Часть 23.
Струя крови потекла вниз, скатываясь на пол. Ощутив в теле невероятный мандраж и холод, Анна поежилась, делая порез на второй руке. У нее не было мотива навредить себе, она намеренно собиралась лишить себя жизни. У такого поступка не было какой - то определенной причины, сложно, да и глупо было бы свалить все на усталость или тоску по родному брату. Она устала от самой себя: от своих чувств, от своих страхов, от своего одиночества... от себя. Рассудок помутился, глаза накрыла белая пелена. Демон, услышав странный хрип, обернулся. Стоя на месте, не сводил взгляда, пытаясь понять: сон это или явь? Будь он демоном, только выполняющим свои обязанности - сбежал бы, не раздумывая. Но его странные, новые образовавшиеся чувства не могли этого позволить. Подойдя ближе, присел на корточки, заглядывая в ее глаза. Всю кровать и пол залила бурая кровь. Анна сидела полусогнутой, держа руки на коленях, смотря пустым взглядом в одну точку. Казалось, даже не на демона, что сидел напротив, а сквозь него. Она чувствовала: ее душа умерла, пусть физически все еще жива.
— Что же ты наделала, глупышка...
Неожиданно входная дверь открылась, послышались шаги, и не одного человека. Демон в спешке сбежал. Анна находилась в каком - то другом мире, продолжая неподвижно сидеть на месте. Услышала голос Влада. Подумала: бредит? С глаз потекли слезы, а перед глазами сидел обеспокоенный чернокнижник.
— Анна, Анна, барби моя... давай, приходи - ка в себя...
Подхватив тело девушки на руки, направился в душ. В спешке смывая с нее пятна крови, видел ее пустой взгляд. Страх полностью затмил его рассудок. Приехал в итоге, обрадовать любимую хотел, наконец крепко ее обнять... А что получил? Ее, едва не лишившую себя жизни. Знал, и его бы жизнь закончилась вместе с ее жизнью. Не мог поверить в то, что чуть не потерял ее. Прижимал ее к себе так крепко, что чуть свои кости не ломались.
— Что же ты такое делаешь, любовь моя?...
Стоял под прохладным душем, держа ее полуживое тело в своих руках. Молился, впервые молился, прося о ее жизни. Ожидал скорого приезда врачей, которые помогут ей. Поймал себя на мысли: что же они с ней сделают после? Отправят в психушку? Как долго она будет находиться под влиянием врачей? Может выкрасть ее у них? Так и сделаю. Услышав посторонние шаги, Влад обернулся, видя врачей.
— Так, давайте нам ее.
Прижав к себе Анну крепче, Влад злобно осмотрел врачей, после чего процедил:
— Не отдам!
— Успокойтесь, молодой человек, нам нужно помочь ей.
— Вы ее в психушку положите, да? Не отдам!
Врач с недоумением осмотрел Череватого, после чего кротко кивнул своим коллегам. Те в спешке подошли к Владу, выдергивая Анну из его рук. Схватив ее, направились к выходу. Разгневанного чернокнижника мог остановить лишь Дима. Перегородив ему путь, громко произнес:
— Успокойся, Влад! Остынь! Никто никуда ее не заберет! Ей первую помощь оказать нужно! Что ты творишь? Труп ее потом увидеть бы хотел?
— С дороги, Матвеев, иначе тебе пиздец.
Сказав это, Череватый злобно оскалился. Знал, что если тот его не пропустит - беда. К счастью или сожалению, второй чернокнижник слушать его не стал. Подойдя ближе, грубо оттолкнул Влада, от чего тот пошатнулся.
— Ты в своем уме, Матвеев?
— Лучше тебе здесь остаться. Бить будешь - бей, но к ней не пущу тебя, хуже только сделаешь. Врачи на работе сосредоточиться должны, а как им это сделать, если под нос кто - то без конца будет бубнить?
Грубо оттолкнув Матвеева, Влад, обессиленный сел, облокачиваясь о ванную. Задавался вопросом: а можно ли вообще понять этот поступок? Вот так взять и намеренно лишить себя жизни. Вспомнил, как сам однажды сделал так же. Вспомнил, как висел на волоске от смерти, загнав в эту ловушку себя сам. Понял, что в голове у Анны явно происходит что - то не хорошое, раз решилась на подобный поступок. Не выбрав способ полегче, более безболезненный, а хотела в догонку ощутить боль. Хотела закрыть эту дорогу раз и навсегда, чтобы потом никогда не чувствовать боли. От этих мыслей Владу поплохело, он едва держал сознание в трезвости и ясности. Взглянув на Матвеева глазами, полными печали и безысходности сказал:
— Я люблю ее. Не могу оставаться здесь, пока она там, в таком состоянии. Я не хочу угрожать тебе, запугивать, драться с тобой... я хочу, чтобы ты дал мне пойти за ней. Я так сильно люблю ее, что готов отдать свою жизнь, чтобы она жила.
Кротко кивнув, Дима некоторое время простоял на одном месте, обдумывая эти слова. Отойдя в сторону, вытянул руку вперед, пропуская Влада. В спешке, тот поднялся с места и направился к выходу. Мча пулей до больницы, молился, чтобы с Анной все было в порядке. Позволил себе подумать: а что, если все? Что, если не справится? Что, если погибнет? Еще совсем недавно она оплакивала родного брата, едва переживала его смерть, а сейчас хочет, чтобы оплакивали ее. Но она знала, лишь единицы это сделают. Лежала на больничной койке, в полудреме, но в сознании. Подумала: это и есть смерть? Чувствовать, что ты больше ни на что не способен, при этом будучи живым? Словно калека, но душевно. Глаза по - прежнему не закрывались, смотрели в одну точку. От того, что ни разу не моргнула глаза наполнились кровоподтеками, капилляры на них полопались. Чувствовала, как обматывают ее руки, как носятся вокруг нее, пытаясь в чувства привести. Наконец, когда поняла, что находится одна позволила себе выдохнуть. Перед глазами возник образ родного брата, с печалью смотрящего в ее глаза. Подойдя ближе, присел на корточки, грустно улыбнулся.
— Дорогая моя... мой ограненный алмаз... мой хрустальный цветок... моя родная кровь... что же ты наделала с собой? Почему позволила себе так сильно огорчить меня?
Услышав его голос, ощутила скатывающуюся слезу с глаза.