30 глава.
Разговор у Пети, Казака и Авдея закончился, и они направились к колонне, где у столика с пустыми фужерами стояла Кристина, а на полу все еще сидела Умка обхватив колени.
Петя шел впереди, не глядя ни на кого. Он наклонился, взял Умку под локоть и грубо поднял на ноги. Она пошатнулась, ее лицо было мокрым и опухшим. Он не сказал ни слова, не кивнул на прощание. Просто развернулся и потащил ее за собой к выходу. Проходя мимо Кристины, его взгляд на секунду скользнул по ее лицу, но не встретился с ее глазами.
- Ну, мы тоже поедем, - подойдя сказал Казак и протянул ей руку.
Кристина без колебаний, медленно положила свою руку в его. Его пальцы сомкнулись вокруг ее ладони и она перевела взгляд на Авдея, стоявшего чуть поодаль. На его невозмутимом лице она поймала едва заметное понимание. Она позволила себе легкую улыбку, уголками губ и Авдей в ответ коротко, почти незаметно кивнул. Затем она повернулась и пошла за Казаком, оставляя за спиной выставочный зал.
На улице вечерело. БМВ Пети уже не было, Кристина остановилась у джипа Казака, оперлась бедрами на капот, достала сигарету и прикурив сделала глубокую затяжку, выпуская дым в прохладный воздух.
- Поехали, - сказал Казак встав напротив.
Кристина повернула к нему голову, не отрываясь от сигареты.
- Хочу подышать воздухом, - сказала она, сморщив нос, - столько дней не выходила, давай доедем до набережной, возьмем вина и погуляем?
Она смотрела на него прямо, ее глаза в полумраке казались спокойными. Казак пристально изучал ее лицо, ища зацепку, намек на игру, но не находил. В ее позе, в ее голосе была покорность, но не та, что рождается от страха, а та, что появляется после опустошения.
Он медленно выдохнул, размыкая сжатые челюсти.
- Ладно, - согласился он, кивнув на пассажирскую дверь, - садись.
Они заехали в ларек на углу около набережной. Казак вышел и вернулся с бутылкой красного в пакете, но Кристина даже не спросила какое он взял, ей было все равно.
Набережная была пустынна. Холодный ветер с реки нес запах воды и тины. Они вышли из машины, прошли к воде, уселись на груду старых бревен, сваленных у самой кромки берега. Казак вдавил пробку, отпил из горла, протянул бутылку ей, она взяла и сделала глоток.
- Знаешь, - начала Кристина, глядя на темную воду, - увидела сегодня Петю с Умкой и как отрезало.
Казак медленно повернул к ней голову, но ничего не сказал, ждал.
- Ты был прав, - продолжила она, пожав плечами и сделала еще один глоток вина.
На лице Казака, наконец, дрогнули мышцы и появилась удовлетворенная улыбка.
- Я же говорил, что ты поймешь, - произнес он и его голос приобрел ту самую, гипнотическую интонацию, он накрыл ее руку, лежавшую на колене, своей ладонью, - только я тебя сделаю счастливой по настоящему.
Кристина кивнула не глядя на него. Она поднесла бутылку к губам снова, чтобы скрыть дрожь, которая вдруг пробежала по ее челюсти. Ей хотелось вырвать руку, хотелось вскочить, швырнуть эту бутылку в него, развернуться и уйти прочь по этой пустынной набережной, не оглядываясь. Но она сидела неподвижно. Потому что под этим ее признанием было отвращение, глубокая обида и боль, а в ней жила уверенность.
Уверенность в Пете, в том, что он что нибудь придумает. Он должен был, он не мог просто сдаться, не мог оставить ее здесь, в лапах этого человека. Она верила в это. Верила с той же силой, с какой ненавидела его за все, что он натворил. Она продолжала сидеть здесь, сжимая бутылку вина, с рукой в руке психопата и делать вид, что внутри у нее лишь пустота и смирение.
В это время Петя уже втащил Умку в квартиру, она всхлипывала, спотыкалась, цеплялась за косяк.
- Заткнись и пей, - бросил он, усадив ее на стул и ставя перед ней на кухонный стол бутылку водки с граненым стаканом.
Она смотрела на бутылку мутными, полными слез глазами.
- Я не хочу... - прошептала она.
- Тебя не спрашивали, - перебил он, налил стакан до краев и пододвинул к ней, - чтобы успокоиться выпей.
Она взяла стакан дрожащими руками, сделала первый глоток, закашлялась. Потом, будто решив, что это единственный способ выключить боль, стала пить быстрее, большими, жадными глотками, давясь и хрипя.
Петя стоял прислонившись к холодильнику и смотрел. Без эмоций, просто наблюдал, как она опустошает первый, а затем и второй стакан. Лицо ее покраснело, глаза застекленели, она попыталась что то сказать, но язык уже не слушался.
Он подошел, взял ее под мышки, оторвал от стула, поволок в гостиную и бросил на диван. Она пробормотала что то невнятное, перевернулась на бок и через минуту ее дыхание стало тяжелым, хриплым, она отрубилась.
Петя остался стоять посреди комнаты. Тишина квартиры давила на уши, но внутри все гудело. Образ Кристины, ее запах, та самая улыбка в зале, все это жгло изнутри. Он не мог ждать, не мог просто надеяться, что Казак когда нибудь отпустит ее погулять одну.
Он достал телефон, вышел в кухню, полистал контакты, нашел нужный номер и набрал.
Трубку взяли не сразу. Когда на том конце наконец ответили, то голос был сонным и раздраженным.
- Чего тебе в такое время? - недовольно спросила Саша.
- Ситуация не из приятных, - начал Петя, глядя в темноту за окном, - давай без лишних вопросов, мне нужно, чтобы ты сделала так, чтобы Крис приехала к тебе и осталась у тебя одна.
На другом конце повисла пауза, затем слышно, как Саша села.
- Как ты себе это представляешь? - непонимающе спросила она, - я ей даже дозвониться не могу, что происходит?
- Он запер ее, забрал мобилу, бабки, - начал объяснять Петя и рассказывать ей все, что узнал.
- Тогда я темболее не понимаю, как я ее вытащу к себе?
- Казаку звони, - логично обьяснил он, - скажи, что тебе срочно нужна помощь, что проблемы с Лебедем, с Юрой, черт знает с чем еще, что ты одна не справляешься и нужна только она. Если она все сделает правильно, то он позволит.
Повисла еще одна пауза, более долгая.
- Ладно, - сдалась Саша, - я что нибудь придумаю.
- Жду твоего звонка завтра, - он замялся, - и это спасибо что ли.
- Пока не за что, - ответила она сухо и отключилась.
Петя опустил телефон и вернулся в гостиную. Умка храпела на диване, одна туфля слетела с ее ноги. Он закурил, стоя над ней и смотрел. В груди клубилось темное, удушающее чувство. Ее истерика, ее слова, ее жалкое существование злили. Она должна была исчезнуть, как Витя. Избавить его от этого цирка, от приказа Олега Николаевича, от необходимости прикасаться к ней.
Он знал, как это сделать, чисто, без шума. Как будто она, убитая горем, последовала за своим ментовским женихом, но он не мог. Не потому что боялся, а потому что ее смерть не решала главного. Она не возвращала Кристину, не убирала Казака, не освобождала его от петли Олега Николаевича. Она была бы просто еще одной бесполезной жертвой в этой бесконечной, грязной жизни, где он уже и сам не понимал, кто враг, а кто просто разменная пешка.
Он затушил сигарету, раздавив ее в пепельнице, потом развернулся и ушел в спальню, оставив Умку храпеть на своем диване, в своей квартире, в своей проклятой жизни, из которой он пока не видел выхода. Осталось только ждать, что скажет Саша, от того, поверит ли Казак в ее срочную нужду в подруге зависило многое.
В это время Кристина с Казаком поднимались по лестнице в ее квартиру и как только дверь внутрь закрылась, его руки обхватили ее за талию со спины, резко притянув к себе. Она не сопротивлялась, позволила ему прижать ее спиной к своей груди. Откинула голову на его плечо, подставив шею. Его губы тут же коснулись ее кожи, влажные, жадные поцелуи сползали с плеча к лопатке. Его руки скользнули вниз по талии к бедрам, грубо задирая подол черного платья и тут ее тело резко напряглось, она слабо дернулась в его хватке.
- Блять, - выдохнула она, - мне че то плохо подожди.
Он замер на секунду, его руки разжали хватку. Она ловко выскользнула из его объятий и пошатываясь побежала в ванную, захлопнув дверь. Послышался звук щелчка шпингалета и тут же шум воды, включенной на полную мощность.
Она стояла перед зеркалом, оперевшись руками о раковину и смотрела на свое отражение. На губах играла улыбка. Маленькая, хитрая победа сработала, сеголня для нее было главное то, чтобы он не прикасался к ней.
- Ты как? - его голос донесся из за двери, приглушенный шумом воды.
- Плохо, - отозвалась она, сделав голос слабым и сдавленным.
- Надо было не брать это вино в ларьке, - произнес он и она услышала, как он слегка стукнул кулаком по двери от досады, а потом его шаги удалились в глубь квартиры.
Кристина выждала минут пятнадцать. Стояла под шум воды, успокаивая бешеный стук сердца. Потом умылась, распустила волосы и взглянула в зеркало, лицо было бледным, но глаза слишком яркими. Она нахмурилась, придав чертам усталое, печальное выражение и вышла.
Казак лежал на ее кровати, уже раздетый и ждал ее.
- Как себя чувствуешь? - спросил он с надеждой.
- Тошнит сильно, - ответила она.
Она отвернулась, сняла платье, накинула на себя просторную старую сорочку и легла на край кровати, спиной к нему. Он тут же придвинулся, его рука обвила ее корпус, притягивая к себе, чтобы ее спина прижалась к его животу.
- Господи, - жалобно проговорила она, слегка изгибаясь, - не дави на живот итак плохо.
Его хватка мгновенно ослабла. Он просто положил руку ей на бок и замер. Через несколько минут его дыхание стало глубже, ровнее, он заснул.
Кристина лежала с открытыми глазами, глядя в темноту. Ее бок горел под его рукой, но внутри нее, тихо теплилась, новая уверенность. Она только что его обманула, провела и он даже не заподозрил. Значит, она сможет и еще, сможет тянуть время. Сможет ждать, пока Петя что нибудь придумает, с этими мыслями она прикрыла глаза и провалилась в сон.
Кристина проснулась утром от приглушенного бубнежа на кухне и накинув халат вышла из комнаты.
Казак сидел за столом и курил. Перед ним стоял недопитый стакан чая, на его лице было раздражение.
- Доброе утро, - хрипло сказала она, потирая виски, - случилось чего?
- Саша твоя звонила, - бросил он, не глядя на нее, выдыхая струйку дыма, - ревет, просила чтоб ты ее навестила.
В глазах Кристины тут же промелькнула тревога за подругу, она присела на стул напротив.
- Что случилось?
- Не знаю, собирайся, отвезу тебя и поеду с Авдеем на станцию, там кое что... - он осекся, махнув рукой, - впрочем, не важно, давай, иди, одевайся.
Кристина не стала расспрашивать. Она быстро поднялась, прошла в ванную. Быстро помылась, привела в порядок волосы, надела джинсы с кофтой и вышла в коридор, где он уже ждал, накинув куртку.
Они молча спустились, сели в джип. Казак завел мотор, рванул с места. Ехал быстро, молча, покуривая сигарету. Кристина смотрела в окно, чувствуя, как сердце колотится где то в горле, от переживания, она прокручивала в голове самые страшные кариинки.
Подъехав к Лебедю, Казак резко затормозил у тротуара. Кристина быстро поцеловала его в щеку и потянулась к ручке.
- Не глупи только, - сказал он ей в спину, когда она уже открывала дверь.
Она замерла, медленно обернулась. На ее лице было наигранное непонимание.
- О чем ты?
- Ты знаешь, о чем, Кристина, - его голос стал вкрадчивым, он протянул ей ее же телефон, - заеду к обеду, если надумаешь раньше позвонишь.
Она молча кивнула, забрала телефон и вышла из машины, хлопнув дверью. Не оглядываясь, она быстрым, почти бегущим шагом направилась к знакомому входу. Спиной она чувствовала его взгляд, впивающийся ей в затылок, пока джип не тронулся с места и не растворился в утреннем потоке машин.
Только тогда, уже у самой двери, она позволила себе выдохнуть и сжать телефон в ладони так, что пальцы побелели. Она толкнула дверь и шагнула внутрь, в полумрак, пахнущий хлоркой, прошла сквозь пустой, полутемный зал к двери кабинета и не стуча, толкнула ее.
- Что случилось? - спросила она сразу, едва переступив порог.
Саша стояла у стола копаясь в стопке бумаг. На ее лице не было слез, только искренняя улыбка.
- Все хорошо, - тихо сказала она, подходя и обнимая Кристину за плечи, - тебя ждут, пойдем.
Не дав ей опомниться, Саша взяла ее за руку и потянула за собой. Они прошли мимо пустой сцены, мимо запертого отдельного зала и свернули в узкий коридор, ведущий к гримерке девочек.
- Поболтаем потом, обязательно, - Саша чмокнула ее в щеку и достав ключ она открыла дверь, мягко подтолкнув Кристину внутрь, - удачи.
Гримерка была маленькой, заставленной зеркалами и стойками с одеждой. В центре этого тесного пространства, на низком пуфике, сидел Петя. Он сгорбился, в руках у него бесцельно крутилась пушистая меховушка от какого то костюма. Кристина замерла на месте.
- А ты как тут? - выдохнула она.
Он поднял на нее взгляд. Лицо было серым от усталости, под глазами залегли темные синяки.
- Договорился с Саней, чтоб она вытянула тебя, слинял от Умки, бросил тачку в паре остановок отсюда и вот я тут, - он пожал плечами, снова уставившись в меховушку.
- А зачем это все? - она медленно подошла ближе, склонив голову набок.
- Да хуй его знает, - горько усмехнулся он, - просто хотел тебя увидеть.
- Ты же понимаешь, что это опасно?
Он кивнул, не глядя на нее.
- И понимаешь, что тебе нет прощения?
- Я все понимаю, Крис, - ответил он, - но я так устал.
Он опустил голову ее ниже. Меховушка выпала из его ослабевших пальцев и бесшумно упала на небольшой пушистый коврик. Кристина подошла вплотную, ее пальцы медленно, коснулись его волос, запутались в темных, непослушных кудрях. Он вздрогнул, как от удара током и тяжело, сдавленно вздохнул.
Потом его руки немного дрожа поднялись, скользнули по ее джинсам, по бедрам, а затем вцепились в ее талию, притягивая к себе. Он прижался лицом к ее животу, уткнулся лбом в мягкую ткань кофты и замер, тяжело и шумно дыша.
Кристина не отстранилась. Она стояла, чувствуя тяжесть его головы на себе, тепло его рук сквозь ткань и гладила его волосы. По ее щеке медленно, против воли, скатилась одна единственная слеза. Она упала ему на макушку и исчезла в темных волосах.
- Я тоже устала, - прошептала она.
Он потерся головой об ее живот и она почувствовала, как ткань кофты становится теплой и влажной. Он беззвучно плакал. Сердце у нее сжалось, она аккуратно расцепила его пальцы, впившиеся ей в бока и медленно опустилась перед ним на корточки. Взяла его лицо в свои ладони, приподняла, заставив встретиться с ее взглядом.
- Прости, - выдавил он.
- Нет, - прошептала она в ответ и он закрыл глаза.
Но ее нет было не отказом. Оно было правдой, прощения сейчас ему точно не было и не могло быть, однако это не означало, что у нее к нему ничего не осталось.
Ее губы, вопреки всему, потянулись к его лицу, не к губам. Сначала к виску, где пульсировала вена, к мокрой от слез щеке, потом к другой. К скулам, к закрытым векам. Она покрывала его лицо тихими, нежными, поцелуями. Он вцепился пальцами в ее предплечья, будто боялся, что если отпустит, она уйдет.
Когда ее губы, скользнув по щеке, наконец коснулись уголка его губ, он ответил, коротким, ответным движением. Чуть повернул к ней голову, позволив их губам соприкоснуться на мгновение дольше.
Они замерли, нос к носу, смотря друг другу в глаза на расстоянии сантиметра. В его взгляде уже не было пустоты, был страх, надежда, стыд и любовь. В ее не было прощения, только принятие. Принятие того, что их связь, израненная и отравленная, все еще жива и пока она жива, есть за что бороться. Даже если не за счастье, то хотя бы за справедливость или за шанс не умереть каждый в своей отдельной клетке.
Он осторожно, будто боясь спугнуть хрупкое перемирие, потянулся к ее губам снова. Но теперь уже не для короткого поцелуя и она ответила. В этом поцелуе была жажда близости, жажда забыться, жажда доказать себе, что они еще могут чувствовать хоть что то, кроме холода и ненависти.
Ее руки сами по себе, потянулись к его груди. Пальцы нашли первую пуговицу на его рубашке и расстегнули ее. Потом вторую. Глупо было отрицать и притворяться. Она скучала. Скучала по его запаху, по теплоте его кожи, по этой знакомой, мучительной близости и как бы ни пыталась его ненавидеть за все что он сделал, все равно любила. Любила сквозь всю боль, все предательства, всю грязь. Эта любовь была ее проклятием и ее единственной опорой в жизни.
Его руки ответили ей движением. Они скользнули под ее кофту, горячие ладони легли на ее спину, ребра и потянули ткань вверх. Она помогла ему, подняв руки и кофта соскользнула через голову, упав на пол и тут он замер.
Он смотрел на ее тело. На слишком четко проступающие ребра, на синяки. Несколько свежих пятен на ее боку, на ребрах. На синюшный след над краем простого белого лифчика и еще до сих пор багровый засос рядом с его почти желтым.
Воздух вырвался из его легких с хриплым свистом, будто его ударили под дых. На него накатила волна вины и ярости, но не на нее, а на себя и того, кому принадлежали эти отметки на ее теле.
Он не сказал ни слова, не смог. Вместо этого он медленно наклонился. Его губы коснулись сначала ее ребер, там, где виднелись следы. Потом его губы поднялись выше, к тому самому свежему синяку у груди, он коснулся его и прижался к нему лбом, зажмурившись.
Это было молчаливое, беспомощное признание вины, за то что он ее втянул в это и за то, что с ней сделали, в этом прикосновении было больше боли и правды, чем во всех его прошлых словах и оправданиях.
- Кристин, - прошептал он.
- Помолчи, - выдохнула она и ее руки потянулись к его лицу, ладони прижались к щекам, заставляя его поднять взгляд, - молчи, прошу тебя, просто молчи.
Слова были лишними. В них обоих, сквозь всю боль, всю грязь и предательства, жила острая, животная нужда друг в друге. Как в глотке свежего воздуха, после долгого удушья.
Она потянула его лицо к себе и поцеловала. Нежно, настойчиво и он ответил и в этом поцелуе уже была их жалость к самим себе.
Он мягко, помогая ей, опустил ее на спину на пушистый, пыльный коврик. Его губы не отрывались от ее, пока он укладывал ее, а затем начали спускаться. Вниз по шее, по ключице, к груди, по животу. Он расстегнул ее джинсы и помогая ей приподнять бедра, медленно стянул их вниз, вместе с нижним бельем и снова он замер. На внутренней стороне ее бедер были синие, четкие отпечатки пальцев.
Он встал на колени между ее ног и его губы коснулись этих синяков. Сначала одного, потом другого. Поцелуи были легкими, почти невесомыми, он наклонился ближе и первое прикосновение его языка к клитору заставило ее вздрогнуть всем телом. Язык заскользил, нашел не торопливый, круговой ритм, его руки легли на ее бедра, не сжимая, он медленно, ладонями, большими пальцами водил по коже чуть выше тех самых синяков.
Она зажмурилась, запрокинув голову и позволила чувствам накрыть себя. Он почувствовал, как ее тело начинает трепетать под его языком в предвкушении и отстранился. Не потому что хотел остановить, а потому что хотел большего.
Его губы поползли вверх по ее коже. По животу, где мышцы дрожали от напряжения. По ребрам, мимо синяков, по груди, на которой он задержался, погладив ее ладонью и поцеловав в солнечное сплетение, потом прошелся вверх по шее находя ее губы. Он поцеловал ее глубоко, жадно и она ответила ему с тем же порывом.
Он разорвав поцелуй устроился удобнее и стянул с себя брюки, его движения были уверенными, но не грубыми, он боялся причинить ей боль. Он закинул ее ноги себе на плечи, открывая ее для себя полностью и не отрывая взгляда от ее лица, медленно вошел в нее и тут же его пальцы свободной, не держащей ее за бедро рукой снова нашли ее клитор подушечками пальцев, продолжая тот же непрерывный, настойчивый круговой ритм.
Сочетание ощущений вырвало у нее из груди тихий, сдавленный стон. Она закатила глаза, потеряв фокус, ее пальцы впились в пыльный ворс ковра по бокам от тела.
Он начал двигаться плавно, глубоко, рука его не останавливаясь водила по ее клитору, усиливая нажим в такт своим движениям. Его другая рука скользила по ее телу от икры, закинутой ему на плечо, вверх по внутренней стороне бедра избегая синяков, к талии, к боку, снова вниз.
Он наслаждался ей, но не как собственник, а как человек, поистине любивший женщину которая находится рядом с ним. Он понимал с пронзительной ясностью, никогда в жизни, ни в пьяных оргиях, ни в страстных связях, ни даже в их прошлом с Кристиной он не испытывал такого ощущения, такой боли и такого блаженства сразу.
А она сходила с ума под ним. Мир сузился до этого пыльного ковра, до его тела внутри нее, до его пальцев на ней, до его взгляда, прикованного к ее лицу. Сейчас для нее ничего не существовало, был только он, его дыхание, его движения, его прикосновения. Она извивалась, выгибалась, ее стоны становились громче, отрывистее и он ускорился, чувствуя, как ее тело начинает сжиматься вокруг него.
Сделав несколько кругов большим пальцем по ее клитору, он почувствовал, как ее всю затрясло в волне оргазма. Поддаваясь этому импульсу, он сделал несколько сильных, глубоких толчков и кончил следом за ней, сдавленно выдохнув. Он осторожно вышел из нее, лег рядом, проводя ладонью по ее мокрому от пота телу.
- Какие планы? - хрипло спросила она, глядя в потолок.
- Сегодня или вообще? - уточнил он, потянувшись к пачке сигарет в брюках.
- Вообще, - она выхватила пачку из его рук, ловко вытянула одну, приподнялась на локте и закурила, сделав первую затяжку.
- Женюсь на рыжей, сделаю так, чтобы она узнала, кто убил Витю, а потом...
Он не успел договорить. В дверь раздался резкий, настойчивый стук, который заставил их переглянуться и замолчать.
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири) тут есть анонка, где можно поделиться впечатлениями или оставить отзыв к истории.
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)
Тг: Авторский цех (avtorskytseh) небольшая коллаборация с другими авторами, подписываемся.