20 глава.
Ближе к вечеру они обессиленно уснули на узком диване, под одним покрывалом. Бесчисленный по счету секс, алкоголь и травка вытянули из них все соки, оставив только тяжесть в теле и пустоту в голове.
Всю ночь Петя спал тревожно, прижимая Кристину к себе так крепко, что порой она тихо протестовала во сне, пытаясь выпутаться. Его рука под ее головой уже затекла так, что он ее не чувствовал, но он не шевелился, боясь разбудить ее.
Он не спал по настоящему. Сквозь дрему в голове крутились обрывки мыслей, образы последних дней накладывались друг на друга. Все мысли путались между собой, но одно решение четко всплыло в его голове. Он устал. Устал от этой войны с собой, от этой вечной качели, приблизить, оттолкнуть, унизить, приласкать. Он больше не хотел ее отпускать. Все эти годы они играли в какую то дурацкую игру, где правила писались на ходу и постоянно менялись.
Он не представлял, как это будет. Женитьба? Семья? Эти слова звучали в его голове чужими и нелепыми, как лозунги из телевизора об "МММ" про народное предприятие. Но он представлял ее здесь, в этой квартире, не как гостью, а как постоянное присутствие рядом. Ее запах, смешавшийся с его, ее вещи в шкафу, ее голос, бубнящий что то утром на кухне. Мысль одновременно пугала и успокаивала.
Под утро, когда за окном посветлело и начали слышаться первые звуки города, он осторожно, миллиметр за миллиметром, высвободил онемевшую руку. Будто тысячи иголок впились в кожу, но он стиснул зубы, встал, натянул брошенные на пол боксеры и босиком прошел на кухню попутно собирая бутылки с обертками.
Включил свет, скинул мусор в пакет, протер стол, сполоснул кружки, потом он открыл холодильник. В нем было почти пусто. Яйца, пачка масла и маленький кусочек колбасы. Он приготовил кофе в старой турке, как делала его мать и принялся жарить яичницу на единственной сковородке с отколотым краем. Запах кофе и яичницы постепенно наполнил квартиру, вытесняя запах секса и сигарет.
Кристина проснулась от этого запаха. Она лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к непривычным звукам с кухни, стуку ложки о чашку, шипению масла. Но это не мог быть Петя. Петя не готовил, он либо спал до обеда, либо, проснувшись, сразу курил и звонил кому то, отдавая распоряжения. Она медленно села, натянула на себя его рубашку и вышла из комнаты.
Он стоял у плиты спиной к ней, голый по пояс. Мускулы на его спине играли под кожей, когда он помешивал яичницу, белок которой ни как не хотел схватываться. На столе стояли две чашки с дымящимся кофе.
- Садись, сейчас будет готово, - сказал он не оборачиваясь, будто чувствуя ее взгляд.
Она молча опустилась на стул, смотрела на его спину, на царапины, оставленные ею же вчера и чувствовала, что, что то было не так.
Он выложил яичницу на две тарелки, поставил одну перед ней, другую себе, сел напротив. Ели молча, кофе был крепким и горьким, а яичница пережаренной по краям. Он доел первым, отпил кофе, закурил и смотрел на нее.
- Собирай свои вещи у себя, - вдруг сказал он, - все, что тебе нужно, остальное купим.
- Что? - Кристина замерла с вилкой в воздухе.
- Переезжай сюда.
Она медленно опустила вилку. В голове не было ни радости, ни испуга. Была лишь какая то нереальность происходящего.
- Петь, ты в своем уме? - она приподняла бровь смотря на него.
- Никогда еще так в своем уме не был, как сейчас, - он выдохнул дым в сторону, - надоели все эти качели, хватит.
- Это не решение, Петя, это бегство от всего происходящего.
- Это единственное нормальное решение.
- А Умка? А твои дела? А Казак? - спросила она.
При упоминании Казака его лицо дрогнулось, в глазах на секунду мелькнула старая злость, но он подавил ее.
- Умка идет нахуй, мои дела как не касались так и не касаются тебя, а Казак... - он сделал глубокую затяжку, - Казак пусть че хочет делает, ты теперь здесь.
Она смотрела на него и вдруг ее охватило невыносимое чувство жалости. Не к себе, а к нему. К этому большому, сильному, абсолютно потерянному ребенку, который наконец нашел способ удержать свою любимую игрушку.
- Ты не понимаешь, - тихо сказала она, - так не бывает, ты не можешь просто взять и приказать жизни стать другой.
- Могу, - отрезал он, - для нас с тобой могу.
Он встал, подошел к ней, взял ее лицо в свои ладони.
- Я устал Крис точно так же как и ты.
В его глазах она увидела то, чего не видела много лет, не собственнический огонь, а отчаянную, почти паническую мольбу. Он не просто хотел ее. Он в ней нуждался, как в воздухе, и только сейчас осознал это с такой болезненной ясностью, что испугался сам.
Она закрыла глаза, голова гудела. Вчерашний день, ночь, эта утренняя сцена все смешалось в один сплошной вихрь в голове. Она была слишком измотана, чтобы сопротивляться, слишком опустошена, чтобы искать аргументы и где то в самой глубине сознания, под всеми слоями боли и обиды, шевельнулось то самое старое, проклятое чувство. Надежда. Слабая, почти угасшая, но живая.
- Я не буду сидеть тут взаперти, пока ты гуляешь, решаешь дела или чем ты там обычно занимаешься, - выдохнула она не открывая глаз, - я не буду стирать твои носки, варить твои проклятые борщи.
- Никто тебя тут не запрет, - он провел большим пальцем по ее щеке, - будешь делать, что захочешь, главное, чтобы ты была здесь, со мной.
- А если я скажу нет? - она открыла глаза и посмотрела на него.
Он замер. Его пальцы на ее щеках напряглись, во взгляде промелькнула тень той самой, старой, неуправляемой злобы. Но он снова взял себя в руки и это стоило ему невероятных усилий.
- Не говори, - глухо проговорил он, - пожалуйста, хотя бы сегодня.
Он отпустил ее лицо, развернулся и прошел обратно к плите, чтобы потушить сигарету в пепельнице. Кристина сидела и смотрела на его спину. На царапины, на следы своих ногтей. На этого человека, который за одну ночь решил перекроить мир под себя и это было так наивно с его стороны.
Она допила кофе, встала и молча пошла в комнату. Ей нужно было одеться. Ей нужно было думать, а думать было нечем. В голове слишком шумело. Она понимала, что это не начало, это какое то безнадежное продолжение. Но он впервые сказал пожалуйста и в этом одном слове было больше правды, чем во всех его прошлых клятвах и угрозах, вместе взятых.
Кристина оделась в свои вчерашние джинсы с кофтой. Вещи были мятые и пахли травой в перемешку с потом, но чистота сейчас казалась самой незначительной из проблем. Она вышла на кухню, где Петя, уже одетый в чистую рубашку и брюки, допивал кофе, стоя у окна и снова курил.
- Отвези меня домой, - тихо сказала она.
Он обернулся, кивнул одним коротким движением головы, раздавил сигарету в пепельнице и взял со стула куртку.
Они молча спустились по лестнице, молча сели в его БМВ. Утро было серым, промозглым, асфальт блестел от ночного дождя. Он завел мотор и знакомый рык нарушил тишину двора. Ехали без слов, под размеряный звук дворников, даже не включая музыки.
Дорога заняла не больше десяти минут. Он притормозил у ее подъезда, но заглушил мотор. В салоне повисла неловкая тишина, Кристина уже взялась за ручку двери, когда его рука легла поверх ее свободной руки и он настойчиво потянул ее к себе. Она не сопротивлялась, позволила развернуть себя и поцеловать. Его поцелуй на прощание был коротким, нежным.
- Я приеду вечером, - сказал он чуть отстранившись смотря ей в глаза.
- Хорошо, - кивнула она.
Оставив еще один короткий поцелуй в уголок губ он отпустил ее руку. Кристина вышла из машины, хлопнула дверцей и не оглядываясь, направилась к подъезду. Она слышала, как за ее спиной заурчал двигатель, но машина не тронулась с места, он ждал, пока она скроется за дверью.
Щелчок замка на входной двери прозвучал невероятно громко в пустом подъезде. Она вошла внутрь и прислонилась спиной к холодной двери, закрыла глаза и выдохнула, выпуская воздух.
Снаружи, черная БМВ еще минуту простояла у тротуара и тронулась с места, растворяясь в утреннем потоке машин.
Кристина приняла душ, долгий и обжигающе горячий, пытаясь смыть с кожи запах вчерашней травы, его прикосновений и чувства беспомощности перед сложившейся ситуацией. Она мечтала, что этот день когда нибудь настанет, но оказалась совсем к нему не готова.
Переодевшись в спортивные штаны и просторную футболку она запустила стиральную машинку, затолкав в нее вчерашние джинсы, кофту и все остальные скопленные вещи. Потом взялась за полы. Мыла их тщательно, натирая каждый угол, чтобы мысли не проникали в голову. Протерла пыль на всех поверхностях, переставила вазы, разложила журналы ровными стопками. Механические движения успокаивали, создавая иллюзию контроля хоть над чем то в этом мире, который вновь перевернулся с ног на голову.
За окном стемнело, сумерки растворили город, окна загорелись желтым светом. Она стояла, протирая одну и ту же полку уже в десятый раз, когда во дворе послышался низкий рык его БМВ. Сердце екнуло, но двинуться с места не получилось. Она замерла, слушая шаги в подъезде и спустя пару минут раздался звонок в дверь.
Кристина медленно подошла, открыла. На пороге стоял Петя, он выглядел уставшим, в одной руке он держал пестрый букет роз и хризантем из ближайшего ларька, в другой, бутылку красного вина.
- Заходи, - сказала она, отступая в сторону.
Он разулся, аккуратно поставил туфли, прошел внутрь. Отдал ей цветы, она молча взяла, сходила за вазой, наполнила ее водой, начала обрезать стебли, чувствуя его взгляд на своей спине. Тем временем он нашел штопор и открыл вино, сел за стол, расстегнул пуговицы на рубашке, налил вино в два бокала, которые она поставила перед ним.
- Ряба с Дарьей зовут завтра в гости, на шашлыки, погода хорошая вроде, - сказал он, отпивая, - на этот раз без большой компании.
- Да, - согласилась она, садясь напротив, - давай сходим.
Они пили вино и говорили о пустом, о том, что Ряба купил новый мангал, что Дарья научилась печь какой то пирог, о том, что завтра не обещают дождь. Тему переезда и утра, их разговор не затрагивал.
Вино постепенно снимало напряжение, делая вечер размытым и немного сонным. Она уже начала думать, что, возможно, он так и пройдет, тихо, по домашнему, но на столе зазвонил ее телефон.
На дисплее горело имя Авдея.
- Слушаю.
- Кристин, Петя с тобой?
- Да, тут вот.
- Передай трубку, срочно, не могу ему дозвониться.
- Авдей, - она протянула ему трубку, - говорит, срочно.
Лицо Пети мгновенно преобразилось, вся расслабленность исчезла, взгляд стал сосредоточенным.
- Говори.
Он слушал молча, лишь изредка вставляя короткие вопросы. По типу, где и когда. По его лицу, по напряжению в плечах Кристина поняла, случилось что то серьезное.
- Ясно, выезжаю, - бросил он наконец и положил трубку на стол, вино в его бокале осталось недопито.
Он встал, быстро застегнул рубашку, поправил манжеты.
- Дела, - коротко сказал он.
Он подошел к ней, взял ее за подбородок и поцеловал. Поцелуй был глубоким, но не долгим.
- Утром приеду за тобой, - сказал он отстранившись.
Он не стал ждать ответа, развернулся прошел в коридор и обувшись вышел из квартиры.
Кристина осталась сидеть за столом. Перед ней стояли два бокала, один почти полный и ее с недопитым глотком вина. За окном, на парковке, взревел мотор и звук начал удаляться, растворяясь в ночи.
Она допила свое вино, потом медленно допила его. Утром он вернется и все начнется сначала или продолжится. Разницы уже не было.
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири) тут есть анонка, где можно поделиться впечатлениями или оставить отзыв к истории.
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)
Тг: Авторский цех (avtorskytseh) небольшая коллаборация с другими авторами, подписываемся.