Глава 1
Кэтлин Моррисон
На улице кружит весна. В воздухе пахнет свежескошенной травой, крепким кофе, уличной едой. Слышны голоса людей, крики детей, пение птиц. Повсюду зацветают жакаранды — деревья с нежными фиолетовыми цветами, превращающие улицы в сказочные аллеи.
Стуча низкими каблуками, я останавливаюсь, наклоняюсь и поднимаю с асфальта несколько опавших цветков. Моя белая клетчатая юбка развевается на лёгком ветру. Я поправляю джинсовую куртку и иду дальше. Подношу лепестки к лицу, вдыхаю аромат, а затем вплетаю тонкие веточки в свои два высоких хвостика по бокам. Резинки крепко обхватывают стебли. Я оглядываю дворы, переступаю с ноги на ногу, пинаю камушки, пока не замедляюсь во дворе школы.
Я улыбаюсь, увидев высокого, худого, но жилистого парня. Его густые непослушные волосы разбросаны по всей макушке, брови вечно нахмурены, а глаза — то ли карамельные, то ли серые. Я так и не смогла разглядеть их как следует, он всегда ходит с опущенной головой. Говорят, у Лиама проблемы в семье, но сам он как серое пятно в дыму: едва заметный.
С двенадцати лет я увлечена своим одноклассником, и вот мне уже четырнадцать, а я до сих пор не могу пройти мимо него.
Я достаю короткую веточку из одного хвостика и направляюсь к нему. Мы редко разговариваем, чаще я стараюсь показать, что он не один, хотя Лиам Брук делает всё, чтобы разговор закончился, не начавшись.
Я сажусь рядом с ним на ступеньки, игнорируя косые взгляды учеников, спешащих на первый урок. Достаю из портфеля конфеты с чили и протягиваю ему вместе с цветком.
— Эй, Брук, — зову с лёгкой игривостью. Я всегда показываю, что не собираюсь влезать в его грусть и её причины. — Угощайся.
Он поднимает на меня пустой взгляд. В его туманных зрачках что-то мелькает. Растерянность? Отстранённость? Интерес?
— Острые?
Я невинно улыбаюсь, прикрываю веки и пожимаю плечами.
— Сам узнай.
Лиам раздражённо запускает руку в упаковку и подбирает одну. Закидывает в рот, сосредоточенно жуёт, морщится и выплёвывает её в ладонь.
— Чёрт, Моррисон, ты этим травишься?
Я хихикаю и тоже пробую конфету. Лёгкая острота приятно покалывает язык.
— Я из Мехико. Этим всё сказано. Да ладно тебе, это вкусно. Конфеты с тамариндом и чили...
Он швыряет конфету куда-то на траву, вытирает губы тыльной стороной ладони и встаёт.
— С твоих рук лучше ничего не есть.
Он исчезает в здании, а я ухмыляюсь и играю с хвостиками.
Папа всегда говорил, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Теперь Лиам точно меня запомнит.
***
Вчера, после пробежки и тренировки, мы с папой сидели в парке на траве, пили яблочный сок и говорили о Лиаме. Я всегда была открыта в своих чувствах и рассказывала о симпатии к парню, который старше меня на год. Мы оба в восьмом классе, но я пошла в школу рано — в специальную группу — и поэтому младше. Папа отнёсся к этому с пониманием, но добавил: «Ты знаешь, куда бить, если кто-то хотя бы подумает сделать тебе больно, mi vida. Ты сможешь. Просто пока не знаешь этого».
Теперь я захожу в спортзал, где собрались ученики восьмых классов на соревнования, и инстинктивно ищу «пятно». Лиам, Лиам... где же ты?
Я замечаю Мэйсона Блэка и Аннет Девис — моих одноклассников, которые всегда на виду. Она — богатая девочка, он — озорной парень. Типичная дружба. Они дразнят друг друга: то пощекочат, то дёрнут за футболку, спорят, кто получит грамоту. Отлично ладят, но не так, как Мэйсон с Лиамом.
Я кусаю губу, наблюдая, как Лиам пожимает руку Мэйсону. Они что-то обсуждают, а Девис тем временем театрально оглядывает зал, будто ищет соперника. Мэйсон вдруг хлопает Лиама по плечу, что-то говорит с возмущением. Лиам запускает пальцы в волосы, качает головой и уходит.
Я, как всегда, иду за ним следом. Нахожу его под лестницей. Он вертит в пальцах зажигалку, а я прислоняюсь боком к стене, скрещиваю лодыжки.
— Конфетку?
Он поднимает на меня мрачный взгляд. Пальцы замирают.
— Моррисон, ты чего пристала?
Я подхожу ближе и опускаюсь на корточки, расправляя юбку. Кудри слегка падают на лоб.
— Ты даже не знаешь, как меня зовут? — жалобно вздыхаю.
— Если ты не просекла, я никого здесь не знаю. Так же, как и они меня. — Он щёлкает зажигалкой. Оранжевый огонёк бросает тени на стену, в его глазах мелькает блик.
— Тебя знает Мэйсон.
— Кроме него?
— Я тебя знаю.
Наступает тишина. Щелчок. Пламя исчезает, зажигалка защёлкнута. Лиам колеблется, затем плечи расслабляются. Он склоняется ближе, и я чувствую запах мыла и дыма.
— Тебе чего надо?
Я улыбаюсь, окрылённая его вниманием.
— Просто поговорить. Как ты с Мэйсоном... ну и всё такое.
Он прочищает горло, шумно вдыхает. Потом решительно встаёт и протягивает мне руку. Я хватаюсь за неё, и он поднимает меня на ноги. Его лицо оказывается совсем рядом.
— Общение? Ну пойдём. Расскажешь, почему ты такая настырная.
***
В тот день я рассказала ему о своих чувствах. Прямо. Без смущения и колебаний. Сказала, что хочу поддерживать его, помочь наладить общение с одноклассниками. Сказала, что у него необычные глаза, хоть и карие, но особенные.
К девятому классу мы стали общаться чуть ли не каждый день. Лиам стал больше доверять мне, дотрагиваться до моих волос, игриво ухмыляться. Теперь я знаю о нём почти столько же, сколько и Мэйсон. Иногда я зависаю с ними за школой: сижу на корточках, ем конфеты с чили, пока Лиам курит, а Мэйсон подкидывает волейбольный мяч.
Лиам отталкивается от стены и протягивает мне сигарету.
— Попробуешь?
Я моргаю, пересекаюсь с Мэйсоном. Он слегка хмурится, но не выглядит встревоженным.
— Кэтлин, если не хочешь, не нужно, — спокойно говорит он, подкидывая мяч.
— Всё в порядке, — отзываюсь я, встаю и беру сигарету.
Я не из тех, кто занимается подобным, или же никогда не пробовала, чтобы знать. Желание росло с тех пор, как я захотела похвалу от Лиама. Я подношу сигарету к губам, делаю короткий вдох и выдыхаю. Лиам жестом показывает: ещё раз, глубже. Я слушаюсь. Немного кашляю из-за жжения и горечи на языке, но не жалею, ведь Лиам тут же искренне смеётся, обнимает меня обеими руками и проводит ладонью по моему затылку.
Я всё больше отдаю себя: стараюсь интересоваться тем, что важно ему, угощаю его сладкими конфетами, которые он ест без отвращения, и ем их сама. Я знаю, что жажду его внимания, его прикосновений, его присутствия.
***
Мне исполняется шестнадцать, я учусь в десятом классе. Лиам, благодаря тому что Мэйсон зовёт его в клубы и на тусовки, начинает набирать популярность. Особенно после того, как меняет имидж на «плохого парня»: курит травку, постит истории с намёком риска, становится смелее с девчонками. Конечно, я чувствую себя лишней, но никогда не запрещаю ему быть в центре внимания. Я радуюсь его успеху. Держусь рядом, обнимаю, когда это уместно, выслушиваю его пьяный трёп и нередко курю с ним — вдыхаю пару раз, для вида. Он видит во мне подругу, а я хочу быть кем-то большим.
Со временем Аннет начинает проявлять к нему интерес: красится при нём, делает комплименты, расспрашивает про общих знакомых. Она тоже выросла и стала более хитрой, целеустремлённой. Её настоящая личность теперь очевидна. Я всегда сижу рядом с Лиамом, но не высовываюсь, будто не могу протиснуться между двумя популярными фигурами. Под партой ковыряю ногтями коленку, чувствуя не столько ревность, сколько обиду и бессилие.
Аннет каждый день фотографируется с ним, выкладывает это в соцсети, часто проводит с нами время за школой на переменах. Конечно, она имеет право. Она дружит с Мэйсоном, теперь и с Лиамом. Брук действительно становится местной звёздочкой: всепоглощающей, тёмной. Это не слава — это дурные слухи. Но всем плевать, если главное — быть замеченным.
Я лежу на кровати — в шортах, майке на бретельках и длинных носках в красную полоску — и слушаю Stay — Rihanna. Телефон передо мной, экран светится: открыт профиль Аннет в Instagram. Куча фотографий, где Лиам выдыхает дым, а она прижимается к нему. Я не понимаю, почему всё так. Почему стоило ему выйти в свет, как она сразу начала забирать его у меня.
Музыка обрывается, слова сменяются рингтоном. Я вскидываю голову, выдёргиваю наушники и отвечаю на звонок.
— Моррисон, я у твоего дома. Тащи задницу сюда.
Чуть не визжа, я быстро накидываю олимпийку и тайком от мамы спускаюсь вниз, в прихожую. Папа сидит за столом, читает книгу и ест тосты с беконом. Увидев меня, он подмигивает и делает вид, будто не замечает моей проделки. Я хихикаю, обуваю кроссовки и выхожу на улицу. Ночной воздух бьёт в лицо, щёки краснеют, сердце стучит всё быстрее, в такт моему бегу.
Меня встречает Лиам, облокотившийся о машину Мэйсона. Я подбегаю и крепко обнимаю его, утопая в его тихом смехе и запахе сигарет. Но тут открывается задняя дверь, и выходит Аннет: облегающее блестящее платье, нюдовый макияж, босоножки на каблуках.
— Ну что, куда погоним?
Моё лицо меняется. Я ослабляю хватку на Лиаме и слежу, как Мэйсон выходит из машины и встаёт рядом с ней.
Это неприятно. Жалко. Обманчиво.
— Можем остаться здесь, — пожимает плечами Лиам, затягивается и прячет руку в карман штанов.
Я отхожу от него, застёгиваю олимпийку, глядя себе под ноги.
— Тогда, Мэйсон, включи музыку погромче! — Аннет улыбается, но с видом хозяйки положения.
Музыка доносится до нас. Лиам протягивает Аннет сигарету. Она останавливает пальцы над экраном телефона, поднимает взгляд. Её блестящие губы подрагивают. Немного подумав, она качает головой:
— Не балуюсь.
Лиам хмыкает, будто она многое теряет, потом закидывает руку мне на плечо.
— А ты будешь, Кэтлин? — Он склоняется ко мне, чтобы разглядеть лицо сквозь волосы, почти касается щекой моей щеки, протягивает сигарету.
Аннет напрягается. Смотрит то на меня, то на Лиама, будто это она удивлена нашему союзу, а не я — их.
Я беру сигарету. Мне не впервой. И я хочу быть ближе к Бруку, даже если не горжусь этим.
Я делаю вдох, наполняя лёгкие серым дымом, рассматриваю звёзды. Рядом с ухом раздаётся низкий, ленивый шёпот Лиама:
— Правильно, детка.
***
Развод родителей показывает мне, насколько я хрупкая на самом деле. Что я не такая смелая. Не такая независимая. Не такая сильная, как внушал мне папа.
С тех пор я становлюсь более уязвимой, замкнутой, мягкой, как пластилин. Бери и лепи: рога, сердце, тело... Я буквально впадаю в отчаяние, становлюсь чувствительнее, а страх быть отвергнутой пожирает меня изнутри, как червь. Я цепляюсь за всё, что у меня есть — за Лиама Брука. Я хочу быть любимой. Хочу чувствовать полноценность и родство.
Мама улетает за границу в поисках новой жизни и оставляет мне дом. А отец живёт с другой женщиной, но всё ещё интересуется мной, поддерживает, остаётся моей опорой. Мы часто выходим на кофе; отец покупает мне безделушки — украшения или декор для комнаты, — и тогда я чувствую его любовь.
Это не то. Проклятье, совсем не то. Из меня будто выкачали кровь. Все чувства, что вкладывает в меня папа во время прогулок или мама, когда звонит, исчезают, как только я остаюсь одна. Мысли напоминают, что мои родители не вместе.
Именно поэтому, когда я вижу, как Аннет открыто демонстрирует свои чувства Лиаму, а сама я становлюсь всё более растерянной размазнёй, это убивает меня. Разлетаются слухи, что они уже целовались, что куда-то уезжали вместе на отдых. Я не верю. Не хочу верить. Я до отчаяния хочу быть с Лиамом. Рассказать ему о своей боли, как раньше.
Именно поэтому, когда он зовёт меня пьяный, накуренный, посреди ночи, я выхожу. Даже в три часа. Мы болтаем, шутим, язвим, курим и жуём чипсы. Я слушаю о том, что Аннет не разделяет его интересы, что у неё неплохая фигура, но курить она отказывается наотрез. Лиам болтает это, когда уже не соображает, а я натянуто улыбаюсь. Моё сердце будто ковыряют спицей. Предъявить я ничего не могу и не хочу. Боюсь услышать правду или разрушить то, что у нас с ним есть.
В глубине души я всё ещё держусь за мысль, что я ему ближе. Я разделяю его привычки, оказываю поддержку, даю понимание. Надеюсь, он это чувствует. Потому что с каждой нашей встречей он позволяет себе больше: обнять меня за талию, положить ладонь на бедро... поцеловать.
***
Одиннадцатый класс я провожу в вечной борьбе за Лиама. Аннет настойчиво лезет к нему, а я, как капризный ребёнок, плачу в подушку, но ни за что не отдаю его. Он — мой человек, тот, ради кого я держусь, не теряю способность чувствовать, любить, лелеять. Иногда я забываю написать отцу, проводя время с Лиамом. Это входит в привычку, хотя папа не даёт нам потерять контакт.
Я всегда оказываюсь рядом с Бруком. Защищаю его в компании, тайком приношу угощения, подгоняю зажигалки. Продолжаю выслушивать его дерьмовое мнение о родителях и иногда делюсь тем, что ноет у меня. Мы можем говорить до самого рассвета. Он держится на травке, я — на сигаретах и энергетиках.
У меня начинаются первые ссоры, забастовки, почти драки. С Аннет Девис. Мы обе перестаём строить из себя прилежных леди (хотя я и не пыталась) и открыто вступаем в конфликт за Лиама.
Не то чтобы я дерусь за парня. Скорее, мне важно доказать: он прежде всего мой друг, он нужен мне сейчас. А она только и разбрасывается желчью:
— Он к тебе уходит после меня, слышишь? После меня! Ты же его примешь, вот и всё. Никакая ты не особенная!
— Мы были вместе вчера. И о тебе — ни слова. Не строй надежд.
— Лиам поцеловал меня, прежде чем поплёлся к тебе. Как тебе на вкус моя помада?
Однажды я замахиваюсь и почти бью её по лицу. Она — дочка богатых родителей. Но эй, мои тоже не промах, даже без связей, поэтому я учусь с ней. И да, у меня бы хватило сил подпортить ей макияж. Но...
Хм. Сейчас я слабая. Утратившая веру в себя.
Поэтому удар приходится в стену.
Это не конец.
Я — беспомощная. Но пока Лиам сам не отталкивает меня, он остаётся моим козырем.
***
Выпускной класс. Время идёт, а я всё глубже влюбляюсь в Лиама. У нас есть прогулки, поцелуи, откровенные разговоры. Однажды он даже заплакал передо мной — это чертовски задело. Его семья душила в нём человека, а я изо всех сил старалась удержать его. Одновременно я строила планы на вечер в конце года. Я уверена: он выберет именно меня. Чувствую это превосходство, потому что...
Упс.
Судя по общению Лиама и Мэйсона, которые сейчас болтают за школой, не обращая особого внимания на моё присутствие, Аннет не согласилась даже на травку. Я мельком улыбаюсь. Не из-за чувства победы и того, что сама пробовала пару раз, а потому что понимаю: Лиам остаётся со мной. Вот он, шанс. Моё сердце на время успокаивается, будто его укрыли пледом.
Лиам всё чаще зовёт меня к себе, срывает цветы с клумб, пишет, целует. Аннет постепенно отходит на второй план, как лишний пазл. Её злость выходит за границы. Неразделённые чувства, обида, стыд... Что она там переживает, когда он выбирает меня, а не её?
Аннет начинает распускать слухи о нём: грязные, местами правдивые — то, что не должно выходить наружу, иначе можно попасть под статью. Мэйсон ругается с ней из-за этого, пытается вразумить. Мы ведь все были друзьями. Так не поступают. Он стоит за Лиама горой, но Аннет продолжает выливать грязь, почти делает из него убийцу.
Из-за этого одноклассники снова начинают отстраняться от Лиама.
Теперь и от меня тоже.