12 глава.
Кристина с Казаком вышли на улицу. Свежий, прохладный воздух после спертой квартирной духоты был для них как глоток свободы.
Казак открыл ей дверь своего джипа и они снова оказались в замкнутом пространстве, но теперь уже наедине. Он завел мотор, но не тронулся с места повернувшись к ней.
- Ну что, - сказал он, - куда едем?
- Я думала у тебя есть какой то план, - пожала она плечами.
- Я если честно хотел тебя в один тихий ресторан позвать, но, - он кивнул в сторону подъезда, - судя по всему, мы оба уже наелись.
- Предложение есть получше, - сказала она, глядя на него в полумраке салона, - у меня дома есть видик, кассеты, вино в холодильнике и сыр, если конечно ты не против такого скромного приема.
Казак лукаво ухмыльнулся. В его глазах вспыхнул тот самый интерес, смешанный с азартом, который она видела вчера.
- Кассеты, говоришь? - переспросил он, медленно включая передачу,- а что за фильмы, наверняка про любовь?
- Можешь не волноваться, - усмехнулась Кристина, откидываясь затылком на подголовник, - никаких слезливых драм, у меня только боевики, крепкий орешек или к примеру смертельное оружие, сам будешь выбирать.
Он искренне рассмеялся и тронулся с места. Джип плавно покатил по вечерним улицам, увозя их от напряжения и скандалов в простой домашний уют. Игра начавшаяся с вызова и расчета, неожиданно превращалась во что то другое, но что именно, Кристине предстояло выяснить.
Они подъехали к ее дому и поднялись на этаж. Войдя в квартиру Казак на мгновение задержался в прихожей, его внимательный взгляд, попавший сюда впервые, скользнул по интерьеру, будто считывая информацию о хозяйке.
- Проходи на кухню, - бросила Кристина, снимая куртку, - там вино в холодильнике, штопор в верхнем ящике, откроешь сразу.
Пока он занимался вином, она скрылась в спальне. Через несколько минут вернулась переодевшись в короткий шелковый халат темно бордового цвета, который струился по телу, подчеркивая каждый изгиб.
На кухне ее ждала картина, от которой на мгновение перехватило дыхание. Казак снял пиджак и расстегнул пуговицы рубашки, обнажив ключицы и подкачаный живот. Рукава были закатаны до локтей, обнажая предплечья с проступающими венами. В его сильных, обычно сжимавших оружие или руль, пальцах был нож, которым он с удивительной аккуратностью нарезал сыр на разделочной доске.
Она подошла и забрала из его рук нож, их пальцы ненадолго соприкоснулись.
- Иди пока подкати журнальный столик к дивану и включи видик, - сказала она и улыбнулась, - кассеты лежат под ним.
Казак медленно выпрямился и кивнул. Его взгляд скользнул по ней с головы до ног, задерживаясь на завязаном пояса халата и открытом вырезе.
- Хорошо, - его голос прозвучал чуть хрипло.
Чтобы пройти из кухни в гостиную, ему нужно было миновать узкий проход между ней и столом. Он шагнул к выходу и в этот момент его ладонь легла на ее спину чуть выше пояса халата. Электрический разряд от этого касания пробежал по ее коже.
Не говоря больше ни слова, он прошел в гостиную, оставив ее на кухне с почти дорезанным сыром, бьющимся сердцем и пониманием, что все не закончится простым просмотром фильма.
Дорезав сыр, Кристина собрала все составив на поднос и вышла в гостиную, там она застала картину, от которой на мгновение остановилась в дверном проеме.
Казак развалился на ее диване с таким видом, будто был полноправным хозяином ее квартиры всю жизнь. Он уже вставил кассету в видеомагнитофон и теперь лениво перематывал заставку щелкая пультом.
- Я нашел у тебя комедию, - сказал он, не отрывая взгляда от экрана, - ты же не против?
- Нет, конечно, - ответила Кристина, ставя все на журнальный столик, - какую ты там нашел? У меня вроде не было.
Она подошла к торшеру, щелкнула выключателем и теплый, приглушенный свет дополнительно загорелся в комнате, но она потушила основной свет погружая гостиную в полумрак.
- Эйс Вентура, единственная тут, других у тебя нет, - он обернулся к ней и улыбнулся.
- Ну да, точно, - коротко ответила Кристина задумавшись.
В памяти на секунду всплыл образ Пети, который принес ей эту кассету, едва она появилась в прокате, сказав, что это уморительно смешной фильм, но посмотреть ее вместе у них так и не получилось. Она резко отогнала это воспоминание, как назойливую муху. Сегодняшний вечер не имел к Пете никакого отношения.
Она присела на диван рядом с Казаком, оставив между ними небольшое расстояние. Он налил вино в оба фужера, один протянул ей.
- За приятный вечер, - сказал он, чокнувшись с ней.
- За приятный, - тихо повторила Кристина, делая глоток.
Он нажал пуск на пульте и на экране телевизора начались безумные приключения неудачливого детектива. Но Кристина с самого начала понимала, что вряд ли сможет сосредоточиться на сюжете. Напряжение, исходящее от мужчины, сидящего так близко от нее, было куда более притягивающим.
Минут через тридцать от начала фильма, когда пол бутылки опустело, а на тарелке осталось немного сыра, Казак не спеша раскинул руку на спинке дивана позади Кристины. Его движение было плавным и его ладонь легла на ее плечо, мягко притягивая ее ближе к себе.
Кристина не сопротивлялась. Она позволила своему телу сместиться по обивке дивана, ощущая тепло его руки сквозь тонкий шелк халата. Сделав последний глоток вина, она поставила фужер на столик и подняла на него взгляд.
Он медленно поставил свой фужер рядом с ее, освободив руку. Его пальцы коснулись ее щеки, большой палец провел по ее скуле. Он наклонился ближе и она подалась ему на встречу.
Сначала поцелуй был нежным, губы коснулись ее губ осторожно, давая ей время отстраниться и передумать. Но Кристина не отстранилась, наоборот, ее рука легла ему на шею и пальцы коснулись волос на затылке.
Этот жест стал для него неким разрешением. Его поцелуй стал глубже, увереннее, но в нем не было спешки. Вторая его рука, до этого лежавшая на ее плече, скользнула ниже, к талии, прижимая ее еще ближе.
Они целовались, а на экране продолжалась нелепая комедия, но они уже не слышали того, что там происходит. Мир сузился до этого дивана, до тепла его рук, до вкуса вина на их губах и до ее нарастающего желания, которое наконец вырвалось на свободу после долгих дней напряжения.
Его поцелуй вышибал из ее головы все мысли. Рука, что лежала на ее щеке, медленно скользнула вниз по шее, едва заметно провела по ключице, а затем пальцы легли на ее грудь, сжимая сквозь ткань халата, большой палец провел по соску от чего внизу живота начало приятно ныть.
Долго не задерживаясь на груди он провел рукой по талии и положил ее на колено, пальцы начали медленное движение вверх по внутренней стороне бедра, поднимая край халата. Кристина не сопротивлялась. Наоборот, она сама едва заметно раздвинула ноги, давая ему пространство, разрешая углубить его движения. Ее же рука сжимала его шею, впиваясь пальцами в кожу.
Когда его пальцы, наконец достигли цели и коснулись влажного кружева белья, она вся вздрогнула, а когда он не снимая белья, начал медленно, с нарастающим давлением, водить по клитору сквозь тонкую ткань, из ее груди вырвался сдавленный, непроизвольный стон. Он был настолько громким и откровенным, что она сама испугалась этого звука.
Их поцелуй разорвался, Кристина откинула голову на спинку дивана, ее глаза были закрыты, а губы наоборот приоткрыты в беззвучном стоне, дыхание сбилось. Она не отталкивала его, а лишь сильнее вцепилась в его шею, ее тело выгнулось навстречу его руке, полностью отдаваясь нахлынувшему ощущению.
Его губы расплылись в улыбке от ее реакции и он коснулся ими шеи, спускаясь по чувствительной коже к ключице.
Свободной рукой он потянулся к поясу халата. Пальцы нашли один не тугой узелок, который он запреметил еще на кухне и одним движением развязал его. Он не стал стягивать ткань, а просто развел полы халата в стороны открывая ее полностью, но Кристина сама скинула халат с плеч и кинула его куда то в сторону. Теперь перед ним она предстала почти что полностью обнаженной.
Он на мгновение замер и его взгляд скользнул по ее телу, от вздымающейся красивой груди до изгиба талии и дрожащих бедер между которыми была его рука. В его глазах читалось не просто желание овладеть ей, а восхищение ее телом. Его губы вновь опустились на ее кожу, он покрыл поцелуями ее грудь, задерживаясь на каждом соске, заставляя ее снова стонать и впиваться пальцами в его волосы, прижимая его ближе.
Дрожащими от возбуждения пальцами она потянулась к его рубашке, срывая ее с плеч. Уже расстегнутая ткань легко поддалась и рубашка полетела вслед за ее халатом, исчезнув в полумраке комнаты.
Его пальцы, доставлявшие ей удовольствие, вдруг остановились. Кристина издала обреченный, жалобный вздох протеста, но он уже потянулся за резинкой ее белья. Ожидая, что он просто стащит его с нее, чтобы продолжить это безумие на диване, она замерла в удивлении, когда он вместе с тканью сполз вниз, опускаясь перед ней на колени.
Казак устроился между ее ног, которые он сам и развел шире. Сначала он лишь прикоснулся губами к внутренней стороне ее бедра, заставив вздрогнуть от нежного прикосновения. Затем его язык провел медленную, плавную линию по коже и коснулся клитора, ее тело затряслось в мелкой дрожи. Она вскрикнула, ее пальцы инстинктивно впились в его затылок, прижимая сильнее.
Одной рукой он начал гладить ее талию, а пальцы другой руки плавно вошли в нее. Движения его пальцев были медленными, будто он изучал ее изнутри, находя самые отзывчивые точки.
Он ласково мучил ее, его язык то ускорялся, заставляя ее задыхаться, то замедлялся до невыносимой нежности, а пальцы внутри задавали свой, отдельный ритм. Он доводил ее до самого края, чувствуя, как ее тело напрягается, готовое взорваться и в последний момент отступал, давая передохнуть, лишь чтобы начать все сначала с новой силой.
- Пожалуйста, Егор... - вырвалось у нее хриплым шепотом.
Она была полностью в его власти и это осознание, смешанное с нарастающим, неконтролируемым возбуждением, сводило их сума.
Его язык совершил последнее движение, заставив ее всем телом содрогнуться в предвкушении, а затем он отстранился от нее. Пальцы плавно выскользнули и он медленно поднялся, его губы пошли вверх по ее телу. Они коснулись низа живота, задержались на нем, потом поползли выше, к груди заставляя ее снова застонать.
Он не спешил, он целовал ключицы, изгиб шеи и наконец, он снова нашел ее губы. Этот поцелуй был глубоким и пока поцелуй продолжал набирать обороты, его пальцы нашли пряжку своего ремня, затем пуговицу и молнию на брюках. Он стянул их вниз вместе с боксерами.
Разорвав поцелуй, он сел на диван и за талию потянул ее к себе. Кристина послушно переместилась, устроившись на его коленях. Они снова поцеловались и она начала медленно тереться о его напряженный, твердый член.
Ее руки лежали на его плечах, она чувствовала, как играют его мышцы, когда его руки обхватили ее за бедра. Он приподнял ее, помогая ей занять нужное положение и начал невероятно медленно насаживать ее на себя.
Кристина измученная предварительной лаской, инстинктивно рванулась вниз, желая почувствовать его внутри себя сразу и полностью. Но его хватка на ее бедрах не позволила этого, он не дал ей опуститься резко, продолжая медленно вводить себя в нее, сантиметр за сантиметром, пока она не почувствовала, как он вошел в нее целиком.
Глубокий стон вырвался из ее груди. Она откинула голову назад, обнажив шею и начала быстро двигаться вверх вниз, в это время его губы снова коснулись ее груди обхватывая сосок, лаская его то языком, то слегка кусая. Его руки на ее бедрах притормаживали ее, задавая свой собственный, неторопливый ритм, иногда ускоряя, но больше замедляя ее движения, полностью контролируя ее наслаждение, растягивая его, не давая ей ни капли самостоятельности.
Почувствовав, что она уже находится на грани Казак наконец отпустил свой контроль. Его руки с ее бедер ослабли, позволяя ей двигаться так, как хочет она сама. Одной рукой он держал ее за поясницу, а пальцы другой опустились между их тел и начали водить по ее клитору.
Это стало последней каплей, Кристина впилась ногтями в его плечи, ее стон был сдавленным и хриплым, воздуха перестало хватать. Все внутри нее сжалось в спазме, она прижалась к нему, чувствуя, как пульсирует вокруг его члена.
Она кончила, но он еще нет. Она поняла это по его ровному, хоть и тяжелому дыханию, по все еще твердому члену внутри себя.
Толком не отдышавшись она слезла с него, ее ноги еще дрожали, но она опустилась на ковер перед ним на колени, отодвинув упавшие брюки. Ее взгляд встретился с его, в его глазах читалось удивление, быстро сменившееся одобрительным интересом.
Ее руки легли на его бедра и она наклонилась, взяв член в руку, чувствуя, как он пульсирует и провела языком по всей длине, от основания к головке, заставляя его резко выдохнуть.
Ее язык снова и снова скользил от самого основания к головке, медленно и тщательно, словно изучая каждую напряженную вену. Ее пальцы обхватившие член, повторяли этот путь, но когда ее губы задержавшись на головке, наконец скользнули вниз, из его груди вырвался сдавленный стон.
Его руки впились в ее волосы, сжимая их в кулаке. В его теле бушевало животное желание вогнать себя в нее до конца, лишив ее воздуха и контроля, но он заставлял себя сдерживаться, позволял ей мучить его так же, как до этого мучил он ее.
Чувствуя легкое, но настойчивое давление его руки на своем затылке сжимавшем волосы, она ускорилась, помогая себе рукой, синхронизируя движения. Его тело напряглось и он с рыком простонав кончил.
Она медленно отстранилась, вытерла губы тыльной стороной ладони и вернулась на диван. Устроилась на нем положив голову на боковушку и закинула ноги Казаку на колени. Он все еще тяжело дыша молча протянул руку и начал гладить ее щиколодки.
Потом одной рукой он потянулся к пачке сигарет на столике, достал одну, прикурил и вставил ей между пальцев. Она сделала глубокую затяжку, выпуская дым в потолок комнаты. Впервые за много дней в ее голове не было Пети. Не было обиды, ревности, боли. Был только этот момент, усталость в мышцах, вкус дыма, вина и тепло чужой мужской руки на ее коже.
Казак закурив сам, смотрел перед собой и на его лице играла легкая, довольная улыбка. Он не знал, не догадывался, что стал частью чьей то сложной мести, пешкой в игре, которая началась без него и что без той боли, что мучила Кристину, всего этого между ними могло бы и не быть.
Тем временем в квартире Флоры Борисовны царила другая атмосфера. Авдей втащил в спальню совершенно бесчувственного Петю и с трудом уложил его на кровать. Тот что то бессвязно бормотал, в его пьяном бреду мешались образы отца, Кристины и Казака.
- Уснул наконец то блять, - буркнул Авдей, снимая с Пети ботинки и накрывая его одеялом, - матери покой хоть настал.
В ванной, приглушая звук разговора бегущей из крана водой, Умка прижав к уху мобильный, говорила с подругой.
- Вик, ты прикрой меня перед Витей, а? - шептала она, - позвони, скажи, что мы с тобой напились и я уснула у тебя.
- Ань, - в голосе Вики слышалось неодобрение, - тебе не надоело таскаться с этим бандосом, чего ты от него хочешь?
- Блин, Вик, я хочу выставку, - продолжала шептать Умка, - я такие деньжищи срублю с этих фото, нам с Витенькой на свадьбу и на квартиру хватит, может даже ему на тачку. Главное, чтоб Витя не узнал, откуда деньги, прикрой, умоляю.
- Мне не нравится твоя затея, - вздохнула Вика, - Петр этот, он опасный человек.
- Вика, хватит, - истерично вскрикнула Умка и вновь понизила голос, - я и так тут с ним трусь еще ты бесишь, я его целую при всех, семью его терплю, еще дуру эту Кристину и все ради нас с Витей, пойми, мне нужна эта выставка.
- Ладно, - наконец сдалась Вика, - мне это не нравится и если тебя спалят, я не при делах.
- Спасибо, - выдохнула Умка с облегчением и положила трубку.
Она выключила воду и села на край ванны, уставившись на струйку сбегавшую по запотевшему зеркалу.
- Надо еще попросить его братков пофоткать, - тихо проговорила она сама себе и ее губы растянулись в мечтательной улыбке
Выставка с фотографиями похорон, горя и криминальной жизни, вот ее настоящая цель, а Петя, его семья и вся их банда лишь расходный материал для будущего шедевра и для этого, она была готова на все.
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири) тут есть анонка, где можно поделиться впечатлениями или оставить отзыв к истории.
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)
Тг: Авторский цех (avtorskytseh) небольшая коллаборация с другими авторами, подписываемся.