкопластыря. Понятия не имею, как мне его содрали без боли. Здесь всё кажется странным.
На тумбочке стоит стакан воды, вчерашних таблеток на столе нет, а все шкафы закрыты и под ключом. Отравиться не получится. Не то чтобы я собираюсь — просто как факт.
Принимаю сидячее положение, и сердце мигом разгоняется, в венах шумно струится кровь. Беру стакан, осушаю его. Прикрываю ладонью рот. Из горла вырывается сдавленный всхлип, затем полноценные рыдания. Я пропускаю сквозь себя весь вчерашний вечер: навязчивые вспышки, как солнечный свет, режут по глазам. Руки дрожат, стакан почти падает, но я успеваю поставить его на кровать.
Вместе с этим мысли кружат вокруг тех парней, что увели меня оттуда и... оставили Лиама. Я не знаю, что с ним, куда его отвезли, смогли ли помочь. Не знаю, что они сделают со мной.
Инстинкты подсказывают бежать. Наставления отца в голове — тоже. Вытираю щёки, поднимаюсь с койки. Приходится напрячь мышцы, чтобы устоять. Оглядываюсь в поисках хоть какой-то защиты.
Ничего. Ни одного болтика, иглы или прочего. Спрятано.
Услышав приближающиеся шаги, я хватаю каблук с пола и замахиваюсь. Выжить. Я должна выжить. Как только дверь отворяется и показываются белые кончики прядей, я швыряю обувь.
— Святое дерьмо... — он вскидывает руки, и каблук попадает точно по ним.
Не теряя ни секунды, я нападаю и замахиваюсь кулаком, насколько позволяет сила, чтобы ударить ему в живот. Майкл рефлекторно ставит блок и перехватывает меня за запястье: движение резкое, молниеносное. Адреналин режет, я рвусь и тянусь, кидаюсь всем телом, но он удерживает. На секунду мир сужается до наших рук, слышу собственное сердце, рвущийся воздух. Он перехватывает моё запястье, кружит меня вокруг оси, сбивая с ритма, и тут же подхватывает на руки. Мир вращается, меня тошнит от слабости. Я барахтаюсь, щипаюсь.
— Знал, что ты у нас боец, — хихикает парень, хотя в его голосе нет ни капли снисходительности.
— Ты тоже не промах, — хриплю я. Он явно профессионал.
— Знаю. Так что не замахивайся на того, кто носил тебя на руках всю ночь. Я ведь могу и продолжить.
Я моргаю, сначала не вникая, что это флирт.
В комнату заходят Джейс и Кристофер; смотрят на нас так, будто каждый день наблюдают подобное. Они огромные. Я бы сказала, Майкла хватило бы, чтобы осилить меня. Понимая, что мне не сравниться с тремя амбалами, я затихаю. Тогда Майкл легко опускает меня на пол.
— Что вам от меня нужно? — пятясь назад, спрашиваю я. Грудная клетка ритмично вздымается.
— Мне нужны твои анализы, — беспечно отвечает Джейс, копаясь в ящике стола.
— А мне ничего. Ночи хватило. Вообще-то я хочу пиццу и... — начинает Майкл.
— Я поговорю с тобой после того, как ты сдашь анализы, — перебивает Кристофер его браваду. — Если бы мы хотели убить тебя, то сделали бы это ещё ночью. И вряд ли бы тратили дорогие препараты, чтобы поставить тебя на ноги. Так что никаких побегов. — Он бросает на матрас телефон. — Это твой. Звони кому хочешь и когда хочешь. Мы не враги, Кэтлин.
Он уходит, оставляя меня в замешательстве, но с лёгким — если это можно так назвать — облегчением. Кристофер внушает мизерное доверие. Возможно, своей прямолинейностью, целеустремлённостью.
Это не отменяет того, что я продолжаю дрожать, как на морозе. Мозг циклично проигрывает сцену с Лиамом. Мгновенно забыв о себе, я кидаюсь к телефону, падаю на пол перед койкой и первым делом ищу номер своего парня. Звоню. Меня перекидывает на автоответчик. По щекам текут слёзы, я судорожно набираю снова и снова, пока на мою макушку не ложится ладонь.
— Кэтлин, боюсь, сейчас его телефоном занимается полиция. Он не ответит, — мягко сообщает Майкл, а я скулю. — Ты только навлечёшь на себя подозрения, если не прекратишь.
Я утыкаюсь лицом в постель, заглушая громкие рыдания. Плечи содрогаются, дышать больно. Где-то на фоне слышно, как Джейс возится с лекарствами. Он спокойно расхаживает по комнате под мои всхлипы, а Майкл тем временем присаживается на корточки.
— Кэтлин, нам нужно заняться твоим здоровьем. Мы не можем оставаться здесь слишком долго, Джейс нас с потрохами выкинет. Обещаю: как только появятся новости о Лиаме — ты узнаешь. Согласна?
Слушая его, я разрываюсь изнутри, потому что уже представляю, какими могут быть эти новости. Но это последняя нить, за которую я цепляюсь. Я вынужденно киваю, даже если ничего из этого не хочу. Не хочу связываться с незнакомцами, не хочу быть здоровой, если моя вторая половинка страдает.
Чувство вины усиливается. Я его бросила. Я позволила этому случиться.
С помощью Майкла меня уговаривают взять себя в руки, мол, слезами никому не помочь. Сначала Джейс отвозит меня домой. Я принимаю душ, переодеваюсь: обычная красная футболка, заправленная в шорты с высокой талией и коричневым кожаным ремешком. Затем мы едем в частную клинику, где я сдаю анализы: тест на наркотики, уровень глюкозы, общий и биохимический анализ крови, проверку насыщения кислородом (сатурацию), ЭКГ, показатели печени и почек. Как объяснил Джейс, результаты будут доступны только ему и Кристоферу.
К вечеру я забиваюсь в угол машины и трясусь, безжизненно глядя в окно. Обняв себя, я поверхностно вздыхаю, мне не хватает воздуха.
— Дыши в ладони. Семь секунд медленный вдох и одиннадцать секунд выдох, — советует Джейс, оставаясь внешне безучастным.
Ртом я утыкаюсь в ладони, глаза влажные. Сумерки напоминают мне выпускной, и я жмурюсь, сдерживая порыв разодрать себе кожу на руках и на лице.
Всё бесит. Всё. Бесит. Бесит.
Майкл Джонс
Я сажусь на диван в просторной гостиной Кристофера с высоченными потолками, уходящими в темноту второго этажа. Это его личный особняк. Свет от массивной хрустальной люстры, сверкающей, как звёздное небо, мягко рассыпается по тёмным стенам и гладкому полу. Комната будто выдыхает роскошь и холодную элегантность: матовые чёрные колонны, каменные стены у камина, металлические перила, изгибающиеся вдоль лестницы, словно чьи-то кости.
Центр зала занимает круглый глянцевый стол, окружённый низкими чёрными диванами, утопающими в подушках насыщенного винного цвета. Под ногами светлый ковёр с золотыми узорами, контрастирующий с общей гаммой, словно едва различимая память о свете среди мрака. В углу потрескивает огонь, отражаясь в угольном стекле камина, и даже он не нарушает этот выверенный, почти театральный покой.
За панорамными окнами к серому небу с малиновым градиентом тянутся зелёные деревья, бассейн блестит под лучами заката. А внутри царит тишина — глубокая, как глоток крепкого виски.
Закинув ногу на бедро, прижав локоть к колену, а палец к нижней губе, я наблюдаю из-под ресниц, как Кристофер пьёт виски и расхаживает по одной и той же траектории.
— Её родители в разводе, — продолжает делиться информацией он. Досье лежит на столике. — Камила и Карлос Моррисон. Мать завела роман в другом городе, а Карлос обзавёлся новой семьёй. Хакер влез в телефон Кэтлин, следовательно, мы получили факт того, что с отцом она общается больше. И Лиам действительно был её бывшим парнем.
Устав от этого имени, я раздражённо поправляю часы на запястье, создавая звук, затем тянусь к папке и открываю её.
— Лиам Брук, — иронично читаю, найдя нужную страницу. — Воу. Если верить слухам, он настоящий плохиш с замашками наркодилера и маньяка.
— Детский лепет, — фыркает Крис, осушая стакан и ставя его на столик. — Очередной подросток, погубивший свою жизнь. Он безобиднее, чем может показаться.
Я кидаю папку на диван, провожу языком по внутренней стороне щеки и сцепляю пальцы в замок.
— Тогда что насчёт Кэтлин? У нас преимущество только в том, что её родители не здесь. Новости им, конечно, дойдут, если наша принцесса рассказывала о своих отношениях. Родители узнают Лиама из дешёвой прессы, поднимут панику из-за дочки... Но у нас есть фора. Время.
— Я должен сначала поговорить с ней, — потирает лоб Крис, явно обдумывая варианты. — А затем решим, что из этого выйдет.
— Эванз вряд ли согласится оставить её у себя ещё на пару дней.
Он проводит ладонью по лбу вниз к подбородку, и я почти уверен — ему хочется содрать с себя кожу. Я знаю, что происходит.
— Кристофер, у меня тоже есть дом, чтобы пригласить её к себе, но тебе кататься с ней туда-сюда — не вариант. Действительно хочешь сам мотаться от моего дома к своему? Без проблем. Слушай, я понимаю: тебе даже заговорить с ней — всё равно что пройти через личную агонию. Но, твою мать, ты должен с этим справиться. Да, она первая девчонка с похожей историей, как у Эмили, но внешне она совсем не такая. Ты уже принял решение привести её в чувства. Назад дороги нет.
— Сокол, заткнись, — ворчит он, падая на диван и задирая голову к потолку.
— Когда солнце потухнет, — фыркаю я, протягивая ему свой стакан с виски, где уже растаял лёд. — Выясни, что с этой девчонкой, и дай ей переночевать у тебя.
Я встаю с дивана, поправляю белую футболку с надписью Tommy Hilfiger, снимаю солнечные очки с макушки и цепляю их на воротник.
— Кстати, она умеет драться, — щёлкаю пальцами. — Просто к сведению. Не то чтобы тебе стоит дрожать от страха...
— Сокол, вали уже в свой клуб, — стонет Форест, потирая глазницы. — Я понял.
Ухмыльнувшись, я танцующей походкой выхожу на улицу, спускаюсь по длинной лестнице с узкими, вытянутыми ступенями, прохожу мимо ландшафта и добираюсь до парковки. Запрыгиваю в свою красную Lamborghini, выкручиваю колёсик на полную мощь и срываюсь в ночную трассу.
Кэтлин Моррисон
Я выхожу из машины, покачиваюсь, обняв себя за плечи. На лбу прохладные бусинки пота, а фонари во дворе нереально огромного особняка, даже с пастельно мягким освещением, раздражают меня. Я потираю веки, теряю координацию, и меня подхватывает за локоть крепкая рука. Джейс удерживает, заводит в дом.
Тот самый парень, по-видимому их лидер, встаёт с дизайнерского дивана, что тоже меня раздражает и вызывает желание раскидать там подушки.
— Результаты уже поступили. Скинул тебе на почту, — докладывает Джейс, отпуская меня.
Кристофер обхватывает мои предплечья, быстро осматривает, и по взгляду видно, что ему этого достаточно, чтобы оценить моё состояние. Он усаживает меня на диван и отводит Джейса к двери.
Я всё равно их слышу.
— Мне нужно знать о её состоянии, — давит Кристофер, стоя ко мне спиной. Даже так видно, насколько он напряжён.
— Анализы неплохие, она не успела как следует отравиться. Сердце, печень, почки не пострадали. Будет принимать витамины группы B, магний для поддержки нервной системы. Ей нужно восстановить реакцию, внимание и перебороть то, что будет с ней происходить в ближайшие дни. Больше отдыхать, пить воду, наладить сон и ни капли стимуляторов.
— Сколько она их принимала?
— Если верить её словам, а анализы подтвердили, около двух месяцев. Это небольшой срок, и сильной ломки быть не должно, но побочные эффекты уже проявляются. Психика может сопротивляться, особенно после того, что я услышал и наблюдал за ней весь день. Раздражительность, нервозность, трудности с концентрацией, повышенная чувствительность к звукам, свету. Это может длиться от трёх до десяти дней. Тоска, пустота, если, например, ей вдруг станет резко скучно и грустно без наркотиков. Главное, чтобы не начала думать о новой дозе и о тех ощущениях.
— Говоришь о том, что она соскучится по парню и потянется к этим состояниям?
— Именно, — подтверждает Док. Я царапаю ногтями колени, пальцы, гипнотизируя пол. — У неё могут быть проблемы со сном, тревожные мысли — в зависимости от того, что именно она пробовала. Обычно это проходит за неделю или две. В общем, месяц на восстановление, примерно до осени.
Они оба поворачиваются ко мне, я чувствую это по тишине и пытливым взглядам.
— Её дрожь? — уточняет Кристофер, не упуская ни детали.
— Это уже физические последствия. Потливость, головные боли, незначительный мандраж. Дрожь редка при такой лёгкой ломке. Скорее всего, у неё от слабости и страха. Ещё может быть повышенный аппетит или, наоборот, полное его отсутствие. И сбои в биоритмах.
— Мне скоро клинику придётся открывать, — бормочет Кристофер вполголоса.
— Оставишь её у себя? — с неверием спрашивает Джейс, щёлкая зажигалкой.
— Другого варианта нет. Надо промыть ей мозги и добиться того, чтобы мы больше на неё не натыкались.
— Если у неё нет серьёзных психологических проблем вроде депрессии или травмы, она может довольно легко прекратить, особенно если будет рядом поддержка и внимание, — Джейс выдыхает дым, глядя на меня. — Они у неё теперь есть в виде вас, но вы не вечны. Ей требуется перелом, типа «мне это не нужно». Разберись с мотивом, зачем она в это полезла, поменяй ей восприятие. Это на тебе.
— Спасибо, Джейс, — вздыхает Кристофер, пожимая ладонь товарищу.