31 глава.
Дверь открылась и внутрь влетела Саша.
- Там Казак приехал, - выпалила она,- Слава его держит, якобы замок заклинило, Крис, бегом в кабинет ко мне.
- Сука, - хрипло выдохнул Петя.
Кристина не думала о стыде перед подругой, она судорожно натягивала белье, джинсы, потом кофту. Ее движения были резкими, синяки на ее боках и ребрах мелькнули в свете лампочки над зеркалом. Саша заметила их и молча отрицательно покачала головой, сжимая губы.
Петя застегивал рубашку на пуговицы, когда прежде чем выскочить за дверь вслед за Сашей, Кристина резко развернулась к нему. Она схватила его за лицо обеими руками, притянула к себе и поцеловала. Три коротких, сухих поцелуя в губы.
- Вытащи меня как хочешь, - прошептала она ему прямо в губы и не дожидаясь ответа, развернулась и исчезла за дверью, которую Саша уже придерживала, озираясь по коридору.
Петя остался один посреди маленькой, душной гримерки, пропитанной запахом ее духов, он медленно опустился на пуфик, взял в руки ту самую меховушку от костюма, сжал ее в кулаке. Тишина вокруг была оглушительной, но внутри него все ревело. Ревность, ярость, страх, бессилие все смешалось в один кипящий ком, который подступал к горлу.
Он знал, что должен уйти отсюда, пока Казак не начал рыскать по всему Лебедю если вдруг, что то заподозрит. Должен вернуться к Умке, к своему притворству, к своему проклятому наказанию от Олегв Николаевича, но ноги не слушались. Он сидел, уставившись в одну точку на стене, где висело зеркало в потертой раме и в его отражении видел не себя, а ее глаза в тот миг, когда она произносила последние слова.
Петя резко встал, отшвырнул меховушку в угол, достал из кармана смятую пачку сигарет, прикурил, сделал глубокую затяжку и направился к двери. Он приоткрыл ее, прислушался из глубины коридора доносились приглушенные голоса.
Петя быстрыми, бесшумными шагами двинулся в противоположную сторону, к черному выходу, который вел на задний двор Лебедя и вышел на холодную улицу. Воздух ударил в лицо, но не охладил пылавшую изнутри ярость. Он достал телефон, нашел в контактах номер Умки, палец замер над кнопкой вызова. Потом он сунул телефон обратно в карман. Сначала нужно было встретиться с Авдеем. Авдей, с его спокойной логикой и умением видеть на два шага вперед, был сейчас нужнее всего.
Петя бегом пробежал две остановки, завел свою БМВ, припаркованную в двух кварталах и рванул с места, не глядя в зеркало. Город плыл за окном размытым пятном огней, но перед его глазами все еще стояло ее лицо и ее синяки, которые он целовал, пытаясь залечить их.
- Вытащи меня как хочешь, - звучало в голове без остановки.
Он вжимал газ в пол направляясь к Авдею.
Кристина уже сидела в кабинете Саши, обхватив себя руками и просто смотрела в одну точку на ковре, пока подруга наливала ей виски в массивный хрустальный стакан.
- На, - коротко сказала Саша, протягивая бокал.
Кристина взяла его не глядя и залпом опрокинула содержимое. Жидкость обожгла горло, тепло тут же разлилось по груди, слегка притупив острые грани страха. Она поставила стакан на стол и тут дверь открылась без стука.
Казак вошел как хозяин. Он окинул кабинет беглым, оценивающим взглядом, прошелся глазами по папкам, по лицу Саши, на котором застыла натянутая улыбка и наконец остановился на Кристине. Его взгляд скользнул по ее рукам, вцепившимся в собственные локти, по бледному лицу, по опустевшему стакану на столе.
- Ты рано, - голос Кристины прозвучал хрипло, она даже не пыталась его скрыть, бросив взгляд на настенные часы.
- Освободился раньше, - он пожал плечами, делая вид, что не замечает напряжения в воздухе, - поехали.
- Куда? - нахмурилась Кристина, - мы еще не договорили.
- Нас пригласили на обед, - спокойно сказал он, а его глаза пристально изучали ее реакцию.
- Кто? - продолжала хмуриться она.
- Узнаешь, поехали.
Он не стал ждать ее согласия. Развернулся к выходу, демонстрируя, что его слово закон и что ее мнение не имеет значения.
Кристина закатила глаза, сделала несколько глубоких, шумных вдохов, будто собираясь с силами, потом медленно встала. Подойдя к Саше, она крепко обняла подругу, прижавшись лбом к ее плечу.
- Спасибо, - прошептала она так тихо, что слов почти не было слышно.
Саша ответила ей таким же крепким объятием, ее пальцы на секунду впились Кристине в спину.
- Ты мне все потом расскажешь, - так же тихо выдохнула она ей в ухо.
Кристина кивнула и отстранившись пошла из кабинета на улицу. Теперь все зависело от того, успеет ли Петя что то придумать, пока она, на сколько ее хватит, будет делать вид, что все в порядке.
Она вышла на улицу, где уже ждал его джип и поняла, что готова ко всему. Потому что хуже, чем сейчас, уже быть не могло или могло, но она предпочла об этом не думать.
Джип поплыл по проспекту, Кристина откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза, стараясь отгородиться от реальности, от Казака рядом, от неведомого обеда, который ее ждал. Но в этой темноте всплывали самые яркие картинки произошедшие несколько минут назад. Она до сих пор чувствовала тепло рук Пети на своей коже. Его губы, касающиеся синяков, от каждого воспоминания по телу пробегали мурашки, будто удары слабого тока. В этих мыслях было спокойствие. Болезненное, хрупкое, но настоящее, там не было страха, не было Казака, не было этой душащей потери контроля. Там была только она и он.
- Лишнего там не болтай, поняла? - он вывел ее из мыслей.
Казак не смотрел на нее, его взгляд был прикован к дороге, но все его внимание было сосредоточено на ней. Он чувствовал ее отстраненность, новую, обманчивую покорность и она одновременно радовала и пугала его. Радовала, потому что означала победу. Пугала, потому что в ней не было того животного страха, на котором он привык строить контроль. В ней было что то иное и он не мог это расшифровать.
- Хорошо, - спокойно ответила она, даже не открывая глаз.
Вскоре джип свернул с шумного проспекта в тихий переулок и остановился у массивных кованых ворот. Через минуту они уже въезжали на территорию большого особняка. Их встретил молчаливый парень в темном костюме и без единой эмоции на лице. Он молча кивнул Казаку и проводил их через холл с хрустальной люстрой в просторную столовую с дубовым столом.
За столом уже сидел мужчина. Он поднялся им навстречу и Кристина сразу узнала его, Петя говорил о нем на выставке.
- Заждался, - произнес мужчина.
- Забирал Кристину от подруги, - вежливо, без оправданий, доложил Казак.
Мужчина повернул к ней свой взгляд, оценивающе осмотрел ее и шагнул ближе.
- Я Олег Николаевич, - сказал он, протягивая ей руку для легкого рукопожатия.
- Очень приятно, - ответила она и протянула руку в ответ.
- Ну, присаживайтесь, - он жестом пригласил их к столу, уже накрытому изысканным фарфором и хрусталем.
Началась странная трапеза. Тихая служанка в белом переднике разливала суп, наполняла бокалы дорогим вином и водкой. Кристина механически ела, не чувствуя вкуса, ее мозг лихорадочно работал. Зачем? Зачем он ее сюда притащил?
- Ну, выпьем, - нарушил тишину Олег Николаевич, поднимая стопку водки, - за скорую свадебку, да, Егор?
Кристина подавилась куском бутерброда. Кашель прорвался против ее воли, заставив ее схватиться за салфетку.
- Пока только за встречу, - ответил Казак, бросая на нее недовольный взгляд, - мы еще не планировали.
Олег Николаевич медленно опустошил стопку, не спуская с них глаз.
- Ну, это дело времени, - произнес он, ставя стопку на стол, затем его взгляд скользнул к Кристине следя за ее реакцией, - Петр то наверно уже скоро женится на своей?
Кристина продолжала есть бутерброд и запивать его вином, будто не слыша этого.
- Все возможно, - ответил Казак.
- Кристина, у вас с Петром поговаривают, роман был? - Олег Николаевич обратился к ней уже напрямую.
Сердце у нее екнуло, но она даже не моргнула. Она знала, что этот вопрос явная проверка.
- Да мало ли что поговаривают, - ее голос прозвучал ровно, - просто дружили, нравились друг другу, но повзрослели, да поумнели.
Она свела все их прошлое, всю боль, страсть, предательство к банальной истории о подростковой влюбленности, которую они теперь переросли. Это звучало унизительно для Пети, безопасно для нее, удовлетворительно для Казака и достаточно правдоподобно для такого человека, как Олег Николаевич.
- Это хорошо, - кивнул мужчина.
Казак сидевший рядом, не мог сдержать довольной, торжествующей улыбки. Она публично отреклась от Петра и сделала это так, будто это было ее собственное, зрелое решение.
Обед продолжился. Зазвучали разговоры о делах, о поставках, о каких то точках, все звучало расплывчато, чтобы она ничего не поняла. Кристина сидела, кивала в нужных местах, изображала вежливую заинтересованность. За окном уже совсем стемнело и темные стекла отражали ее собственное, бледное лицо. Она понимала, ее явно привезли сюда как трофей, как часть сделки, как пешку в игре, правила которой ей до конца не известны, но ставкой точно была ее собственная жизнь.
***
Поиски Авдея не принесли Пете никаких результатов. Звонки, проверка всех привычных мест, вопросы ребятам, все было глухо. Авдей будто растворился в воздухе.
Петя влетел в свою квартиру, хлопнув дверью так, что дрогнули стекла в серванте и замер. Умка сидела за кухонным столом, на удивление она была одета во все черное, никакого макияжа.
- Как дела? - бросил он, не глядя на нее и направился к стенке, где стояли бутылки.
- Похоронили, - вздохнула она.
Петя достал бутылку виски, откупорил ее и сделал пару глотков.
- Налить тебе? - спросил он из вежливости.
- Да, не откажусь, - кивнула она.
Он налил ей полный граненый стакан, поставил его перед ней, а сам снова отхлебнул прямо из горла. Он ждал, что она начнет говорить о Вите, о своей боли, о несправедливости, спросит искал ли он убийцу. Но она просто взяла стакан дрожащими руками, сделала несколько глубоких, жадных глотков и вдруг по ее бледным щекам покатились слезы. Эта сцена горя Петю не трогала. В нем не шевельнулось ни жалости, ни раздражения. Он достал из кармана пачку сигарет, взял одну, закурил и швырнул ее вместе с зажигалкой на стол.
- Можно? - она ткнула пальцем в пачку, не поднимая глаз.
- Бери, - махнул он рукой, уже поворачиваясь к выходу из кухни.
Он слышал, как за его спиной чиркает зажигалка, как она делает первую, затяжку, но не обернулся, просто ушел в гостинную.
Видеть ее не хотелось. Он нуждался в шуме, в чем то, что заглушит голоса в голове. Он рухнул на диван, включил телевизор. На экране замелькали улыбающиеся лица ведущих какой то бессмысленной юмористической передачи, их крики, смех, дурацкие шутки. Он уставился на мерцающую картинку, не видя и не слыша ничего, он просто завис на ней.
В одной комнате сидела женщина в черном, оплакивающая мертвого жениха, за чью смерть был ответственен он. В другой он сам, выпивающий в одиночестве, глядящий в пустоту и пытающийся усовершенствовать план, чтобы спасти ту, которую любит, от человека, которого когда то спас сам. Бутылка в его руке становилась легче. Шум из телевизора заполнял комнату, но все же не мог заглушить отчаянный стук собственных мыслей и тикающих часов, отсчитывающих время, которого у Кристины, возможно, уже почти не было.
В это время Джип Казака уже парковался у дома. Кристина первой вышла из машины и не дожидаясь его, направилась к подъезду.
Открыв замок, она вошла в квартиру, скинула туфли, даже не поправив их и почти бегом прошла в ванную закрывшись, пока Казак еще поднимался по лестнице. Раздевшись она сунула вещи в машинку прикрыв их другими вещами и залезла под душ.
Вода хлынула горячая, почти обжигающая. Она встала под струи, запрокинув голову и закрыла глаза. Вода смывала с кожи запах Петиного одеколона, запах пыли с коврика в гримерке. Она терла кожу мочалкой, пока она не стала красной, будто пытаясь стереть не только запах, но и само воспоминание, не потому что хотела забыть, а потому что оно было слишком опасным. Но вода не могла смыть ощущения. Ощущения его рук, его губ, это все горело изнутри, давая силы и одновременно делая ее уязвимой.
Когда она вышла, завернувшись в большое банное полотенце, в квартире стояла тишина. Она быстро прошла по коридору, оставляя за собой мокрые следы на линолеуме. Казак появился из гостиной, уже без куртки, в расстегнутой рубашке. Его взгляд скользнул по ее мокрым волосам, по каплям воды на ключицах, по полотенцу, плотно обернутому вокруг тела.
- Моя очередь, - сказал он и прошел мимо нее, слегка коснувшись плечом, вскоре послышался шум воды.
У нее было может быть пять минут или десять. Она чувствовала, знала, чем закончится этот вечер и не хотела этого. Ее тело, только что ожившее в других руках, сжималось в комок отвращения при мысли о другом, сопротивляться открыто было нельзя. Это был верный способ разжечь в нем подозрения и ту самую, опасную одержимость.
Кристина быстро прошла в спальню. Не стала сушить волосы, надела старую сорочку и скользнула под прохладное одеяло. Она лежала неподвижно, стараясь дышать ровно и глубоко, как спящий человек, это была ее тактика. Притвориться спящей, слишком уставшей после тяжелого дня, после встречи с Олегом Николаевичем, после всего. Не отвергать его, а просто не быть доступной. Создать барьер из притворного сна, за который, возможно, он не станет переступать сегодня.
Но она уже знала Казака. Знала его упрямство, его ощущение права на нее. Сон мог его не остановить, он мог разбудить ее, но надежда все же была. Она лежала в темноте своей комнаты и слушала, как шум воды в ванной стих, как наступила тишина, а потом скрипнула дверь.
Шаги приближались по коридору. Кристина зажмурилась сильнее, вжалась в подушку, продолжая имитировать ровное дыхание. Шаги остановились у края кровати. Кристина чувствовала его взгляд на себе сквозь сомкнутые веки. Потом матрас прогнулся под его весом. Он лег рядом и не спеша его рука потянулась к ней. Пальцы скользнули под тонкую ткань ее сорочки, нашли край белья и одним привычным, уверенным движением стянули его вниз по ее бедрам. Она застыла, не шевелясь, продолжая дышать ровно, хотя каждое прикосновение его кожи к ее заставляло внутренне содрогаться.
Потом он нырнул под одеяло, откинув его и холодный воздух ударил по ее обнаженной коже. В следующий миг его губы, а затем язык коснулись клитора. Она невольно дернулась, ее тело отозвалось инстинктивным вздрагиванием, которое она не смогла сдержать.
- Просыпайся, я скучал, - прошептал он ей снизу и его пальцы впились в ее бедра, удерживая ее на месте, не давая возможности отстраниться или сомкнуть ноги.
Она приоткрыла глаза, изобразив сонное, растерянное непонимание.
- Егор, ты чего, я же сплю, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал хрипло как после сна.
- Ну, ты неужели не заскучала за весь день? - он усмехнулся, его пальцы сжали ее кожу.
Он смотрел на нее снизу вверх изучая ее реакцию, ища в ней фальшь, она заставила уголки губ дрогнуть в подобии улыбки.
- Скучала, конечно, - выдохнула она.
Ее ответ, видимо удовлетворил его. Он не стал больше ждать ее полного пробуждения. Его язык снова вернулся к делу, теперь уже с большей настойчивостью, выписывая медленные круги. Его руки крепко держали ее бедра, фиксируя ее в беспомощной, открытой позе.
Кристина откинула голову на подушку, закрыв глаза. Она позволила телу расслабиться, не от наслаждения, просто чтобы это все быстрее закончилось. Это было единственное, что она могла сделать, чтобы не выдать своего отвращения. Она начала издавать тихие, прерывистые стоны, негромкие, искусственные, рассчитанные именно на то, чтобы он их просто слышал.
Сама же, мыслями она уносилась далеко от этой комнаты, от этих прикосновений, от его тяжелого дыхания. Она возвращалась туда, в пыльную гримерку, к рукам Пети, которые не сжимали, а гладили, к его поцелуям, которые были попыткой извинения, к его глазам, полным той же усталости и отчаяния, что и ее собственные.
Она цеплялась за эти воспоминания, как за спасательный круг. Они были ее внутренним убежищем. Пока Казак считал, что владеет ее телом, пока он наслаждался ее покорностью, она была там, с Петей, в том мимолетном перемирии и эта мысль, что где то есть человек, который хочет ее вытащить, который видит в ней не вещь, а человека, давала ей силы лежать неподвижно, издавать нужные звуки и ждать, когда это наконец закончится.
Его язык перестал двигаться, но хватка на ее бедрах не ослабла. Он оторвался от нее и его губы поползли вверх по ее животу, по ребрам, по груди, к шее. Он нашел ее губы и впился в них, она ответила ему и был самый сложный трюк за весь вечер, целовать того, кого теперь ненавидишь всем существом, притворяясь, что хочешь этого.
Разорвав поцелуй, он грубо развернул ее к себе спиной. Его руки схватили ее запястья, заломили их за спину, скрутив в одной своей ладони. Боль остро пронзила плечи, но она не вскрикнула, он вошел в нее сзади сразу, глубоко, резко и начал двигаться. Каждый толчок отдавался в ее заломленных руках и напряженной шее.
- Тебе нравится? - прошептал он в самое ухо.
Она сделала глубокий вдох, набрала в грудь воздуха, чтобы голос не сорвался.
- Очень, - выдохнула она на следующем толчке и этот выдох естественным образом превратился в стон.
Это удовлетворило его, хватка на ее запястьях ослабла, но лишь для того, чтобы одна его рука переместилась и вцепилась в ее волосы на затылке. Он собрал пряди в кулак и пригнул ее голову ниже, уткнув лицом в подушку, лишая ее возможности повернуться, дышать полной грудью.
И вот тогда, когда ее лицо было скрыто, когда его взгляд не мог уловить выражение ее лица, она наконец позволила себе дать волю слезам. Они хлынули из ее закрытых глаз, бесшумно, горячими потоками, впитываясь в наволочку. Ее тело продолжало подрагивать в такт его грубым, механическим толчкам, издавая те самые необходимые звуки, но внутри она была разбита и опустошена.
Он продолжал двигаться, его дыхание становилось все более тяжелым и прерывистым, для него это был акт окончательного ее подчинения себе. Его тело напряглось в последнем, глубоком толчке и он издал низкий, сдавленный стон, затем тело обмякло на ней, придавив ее к матрасу своим весом. Он замер на несколько секунд, тяжело дыша ей в шею, потом медленно выскользнул из нее и сразу же, не отпуская, перевернул ее на бок, сгреб в свои объятия.
Его руки обвили ее прижимая спиной к своей груди. Он несколько раз поцеловал ее в макушку, дыхание его постепенно начало выравниваться, становиться глубже. Кристина лежала неподвижно в его объятиях. Она ждала, считала его вздохи, чувствовала, как напряжение окончательно покидает его мышцы.
Наконец, когда его хватка слегка ослабла во сне, она начала медленно, миллиметр за миллиметром, вылазить из его объятий. Ее движения были бесшумными, сердце колотилось так громко, что ей казалось, он должен проснуться от этого стука. Но он лишь повернулся на другой бок.
Кристина замерла на краю матраса, потом тихо встала. Ноги дрожали, она накинула халат и прошла на кухню. В темноте нашла на столе свою пачку сигарет и зажигалку. Прикурила у окна, распахнув форточку, холодный ночной воздух ворвался в квартиру заставляя поежится. Она сделала глубокую затяжку, выпуская дым в темную пустоту за стеклом. Руки тряслись, в горле стоял ком. Она не плакала, слез больше не было, внутри была пустота, она смотрела на огонек сигареты и в голову пришла дурацкая мысль.
Она затушила бычок в пепельнице, прошла в прихожую, вытащила из сумочки свой мобильный, ее пальцы дрожали, когда она зажимала его в ладони. После, она прошла в ванную, тихо, с усилием, задвинула старый шпингалет и замерла прислушиваясь, из спальни доносился только храп.
Замкнутая в маленьком, темном пространстве, забыв включить даже свет она почувствовала первые настоящие признаки паники. Она опустилась на крышку унитаза, ей нужен был голос. Один единственный голос, который не будет оценивать, владеть или требовать, который сможет хоть на мгновение успокоить.
Она на автомате пошарила в записной книжке, но не нашла там сохраненный контакт и набрала номер, который давно итак знала наизусть.
- Але, - голос Пети был сонным, на фоне слышался гул телевизора.
Она не смогла сразу выговорить ни слова.
- Кристин, - его тон мгновенно изменился когда он взглянул на экран мобильного, в нем появилась тревога, - что случилось?
- Он меня... опять... я просто лежала, Петь... я притворялась спящей... а он...
На другом конце трубки послышался резкий, сдавленный звук, будто у него перехватило дыхание. Потом глухой удар и звук бьющегося стекла.
- Мне так... плохо, - выдавила она и сломалась, по щекам потекли горячие, беззвучные слезы, - мне так стыдно... что я просто... лежала.
- Блять, - прорычал он, - давай я щас приеду, похуй че там дальше будет, пусть меня уже убьют нахуй, я не вывожу.
- Нет, - прошептала она, - пожалуйста, не глупи, ради меня.
- Кристин... - начал он.
- Молчи и просто послушай меня, - прошептала она, вытирая лицо рукавом халата, - я тебя ненавижу за все что между нами было, за Умку, за ложь, за то, что довел нас до этого, но я тебя люблю сильнее, чем ты думаешь и верю, что у тебя получится, все что ты там придумал.
Кристина не дала ему ответить. Просто положила трубку, экран погас, а в ванной воцарилась абсолютная темнота и тишина, нарушаемая лишь ее прерывистым дыханием. Она сидела так еще несколько минут, пока дрожь в руках не утихла.
Выйдя из ванной она прошла в комнату, Казак спал, отвернувшись к стене, заняв теперь только свою половину кровати. Она беззвучно подошла к своей стороне, сбросила халат и скользнула под одеяло, разместившись на самом краю, чтобы даже во сне случайно не коснуться его. Она закрыла глаза, но сон не шел.
В это время Петя сидел на полу у дивана. Разбитая бутылка виски валялась рядом, по ковру растекалось темное пятно. Телефон был зажат в его руке так, что корпус треснул. Ярость, которая еще минуту назад требовала немедленного выхода или действия сменилась более страшным, абсолютным осознанием. Он был заложником собственных ошибок и приказов, а она была в лапах психа и все, что он мог сделать, это сидеть здесь, среди осколков и слушать по телефону о том, как ее насилуют.
Он вскочил на ноги, прошелся по комнате, закурил, снова набрал номер Авдея, но абонент до сих пор был недоступен и он с силой ударил по стене.
- Ты чего буянишь? - в комнату вошла сонная Умка.
- Надо так, спи иди, - бросил он и схватив куртку вышел из квартиры, хлопнув дверью.
Сев в БМВ Петя не грея ее вдавил газ в пол выезжая на ночную трассу. Спидометр давно перешагнул все разумные пределы, но он не сбавлял скорость, напрявляясь в последнее место, где он не искал Авдея. Свернув на знакомый проселок, он уже издалека увидел дачу Рябы и силуэт машины, припаркованной у калитки. Подъехав ближе он разглядел Лексус Инны, а значит, Авдей точно здесь.
Петя резко заглушил мотор, чтобы не будить спящих. Ночь была холодной и звездной, он вышел из машины, перелез через низкий забор и уставился в небо. Будить всех среди ночи, поднимать переполох смысла не было. Да и объяснять всем, зачем он примчался среди ночи, он не мог.
Его взгляд упал на баню, из трубы которой, поднимался легкий, едва заметный пар. Значит, топили недавно, он направился туда. Дверь в баню была не заперта, он толкнул ее, внутри было темно, лишь слабый отсвет от тлеющих в печи углей освещал полок и лавки.
Петя скинул куртку, улегся на широкой лавке в предбаннике и закрыл глаза, уткнувшись в нее лицом. Он пытался вздремнуть, выключиться хотя бы на полчаса, но сон не шел.
Он лежал на теплых досках, слушал тихий треск остывающих в печи углей и ждал рассвета. Ждал, когда в доме зашевелятся, когда можно будет вытащить Авдея и начать исполнять свой план как можно быстрее. Каждая минута этой ночи тянулась как час, каждая секунда тишины была наполнена голосом Кристины и гулом в его голове от собственного бессилия, он чувствовал, что в это время она тоже не спала, слушая чужое дыхание в темноте.
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири) тут есть анонка, где можно поделиться впечатлениями или оставить отзыв к истории.
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)
Тг: Авторский цех (avtorskytseh) небольшая коллаборация с другими авторами, подписываемся.