33 глава.
Петя проснулся за час до полудня с четким ощущением, что он все еще хочет осуществить свой план. Он встал, не глядя на спящую в гостиной Умку, прошел в ванную. Умылся ледяной водой и быстро одевшись, вышел из квартиры, даже не выпив кофе. Сев в БМВ, он набрал Авдея и тот ответил почти сразу.
- Бери Костяна и подъезжайте к рынку, очень срочно, дело есть, - бросил Петя в трубку и тут же отключился, не дав задать вопросы.
Он завел машину и тронулся с места, закурив он ехал неспешно, давая парням время, которое им было не нужно, они итак были там. Когда он приехал, они уже ждали его у входа в торговые ряды.
- Погнали, - Петя вышел из машины, не здороваясь, открыл багажник, достал оттуда биту, - щас я покажу одному уебку, че такое радость в жизни.
Авдей сделал шаг вперед, перекрывая ему дорогу.
- Че происходит, Петь? - спросил он, его взгляд скользнул по бите, потом впился в Петино лицо, ища в нем признаки полного срыва, чего допустить было нельзя.
- Да этот мамкин, последний который, помолвку устроил вчера, - выплюнул Петя.
- Чего? - нахмурился Авдей, не поняв или не желая понимать.
- Того, блять, - рявкнул Петя, обходя его, - пошли вы посмотрите, чтоб никто не подошел даже близко.
Он двинулся вперед, сжимая биту, Авдей и Костян переглянувшись, последовали за ним. Рынок только просыпался, торговцы раскладывали товар, пахло мокрым деревом, рыбой и свежей зеленью.
Петя конечно же знал дорогу. Он свернул вглубь рядов, к вещевым палаткам и вот он дядя Лаша. Тот как раз выкладывал одежду из баулов. Увидев Петю с битой и двух его ребят, он замер и на его испуганном лице мелькнуло понимание и стыд.
- Че, как помолвка? - Петя остановился в двух шагах от него, - песни, танцы, шпили вили, да урюк?
- Петь, мы очень переживали, что так получилось, - залепетал дядя Лаша, отступая к прилавку, - с радостью о горе забыли просто.
Первый удар битой пришелся по ногам, заваливая мужчину, но Петя не остановился. Ярость, которую он копил на мать, на Казака, на Олега Николаевича, на всю свою проклятую жизнь, нашла наконец выход в подлом поступке о предательстве памяти отца, за который он решил наказать того, кто заставил сделать это и мать. Он начал методично, с остервенением, бить лежащего мужчину. По ребрам, по спине, по ногам, по лицу.
- Щас про горе то вспомнишь, - выдохнул Петя.
Дядя Лаша не кричал, он только хрипел, пытаясь закрыться руками, свернуться в клубок. Вокруг замерли, торговцы из соседних палаток отворачивались, прятались, боялись даже дышать. Авдей стоял, скрестив руки, его лицо не выражало ни каких эмоций, Костян не смотрел в ту сторону, просто блокировал проход, не пуская никого.
Петя подошел к лежащему, согнувшемуся от боли мужчине и начал попутно с ударами биты пинать его ногами. Несильно, не чтобы убить, а чтобы покалечить, унизить, стереть с лица земли ту самую радость. Когда мужчина потерял сознание, Петя опустил биту, вытер ладонью пот со лба, поправил куртку. В его глазах не было ни удовлетворения, ни облегчения. Он развернулся и пошел назад, к выходу с рынка, не оглядываясь. Авдей и Костян, обменявшись взглядами, последовали за ним.
Петя сел за руль, завел мотор. Его руки на руле все еще слегка дрожали от выплеснутого адреналина. Он только что выместил свою боль на самом слабом и доступном звене, но от этого не стало легче. Стало только яснее, насколько далеко он зашел в этом тупике, где единственным языком, который он понимал, оставались кулаки, бита, оружие и эта всепоглощающая ярость.
Петя просидел в машине несколько минут, глядя сквозь лобовое стекло на серое небо, потом резко открыл дверь и вышел. Авдей сидел за рулем своей БМВ, не заводя мотор, просто курил, но увидев, что Петя идет к нему, он опустил стекло.
- Короче, я щас поеду паспорта в загс сдам, - Петя оперся руками о крышу машины и наклонился к открытому окну, - тебе надо Казака посадить на вечерний самолет до Москвы, придумаешь сам зачем, но до завтра его в городе быть не должно. Я к свадьбе готовлюсь, у тебя там не знаю, придумай че нить, Инна болеет, кошка рожает, че хочешь, но чтобы он поверил, понял?
Авдей медленно выдохнул дым, его глаза сузились. Он не спрашивал, зачем, он итак все уже понял. Если Казак уедет, Кристина останется без его присмотра и это либо гениальный ход, либо самоубийственная глупость.
- Ну, там как раз надо по одной поставке туда, - ответил Авдей после паузы, - но я думал после свадьбы сам смотаюсь.
- Вот пусть он сейчас едет, - сказал Петя.
- Понял, - кивнул Авдей, - все улажу.
Петя оттолкнулся от крыши, развернулся, пошел обратно к своей БМВ и сев в нее тронулся с места. Он выехал с рынка направляясь в загс, оставив позади палатку своего избитого отчима, который, наверное, до сих пор не мог подняться.
Кристина в это время проснулась от настойчивых прикосновений. Рука Казака уже скользила по ее бедру под одеялом, губы прижимались к ее плечу. Она сделала вид, что еще спит, осталась неподвижной, но его пальцы были слишком уверенными, слишком требовательными.
Она лежала с закрытыми глазами, пока его ладонь не переместилась выше, к животу, а затем под тонкую ткань ее белья. Тогда она наконец сделала вид, что просыпается, слегка зашевелилась, издала невнятный сонный звук.
- Уже утро? - прошептала она, приоткрыв глаза.
- Уже обед, - ответил он и его губы коснулись ее шеи.
Его рука продолжала настойчиво двигаться, Кристина чувствовала, как все внутри сжимается от отвращения, но она знала этот сценарий. Сопротивление только разозлит его и сделает следующий день невыносимым. Она прикрыла глаза, позволила телу расслабиться и именно в этот момент на тумбочке взорвался звонок его мобилы. Казак замер на секунду, его пальцы остановились, потом он резко выдохнул, отстранился и потянулся за телефоном.
- Да, - бросил он в трубку, голос был раздраженным.
Кристина лежала неподвижно, слушая обрывки разговора.
- Москва... поставка... срочно... вечерний рейс...- она не понимала деталей, но уловила суть, его куда то посылают и очень срочно.
Он говорил коротко, да, понял, буду, все его внимание теперь было приковано к звонку, сбросив вызов он встал у кровати, проводя рукой по лицу.
- Ты куда? - спросила она, приподнимаясь на локте.
- По делам, - отрезал он, направляясь к шкафу, - в Москву.
Он начал быстро собирать вещи в спортивную сумку белье, две рубашки, туалетные принадлежности которые привез так, что она их даже не заметила. Движения были недовольными, Кристина наблюдала за ним.
- Мне вечером к Саше надо, - сказала она неуверенно, - ты же вернешься?
Он обернулся, сумка в его руке уже была почти полной. Его взгляд изучал ее лицо, искал подвох, ложь.
- Я завтра вернусь, - медленно произнес он, - если пообещаешь не глупить, то я оставлю тебе ключи.
Он подошел к кровати, его глаза были оценивающими. Кристина почувствовала, как по спине пробежали мурашки, но она заставила себя расслабиться, даже слегка пожала плечами.
- Да не собиралась как то, - сказала она и в ее голосе прозвучала легкая обида, будто он сказал глупость.
Казак смотрел на нее еще несколько секунд. Потом уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, кажется, он поверил или просто решил, что даже если она сбежит он найдет ее и будет только хуже.
Он наклонился, его губы грубо прижались к ее губам. Поцелуй был властным, требовательным, Кристина ответила ему, приоткрыла рот, позволила его языку скользнуть внутрь, ее рука легла ему на шею. Она играла роль роль женщины, которая приняла свою судьбу, которая принадлежит ему и кажется, делала это очень хорошо
- Мог бы задержаться... - начала она кокетливо, чуть склонив голову набок, когда он отстранился.
Он коротко усмехнулся, провел большим пальцем по ее нижней губе.
- Дела не ждут, - сказал он, - главное веди себя хорошо.
Он еще раз, но уже коротко поцеловал ее, взял сумку и вышел в коридор. Кристина слышала, как он надевает куртку, как звякают ключи о тумбу, как открывается и закрывается входная дверь, а потом наступает тишина.
Она лежала неподвижно еще несколько минут, прислушиваясь, потом встала, прошла босиком в прихожую. На тумбочке у зеркала лежали ключи, рядом небольшой сверток денег и ее телефон.
Кристина взяла ключи в ладонь и сжала их так, что острые края впились в кожу. Она прислонилась спиной к стене и медленно съехала на пол. Сидя на холодном линолеуме, она смотрела на ключи в своей руке и улыбалась. Сначала просто уголками губ, потом шире, потом вовсе закрыла глаза и тихий, сдавленный смех вырвался из нее, больше похожий на истерический.
- Сутки, - выдохнула она, - целые сутки свободы.
Кристина прошла на кухню, нашла на столе свою пачку сигарет, прикурила и включила телефон. Она посмотрела на черный прямоугольник в руке, большим пальцем провела по серому экрану, открыла список контактов, в нем остался только номер Казака, Саши и родителей.
Вдруг он неожиданно зазвонил, заставив вздрогнуть. На экране горел номер без имени, но она узнала его сразу. Она выдохнула дым в сторону и нажала кнопку ответа.
- Твоих рук дело? - спросила она без приветствия.
На том конце возникла короткая пауза, всего на пару секунд. Будто собеседник не ожидал такого вопроса.
- Моих, - ответил Петя, голос у него был слишком уставший, - заеду за тобой часам к шести, ладно?
Кристина закрыла глаза. За окном проехала машина, где то наверху захлопнулась дверь, у всех шла обычная жизнь, а у нее в ухе сейчас звучал его голос, предлагающий то, о чем она боялась даже мечтать.
- А если, я не соглашусь? - спросила она и сама не поняла, откуда в голосе взялась игривость, уголки ее губ растянулись в улыбке.
- Тогда мне придется кричать под окном на весь двор твое имя, как в школе, - сказал он рассмеявшись, - хочешь?
- Неа, - ответила она, - а ты уверен, что это безопасно?
- Абсолютно, - подтвердил он, без колебаний, - Авдей проследит, чтоб он сел в самолет и улетел, рейсов до завтра обратно нет.
- Тогда буду ждать.
- Чуть чуть осталось, собирайся, - ответил он и сбросил вызов.
Кристина опустила руку с телефоном, потушила сигарету о край раковины и пошла в ванную, включила воду, скинула сорочку. Она долго стояла под душем, смывая с себя не грязь, а ощущение чужих прикосновений, она мылила кожу, терла мочалкой, пока не стало больно.
Насухо вытеревшись она прошла в комнату, оделась в водолазку с джинсами, слегка подкрасилась и вернулась на кухню, придвинув к окну старый табурет, она села, положила руки на подоконник и стала ждать.
Она не включала телевизор, не брала в руки книгу. Она просто сидела и смотрела в окно, на дорогу, по которой он должен был приехать. Время текло медленно, каждая минута растягивалась в вечность. Она считала удары своего сердца, прислушивалась к шорохам в подъезде, к звуку каждой проезжающей машины.
Спустя час во двор въехала знакомая БМВ Пети с разбитым бампером. Кристина увидев ее из окна, схватила со стола сигареты, поставила табурет на место и прошла в коридор. На ходу накинула на себя первую попавшуюся куртку, обулась, схватила сумку, сунула внутрь пачку сигарет, зажигалку, деньги и выпорхнула из квартиры, заперев дверь.
Спускалась по лестнице почти бегом, спотыкаясь, держась за перила. Сердце стучало где то в горле, в висках, во всем теле. Она выскочила из подъезда, холодный воздух ударил в лицо, но она его не почувствовала.
Машина стояла напротив подъезда, она не стала ждать, пока он выйдет и откроет ей дверь. Подбежала, рванула ручку, нырнула внутрь и захлопнула за собой. Петя замер, глядя на нее, Кристина тоже смотрела прямо ему в глаза, а потом потянулась к нему, обеими руками схватила его лицо и начала целовать. В лоб, в скулы, в щеки, в уголки губ. Короткие, прерывистые, истерические поцелуи сопровождающиеся слезами, были больше похожи на попытку ощутить, что он настоящий, что это не сон.
- Спасибо, - шептала она между прикосновениями, ее голос срывался, дрожал, - спасибо, спасибо...
Петя не отвечал, он просто обнял ее, одной рукой притянул к себе, прижал ее так, что его пальцы вцепились в ее куртку на спине, сжимая ткань.
- Сегодня ты свободна, - наконец сказал он, остановив ее, большим пальцем он провел по ее мокрым от слез щекам, - завтра денечек потерпеть, послезавтра уже свадьба и все закончится, слышишь?
Она кивнула, не в силах выговорить слово, просто прижалась лбом к его щеке, вдыхая его запах.
- Поехали отсюда, - хрипло прошептала она.
Он коротко поцеловал ее в висок, переключил передачу и дал газу. БМВ рванула со двора по темным улицам, доехали они быстро, молча. Он ничего не спрашивал, она ничего не говорила, только всю дорогу ее рука лежала на его колене, ее пальцы впивались в ткань брюк, а он осторожно поглаживал ее по костяшкам пальцев.
Когда он заглушил мотор у своего подъезда, Кристина бросила взгляд на окна его квартиры.
- А эту куда дел? - спросила она, поморщившись, даже не называя имени.
- В общаге, к свадьбе готовится, - бросил он, выходя из машины.
Они зашли в подъезд, он открыл дверь квартиры, пропустил ее вперед. Кристина вошла, остановилась в прихожей. Пахло каким то чужим приторно сладким парфюмом и сыростью из вентиляции. Она медленно прошлась по гостиной взгляд скользнул по дивану, по пустым бутылкам на полу, по телевизору. Петя не стал ждать, пока она все рассмотрит. Он взял ее за руку и настойчиво потянул за собой в спальню.
- Единственная комната, где эта не была, - пояснил он, толкая дверь плечом, - продам ее потом нахер.
В спальне пахло по другому. Его одеколон, табак, стиральный порошок. Кровать была не заправлена, а на полу лежала смятая рубашка.
- Пить будешь? - спросил он, направляясь к серванту, где стояли бутылки.
- Буду, - кивнула она, сбрасывая с себя куртку, - переодеться дай что нибудь.
- В шкафу, что хочешь возьми, - сказал он уходя в кухню.
Пока он ходил на кухню, она подошла к шкафу. Открыла створку и сняла с вешалки первую попавшуюся, черную рубашку и переоделась в нее скинув с себя водолазку с джинсами, оставшись в одном белье. Потом присела в кресло у кровати, поджала под себя ноги и ждала его возвращения.
Петя пришел в уже расстегнутой рубашке и сел на пол у ее ног, прислонившись спиной к кровати. Разлил виски, протянул ей один стакан и их пальцы ненадолго соприкоснулись.
Они не чокнулись, не сказали тост. Просто одновременно поднесли стаканы к губам и выпили, виски обожгло горло, тепло разлилось по груди. Они молчали, но это молчание было другим, не пустым, в нем было все. И благодарность, и страх, и усталость, и то хрупкое перемирие, которое они заключили в гримерке Лебедя. Они просто сидели, он на полу, она в кресле и пили смотря друг на друга.
- Поцелуй меня, - вдруг сказала Кристина.
Петя внимательно посмотрел на нее, отставил стакан на пол и встал на колени прямо перед креслом, в котором она сидела. Кристина наклонилась к нему, их лица оказались на одном уровне. Она смотрела ему прямо в глаза в которых было полное, абсолютное внимание к ней.
Его пальцы коснулись ее затылка, впутались в волосы и легким движением он притянул ее голову чуть ниже к себе. Его вторая рука легла ей на бедро, поверх рубашки, пальцы начали медленно водить вверх вниз по ткани.
Поцелуй был медленным, не жадным, не отчаянным, как их поцелуй в гримерке. Каждое движение губ было почти невесомым. Кристина ответила ему той же медлительностью, ее руки обвили его шею, пальцы впутались в короткие кудри на его затылке. Она не притягивала его сильнее, не торопила.
Петя оторвался первым, всего на сантиметр, чтобы посмотреть ей в глаза. Его рука на ее затылке не отпускала, пальцы на бедре продолжали свое медленное движение. В ее глазах не было ответов, не было прощения, была лишь любовь и благодарность, за эту минуту нормальности. За этот простой человеческий поцелуй, в котором не было ни собственности, ни насилия, ни игры.
Он снова прикоснулся губами к ее губам, на этот раз чуть увереннее, чуть глубже и она позволила. Потому что в этом поцелуе она была не добычей, не заложницей и не вещью.
Кристина потянулась к его рубашке, он замер, не дыша, только глазами следил за каждым ее движением, словно боялся спугнуть этот порыв. Ткань разошлась в стороны, открывая знакомый рельеф грудной клетки. Она спустила рубашку с его плеч и кончиками пальцев, едва касаясь провела по его плечам, по груди, по ключицам.
Затем она убрала руки и не отводя от него взгляда начала медленно расстегивать пуговицы на рубашке, надетой на ней. Он наблюдал, как перед ним открывается вид ее тела в одном лишь простом белье. В свете приглушенной лампы ее кожа казалась почти фарфоровой, а синяки на ней ярко выделялись.
- Родная моя... - сорвалось с его губ.
Он встал с колен, поднял ее на руки и перенес на кровать, уложив на прохладную простыню. Его руки сразу же нашли застежки ее белья, пальцы дрожали, но движению это не мешало. Он снял с нее полностью все, отбрасывая в сторону и тут же, его губы коснулись ее кожи. Там, где выпирали ребра, там, где на боку синел свежий синяк. Потом он отстранился лишь на мгновение, чтобы сбросить с себя брюки и боксеры, но она взяла инициативу в свои руки как только он остался без одежды.
В поцелуе, который стал глубже, увереннее, она мягко, но настойчиво начала укладывать его на спину. Ладонь на его груди начала легкое давление. Он понял все без слов, позволил, сам лег на спину. Она перелезла через него, встала на колени по бокам от его бедер и медленно, помогая себе рукой опустилась на него сверху, смотря прямо ему в глаза.
Он смотрел на нее и не находил в ней страдания, покорности, с которыми она жила последнее время, он видел в ней ту самую силу, которую он когда то в ней разглядел и которую теперь, ценой невероятных усилий, она вновь обретала здесь, в его пастели, рядом с ним.
Кристина оперлась ладонями о его напряженные бедра, выгнула спину, запрокинула голову и пряди волос рассыпались по ее плечам, спине, касаясь его колен, а после она начала медленно двигаться.
Петя лежал, завороженно наблюдая. Его глаза скользили по линии ее шеи, по вздымающейся в такт движений груди, по животу, где напрягались мышцы. Он видел все ее синяки, ее худобу, он чувствовал каждое ее движение, каждый ее вздох, каждый плавный толчок ее бедер.
Он не выдержал пассивной роли. Его руки сами потянулись вверх, обхватили ее бедра помогая ей опускаться глубже, потом он приподнялся на локтях. Его тело напряглось, он был теперь ближе, его губы коснулись ее груди, одна рука переместилась выше по бедрам и большой палец лег на клитор, начав двигаться синхронно с ритмом, который она задавала бедрами.
Ее пальцы впились в его бедра сильнее, из ее горла вырвался тихий стон наслаждения. Они не торопились, у них впереди была целая ночь, которую они назвали ее свободой.
Кристина продолжала двигаться, но ее тело начало менять ритм. Ровные, плавные волны сменились мелкой, прерывистой дрожью. Петя чувствовал, как ее внутренние мышцы начинают сжиматься вокруг него, сначала слабо, потом все сильнее, пульсируя в нарастающем ритме. Ее движения стали более рваными, глаза слегка закатились, губы приоткрылись, она была на самом краю и в этот самый миг, когда ее тело затряслось в первой волне оргазма, в дверь раздался стук.
Они оба замерли. Ее тело, уже начавшее сотрясаться в спазме, вдруг остановилось, глаза широко раскрылись, в них мелькнул чистый, животный испуг. Адреналин ударил по венам, смешавшись с волной наслаждения, но Петя передумал останавливаться, он не хотел, что бы все вот так закончилось. Он видел испуг в ее глазах, видел, как ее тело пытается сжаться, выключиться, убежать от реальности, которая снова настигает их в самый неподходящий момент и не позволил. Его палец, лежавший на ее клиторе, снова начал настойчиво двигаться.
- Все хорошо, - прошептал он смотря ей в глаза, - кто бы там не был, мы не остановимся.
И она, парализованная страхом, подчинилась. Ее тело, откликаясь на знакомое прикосновение, снова дрогнуло, уже не от страха, а от возбуждения, которое адреналин лишь подстегнул. Он почувствовал, как внутренняя судорога возобновляется, усиливается и только тогда он убрал руку, а потом обхватил ее за спину и одним движением, потянул ее на себя, укладывая грудью на свою грудь. Его руки сомкнулись на ее спине, ладони легли на лопатки, прижимая ее так, чтобы не оставалось и сантиметра между ними.
Он начал двигать бедрами, короткими, глубокими толчками. Она уже не контролировала ничего. Она просто лежала на нем, сотрясаемая оргазмом, который теперь накатывал с новой, удвоенной силой от физического ощущения и от этого дикого, запретного чувства, что их застанут на месте преступления, а они не останавливаются. Она впилась зубами в его плечо, издавая глухие сдавленные стоны, заглушая звуки, чтобы их не услышали за дверью.
Стук повторился уже громче и настойчивее.
Петя чувствовал, как его собственное напряжение достигает разрядки, сделав последний, сильный толчок он кончил, издав глухой, сдавленный стон прямо ей в волосы. Его тело расслабилось под ней, руки разжались.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием и в этой тишине снова раздался громкий стук в дверь.
Петя приподнял ее перекладывая с себя на кровать, их глаза встретились на долю секунды, он видел в ее глазах панику и коротко поцеловав в висок встал с кровати. Он поднял с пола свои брюки, натянул не надевая боксеров, накинул рубашку, не обращая внимания на пуговицы и вышел из спальни, прикрыв за собой дверь.
В коридоре было темно. Стук не прекращался, Петя подошел к двери, не включая свет и посмотрел в глазок.
Он сделал глубокий вдох, щелкнул замком и перед тем как открыть, он обернулся, бросил взгляд на закрытую дверь спальни, а после взявшись за ручку повернул ее. Дверь открылась, впуская в квартиру холодный подъездный воздух и незванного гостя.
- Не ожидал тебя здесь увидеть, - выдохнул Петя и сделал шаг назад, впуская пришедшего внутрь.
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири) тут есть анонка, где можно поделиться впечатлениями или оставить отзыв к истории.
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)
Тг: Авторский цех (avtorskytseh) небольшая коллаборация с другими авторами, подписываемся.