Глава 34
Тереза Жозефина Уолис
По телу разливалось приятное опустошение. Сладкая истома волнами мурашек пробегала по животу, тесно прижатому к смятой простыни. Грудь изнывала возбужденными сосками, что еще помнили мокрый плен его губ. Я поерзала бедрами, зажимая между ног одеяло – кожа до сих пор ощущала стальные мышцы мужского тела подо мной. Я никогда не чувствовала себя лучше, чем сейчас. Конечно, внутри тлела боль потери матери, наверное, нужно больше времени, чтобы простить себя за ошибки, но теперь я понимала: я больше не одна.
Сердце умиротворенно танцевало в груди. Глупо ли было выпустить его на волю, позволяя решать за меня? Вверить любви полномочия, отключая разум? Это был опрометчивый поступок, но, стоило Дезмонду утром произнести слова о выборе в его пользу, я не могла поступить по-другому. Даже если мы оба упадем – это будет моя самая правильная «ошибка» в жизни. Я устала бороться. Устала быть несчастной и одинокой. Все вокруг меня улыбались, жили своими чувствами, а я слишком долго себе этого не позволяла.
Я потерлась носом о подушку, втягивая полные легкие его аромата. Это всегда была странная композиция: или удачное сочетание нот парфюма, или особенный запах кожи. Мне нравилось засыпать под боком Дезмонда, слышать стук его сердца и ровное дыхание. Вчера я заблудилась в наших голосах. То, как искренне мы лгали, как отчаянно мечтали и признавались в своих слабостях – ночь маскарада превратилась в изобличение масок, которые раскрылись друг перед другом.
...моя прекрасная Тереза, останься со мной...
Шепот до сих пор касался ушей, эхом проходил по всей комнате и вновь долетал до меня. Эти слова связывали по рукам и ногам своей мольбой. Я во сне почувствовала, как Дезмонд поднялся с кровати, инстинктивно потянулась к нему, боясь потерять. Мужчина ласково поцеловал меня в лоб, этой фразой становясь еще более беззащитным, но мне нравилась наша общая ранимость. Айсберг и Титаник. Вот только в нашей реальности они оба помогали держаться друг другу на плаву.
Взрыв сверхновой – разве он не породил вселенную? Я понимала, что надежда – самая хрупкая вещь в мире, но позволяла себе ее. Впервые я сделала ставку на любовь и признала свою зависимость от нее.
Кажется, после ухода Дезмонда я снова заснула. В квартире было достаточно жарко. Постельное белье прилипало мокрой коркой. Разъехавшиеся шторы противными лучами ласкали лицо. Я еще сильнее зажмурилась и перевернулась на другой бок. Спину обожгло, мурашки затревожили каждый волосок, а затылок стянуло нехорошим предчувствием – словно на меня, не мигая, кто-то смотрел. В воздухе повисло напряжение. Я открыла глаза, все еще не привыкшие к свету, и часто заморгала.
Что за черт?
Только сейчас уха коснулся шорох одежды и тихий стук каблуков. Я вернулась на спину, сталкиваясь с темным взглядом. Если бы незнакомка могла убивать глазами, она бы не оставила от меня мокрого места на этой постели.
Кровь ускорилась. Я прочистила горло.
- Если вы не в курсе, то врываться в чужие квартиры и смотреть на спящих людей – это не нормально.
Женщина криво усмехнулась, отчего ее красные губы обезобразились кривой волной. Я подцепила ногой одеяло и прикрылась, в попытке избавиться от липкого налета грязи, который молчанием она выливала на меня.
- Это квартира моего сына, а вот ты кто такая? – наконец скривилась дамочка.
Миссис Кеннет. Мама Дезмонда.
Мне стало совсем не по себе. Уставший мозг отвергал мысль, что она застала меня в постели ее сына, все еще обрученного с другой девушкой. Краска прилила к щекам, но я быстро совладала с волнением, тоже начиная оценивать ее.
Должно быть, Дез и Юджин взяли свою внешность от отца. Передо мной стояла статная, немолодая дама, которой на вид дашь не больше сорока пяти лет. Упругие коричневые локоны заколоты по вискам невидимками, идеальный макияж скрывал лапки морщинок у ее глаз и на лбу. Она была эффектной, но ее привлекательность смотрелась как-то неестественно. Длинное в пол платье с корсетом приподнимало грудь, чертило тонкую талию и широкие плечи. Черная ткань струилась жакетом, придавая ей некую сюрреалистичность. Сейчас уже такое не носили.
- Ага, мама, - во мне поднялась буря эмоций. – Та самая сука, которая позволила загнобить ее ребенка? Назвать вас матерью – это плюнуть в лицо всем женщинам мира!
Я понимала, что усугубляю ситуацию, что мне следовало бы заткнуться и не провоцировать скандал, но эта женщина не заслуживала иного отношения. Вся боль Дезмонда, вся моя любовь к нему сейчас закручивали вихрь эмоций в животе. Внутренности совершили кульбит, в горле закололо, а руки так и зачесались испортить ее нелепую прическу! Вместо этого я просто стиснула простынь в кулаках.
Миссис ахнула. Ее шея покрылась пятнами злости. Наверняка покраснело и лицо, но из-за слоя косметики этого не было видно.
- Говорит мне шлюха, которая сейчас сидит в постели несвободного мужчины. А я все гадала, в чем причина смены его поведения? Мой мальчик стал агрессивным, неуправляемым. Перестал уважать нас с отцом, а потом еще и сбежал на целые три дня от семьи.
- Дезмонд перестал быть удобным и решил жить своей жизнью! – в ответ ей выпалила я.
Кеннет запрокинула голову и фальшиво рассмеялась. Она пнула ногой мою юбку, лежащую на полу, и подобрала ее двумя пальцами, словно боялась заразиться. Меня затрясло от унижения. Я гордо задрала подбородок, продолжая наблюдать, как она швыряет в меня одеждой.
- Выметайся отсюда, грязная дрянь! Жизнь моего сына тебя не касается, шлюха! Он женится на прекрасной девчонке, а ты и останешься в своем болоте греха!
- Вы спросили, чего хочет он?! Хоть раз думали о своем ребенке? Ужасней человека, чем вы, я никогда не встречала! Знаете, что? Это вы пошли вон отсюда, потому что, когда вернется Дез и застанет вас здесь, он сделает то же самое!
Женщина покачала головой и ткнула пальцем в мою сторону. Ее глаза потемнели еще больше. Яркий свет бил сквозь шторы, подсвечивая их радужку, но даже это не помогло распогодиться грозовым тучам. Я буквально ощущала на себе кусающие молнии.
- Его ждет великое будущее рядом с Анитой и своей семьей! Империя Kenneth & Sons, власть, Ирландия у его ног! А кто ты? Всего лишь очередная интрижка! Тело, которых у него было и будет еще очень много!
В глазах защипало. Мне были обидны ее слова, сама эта ситуация и то с какой легкостью она распоряжалась чужими судьбами. Я теснее прижала к себе постельное белье и подалась вперед.
- Пожалуй, я единственная, кто любит его и хочет лучшего будущего! Я та, кто принимает его любого и сделает все возможное, чтобы Дез забыл тот ужас, который вы заставили его пережить!
- Любишь его? – выплюнула она яд, делая вид, что обожгла губы. – И на что ты надеешься? На брак с ним? Счастливое будущее и детишки в Америке? Семья никогда не примет тебя и тех отродий, что ты наплодишь от него!
Дети. Его и мои. Первенец. Наследники Дезмонда.
Я старалась не показывать, что ее слова пробили во мне брешь. Горло запекло. Перед глазами помутнело, но я отчаянно старалась прогонять пелену слез.
- Как вы можете так говорить о своем сыне? – голос предательски дрогнул. – Что вы за дрянь такая?
- Та, кто желает ему лучшего будущего, - миссис Кеннет начала расхаживать по комнате, стуком каблуков забивая гвозди в мое сердце. – Да, сейчас ему хорошо с тобой. Он опьянен очередной игрушкой, но, послушай меня, дорогуша, я знаю его тридцать лет. Сын быстро остывает к таким, как ты. Я видела, как шлюхи в его постели сменялись одна за другой, но неизменны, оставались лишь две женщины: я и прекрасная Анита. Думаешь, ты станешь особенной?
- Уже стала, хотя бы тем, что подарила ему счастье, - ладони на простыни побледнели от того, насколько сильно я сжимала ее.
Господи, еще пару недель назад я бы просто расцарапала ей лицо или сбросила из окна, но сейчас держалась. Во-первых, она все еще была матерью Дезмонда, а во-вторых, я не хотела убивать все уроки терапии. Агрессия портила мою жизнь, поэтому я не буду впускать ее в будущее.
- Ты или глупая, или действительно в него влюблена, - рассмеялась ирландка. Она замотала головой, отчего пряди упали ей на плечи. – Счастье Дезмонда всегда было в деньгах. Как ты думаешь, что выберет мой сын? Миллиарды? Или пару ночей с тобой? Не думаю, что ты стоишь хоть и цента.
Пять баксов.
Я старалась дышать. Боль отравляла легкие. Голова разрывалась осознанием, а сердце нестерпимо кололо, потому что у него вновь отбирали власть. Я не позволю этой женщине унижать меня! Я не заслужила ни одного грязного слова! Люди – дерьмо, как жаль, что я начала это забывать!
- Закройте свой гребанный рот! – подорвавшись с постели, я даже не заметила, что простынь сползла с груди и упала на пол. – Вы никто, чтобы вешать на меня ценники! Богатая дамочка, с комплексом Богини, которой начхать на своего ребенка! У него есть выбор! Если он выберет семью, я просто соберу свои вещи и уйду, а если меня...
...то сделаю его счастливым.
Так я хотела закончить предложение. Именно этого хотела для того мужчины, которого выбрало мое сердце. Мы оба всю свою жизнь жили тайнами и притворствами, скрываясь от всего мира. Я так хотела подарить лучик тепла Дезмонду, показать ему настоящую семью, такую, как была у меня в детстве. Уютный дом, камин, собака и малыш, который бы бегал по дому, топал своими крошечными ножками, называя его «папа». Вот чего заслуживал Дез.
Господи.
- Ты говорила о любви к нему? – воспользовалась моей заминкой Кеннет. – Разве не будет лучше оставить его в покое? Его ждет семья с Анитой, благородные дети, - она начала кружить своим платьем по комнате, добивая меня словами. – Признание, состояние семьи. Близкие люди рядом. Думаешь, ты заменишь ему всех? Отца? Мать? Он наиграется и выбросит тебя, деточка. Сломает, бросит, никогда не скажет о любви.
Пощечина за пощечиной. Я стояла перед ней обнаженная, дрожащая от стыда, страха и... боли. Вот, что сделала со мной любовь. Такой была маленькая Тереза – беззащитной, нежной и ласковой. Такой я вновь хотела быть, но забылась.
- Закрой свой рот! – тихо прошипела я, но женщина услышала.
Она замерла на месте и нахмурила свои крашеные брови. Я подняла с пола простынь, обмотала вокруг груди, делая шаги к ней. Миссис начала отступать, больше из предосторожности, чем от страха.
- Ваша семейка не заслуживает такого замечательного сына. Вы ломали его, ломаете сейчас и будите ломать. Чем Дезмонд заслужил всего, что вы заставили его пережить? Разве он был виноват в том, что не мог говорить?
- Эрнест сделал нашего мальчика сильным, - вздернула она нос.
Ирландка подхватила свое пальто и сумочку, вылетая из спальни. Она шагала спиной, а я наступала на нее, тоже пытаясь убежать от этой дерьмовой реальности. Какой бы сукой мать Деза не была, в одном ее мерзкий рот прав. Ему нужна семья. Одна я никогда этого не заменю. Он может принять меня, согласиться с моей неполноценностью, но я окончательно сломаюсь, если однажды увижу в его глазах разочарование. В своем выборе, в жизни со мной, в будущем, которого он лишил себя. Так будет. Рано или поздно, просыпаясь в тихом доме, Дезмонд пожалеет обо всем. Он обязательно сделает это.
Анита. Влюбленная, здоровая, красивая, чистая – полная моя противоположность. Я не имела права лишать его жизни с ней.
- Выметайтесь отсюда, - я обошла ее и раскрыла входную дверь квартиры. – Пошли вон! Вы чудовище!
- Подумай хорошенько над моими словами, дорогуша, - бросила она мне в лицо прежде, чем выйти в коридор.
Я захлопнула дверь, провернула замок и обессиленно рухнула на пол, чувствуя, как по щекам льются градом слезы. Как мне хорошо было вчера, и как невыносимо сейчас. Наши слова друг другу, обещания будущего, мечты, на что я только могла надеяться?
У меня было достаточно времени, но я все равно не смерилась со своим диагнозом. Помню, в детстве я не переживала из-за этого. Я не могла принять свое испорченное кем-то тело, а факт того, что оно никогда не родит совершенно не волновал. Потом, я только радовалась, что не забеременею нежелательным ребенком, что не испорчу ему жизнь съемной квартирой, едой за пару баксов и шлюхой матерью, но сейчас...
Боже.
Я зажала себе рот ладонью, проглатывая стон. Внутри, будто ребра выворачивались. Они протыкали сердце, терзали легкие, причиняли мучения, но все равно были ничем по сравнению с мыслью: я обязана его отпустить.
Наверное, если бы я не любила Дезмонда, то осталась бы, все рассказала, заставляя его самого принять ответственность своих поступков, а потом бы безразлично ушла, когда бы он начал сожалеть. Но сейчас я понимала – не смогу. Не смогу оставить его потом. Не смогу вновь вернуться в свою серую жизнь, в одинокую квартиру, которая будет наполнена лишь папиными песнями и голосами детской площадки напротив.
Дети – это только мои призраки. Дезмонд не заслуживал их. Я отпускала его, но только потому что безумно любила. Теперь я вспомнила, почему всю жизнь остерегалась этого чувства. Почему бежала от него, стирая в кровь ноги, и почему продолжала это делать до сих пор. Он не будет счастлив со мной.
Поднявшись с холодного пола, я переоделась, стараясь не бросать взглядов на постель. Вот и наступило мое завтра. Все правильно. Так изначально и начинались наши отношения. Он женится на Аните, будет жить в Дублине, может, заведет себе собаку. Будет любить своих детей – я уверена в этом. Потому что те, кто пережил одиночество в детстве, никогда не позволят этому случиться со своими малышами.
- Это правильно, - уговаривала я саму себя, натягивая чулки. – Это правильно.
Каждое движение было медленным, размеренным. Я собиралась, надеясь, что он вернется раньше, отговорит меня, и мы вместе научим друг друга искренности.
- Это правильно, правильно, правильно...
Как же больно.
Меня повело в сторону. Я только успела опереться руками о тумбу. Опустила голову вниз, слыша как соленые капельки опадают на столешницу, размывая облицовку. Волосы упали на лицо и тут же прилипли к мокрым губам. Передо мной лежал папин плеер. В груди выстрелило от воспоминания того, как мы вместе слушали его песни в машине. Я дотронулась рукой до металлического корпуса, погладила его и отступила, оставляя лежать там.
Пусть у него будет огонек любви.
Сорвавшись с места, я прижала к груди сумку и плащ. Выскочила из квартиры, захлопнула дверь, слыша автоматический щелчок замка – назад уже дороги нет.
Дезмонду не обязательна я в жизни, чтобы чувствовать себя сильным. У него есть брат, девушка, которая, наверное, любит его так же сильно, как и я. Он будет счастлив. Обязательно будет. Так странно: я не хотела отдавать ему свое сердце, но, теперь не колеблясь, оставила единственное дорогое – папины песни, папину любовь...
Это правильно. Так будет правильно.
Дезмонд О'Кеннет
Три дня отсутствия на работе обошлись мне в шестьсот тысяч долларов. Упущенные контракты с компаниями, которые только и зарабатывали на судебных исках, мои частые клиенты из капитолия, что разводились чаще, чем Тереза говорила слово «сексист». Бедная Джианна только и успевала отвечать на звонки, приносить мне бумаги, формы заявлений и всего-всего прочего, отчего у меня уже кружилась голова. К часу дня я бессмысленно расписывался везде, где мне указывали, даже не удосуживаясь прочесть положения. Единственное, чего мне хотелось – поскорее вернуться домой, забраться в смятую постель и вновь уснуть рядом с моей прекрасной девушкой.
Прекрасной Терезой.
Я представлял ее рассыпанные волосы на простынях, даже не допуская мысли о том, что она ушла. Наверное, за эти дни я позволил непростительную ошибку в отношении самого себя: представил, как будет без семьи, если я скажу отцу «нет» и расторгну свадьбу. Мне понравились эти мысли, так же как и горячее дыхание Уолис под моим боком. У нас обоих было прошлое и я принимал ее полностью. Со всей болью, со всеми тайными и трагедиями. Я никогда не находил смысла в чистоте и мне нравилась наша с ней порочность и открытость. В ней было все, чего я хотел... Даже белые волосы, которые сейчас стали моим любимым оттенком.
- Вот судебное решение, - я протянул папку документов Виардо.
Гулом шумели двигатели самолетов, звуки уведомления аэропорта и ветер, который раскачивал полости. Женщина выхватила из моих рук документы, пробежала по ним глазами и бросилась сначала на шею Блейка, который деликатно ее отодвинул, сверкая своим обручальным кольцом, а потом и ко мне.
- Вы вернули мне сына! Боже, Бенджамин, я и не могла до последнего поверить, что у тебя получится!
Я обиженно засопел, складывая руки на груди. Им двоим не обязательно знать, как я перевесил чашу правосудия в нашу сторону. Пара взяток, звонков куда нужно и вот опека над сыном в руках матери.
Сенатор похлопал меня по плечу.
- Говори спасибо Дезмонду.
Кларисса тут же стрельнула в меня игривыми взглядами и протянула ладонь. Я поцеловал ее, спустя пару секунд выпуская из рук. На фоне Терезы все женщины для меня меркли. Я никогда не изменял в отношениях девушкам, с которыми был, даже порой, не смотря на соблазны, но сейчас мой член работал только тогда, когда видел поблизости симпатичную мордашку Уолис. Она завела сердце, приручила мою мужскую натуру и просто свела с ума.
Аромат лилий. Он всегда была опасен. Но, если бы мне сейчас предложили отмотать время вспять, вычеркивая из книги судьбы встречу с Терезой, я бы не согласился. Мне нравились изменения рядом с ней.
Виардо еще раз обняла нас с Беном, подхватила свои чемоданы и зашла на трап личного самолета господина сенатора, улетая во Францию к сыну и бывшему мужу. Она была его бывшей любовницей, интересно, как Тесса относилась к этой блондинке?
- Сколько ты заплатил судье? – донесся сквозь шум грудной голос.
- Откуда ты знаешь? – рассмеялся я.
Блейк перевел на меня свои черные глаза.
- Полмиллиона и небольшой остров где-то в Средиземном море, - пожал я плечами, придерживая полы пиджака.
- Я все верну тебе.
- Считай это еще одним подарком к свадьбе, - отмахнулся я.
Мы вместе развернулись к площадке с припаркованными машинами. Блейк молча согласился, но я знал, что он все равно пришлет чек. Переведу его потом в фонд его жены. Я никогда не нуждался в деньгах и, даже без учета состояния фамилия O'Кеннет, вполне мог войти в топ Forbes. С Бенджамином мы еще обговорили деловые вопросы. Касаемо Рассела – заказчика покушений на него и Тессу, и дальнейшего тура голосования. Он поехал в капитолий, а я сел в свою Infiniti, сворачивая в район Петли.
Я старался ни о чем не думать, пока ехал в сторону цветочного магазина. Телефон на приборной панели гипнотизировал взгляд. Тяжелый разговор с отцом, извинения перед Анитой и подкалывания Юджина – это меньшее, что мне пришлось пережить сегодня. Я понимал, что впереди еще ждут трудности, но разве они имели значения, если рядом будет Тереза?
Наверное, психолог была права. Внутри меня жил маленький мальчик, который нуждался в женской любви и заботе. Я почувствовал себя сильным только рядом с ней, открыл глаза, глотнул кислорода и уже не знал, как жил без всего этого.
Ее синие глаза ударили меня молниями, напоминая, что я все еще жив.
Заехав по дороге в цветочную лавку, я вновь скупил все лилии, которые у них были. Никогда не считал себя романтиком, но дарить подарки Терезе было так легко. Видеть восторг в ее глазах, румянец смущения и учащенное дыхание. Она могла совершать самые безобразные вещи с ровным лицом, но смущалась, получая от меня знаки внимания.
В этом была она вся.
Девушка с белыми волосами, острыми шпильками и красной помадой. Я был обречен любить ее.
Заехав в паркинг, я быстро взбежал по лестнице, задыхаясь от детской нетерпеливости. Такое со мной случалось лишь в детстве, когда няня приносила нам с Юджином сладости. Я дрожащими пальцами разрывал фантики, предвкушая свою конфетку. Провернув в замке ключ, я открыл дверь, расплываясь в улыбке.
- Тереза? – окликнул я, всматриваясь в темноту коридора.
Тишина поглотила мой оклик. Я нахмурился, опустил глаза, замечая отсутствие ее туфель. Сердце ударило, бешено пустило кровь и замолкло. Цветы рассыпались к моим ногам, как вчера волосы Терезы на простынях. Я втянул носом сладкий аромат, все еще не в силах поверить в происходящее.
Она сказала мне «нет»...