Глава 5
Кэтлин Моррисон
Я подхожу к одноэтажному неприметному домику — он выдаёт несостоятельный заработок семьи Брука отколотой штукатуркой и грязным двором. Впрочем, и об адекватности здесь говорить не приходится: крики из дома слышны ещё с дороги, разбитые бутылки, хлопки и пьяный хохот. Минуя дверь, я с хулиганским задором направляюсь к открытому окну комнаты своего парня, который меня и пригласил.
— Брук! Эй! — зову я, сложив ладони у рта.
Выцветшие висячие занавески колышутся, а затем появляется довольная физиономия Лиама. Его зрачки расширены, а изо рта торчит скрутка травки. Он зажимает её губами, протягивает мне руки и невнятно бормочет:
— Залезай ко мне.
Не сдерживая смеха и перебивая дебоширские визги его родителей, я пробираюсь через окно и спрыгиваю на пол. С детским писком кидаюсь ему на шею, и в носу жжёт запах травки.
— Лиам! Я скучала!
— Только вчера виделись, — хмыкает он, одной ладонью поглаживая мне спину.
— Ма-а-ло, ма-а-ло, — напеваю я. — Завтра выпускной, и я чертовски рада дождаться этой ночи вместе с тобой!
Плюхаюсь на его кровать, больше похожую на матрас. Серьёзно, она такая низкая, заваленная пледами и несколькими подушками с таким же блёклым орнаментом, как и занавески. Свет жёлтый, на столе баночки и тетради, а дверца шкафа приоткрыта.
Я вытягиваю к нему руки, но он качает головой и плюхается рядом, прислоняясь спиной к стене. Я озорно вскидываю голову на него.
— Не дразни.
— Попробуешь? — протягивает травку он.
Я морщу нос. Она не такая уж прикольная: чаще всего у меня кружится голова, сначала становится весело, а потом всё начинает дрожать — чувство опустошения, тошноты и грань панической атаки. Я втянулась в это только из-за Лиама. Ещё не привыкла.
— Послушаем музыку? Я надеюсь, мы станцуем с тобой на выпускном. Это же моя мечта со второго класса, — переключаюсь на другое я, тянусь через него к тумбочке и включаю маленькую колонку.
— Не знаю, детка. Сомнительно для такого парня, как я, — Лиам выпускает дым в потолок, заворожённо наблюдая за ним.
Я забираю у него скрутку, откладываю на тумбочку, сажусь на колени и выпячиваю губы, показывая, что дуюсь.
— Милый, ну пожалуйста...
Лиам хрипло смеётся, пальцами дёргает мои пряди, оглядывает мой невинный вид, мою позу, мои горящие глаза, полные преданности, слышит мои хныканья. Он вдруг приподнимается, приближается к моим губам, убирает волосы мне за спину и оставляет горький поцелуй, переворачивающий мой мир.
— Вот что, — роется в ящике. — Давай проведём эту ночь по-настоящему эффектно, а потом также встретим выпускной? У меня кое-что новенькое, и я бы предпочёл попробовать это с тобой, — Брук достаёт пакетик, и я понимаю, что это. — С меня танцы и твои прихоти.
Я кусаю губу, разглядывая таблетки. Официально мы с Лиамом начали встречаться за полгода до выпускного. Я употребляла наркотики, но только с ним и только тогда, когда не могла отвертеться — то есть примерно два месяца, по несколько раз в неделю. Я знаю, что прекращу, как только пойму, как донести эту идею до Лиама, а сейчас... наверное, это не так уж важно, раз мой организм уже отравлен. Мне хочется провести свою молодость как следует. Не вспоминать, что мама так и не сможет прилететь на выпускной, что папа успеет только на вручение.
— Договорились, — забираю таблетку я и снова ложусь на кучку подушек.
Проходит около часа... Точно сказать не могу, потому что мы начинаем дурачиться, громко смеяться, перекрикивая ругань его родителей с кухни, щипать друг друга, оставлять шлепки и укусы. Плед под нами собирается в складки, подушки валяются на полу.
Всё закручивается в радужную воронку. Клянусь, я вижу только его улыбку, расплывшиеся глаза, беспорядок в волосах и то, как его лицо приближается к моему. Темнота. Потом — его губы на моих. Его ладони крепко сжимают мои щёки, углубляя поцелуй, а я смеюсь и нелепо отвечаю, чувствуя невесомость. Он — как якорь, за который я могу уцепиться, на котором могу сосредоточиться. Потому что если бы не он, я бы запаниковала от слишком головокружительного эффекта. Это сильнее, чем всё, что я пробовала.
На лбу выступают бусинки пота, его губы уже на моей шее. Я глупо улыбаюсь, тело дрожит, как у довольного котёнка. Возбуждение захлёстывает, и я сжимаю его предплечья, когда Лиам толкает меня на кровать и нависает надо мной.
— Кэтлин? — его хриплый голос оседает где-то в ушах, зубы царапают ниже ключиц. — Сделаем это, хм?
Я киваю. Лиам снова целует меня, одновременно расстёгивая мою молнию кофты и распахивая её, обнажая грудь в лифчике. Мне жарко, дыхание сбивается, кажется, каждая капля крови кипит и взрывается в артериях. Он обхватывает грудь ладонями, я что-то мурлычу, прикрывая веки. Уже предполагаю, что он снимет лифчик, но касания внезапно прекращаются.
Я прикусываю губу, наблюдая, как Лиам стягивает с меня шорты. Сам он остаётся одетым, лишь наклоняется ко мне, лаская кожу шеи, и это всё теряется где-то в трепетании, вызванном наркотиком. Его ладонь ложится на живот, пальцы касаются ткани трусиков, а голос звучит почти завораживающе:
— Вот и всё, расслабься.
Он проникает под нижнее бельё, несколько раз скользит по плоти, потом один палец входит в меня. Я бы отреагировала, если бы не было так затуманено. Лиам бросает на меня взгляды, но из-за размытого зрения я почти не вижу его выражения. Через какое-то время меня растягивает второй палец, я глубоко вдыхаю. Всё моё внимание только на нём, я пытаюсь дотянуться до его лица, но не попадаю. Мне хочется чувствовать его, быть нужной. С наркотиком трудно бороться.
Лиам снова отвлекается, роется в ящике и достаёт контрацептивы. Затем снова накрывает меня своим жилистым телом.
— Лежи и не напрягайся, детка, — шепчет он.
Я вижу его верёвку с кулоном, хихикаю, прижимая ладони к его худощавому торсу. Одна его рука упирается в матрас, вторая — стягивает свои штаны, затем нижнее бельё. Мои трусики тоже падают на пол. Его тело раздвигает мои ноги, и я чувствую, как он упирается в меня.
— Сделай вдох, — советует Брук.
Пытаясь осмыслить, я театрально глотаю воздух, и он двигается вперёд. На мгновение я замираю, с губ срывается тихий, неясный звук боли и дискомфорта, но всё это приглушает наркотик, не дающий телу напрячься. Лиам тяжело дышит, входит до конца, а потом поглаживает мои щёки, вытирает пальцами слёзы, о которых я и не подозревала.
— Ты в порядке, Кэтлин? — Он наклоняется, целует мои губы и нос.
Я обнимаю его за шею, отвечаю на поцелуй, мурлычу и киваю. После этого он отстраняется и начинает двигаться. Я откидываю голову, распластавшись под ним: руки у головы, пальцы сжимаются в кулак, рубашка распахнута, грудь подпрыгивает, когда он ускоряется. Его пыхтение смешивается с моими хрипами, кулон болтается, штаны спущены, а татуировки на рёбрах переливаются, как чернила в моих зрачках.
Я вздыхаю, вздрагиваю, закрываю глаза и немного выгибаюсь, когда он становится резче. Пальцы вцепляются в мои бёдра и талию, притягивая к себе. Сердце колотится всё быстрее. Сексуальный эффект с наркотиком становится странно приятным. В воздухе висит горечь, дым сгущается с каждым толчком, пока он обессиленно не падает на меня, упершись ладонью в кровать и с рычанием входя в последний раз.
Мы тяжело дышим. В горле пересохло, кожа блестит от пота. Лиам не задерживается: целует меня в щеку, отстраняется и приводит себя в порядок. Я улыбаюсь, ещё несколько минут валяюсь полуобнажённой, пока он протягивает мне влажные салфетки — вытереть капли крови между бёдер. Пальцы подрагивают, тело невесомое, но я умудряюсь одеться. Оставляю грудь в лифчике на виду и сажусь на подоконник, чтобы вдохнуть летний воздух.
В комнате играет что-то в духе рок-н-ролла. Лиам протягивает мне косяк. Я отказываюсь, даже под таблетками выбирая обычную сигарету. Хотя, как только сердце начинает слишком суетиться, а ритм опасно сбиваться, я выбрасываю её в окно, ложусь к Лиаму на кровать, кладу голову на его живот, и мы разговариваем до рассвета.
Признаться, я не вникаю, о чём идёт разговор. Это просто свободно, уютно, и я не хочу упускать эту ночь. Я — часть этого дома. Я многое отдала и подарила: время, любовь, внимание — лишь бы быть здесь. Лиам стал моей опорой, когда родители практически оставили меня.
***
Выпускной. Я держусь за Лиама, улыбаюсь и жую мятную жвачку, чтобы немного скрыть неустойчивость. Вчерашний наркотик ещё даёт лёгкий эффект, но в целом я в состоянии уловить ненавистные взгляды Аннет, которая уже вцепилась в Уилла, принять диплом, обняться с отцом и почти расплакаться, потому что я его люблю. И немного потому, что по-прежнему чувствую пустоту.
Ближе к вечеру мы собираемся в зале, где накрыт стол. Лиам выпивает пару бокалов алкоголя, его нога нервно подёргивается, и я, понимая, что это ломка, кладу ладонь на его колено, а сама беспечно слежу за разговорами одноклассников. С того момента, как Аннет открыла рот, нас начали игнорировать. Даже Мэйсон отстранился, хотя переживает за Лиама. Вообще-то мы оба хотим, чтобы наркотики исчезли из его жизни.
Наступает ночь. Все уже напились, музыка гудит так, что стены вибрируют. Некоторые бокалы разбиты, половина прилежных учителей уже разошлась по домам. Мы заканчиваем школу и вступаем во взрослую жизнь — куда более тяжёлую, запутанную, с ямами и шипами. Здесь было много и хорошего, и плохого, так что я, пожалуй, могла бы стоять в числе тех, кто провожает школу со слезами. Но сентиментальность — это не про меня. Не знаю, как у остальных, но моя взрослая жизнь началась задолго до последнего звонка.
Девушки кружатся и дефилируют в красивейших платьях: кто-то сшил наряд на заказ, кто-то продолжает семейную традицию — передаёт платье по наследству. Я тоже не отстаю от моды: на мне пышное красное платье до колен, жгучий макияж и высокие каблуки. Волосы собраны заколками, а на запястье вот-вот развяжется ленточка — символ выпускницы.
Подростки ускользают с танцпола за здание или прячутся по туалетам — гормоны и алкоголь берут своё. Одноклассницы флиртуют с молодыми учителями, обновляя помаду. Я выпиваю свой первый бокал шампанского, протискиваясь сквозь зал, переполненный телами. Все ждут пьяных конкурсов, пафосных речей и рассвета…
Все, кроме меня.
В глазах двоится, спектр цветов радуги расплывается передо мной. Ноги не держат. Боже, я их совсем не ощущаю. Они часть меня? Я ищу Лиама среди ночного праздника — с ним я должна была провести этот незабываемый день. В этом году мы были неразлучны, и одна мысль об этом наполняет меня эйфорией.
Ладно, не без участия химии. Я ещё не отошла от вчерашней дозы, хотя знала, что сегодня важный день. Но куда важнее — время с Лиамом. Мы провели звёздную ночь у него дома, лежа в кровати и наслаждаясь моментом.
Но да, не стоило пробовать новый наркотик за пару часов до выпускного.
К чёрту.
Я выхожу из школьного клуба на тёплый воздух. Уши пронизывает звук собственного свиста, словно вдыхаю другую химию. Каблуки отбивают ритм неровной походки. Направляюсь в переулок, пугающий трусливых подростков. Обычно здесь мы собираемся для чего-то запрещённого, поэтому неудивительно, что ноги сами ведут меня туда.
— Воу, Кэтлин, ты вовремя! — кричит Лиам, завидев меня.
Его чёрная рубашка помята, волосы растрёпаны. В этом есть что-то сексуальное и родное. Кто-то бы сказал, что он обычный хулиган или разгильдяй, но я бы разодрала лицо любому, кто осмелился бы так его назвать.
Я улыбаюсь ещё шире и спешу к нему, забывая о боли. Он тут же хватает меня за талию и грубо целует, заставляя принять, что я принадлежу ему. Несмотря на его эгоистичные движения, я таю в его руках. От него пахнет алкоголем и травкой, чем-то запретным — тем, что теперь подходит и мне.
Лиам — всё, чего я желаю. Ради него я готова рассыпать химию и даже больше. Это мой выбор, и я его принимаю, поэтому разделяю эту проклятую зависимость. И не жалею. Кому какое дело до нас?
— Лиам, милый, там все отрываются. Медляк уже в третий раз крутят, некоторым предложили встречаться! Такой сказочный день, пойдём потанцуем? — шепчу я, отстраняясь на несколько сантиметров.
Я смотрю на него глазами ребёнка, зрачки расширены и переливаются, как жидкая карамель. Обнимаю его за шею, скрывая своё счастье от всех бед. А он... не смотрит на меня.
— Есть идея получше. Это запомнится навсегда. И точно так же сотрётся, — ухмыляется он, начиная что-то искать в кармане.
Веселье обрывается, в груди поднимается неприятная тошнота. Лиам достаёт маленькие таблетки. От одного их вида меня бросает в холод.
— Лиам, в моём организме ещё есть наркотик. Уверена, в тебе тоже течёт несколько химий, это может быть опасно, — я стараюсь сохранить спокойствие, но голос предательски дрожит.
Если я соглашусь, то точно не смогу отметить выпускной с остальными. Тело и так расслаблено, а дальше унесёт в облака. Я рискую потерять память. Конечно, мне будет хорошо, я усну рядом с ним, но сегодня особенный день.
— Разве ты не хочешь ощутить это вместе со мной?
Я неуверенно пожимаю плечами, заставляя мозг работать. Впервые я не решаюсь: что-то внутри не даёт согласиться. Щёки жжёт, мне стыдно. Лиам смотрит так, будто я его предаю.
— Тебе мало меня? — расстроенно убираю руки с его холодной шеи.
Терзаю себя за то, что слепо не иду за ним, что причиняю ему дискомфорт. Лиам раздражённо закатывает глаза и делает шаг назад, будто я ему мешаю.
— Я хочу получить больше кайфа, больше удовольствия.
Лиам уже не здесь. Я догадывалась. Он стал употреблять больше. Это пугало меня с каждым днём, но я не могла оставить его.
— Детка, я тебя очень люблю…
— Я тебя тоже! — срываюсь я, со всей заботой приближаясь к нему.
Мне хочется зарыться в его грудь, знать, что у нас впереди целая вечность. Лиам обнимает меня крепко, и я растворяюсь в эйфории. Все плохие мысли тут же исчезают, сердце снова бьётся ровно. Вот что мне действительно нужно.
— Если не хочешь, плевать, — бросает он, когда я молчу. — Я сам это сделаю.
Он отходит и достаёт две таблетки. Я замираю, чувствуя, как лёгкие сдавливает тяжесть, не давая закричать. Я — ужасная девушка. Та, что не сдержала обещаний. Я предала его, ведь мы всегда делали это вместе.
Меня тошнит от собственной слабости, но я не могу переступить через себя. Голова еле улавливает границу между реальностью и кайфом. Я точно знаю свою меру.
— Лиам, прошу, будь осторожен. Ты даже не знаешь, что это за наркотик. Не употребляй в такой дозе, — с мольбой шепчу я.
Мои руки дрожат. Я изучаю его состояние: дыхание, взгляд, осанку. Он залпом глотает две розовые таблетки, игнорируя мою просьбу.
Одна должна была быть моей.
Это был наш выпускной. Всё должно было быть иначе. Мы же договорились: я в платье принцессы, он в чистом смокинге, и луна над нами, протягивающая билет в будущее. Никаких наркотиков.
Спустя пару минут после таблетки Лиам начинает задыхаться. Он опирается о стену, медленно сползает вниз, тело бьётся в конвульсиях. Я бросаюсь к нему, падаю на колени на асфальт, почти теряя сознание от шока. Щупаю его шею, но я не долбаный врач. Пульс слабеет слишком быстро...
— Нет, прошу! Открой глаза, Лиам!
Его зрачки закатываются. Пена у рта — предвестник самого худшего. Я трясусь, будто от обморожения; в горле — сухость, а в теле — ни капли сил. Даже встать, даже вызвать скорую. Телефон остался в зале, в сумочке. И я едва соображаю, как добраться туда.
— Кто-нибудь, помогите! — мой голос чужой, срывистый. — Пожалуйста! Пожалуйста!
Голова Лиама лежит у меня на коленях. Его родное лицо обращено к небу. Он молчит так долго, так мёртво, что сердце готово вырваться из груди. Оно сейчас лопнет и окрасит мою душу кровью. По щекам текут слёзы, я захлёбываюсь всхлипами. Этого не должно было случиться. Я должна была его остановить.
Я пытаюсь подняться, но пальцы не находят его пульса. И это осознание отрезвляет. Сжимаю его лицо в ладонях, трясу, зову, будто он может очнуться, снова поцеловать меня, снова быть рядом. Горло саднит, во рту вкус железа и желчи. Я готова лечь рядом. Закрыть глаза и не проснуться. Только в этот раз — навсегда.
Никто не видит смерти Лиама. Никто не слышит моих воплей. Все утопают в радости, строят планы на университет, на нормальную, счастливую жизнь. Никто не замечает, как я теряю самого близкого мне человека.
— Отойди от него, — вдруг проносится хриплый ледяной голос, пронзающий меня насквозь.
Я поднимаю затуманенный слезами взгляд на высокую тёмную фигуру. Пелена обиды и боли переполняет меня, и я не сразу понимаю, кто передо мной. Инстинктивно я должна закричать, испугаться возможного насильника, однако во мне всё остыло.
Я встаю на каблуках, удерживаясь на ватных ногах. В чертах незнакомца отражается дьявольская маска. Он проходит мимо, излучая властность, а я прикрываю рот ладонью, не в силах справиться с истерикой. Парень опускается на корточки и нащупывает пульс на шее Лиама.
— Он же не умер!? Он не мог оставить меня!
Молчание незнакомца доводит меня до грани, я больше не контролирую нахлынувший шторм. Судороги сводят пальцы. Я мотаю головой, отказываясь принимать дерьмовый конец.
— Майкл, вызывай скорую, — говорит парень в телефон, глух к моим мольбам.
— Прошу, спасите его! Спасите! — хриплю я, цепляясь за его куртку.
Он резко поднимается, и мне приходится разжать пальцы. Незнакомец оборачивается, его взгляд глубок и непроницаем. Челюсть напряжена, скулы сжаты до остроты. Но меня это не пугает. Я не в том состоянии, чтобы бояться смерти.
— Нужно было думать, прежде чем глотать всякую дрянь, — свирепо отчеканивает он, скользя взглядом по моему помятому виду, задерживаясь на чёрных разводах туши. — Ты едешь со мной.
— Что? Нет... Вы не...
Он подходит ко мне, обхватывает плечи и наклоняется на уровне глаз.
— Сейчас приедет скорая, а значит и полиция. Твои зрачки расширены, в тебе явно дрянь, на которую он тебя подсадил. У тебя есть родители? — Его тон, как и хватка, жёсткий, лидерский, словно он уже знает, какое решение я приму.
Я киваю.
— Не хочешь проблем — пойдём со мной, — продолжает он, отпуская меня и давая выбор.
И когда я обессиленно киваю, оставаясь ни с чем, когда ноги подгибаются, он ловит меня за талию.
— Для начала, я Кристофер Форест. Я не скрываюсь, так что ты будешь в порядке. Тебя не обидят.
В нём есть что-то такое, что тушит мой внутренний пожар, даёт вдохнуть — не до конца, со всхлипом, но всё же. Тело моего парня — это последнее, что я вижу во тьме.