Глава 38
Дезмонд О'Кеннет
Сколько себя помню, мне всегда хотелось любви. Будучи малышом, я скитался во мраке поместья, пытаясь найти, хоть где-то яркий огонек. У нас с Юджином была замечательная няня, но даже она не могла подарить родительской заботы. Иногда нужно так мало: объятия, сказки на ночь и поцелуй в лоб – я не получал ничего из этого. Года шли, душа черствела, а зов внутри не утихал. Я по-прежнему нуждался в тепле, вот только теперь отвергал его. Как утопающий не принимал руку помощи и шел ко дну, я отталкивал всякого, кто мог выдержать ледяную бурю внутри меня.
Всех, но не ее.
Не знаю, сколько мы вот так просидели на полу. Я просто обнимал Терезу, дышал сладким ароматом и понимал: это все, что мне было нужно. Боги, всего девять дней, а я будто забыл ее. Прямые локоны светлых волос, что ощущались на руках нитями шелка. Мягкие, сглаженные черты лица, несмотря на ее острый язык и стервозный характер. Отодвинувшись, я запустил руку ей на затылок, второй вытирая мокрые щеки. Очертил пальцами пухлые губы, сглатывая их вкус. Сейчас на девушке не было ни капли косметики, но так она еще прекрасней. Не пряталась от меня за красной помадой, яркими тенями и накрашенными ресницами.
Я любовался полными искорок счастья глазами. Раньше в них плескалась лишь тоска. Небо перед бурей, местами ясное, но предвещающее непогоду – именно так я видел их еще в первую нашу встречу. В это мгновение ее радужка расходилась синим лимбом и утопала в фокусирующемся зрачке, как объектив фотокамеры, пытающийся запечатлеть максимум. Наверное, мы все еще оба не могли поверить, что это не сон?
Уолис улыбнулась, ее веки затрепетали, а щека уютно устроилась в моей ладони. Я подался вперед и коснулся поцелуем лба.
... я не могу иметь детей.
Что было в ее голове, когда она уходила от меня с этой мыслью? Разве я мог оставить Терезу, особенно зная про ее беззащитность? Мне плевать на все! Вместе мы обязательно справимся – только бы она была рядом и отвечала на мою любовь. Лучшие доктора, клиники, процедуры – я все сделаю ради того, чтобы она смогла прижать к своей груди младенца с ее глазками.
Нашего ребенка.
- Ты ждешь, пока меня стошнит от нежности? – в своей манере заворчала блондинка.
Я рассмеялся и вновь поцеловал ее, спускаясь по виску на щеку.
- Пытаюсь подарить тебе любовь за эти девять дней, - она была так тесно прижата ко мне, что мы дышали нашим общим жаром.
- Ужас, только никому не рассказывай, что я могу быть такой.
Тереза немного сместилась, упираясь коленями по сторонам моих бедер. Я обнял ее за попу, начиная натирать через тонкую ткань.
- Влюбленной? – насмешливо закружил голос.
- Не наглей, Дезмонд.
Девушка сжала на затылке мои волосы и оттянула, вынуждая оторваться от ее сладкой кожи. Я расплылся в улыбке, наблюдая, как одновременно со мной на ее щеках рождаются ямочки.
- Я люблю тебя, Тереза.
Сейчас мне ничего не мешало признаться в этом. В прошлый раз было иначе. Все часы полета я прокручивал в голове наш разговор, но предстал перед ней обезоруженным. Она вновь лишила меня всякого обладания, а я смиренно принял это положение дел, ведь просто устал играть против самого себя. Мы отвергаем любовь не потому что ей перенасыщены. Если с детства ты чувствуешь этот душевный голод, со временем перестаешь верить в его утоление. Я пытался заткнуть брешь внутри себя деньгами, властью, послушанием к родителям, думая, что успех и карьера – это мои Всадники Счастья. Только сейчас, казалось, я впервые взглянул на этот мир. Вот он мой крик – сначала болезненный, разрывающий легкие, а потом такой родной и привычный. Мы были знакомы всего полтора месяца, но я, словно, знал Терезу тысячи лет.
В этой жизни и в прошлой, и в будущей, мне хотелось верить, что ее лайнер всегда найдет мой айсберг.
- Я... - начала дразнить Тереза. Она потерлась кончиком носа о мой. – Тебя... Люблю. Я тебя люблю, Дезмонд, но не привыкай, что я буду говорить об этом слишком часто.
- Думаю, я знаю, как это исправить, - я дернул ее на себя и впился поцелуем в губы.
Блондинка ахнула, доверчиво раскрываясь. Она обняла руками меня за шею, выпустила свои ногти и принялась играть ими с кожей головы. Волна мурашек заиграла на позвоночнике, будто гитарист творил умелую мелодию. Я думал, что достаточно пьян, но в эту минуту мое состояние усугубилось градусами общей страсти. Как же сильно я скучал по ней, как долго во снах слышал эфемерные стоны, а на утро ощущал руками дрожащую плоть.
- Ты пахнешь виски и самолетом, - тяжело прошептала Тереза. – Примем ванну?
- Я раздену тебя?
Девушка поднялась на ноги и протянула мне руку. Я осторожно коснулся пальцами ее запястья, трогая пульсирующую венку. Или это игра воспаленного сознания, или даже в стуке ее сердца я слышал заветные для себя фразы. Что бы то ни было, я никогда не чувствовал себя настолько целым, кроме как с ней. Перехватив ладонь Уолис, я резво встал и дернул ее на себя. Блондинка пискнула, врезалась в мою грудь и не успела опомниться: мой язык начал исследовать ее рот.
- Я так скучал по тебе, моя прекрасная Тереза. Злился, не понимая, почему ты меня оставила, но все равно скучал. Как тебе было эти дни?
Тереза тяжело вздохнула, касаясь своей грудью моей, и туманно посмотрела вглубь коридора.
- Грустно и одиноко. Представляешь, когда я разбирала мамины вещи, нашла флешку. Она записала мне видео. Извинялась и говорила о том, как любит. Это помогло мне...
- Отпустить, - кивнул я, издавая смешок. – А я послал своих родителей перед всем высшим обществом Дублина. На душе стало так легко. Не хочу возвращаться в то поместье, даже близко к нему подходить, но должен закончить одно дело, - Тереза перевела на меня свои кошачьи глаза и прищурилась. – Анита и ее наследство. Я обязан ей. Кстати, мне бы хотелось правильно познакомить тебя со своей семьей.
Уолис повела меня за руку в спальню. Ее распущенные волосы мило колыхались при каждом шаге. Я залюбовался открывшимся видом, не в силах напитаться дарованным судьбой мне трофеем – этой прекрасной девушкой, которая могла быть одновременно невинно-милой и раскрепощенно-дерзкой.
Моей любимой.
- Не обещаю, что не воткну что-нибудь острое за ужином в твоего отца, - пожала плечами Тереза, оборачиваясь через плечо.
Я рассмеялся.
- Нет, детка, с семьей, а не родителями. Рядом со мной только два близких человека. Мой брат и...
- Дай угадаю, - мы прошли в душевую. Я оперся о дверной косяк, сложил руки на груди и приподнял бровь, дожидаясь ее остроумия. – Твоя самовлюбленная задница?
Тереза наклонилась закрыть слив ванной, выгибая округлые бедра. На ней были лишь коротенькие хлопковые шортики и такая же тонкая розовая маечка на бретельках. Я облизался на ее формы, чувствуя, как в паху твердеет. Сделал шаг вперед, притянул за попу к себе и припал губами к уху.
- Мой брат и ты. Моя семья – это вы двое.
Ее дыхание участилось. Я сомкнул руки кольцом на тонкой талии, уткнулся носом в шею и прикрыл глаза. Нам вместе стоит пройти еще многое. Я слишком хорошо знал свою мать, чтобы поверить в умение Сибил проигрывать; отца, который сделает все возможное, чтобы вычеркнуть меня из завещания и снять портреты со стен. Понимал, но не жалел. Так странно, еще совсем недавно я и мысли такой себе позволить не мог, а сейчас наслаждаюсь триумфом.
Я слишком долго молчал, обретая голос лишь с ней.
Моей прекрасной Терезой...
Тереза Жозефина Уолис
Пар наполнял собой всю комнату. Цветочные ароматы смешивались с нашими общими запахами, танцевали с ними, рождая особую гармонию. Так бывает, когда ты перестаешь отрицать свои чувства. Полностью принимаешь их, обнаруживая, что любимый звучит с тобой на одной волне. Теперь я понимала, любовь – это музыка, а мы с Дезмондом инструменты, которым положено синхронно ее исполнять. До этого момента наши струны рвались, клавиши заедали и ничего кроме хаоса и волнения сопротивление не принесло. Странно плыть против течения, зная, что спасение в другой стороне. Наверное, мне нужны были эти девять дней разлуки, чтобы понять: я теперь никогда его не отпущу.
Дез потянулся вперед и закрыл кран. Вода прекратила наполнять ванну, что от каждого неровного движения переливалась за края. Пена пыталась пристроиться между нами, но даже ей не оставалось места. Его объятия только мои, его взгляды только мои.
Дезмонд Кеннет мой, как и я полностью его.
- Ты останешься в Чикаго? – отчего-то прошептала я.
- Думаю, да, - задумчиво протянул мужчина.
Он согнул ноги в коленях, позволяя мне отклониться на них спиной. Мы разместились таким образом в ванной, что Дез лежал, а я сидела на нем, обнимая за шею. Вода вокруг нас кипела, но явно не из-за температуры, а желания, что сейчас жаром наполняло наши вены.
- Все же у меня здесь своя адвокатская контора, клиентов много, - я прищурилась, а он все издевался: – Вот, можно было бы переехать в Нью-Йорк или открыть там филиал.
- Только это тебя здесь держит, да?
Я начала скользить правой ладонью по его плечу, спустилась на грудь, обводя рисунки мышц. Мне было так мало Дезмонда. Казалось, я не могу налюбоваться им, все еще не веря, что этот фантастический мужчина сейчас нежится со мной в ванной, обнимает и смотрит влюбленными глазами. Согнув пальцы, я царапнула красным ногтем его сосок, провела линию до пупка, наблюдая, как постепенно след краснеет, оставляя царапину. Член подо мной еще больше затвердел, упираясь нежной головкой в пупок.
- Ммм? – раздался плеск воды – я потерлась промежностью о его бедра.
- Нет, - прошептал Кеннет, его руки опустились под меня, прижимая задницу к себе. – Та, кого я люблю.
- И кто же это? – дразняще прошептал мой голос.
В животе кольнуло. Постепенно бабочкам в нем стало мало места, и они запорхали в груди, касаясь крылышками сердца, щекоча его изнутри. Я закусила губу, несмотря на воду, чувствуя, как моя влага вытекает из центра.
Я никогда не смогу насытиться им.
- Ее зовут Тереза Жозефина Уолис, знаешь такую?
Дез прикоснулся губами к моей шее, медленно продвигаясь ниже. Под его поцелуями кожа вспыхивала. Тепло наполняло собой каждый капилляр, каждый сосуд. Я будто начинала таять в это мгновение, но больше не испытывала боли. Наши чувства взаимны и приняты, а остальное не волновало. Я никогда не была так счастлива, как сейчас.
- Думаю, нет, опишешь мне ее? – Кеннет усмехнулся в районе груди.
Он поднял на меня глаза
- Блондинка.
- Вы же их терпеть не можете, господин адвокат? – мой вопрос утонул в стоне.
Шершавые пальцы сжали сосок, прокатывая его между собой. Дез сначала обласкал правую грудь, а потом двинулся к левой, проделывая то же самое. Мурашки добавили остроты ощущений. Мокрый язык круговыми движениями обрисовывал ореол. Мужичина втягивал бархатность в себя, немного цеплял зубами и с громким хлюпающим звуком выпускал. Моя киска запульсировала, в тон головке члена, что касался меня и был так близко.
- Всегда есть исключения из правил, дорогая моя, - я всхлипнула, когда Дезмонд просунул под меня руку и начал ласкать пальцами клитор. – Эта девушка стала для меня особенной во всем. Ее волосы ласкают душу, голос наслаждает слух, а поцелуи дарят силы. Я люблю эту девушку...
- Дезмонд, - прошептала я, подаваясь вперед.
Накрыв его губы своими, я начала остервенело целовать, создавая ритм трения о пальцы. Вода все яростней полилась на кафель, но это последнее, что сейчас волновало. Мне хотелось большего. Как можно скорее стать единым целым, слиться до размера атома, слыша взрыв нашей сверхновой, что породила вселенную. Ту, где больше не будет страха, боли, огорчения и тоски. Я верила в это, потому что не могла иначе.
Кеннет отстранился, откинул мои волосы назад и помог немного приподняться. Я сжала рукой его твердый член и направила к входу, медленно опускаясь. Вспышка удовольствия зародилась глубоко внутри. Ахнув, я упала на его грудь и запрокинула голову.
- Я останусь в Чикаго рядом с тобой, - зашептал любимый.
Мы стали двигаться в чувственном ритме – неспешно, выверяя каждый толчок. Дыхание сплеталось друг с другом. Покидало мои легкие, насыщало его и так по кругу. Стоны провожали обоюдное удовольствие, чтобы вернуться снова, еще громче приглашая. Я скользила руками по влажной коже моего мужчины, все время целовала и уже перестала понимать, где начинаюсь я, и заканчивается он. Разве сейчас это имело значение? Наши сердца были единым целым.
- Ох... Да... Рядом со мной... - шептала я.
- Переедешь ко мне?
- Боги!.. Да!
Кеннет прохрипел мне в унисон. Я чувствовала промежностью, как перекатываются мышцы его живота. Спиной ощущала уверенность обнимающих меня рук и, раз за разом, подлетала до небес, едва доставая до звезд. Только он помогал мне взлетать, именно рядом с ним я впервые отпрыгнула от земли, отпуская тайны прошлого. Говорят, что прожитые ужасы не забываются? Они остаются в памяти, иногда решая дать о себе знать? Не для меня. Я больше не была той Терезой Уолис, которая работала в ночном клубе и отмывалась от грязи. Новая я пылала любовью, счастьем и знала, что такое хорошо – это объятия любимого, его признания и наше будущее.
- Я люблю тебя, Дезмонд, - на грани безумства прошептала я, чувствуя прилив оргазма.
Лоно зажгло, начало сжиматься, а его член еще быстрее принялся трахать меня. Я обняла мужчину, уткнулась носом в его волосы, и громко застонала, криком находя свой маяк.
- Ты мое все, Тереза, - поймал мои губы поцелуем любимый, тая стонами во рту.
Больше никаких игр, лжи и притворств. Они были и ни к чему, ведь слова «солги мне» мы заменили общим признанием. Сейчас, занимаясь любовью посреди ночи в ванной комнате, мы писали сюжет своей истории, которая виделась яркой и с хорошим концом.
Он только мой, а я его, пока смерть не разлучит нас.