34 глава.
На пороге стояла Флора Борисовна, не снимая плащ она вошла в прихожую и пошла по квартире осматриваясь.
- А ты что так долго не открывал?
- Да я не один, мам, - ответил Петя, проводя рукой по волосам, - чай, кофе?
- Нет, не нужно, разговор у нас с тобой короткий будет, - бросила она, - слух до меня дошел, что женишься?
Петя почувствовал, как по спине пробежал холодок от стыда, что мать узнала об этом не от него и что узнала именно в такой форме.
- Есть такое, - кивнул он, опуская глаза, - но это надо так.
- Надо так, - передразнила она без эмоций и ее взгляд упал на закрытую дверь спальни, - там сидит жена то будущая?
- Нет.
- Знаешь, теряешь ты у меня уважение, сынок и Лашу ты покалечил, - она внимательно смотрела на него, - это ведь ты сделал, да?
Петя молчал. Не потому что не знал, что сказать, а потому что любое слово сейчас было бы оправданием, а оправдываться перед матерью за избиение человека, которого она выбрала, было особенно унизительно. Он лишь бросил тревожный взгляд на дверь спальни.
- Ты, по глазам вижу, кому еще то, - разочарованно вздохнула она.
- Ма, мне за отца обидно, - вырвалось у него.
- Ой, заткнись, - прикрикнула она, - ты ведь знаешь, да, что он для меня значит и все таки посмел.
- Че значит посмел? - дернулся Петя, - я че, сам решать не могу?
- Нет, не можешь, - она шагнула к нему ближе, - ты вообще со своей жизнью разобраться не можешь, за дверью у тебя там кто?
- Не важно, - ответил он.
Флора Борисовна быстрым шагом прошла мимо него, подошла к двери спальни и не стучась, резко толкнула ее.
Кристина сидела в кресле у кровати. На ней была рубашка Пети, в руках она держала бокал с виски. Лицо ее было бледным, но абсолютно спокойным. Она не вскочила, не смутилась, просто подняла глаза и встретилась взглядом с женщиной. Флора Борисовна окинула взглядом комнату, смятую постель, одежду на полу, Кристину в рубашке своего сына.
- Не противно под него ложиться то?
- Я не хочу это обсуждать, - спокойно ответила Кристина.
- Мам, это наши проблемы, не лезь в них, - вмешался Петя.
Флора Борисовна медленно повернулась к нему.
- У тебя теперь конкретно со мной проблемы, - произнесла она, отчеканивая каждое слово, - ты будешь умолять, чтоб тебя твоя мать в порошок не стерла.
Она бросила последний осуждающий взгляд на Кристину, в нем было презрение к ее положению и гнев за сына. Потом она развернулась и пошла к выходу, дверь в прихожей хлопнула с такой силой, что дрогнули стекла.
В квартире воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Пети и тиканьем часов в гостиной. Кристина сидела неподвижно, глядя в пустоту перед собой. Потом медленно подняла глаза на Петю.
Он стоял в дверях, сжав кулаки, глядя в пол. Война, которую он вел на всех фронтах, только что обрела нового, самого неожиданного и самого опасного противника и этот противник точнр знал его лучше всех.
- Зачем? - вдруг спросила Кристина без упрека, - ты же не такой.
Петя вздрогнул, последние слова ударили сильнее, чем все обвинения матери. Потому что в них была вера, та самая, которую он сам в себе давно похоронил. Он медленно прошел через комнату, опустился на пол перед ее креслом и положил голову ей на колени.
- Я такой, - тихо проговорил он, - я именно такой.
- Нет, - ее пальцы впутались в его непослушные кудри на затылке, - ты умеешь быть другим, я понимаю, что они все поступили плохо, по отношению к тебе, к дяде Ване, к его памяти, но ты мог не избивать его.
- Я устал, Кристин, - хрипло выдохнул он, - я загнал себя дальше некуда, это была последняя капля.
Он тяжело дышал, а она продолжала водить по его волосам касаясь ногтями кожи.
- Что, - он сделал глубокий вдох, - ты уйдешь теперь?
- Нет, - ответила она, - давай спать, завтра сложный день.
Это не было прощением, не было решением остаться, потому что некуда идти. Она все еще видела в нем того, кто был не такой как сейчас и за этого человека она была готова бороться.
Петя встал, протянул ей руку и она положила свою ладонь в его, он помог ей подняться с кресла. Они скинули с себя лишнюю одежду и легли в пастель Кристина повернулась к нему лицом, он притянул ее к себе, обвив руками. Она уткнулась лицом в его грудь, утыкаясь носом в кожу, вдыхая его запах. Он крепко прижал ее к себе и его лицо утонуло в ее распущенных волосах.
Никаких слов, никаких поцелуев. Только постепенно выравнивающееся дыхание, тепло двух тел, согревающих друг друга в холодной комнате, где за окном уже начинался рассвет очередного дня.
В полдень из разбудил не свет из окна пробивающийся через штору, а резкий, настойчивый звонок Петиного телефона. Он вздрогнул, рука автоматически потянулась к тумбочке, нащупала аппарат, поднесла к уху, даже не глядя на экран.
- Слушаю, - хрипло ответил он.
- Короче, Казак звонил, - начал Авдей, - говорит, задержится до завтра, прилетит к свадьбе.
Петя приоткрыл глаза, протер их кулаком.
- Но мне кажется, тут че то не чисто, - продолжил Авдей.
Он не договорил, в этот момент на тумбочке Кристины раздался звонок ее мобильного. Она медленно потянулась за телефоном, посмотрела на экран, потом без слов повернула его к Пете. Он кивнул ей и быстро вернулся к собеседнику в трубке.
- Погоди, перезвоню, - и сбросил вызов с Авдеем.
Кристина нажала принять и поднесла телефон к уху.
- Доброе утро, - сонно проговорила она.
- Доброе, принцесса, - ответил Казак, - ты где?
- Дома, - ответила она без малейшей паузы, - ты скоро, может, приготовить чего?
- Нет, завтра приеду только.
Петя лежа рядом, не шевелился, но его глаза были прикованы к ее лицу, а потом его взгляд упал на ее оголенное плечо, в нем дрогнуло странное, адреналиновое возбуждение. Он медленно, беззвучно приподнялся на локте. Его губы едва коснулись ее плеча потом его рука скользнула под одеяло, ладонь провела от ее шеи вниз, по ключице, касаясь груди. Кристина на мгновение замерла, но голос ее не дрогнул.
- Жаль, - проятнула она, - а почему?
- Дела еще есть, - коротко ответил он.
В этот момент рука Пети уже была у нее на животе. Он чувствовал, как под его пальцами напрягаются мышцы. Ее рука, лежавшая под одеялом, провела по его бедру вверх и пальцы обхватили его уже возбужденный от этой безумной ситуации член. Петя резко задержал дыхание, чтобы не издать ни звука.
- Я думала, мы платье мне съездим купим, - сказала Кристина в трубку и ее голос приобрел легкую, кокетливую нотку, - ты выберешь.
Ее рука начала двигаться медленно, плавно, вверх вниз. Петя стиснул зубы, чувствуя, как волна наслаждения растекается по нему, это было безумие и это было невероятно возбуждающе.
- Придется одной, - ответил Казак и в его голосе впервые промелькнуло что то похожее на сожаление, - ты кстати, вчера в Лебеде была?
Рука Пети, лежавшая у нее на животе, сместилась ниже. Его пальцы нашли ее клитор и начали медленные, круговые движения. Он смотрел на ее лицо, наблюдая, как на ее щеках проступает румянец, как слегка приоткрываются губы и не смог сдержать улыбки.
- А где мне еще быть? - ответила Кристина вопросом, ее голос оставался удивительно ровным, хотя ее рука на Пете ускорила ритм.
- Говорят, тебя там не видели, - продолжил Казак и в его тоне зазвучала легкая, но явная угроза.
- Я через черный ход вошла, - быстро ответила она, - чтобы случайно никого не встретить.
Ее объяснение прозвучало правдоподобно, как у занятой девушки, прячущейся от посторонних глаз. Петя, продолжая свои круговые движения пальцами, они вели эту игру на грани и от этого она становилась только слаще.
- Тогда умничка, хвалю, - сказал Казак и в его голосе наконец появилось удовлетворение, кажется, он поверил или просто решил отложить все вопросы, - ладно, мне пора, завтра утром с аэропорта я за тобой и на свадьбу поедем.
- Хорошо, - выдохнула она и он сбросил вызов.
Телефон выпал у нее из пальцев на одеяло. На секунду в комнате повисла абсолютная тишина. Они лежали, глядя друг на друга, тяжело дыша. Адреналин, страх, возбуждение все смешалось в один клубок.
Кристина не говоря ни слова притянула его лицо к себе и впилась губами в его губы. Это был не поцелуй нежности, это была благодарность за эту минуту риска и дикое, животное желание, разожженное игрой со смертью. Завтра вернется Казак, завтра свадьба, завтра все решится, но сегодня, в этой пастели у них был только этот момент и они были намерены использовать его по максимуму.
Петя в поцелуе мягко перевернул ее, уложив на спину. Он не набрасывался, не торопился. После телефонного разговора, после этого всплеска адреналина, тело требовало размерянности.
Он медленно вошел в нее, растягивая момент, давая ей почувствовать каждый миллиметр, каждую прожилку. Ее глаза были широко открыты, смотрели прямо в его и в них не было ничего, кроме отчаянной любви. Ни страха будущего, ни боли прошлого, только настоящее, только он.
Он отстранился от поцелуя, чтобы посмотреть на нее. Она улыбалась ему легкой, почти беззаботной улыбкой и в этот миг, глядя на эту улыбку, чувствуя тепло ее тела, весь мир вокруг казался нормальным. Не было бандитских разборок, злой матери, психопата в Москве и завтрашней свадьбы. Была только эта комната, эта кровать и они два человека, которые, вопреки всему, нашли друг в друге островок спокойствия.
Он начал плавно двигаться. Изредка, чтобы нарушить этот, размеренный такт, он делал один глубокий, проникающий толчок, от которого у нее перехватывало дыхание и глаза на мгновение закатывались. Она постанывала тихо, сдавленно, как будто эти звуки вырывались у нее помимо воли и каждый раз, когда он наклонялся ниже, чтобы поймать ее губы, она встречала его поцелуем.
Он приподнялся на руках, оторвав грудь от ее груди, взял ее ноги и закинул их себе на плечи. Он ускорился, теперь его движения были не плавными, а четкими, мощными толчками, каждый из которых выбивал воздух из ее груди. Его рука провела по ее бедру, большой палец лег на клитор и начал двигаться совершенно синхронно с ритмом его бедер.
Ее стоны, до этого сдержанные, вырвались наружу, стали громче, откровеннее. Ее спина выгнулась отрывая лопатки от матраса. Пальцы впились ему в предплечья, оставляя отпечатки на коже. Он смотрел на нее и чувствовал, как все внутри него сжимается не только от физического наслаждения, а от чего то большего. От осознания, что он, такой, какой есть сбившийся с пути, жестокий, запутавшийся, все еще может вызывать в ней такую дикую, живую реакцию и он этим даже гордился.
Однако, в этом осознании была не только гордость, но и страшная, всепоглощающая ответственность перед ней, невероятная, жгучая нежность, которую он сейчас выражал единственным доступным ему способом, телом, движением, прикосновением, заставляя ее выгибаться и стонать под ним, пока мир продолжал рушиться.
Они закончили одновременно в тихом, сдавленном вздохе с ее стороны и в глухом стоне с его, он рухнул рядом с ней, обвивая ее талию, прижимая к себе, целуя в висок, в мокрые волосы, в уголок губ, пока она, закрыв глаза, просто дышала.
- Тебе лучше сегодня быть дома, - прошептал он ей в волосы, голос его был хриплым, но серьезным, - мало ли чего там в голове у него, вдруг проверить решил.
Реальность снова накрыла их с головой, Кристина вздохнула, открыла глаза, уставившись в потолок.
- За платьем надо съездить, - сказала она, - Авдей может меня свозить?
- Конечно, - Петя кивнул, его пальцы продолжали водить по ее коже, - я тебя домой отвезу и скажу ему, чтоб приехал через часок за тобой.
- Тогда поехали, - она грустно улыбнулась, поворачиваясь к нему лицом, - время уже к обеду близится.
Они нехотя поднялись с пастели, одевались молча, быстро. В комнате еще витал запах секса, но за ее пределами воздух был другим.
- Кофе, может, попьешь? - спросил Петя, уже в прихожей, надевая куртку.
Кристина обуваясь отрицательно покачала головой.
- Нет, - ответила она, - тут, кроме комнаты, нигде нет места, чтоб дышать, воняет какими то приторными духами.
Она не назвала имени, но было ясно, о ком речь, о призрачном, навязчивом присутствии Умки, которое пропитало каждую щель этой квартиры, кроме одной единственной спальни. Петя понятливо кивнул, не пытаясь спорить, он и сам это чувствовал.
Они вышли на прохладную улицу, сели в его БМВ. Дорога до ее дома была недолгой, тихой. Они не включали музыку. Просто ехали, держась за руки, его большой палец водил по ее костяшкам, на красных светофорах он поворачивался и коротко целовал ее.
У ее подъезда он припарковался, но не заглушил мотор и повернулся к ней, взяв ее лицо в ладони, его взгляд стал серьезным.
- Чтобы завтра ни произошло, - начал он, глядя прямо в ее глаза, - ничего не бойся, не обращай внимания и если что то пойдет не так, никогда, никому не рассказывай о том, что знаешь, хорошо?
- Петь, ты меня пугаешь, - прошептала она и ее пальцы сжали его запястья.
Он смягчил выражение лица, наклонился и поцеловал ее в лоб, потом в губы.
- Все будет хорошо, - сказал он, - иди, я сейчас Авдею наберу, скоро приедет.
Она кивнула, открыла дверь и сделала шаг на тротуар, но что то заставило ее резко развернуться. Она распахнула дверь и наклонилась внутрь.
- Петь, - ее голос дрогнул, - я тебя очень сильно люблю, помни это.
- Я тебя тоже люблю, Кристин, - ответил он.
Она резко захлопнула дверцу, будто отрезая себя от возможности передумать и не пойти домой, ей хотелось остаться с ним. Не оглядываясь она прошла к подъезду и скрылась за дверью. Петя сидел за рулем, глядя на закрывающуюся за ней дверь, пока его пальцы не набрали номер Авдея.
- Через час будь у Кристины, свози куда надо, - бросил он в трубку и не дожидаясь ответа, сбросил вызов.
Он еще минуту смотрел на окна ее квартиры, потом резко дал по газам. БМВ рванула с места, увозя его обратно в его мир, к его невесте, к его матери, которая сотрет его в порошок и к завтрашнему дню, который должен был все изменить или похоронить окончательно.
Зайдя домой, Кристина приняла душ, переоделась, налила себе кофе и закурила, стоя у окна в кухне. Она наблюдала, как день клонится к вечеру, а в груди ноет пустота и странное не хорошее предчувствие.
Сигарета подходила к концу, пепел вот вот должен был осыпаться прямо на пол, когда внизу, у подъезда, плавно притормозила машина Авдея. Она потушила бычок в переполненной пепельнице, накинула куртку и не глядя в зеркало, вышла из квартиры. Она закрыла за собой дверь, спустилась и села на пассажирское сиденье. В салоне пахло одеколоном Авдея, духами Инны и сигаретами.
- Ну, как ты? - спросил Авдей, не глядя на нее, выезжая со двора.
- Сейчас или в целом? - спросила Кристина, глядя в боковое стекло.
- Да сейчас то и так понятно, я же знаю, где и с кем ты была, - он коротко усмехнулся.
- В целом паршиво, - ответила она, - все тело в синяках, меня насилуют, запирают, отбирают вещи.
Авдей молча кивнул, его пальцы чуть сильнее сжали руль. На его обычно невозмутимом лице промелькнула тень чего то, похожего на стыд. Не за себя, за друга, за то, что является частью этой системы.
- Я даже не думал, что он настолько мудак, - тихо выдохнул он и это было самое эмоциональное, что она от него слышала за все время знакомства.
- Петя сказал, завтра все закончится, - сказала Кристина, поворачиваясь к нему, - не обманул?
Авдей на секунду замялся, выбирая слова.
- Должно, если все пойдет по плану, - наконец ответил он уклончиво, - ну что, куда?
- На рынок, куда же еще, - махнула она рукой, - там все шмотье, да и тех бабок, что мне Егор оставил, вряд ли хватит на что то приличное.
- Могу добавить, - тут же предложил он.
- Ну уж нет, - язвительно ответила она, - буду нелепым пятном на этой чудесной свадьбе, в самый раз.
Авдей коротко хмыкнул, но не стал спорить, въезжая на территорию рынка и паркуясь у рядов. Кристина почти не глядя, зашла в первый попавшийся ряд. Ее взгляд упал на висящее на вешалке платье, аляпистое, ядовитого цвета с рюшами на плечах и блестками на лифе, кажется оно было из моды семидесятых, она сняла его, прошла за потрепанную ширму и яерез минуту вышла уже в нем. Платье сидело на ее исхудавшей фигуре мешковато, подчеркивая бледность кожи и синяки под глазами.
- Ну как? - спросила она Авдея, который ждал в стороне, скрестив руки.
Он оценивающе осмотрел ее с ног до головы.
- Отвратительно, - честно сказал он.
Искренность его ответа заставила ее рассмеяться.
- Тогда берем, - кивнула она и скрылась за ширмой, чтобы переодеться.
- Решила Казака напоследок опозорить? - спросил он, когда она вышла, уже в своей одежде, со свертком в руках и расплачивалась с торговкой.
- Почему бы и нет? - ответила она.
- Действительно, - улыбнулся он.
Авдей довез ее до дома в полном молчании, было видно, что он напряжен. Он остановился у подъезда, достал из внутреннего кармана пиджака плотный белый конверт и протянул ей.
- Петя на тебя счет открыл, спрячь куда нибудь, чтоб Казак не нашел.
- Зачем? - Кристина нахмурилась, не беря конверт.
- Не знаю, на всякий случай, - он сунул конверт ей в руки, - все, до завтра.
- До завтра, - настороженно ответила она, подхватывая пакет с уродливым платьем и конверт.
Она вышла из машины и Авдей плавно отъехал от подъезда оставляя ее одну.
Весь вечер и ночь она провела в тишине и в одиночестве. Телефон молчал, Казак и в самом деле не прилетел обратно, не звонил, не проверял. Она сидела в темноте, на табурете у окна и смотрела, как во дворе зажигаются и гаснут окна. Конверт лежал на столе, нераспечатанный, а платье висело на спинке стула.
Кристина подхватив конверт прошла в спальню, засунула его поглубже в ящик с бельем и колготками, а после легла в кровать, но долго не могла уснуть. Она понимала, что завтра будет свадьба Пети, завтра вернется Казак и завтра что то должно было закончиться или рухнуть окончательно.
Завтра. Все решится завтра.
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири) тут есть анонка, где можно поделиться впечатлениями или оставить отзыв к истории.
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)
Тг: Авторский цех (avtorskytseh) небольшая коллаборация с другими авторами, подписываемся.