Часть 21.
— Сперва пол, черешня! Потом ответишь на звонок!
— Ты это Череватому сам скажи, потом посмотрим, кто пол мыть будет.
Если бы насмешка и ухмылка была человеком, это определенно была бы Анна. Ранясь о свой же острый язык, продолжала язвить и ерничать, запрещая окружающим ее людям, и не только им скучать. Как только взяла в руки телефон и собиралась ответить на звонок, он вдруг выпал с ее рук.
— Астарот, хватит баловаться!
Стоило в очередной раз исковеркать имя демона, как он тут же возник перед ней, сжимая телефон так сильно, что, казалось, тот рассыпется по кусочкам. Злобный взгляд демона не сулил ничего хорошего.
— Асмодей...
— Вдруг неожиданно имя мое вспомнили, Анна?
— Не серчай, господин.
— И кто из нас двоих балуется, по - твоему?
— Тот, кто прямо сейчас на кухне, вытирает пол от разлитого на него алкоголя. Господин, чем тебе виски не угодил?
— Предпочитаю текилу.
— Условились, с тебя текила.
Плюхнувшись на диван, Анна наконец решила ответить на звонок, где уже был слышен нервный бубнеж Влада. Настроившись на разговор, девушка проследила за демоном, ходящим туда - сюда мимо нее.
— Долго не отвечаешь, в чем дело? Случилось что?
— Я ждала, что ты по мне соскучился...
— Да, тоскую... а ты?
— Возможно тосковала бы больше, не будь рядом Матвеева так часто.
— Наругать его?
— Потом наругаешь, как приедешь обратно. Кстати, ты уже доехал?
— Я еду обратно.
Твердые и уверенные слова чернокнижника поставили девушку в ступор, от чего та замолкла, обдумывая сказанное. Шутит снова? Прокашлявшись, переспросила:
— Едешь обратно? Почему?
— Руку сломал, повздорили с Шепсом.
— Ты же шутишь?
— Не шучу. Видно не так ты по мне тосковала, как я думал, раз не слышу в твоих словах радости.
— Дело вовсе не в этом. Ты ведь должен был только доехать, по моим подсчетам, а уже едешь обратно. Когда вы успели повздорить? И какая у этого вздора причина?
— Расслабься, барби, я шутил. Я приеду в конце недели. В твоем голосе появились нотки напряжения. Мне стоит беспокоиться?
— Влад, иди ты нахуй с такими шутками! Нотки напряжения будут, когда ты приедешь обратно, и я оторву тебе яйца! Разве шутят такими вещами? Не клич на себя беду, а то и впрямь руки потом лишишься, потому что я тебе и ее оторву!
Сбросив звонок, Анна ощутила накатывающую злобу. Любила его, но за подобное поведение и шутки терпеть не могла. Казалось, меры им не было никогда. И впрямь забеспокоилась о нем, и не потому, что планы ее разрушатся, а потому, что как бы сильно ненавидела - любила. Позабыв о том, что находится не одна, на мгновение испугалась, видя демона, сидящего рядом с ней.
— Подслушивать не хорошо.
— Я плохой.
— Ужасный.
— Нравится?
— Нет.
— Лгунья. Нравится.
— Не нравится!
— Поспорим?
— В преисподней демонам настолько нечего делать?
— Спорить с людьми - одна из самых интересных забав. Так что, спорим? Или боишься, что проиграешь?
— Я ничего не боюсь - спорим! И как собрался вытаскивать из меня правду, господин?
— Есть, что вытаскивать?
— Есть, но ты не достанешь.
— Достану... уже достал.
— Меня, если только. Присосался ко мне, как пиявка!
— Как это понять?
— Это значит, что ты прилип ко мне, а отлепить тебя уже невозможно, но если постараться, то можно тебя и вместе с кожей отодрать.
— Нет ничего невозможного, дело в желании. Ты просто не хочешь от меня избавляться, вот и все.
— Не хочу.
Только сейчас Анна поняла, что ляпнула. Прислонив ладонь к лицу, ругала себя за то, что сказала эти слова. Постучала ладошкой несколько раз себе по губам, бубня нецензурные слова. Щеки загорелись багровым румянцем, уголки губ потянулись в нелепой улыбке. Поймала себя на мысли: ну и какое желание он попросит? В голову лезли только дурные мысли, и никакие больше. Взглянуть на демона не решалась, но тот решил проявить инициативу сам. Легко подхватив пальцами женский подбородок, чуть приподнял его, широко улыбаясь. Как бы не пытался поймать взглядом ее глаза, полные смущения - не мог.
— Ну же, Анна, взгляните на меня. Кажется, вы теперь должны мне желание. Какого это - проигрывать?
— Зависит от того, что попросишь, господин. Не забивайте свою головешку неприличными мыслями, молю.
— О неприличных мыслях сами заговорили. Молите? Посмотрел бы я на то, как вы будете умолять меня не думать о неприличии. С желанием томить не буду, сразу скажу... поцелуй, Анна.
— ...
Зардела, отбрасывая наваждение. Хотелось было провалиться под землю от стыда, спрятать свои раскрасневшиеся щеки, громко закричать от новых эмоций. Кротко кивнула, сдержанно ответила:
— Господин, и вы сегодня идете нахуй.
— Хотите другого желания?
— Пожалуй.
— Обойдетесь. Будет только это.
— Не вынуждайте меня вновь коверкать ваше имя.
— При еще одной попытке вы уже лишитесь своего острого язычка, как бы сильно он мне не нравился, и я совершенно не шучу. Сказать вам, сколько языков я уже оторвал?
— Смыслите в математике? А я уж подумала, что дальше своего носа вы не видите, а оказалось, что аж больше одной цифры знаете.
— Как бы вы не пытались отвертеться от моего желания - не получится. Или что же, вы предпочитаете это сделать в иной обстановке? Хотите, чтобы я устроил вам романтик? Прелюдий желаете?
— Я желаю лишь одного, чтобы вы держали себя в руках, даже если очень хочется обратного. Пока я жива - ни о каком поцелуе речи быть не может.
— Хотите, чтобы я вас убил? Что ж, если так вы готовы исполнить мое желание - я за. Как вы хотите умереть: быстро и безболезненно, а может долго и мучительно? Хотите, чтобы я был нежен или груб?
— Господин, вы, кажется, забыли, куда я вас еще совсем недавно отправила?
— Рискните повторить, и узнаете, что с вами станет после.
Едва Анна собралась послать демона куда подальше, как тот с бешеной скоростью накрыл ее губы пылающим и огненным поцелуем, от которого она обомлела. Словно все ее тело пронзили горящие ожоги, принося незримую боль, и в то же время невероятное удовольствие. Сложно было описать ее ощущения, обозначить их каким - то одним словом. Опыта в поцелуях у нее было мало, а единственным партнером был Влад, но то, что она испытывала сейчас - далеко за гранью реального. Словно сладкий мед, она таяла в губах, так требовательно и настойчиво целующих ее губы. Совершенно невообразимый, неживой, но такой чувственный и... жадный поцелуй. Для него, может быть, это ничего и не значило, но внести лепту в изменения подсознания девушки у него явно получилось. Целовал ее так, словно тем самым доказывал, кто на самом деле контролирует ситуацию. Не беспокоился о том, что их застанут за подобным извращением. Его желание сделать это было сильнее остальных желаний. Придавливая к дивану женское тело, навис над ним сверху, ни на секунду не отпуская ее губы. В его планах не было намеков на продолжение, не было каких - то мыслей касаемо Анны, он просто целовал ее губы, позволяя подобным ощущениям наполнить его тело. И даже демону, подобному ему: демону похоти, самых жестоких и непристойных извращений, развратных и немыслимых удовольствий этот поцелуй показался чем - то новым, неосознанным и... невероятно нежным. Впервые он чувствовал, что не может насытиться. Силой бы взял и расправился с ней. И впервые счел нужным считаться с чьим - то мнением, с мнением человека, с ней. Поймал себя на мысли: еще парочка таких раз, и он уже не позволит делиться ею с кем - то другим. Он знал: она со странностями. Но эти странности не могли не понравиться кому - то, и уж тем более ему. Найдя в себе силы, демон все же закончил поцелуй, ласково проводя кончиком языка по ее губам, видя как те остаются влажными от данного маневра. Одурманенный рассудок следовало чем - то заглушить, потому демон испарился, ища того, кто поможет ему в этом. Оставшись наедине с самой собой, Анна коснулась кончиками пальцев своих губ, все еще ощущая на них его теплое дыхание и прикосновения. Не потеряться в своих мыслях и фантазиях ей помог Дима, вошедший в комнату с недовольной физиономией и тряпкой в руке.
— Хочешь, я тебе ее в лицо кину?
— Матвеев, иди решай вопросы касаемо моего участия в битве побыстрее, пожалуйста. Заебала уже твоя нудятина.
Хлопнув перед его носом дверью, Анна легла на кровать, прокручивая в голове тот поцелуй.