Глава 35
Дезмонд О'Кеннет
Как она могла так поступить?
В голове адской каруселью неслись фрагменты наших встреч: обрывки фраз, ее улыбки, поцелуи по утрам. Я пытался ухватиться за любую мелочь, чтобы, хоть на дюйм, приблизиться к пониманию ее поступка. Тереза была единственной, кому я открылся. Единственной, кого подпустил ближе, чем просто в свою постель. Она обладала силой, как возможной сломать меня, так и возвысить к небесам. Я предложил выбор: будущее со мной или мерзкая ложь – и Тереза его сделала. Захлопнула дверь моей квартиры, оставляя одинокую тишину. Раньше мне нравилось такое положение дел, но не теперь.
В груди запекло. Было такое ощущение, что я глотнул жидкого азота, чувствуя, как он медленно замораживает каждой клочок моего тела. Я прошелся по упавшим цветам, слышал треск стеблей. Мне хотелось увидеть их в ее руках, но, пора бы уже привыкнуть, что я никогда не получал желаемого только в двух вещах: в любви и отношениях с родителями. Зайдя в комнату, я бросил тревожный взгляд на постель. Голова все еще допускала мысль, что моя девочка просто спала, а тишина ласкала ее сон...
Она ушла и больше не была моей.
Я стиснул зубы, ненавидя эти заправленные простыни, махровое одеяло. Будь у меня в руках канистра с бензином, я бы сжег эту чертову квартиру вместе с самим собой. Сделать все, чтобы не было так больно. Сжав кулаки, я обошел кровать, будто это могло что-то исправить. Все смотрел и смотрел, желая найти ответ: почему? Только рядом с ней я был таким. Никто не видел эту ласковую сторону во мне, даже я сам.
Внутри бушевали вихри чувств. Любовь толкала поехать к ней, поговорить, попытаться еще раз доказать свою зависимость от нашей близости и ее души. Я уже практически сорвался в сторону выхода, сжимая в кулаке ключи от внедорожника, но заметил краем глаза металлический блеск. Солнечные лучи просачивались сквозь шторы и играли отблесками с серебристым плеером.
Музыка отца Терезы.
Одним движением я разорвал верхние пуговицы ворота рубашки. Белые бусинки издали характерный звук, падая на деревянный паркет – совсем как осколки сердце, что лопнуло от невыносимой агонии. Я метнулся в кухню, достал первую попавшуюся бутылку из мини-бара и припал губами к горлышку.
Вот чего она хотела. Как же прекрасно играла, как искусно лгала мне и притворялась. Этого добивалась Тереза? Что я примчусь к ней унижаться, упаду на колени, моля о ее любви? Заставила привыкнуть к себе, обвела вокруг пальца и поставила мне шах и мат. Она изначально вела партии, а я, как мальчишка влюбился.
Жутко рассмеявшись, я вновь начал давиться алкоголем. Он попадал в рот, обжигал горло, скатывался с подбородка на рубашку, прокладывая коричневые дорожки. Забыть гордость, отказаться от всех былых ценностей в своей жизни и ради чего? Ее острой шпильки, которая сейчас торчала в сердце, заставляя его брызгать кровью?
Тереза была так искренна. Я же верил ей. Вчерашние слова о моей семье, объятия в машине под мелодии, написанные мистером Уолисом – зачем она все это делала? Я медленно съехал по тумбе на пол, теряя связь с этой реальность.
Вот мне пять. Я впервые зашел в кабинет отца без стука посреди ночи, потому что приснился кошмар. Эрнест с криками выставил за дверь, не забывая отпустить пару грубых слов в мой адрес. Шесть – мать читала сказку годовалому Юджину, а после ее завершения поцеловала в лоб, говоря о любви. К моей постели она не подошла. Семь, восемь, девять... Воспоминания душили, а все потому, что тогда я любил и желал ответной любви, как и сейчас от Терезы. Я совершил самую огромную ошибку в моей жизни: впустил кого-то в разрушенный фасад души. Она была разобрана по кирпичикам и кое-как заново сложена, в попытках восстановить ее. Уолис зашла внутрь, осмотрелась по сторонам и нанесла удар в самое чувствительное место, позволяя всему рухнуть мне на голову.
Когда я позволил себе глупость влюбиться в нее? В фехтовальном зале, пропустив удар рапирой? Когда она кидалась в меня шпильками на дороге? Когда, черт ее побери?! Я пытался направить всю волну злости на нее, но ненавидел только себя. Тереза просто была самой собой: темпераментной хамкой, девушкой, что считает сексистом любого у кого между ног член и великолепной лгуньей.
Я не позволю ей окончательно поставить меня на колени.
Желудок отвергал виски, но я продолжал его пить, даже когда горло сжалось рвотным позывом. Все, что угодно, только бы не поехать к ней, моля вернуться ко мне. Что там говорил гребанный психолог Терезы про подчинение? Мне и вправду нравился ее каблук на груди. Может, из-за этого Анита не привлекала? Она была Ангелом и не обладала той силой духа, способной укротить Дезмонда O'Кеннета.
Я покачал головой, опуская глаза на черную этикетку бутылки с золотыми, выгравированными буквами. Kenneth & Sons – империя воздвигнутая нашей фамилей. Мой дед привел ее к богатству и процветанию, отец помогал этому детищу жить, а я... сделаю только лучше. Вот оно будущее и всегда им было. Ирландия. Дублин. Анита в женах. Одиночество. Состояние. Холодное поместье. Некогда желанный кабинет. И смерть душевная, что опередит физическую. Уже опередила.
Отпив еще немного, я сбросил пиджак и отшвырнул его от себя, опираясь рукой на одной колено. Наверное, это и правильно? У меня останется семья? Черт, Тереза стоила всех их. Даже секунда рядом с ней сейчас стоила этой ослепляющие боли внутри меня. Она воткнула нож в спину, а я говорю спасибо. Вот, что значит любовь. Унижение.
В тишине раздался щелчок. Я безразлично вслушался в тяжелые шаги, запрещая себе надеяться на возвращение Терезы. Она сделала свой выбор. Пора и мне поступить так же. Мне тридцать лет, я изначально не имел права на глупые поступки. Семья – это моя самая главная ценность. Я исполню свой долг.
- Старик, ты опять обидел свою красотку? Чего цветы на полу? Я надеюсь, не помешал вашим играм? – хохотал брат. – Просто заберу вещи и опять смотаюсь в гостиницу. В твоем склепе скучно, а там у меня хоть есть компания прекрасной Аниты...
Юджин прошел арку кухни и, заметив меня, проглотил слова.
- Что ты натворил?
- Отвали, - покачал я головой, поднимая бутылку к лицу.
- Отдай! - младший O'Кеннет успел перехватить виски.
Я уже был слишком пьян – движения получались медленными и смазанными. Брат покрутил в руках практически пустую емкость, поставил ее на тумбу и опустил на меня голову.
- Будешь столько пить, не доживешь до встречи с отцом и отмены свадьбы, - Юджин присел на корточки.
Он знал о Терезе. Обо всех этих днях и ночах рядом с ней и моем решении сорвать ошейник, надетый семьей. Я желал этого еще буквально час назад, но не теперь.
- Я женюсь на Аните через неделю.
- Что ты сказал?
- Я сказал, что женюсь на своей невесте, как и задумывалось!
Перенеся вес тела на правое бедро, я поднялся с пола, опираясь на тумбу. Юджин подскочил вместе со мной, взъерошил свои волосы и начал яростно мотать головой.
- Ты же не можешь. У тебя красотка блондинка. Забыл что ли? Кстати, где Тереза? – голос брата надрывался, выдавая его волнение.
- Мне плевать, где она. Вьет свою паутину, думая, что я упаду перед ней на колени, начиная унижаться еще сильнее. Может, ждет меня, а может уже и забыла? – я ткнул пальцем себя в грудь, издавая смешок. – Мне плевать.
- Ты надрался, придурок, - он покачал головой и сделал шаг ко мне, но я отступил.
- О, нет, Юджин. Я трезв, как никогда. Вновь так же холоден, как и был. Мы завтра же улетаем в Ирландию. К черту, это все! Я увижу Ани в свадебном платье и встречу ее у алтаря.
Губы пекли от этих слов, но я заставлял себя их произносить, надеясь, что хоть так смерюсь. Поверить только, разве еще сегодня утром я просыпался самым счастливым на свете мужчиной? В этой квартире целовал любимую и дарил ей обещание будущего? Тереза могла получить все рядом со мной, но отказалась от этого.
- Ты не можешь жениться на Аните! – повысил голос Юджин.
Он потянул горло майки, словно она душила его. Я заметил красное от эмоций лицо брата, пульсирующие вены на его шее и лбу, наконец-то начиная понимать.
- Почему? Потому что мой братец мечтает трахнуть мою будущую жену?
- Закрой рот, Дезмонд, - прошептал он.
- Можешь все сделать за меня в первую брачную ночь. Отец хочет наследников, думаю твои дети тоже подойдут. Я не буду против твоих отношений с ней...
Юджин сорвался ко мне и схватил за грудки. Я замолчал, позволяя ему выплеснуть злость. Как раньше в детстве: я всегда провоцировал его, потому что только так заглушал душевную боль. Пусть врежет мне, заставляя долбанное сердце замолчать!
- Анита не вещь, ясно тебе, ублюдок? Сначала ты с Терезой, а потом вновь вспоминаешь о ней? Если бы Ани тебя не любила, если бы не мечтала видеть тебя у алтаря, я бы увез ее так далеко, что наша семейка больше никогда ее бы не увидела. Ты мой брат, Дезмонд, ты моя кровь, я люблю тебя, но сейчас еле сдерживаюсь, чтобы не оторвать твой грязный язык!
- Я хотел будущего с ней, - прошептал я, смотря поверх его плеча - на белые лилии в коридоре, раздавленные моими ботинками. Так же поступила Тереза с моими ожидания. У нее был выбор, и она его сделала. - Это жизнь, Юджин. Нас всегда родители учили, что желаемое не осуществляется. Тебе стоит отпустить Аниту, потому что ты прав – она не вещь. Я постараюсь подарить девочке счастье, ведь сам знаю каково это жить с разбитым сердцем.
Отцепив от себя его руки, я, шатаясь, дошел до кровати и рухнул лицом вниз. В носу тут же заиграли сладкие ноты, откидывая меня во вчерашний день. Я не хотел просыпаться сегодня утром. Та ночь была великолепна и разве она могла быть вся пропитана ложью? Я принимал Терезу, но почему она этого не сделала со мной? Мое прошлое портило будущее – вот они слова доктора Бейкер. Я потянулся к тумбочке, нащупал руками плеер Терезы и нажал кнопку. Пленка медленно воспроизвелась, наполняя комнату словами:
- Малышка Тереза, я посвящаю эти песни тебе, доченька. Наставление в счастливое будущее: помни о моей любви...
Почему она оставила его?
Кто ты, Тереза Жозефина Уолис? Девушка без сердца или такая же заложница прошлого, как и я?
Под звуки гитары я уснул, не обманывая себя мыслью: утро вечера мудренее – она оставила мне плеер, но забрала с собой надежду.
Тереза Жозефина Уолис
Полночи я сидела на кухне. В одинокой тишине вздрагивала от звука падения лепестков лилий на пол. Практически все корзины осыпались. Я не поставила их в воду и цветы завяли. Так символично: букеты – наши отношения с Дезмондом. Они умирали, а я просто смотрела со стороны, и тут выступая виновницей. Я сама отказалась от него. Ушла, не встретила, наверняка сделала больно – что вообще он чувствовал ко мне? Какая уже разница? Дез женится на той девушке, что сможет подарить ему будущее, и ей уж точно буду не я.
Слеза покатилась по щеке. Я утерла ее ладонью, сделала глоток кофе и остановилась напротив коробок из хосписа, которые мы вместе забирали. Доктор Альберта сказала, что у матери остановилось сердце. Легкая смерть – просто уснуть и не проснуться, ничего не чувствуя. Я была рада, что она не страдала, вспоминая про отсутствие родных рядом. Присев на корточки, я вытянула плюшевую игрушку динозавра, складывая в пакет. Что-то я собиралась выкинуть, а остальную часть отдать фондам. Одежду для бездомных, игрушки малоимущим. Мне не хотелось что-то оставить от нее себе. Я избавлялась от прошлого, а вещи из него только больше привязывали.
Папин плеер.
Я не выпускала его двенадцать лет из рук. Пусть теперь поможет Дезу. Наверное, так он поймет, что отец никогда его не полюбит и перестанет искать признание. Больше всего на свете мне хотелось видеть его счастливым.
Разобравшись с первой коробкой, я присела на пол в позу лотоса, подтягивая к себе вторую. Там были фотографии из семейного альбома – единственное, что у нее не приняли в комиссионку. Я погладила глянцевые картинки: вот я на велике с мамой, а здесь мы на рыбалке с отцом. У него всегда были смешные усы – «привет» из 70-х. Фостер носил фланелевые рубашки, потертые модные джинсы и был хорош собой до последнего дня жизни. По нему и не скажешь, что мужчина умирал от рака. Смерть всегда слишком рано забирает лучших. Стороной она не обошла и моего отца.
Я переложила все фото рядом с собой, не собираясь их отдавать. Дальше был ночник – простой торшер со шторками – расческа, заколки и баночки с кремом. Достав с самого дна шаль, я уже хотела переложить ее в пакет, но мне на колени свалилась желтая бумага. Я подобрала ее и развернула, находя в конверте флешку и надпись:
«Посмотри меня!».
Ровные строки, написанные не маминой рукой. Я хорошо знала ее почерк, да и последние три года Донелла уже не могла самостоятельно писать. Наверное, это сделал кто-то из ее докторов, может, даже сама Альберта? Я покрутила в руках металлическую квадратную флешку и сунула в задний карман джинсов. Заберу с работы свой макбук и потом посмотрю. Сейчас не было сил и отваги встречаться с чем-то травмирующим лицом к лицу.
Мне и так было невыносимо плохо.
Казалось, я переделала все в доме. Убралась по несколько раз, приготовила завтрак, подмела за цветами. Я не позволяла себе свободной минуты, ведь это бы означало пространство для мыслей. Я возвращалась к моментам рядом с Кеннетом, вновь начинала плакать, ненавидеть себя. Я идиотка, которая уже жалела об этом поступке, но он был единственным не эгоистичным шагом в моей жизни. Я думала о будущем Дезмонда.
За окном уже проснулось солнце, окрашивая пол в столовой рыжими красками. Я допила пятую или шестую кружку кофеина, поставила ее в мойку и вышла в коридор. На работе у меня был выходной еще до конца этой недели, но мне необходимо было отвлечься. Сделать хоть что-то, чтобы унять тоску и желание все бросить, вернуться к нему и поговорить.
Почему Дезмонд мне не позвонил? Не знаю, хотела ли я от него звонка? Наверное, он значил бы, что Кеннет тоже любит меня? А если нет: лишь моя ложь была искренна?
Заведя Gelandewagen, я выехала с паркинга. Утром не было пробок, так что я без проблем добралась до здания фонда. Все, будто на автопилоте. Заглушить мотор, забрать телефон и сумку с приборной панели, закурить по пути в офис. Мне хорошо было знакомо такое состояние статики. Я жила с этим после смерти отца, надругательства, работы в клубе. Со временем душа потихоньку начнет отмирать, вновь пытаться привязываться к этому миру, но я не позволю ей снова совершить глупость. Мне не хотелось забывать любовь к Дезмонду.
У входа меня обдало потоком кондиционера. Волосы разметались в разные стороны. Я сдула их со рта, по-обыкновению шагая в сторону стойки администратора. Патрик записывал что-то в журнале, все время поглядывая на часы. Парень услышал стук моих шпилек, нахмурился и отложил ручку, поднимая голову.
- Привет, - протянула я, стискивая в пальцах сумку.
Ненавидела чувствовать себя виноватой, ведь это значило, что у меня совесть и не вязалось с образом стервы.
- Тереза, я слышал про новость о твоей матери. Прими, пожалуйста, мои соболезнования, - его улыбка еще больше ударила по мне.
Черт! Могла ли я чувствовать себя еще хуже в этот момент? Что мне ему сказать: «Прости, дорогой Патрик, но я сосала член Кеннета в туалете, а потом свалила?».
- Вчера я похоронила ее, - я опустила глаза на мыс своих черных туфель.
Наверное, это глупо было хранить по ней траур, но мне хотелось поддержать эту традицию. Никакого красного и улыбки – люди будут видеть мою трагедию и не лезть с расспросами, почему я не улыбаюсь. Мне было плевать на общество, но это бы помогло пустить пыль в глаза Тессы. Я не хотела говорить о Дезмонде и своем поступке. Слишком больно.
- Я не злюсь из-за кино. Мужчина с ирландским акцентом сказал, что тебе стало нехорошо, и ты уехала. Я хотел позвонить, но потом вспомнил, что у меня нет твоего номера. Кстати, вот стаканчики и...
- Патрик, - остановила я его, яростно вскидывая голову. Парень замолчал, бросая на меня доверчивые глаза. – Ты хороший, добрый и... Черт, разве можно сказать еще банальней? Просто...
- Эй, - администратор неожиданно рассмеялся.
Он засунул руки в карманы брюки и запрокинул голову. Я так и застыла с открытым ртом, не зная, как реагировать. Утерев слезы веселья, парень выставил руку и срывающимся голосом произнес:
- Тереза, наверное, мне раньше нужно было сказать об этом. Понимаешь, просто я гей. Ребята в компании начинали догадываться, а я не хотел лишних сплетен. Здесь работает еще моя сестра, а семья у нас религиозная, так что, узнав об этом, они бросятся изгонять из меня беса или еще чего похуже. Ты, как мягче сказать, была моей ширмой. Для всех я – несчастный парень, который бегает за красоткой.
Патрик договорил, а я облегченно выдохнула. Мои шокированные глаза распахнулись еще больше, отчего ресницы потерялись в бровях. С одной стороны, хорошо, что я не сделал ему больно, а с другой: меня он просто использовал. Я отобрала у него напитки и наклонилась через стойку. Администратор покраснел, когда мои губы коснулись его щеки.
- Еще один кирпич в стройку твоей легенды. Я уже поцеловала тебя. С тебя постоянное кофе и фруктовый мармелад из магазина на углу. Я люблю киви, а Тесса, - из горла вырвался смешок. – Тесса съест все, где есть сахар.
- Спасибо, Тереза, - кивнул согласно Патрик.
Я отвернула язычок стаканчика и пригубила миндального молока с горчинкой. Щеки покраснели, а кровь начала еще быстрее носиться по всему телу. Какая смертельная доза кофе? Вот и проверим. Это будет самая глупая смерть. Свернув в коридор к дверям фонда, я тут же растеряла былой запал. Адреналин покинул сердце, оставляя там ноющую тоску. Дыхание было такое тяжелое, словно я пробежала весь путь от дома сюда, а не ехала на авто. Тронув горло, я начала его растирать.
-... сегодняшнее утро жители нашего штата встречают с волнением. С минуты на минуту окружная комиссия огласит результаты выборов в верхнюю палату сената Иллинойса... - лилось из включенной плазмы.
Женщина с кудряшками сидела за стойкой, сложив руки перед собой. Ее зрачки быстро бегали, читая текст. На экране, то и дело, высвечивались фото кандидатов. Блейк замыкал цепочку сенаторов. Как всегда неизменный костюм, идеальная укладка его черных волос и отсутствие улыбки.
- Терри? – обернулась в мою сторону подруга.
Она прижимала к груди пульт и закусывала губу. Тесса явно нервничала.
- Доброе утро, - я протянула ей чай. – Ждешь результатов?
- Ага. Я думала ты будешь дома. Как ты, милая?
Девушка крепко обняла меня, гладя по спине. Я уткнулась лбом в ее плечо, пытаясь сдержать предательские слезы. В груди запекло, будто я проглотила раскаленный уголь из барбекю. Он застрял в легких, выжигая все внутри.
- Я в норме, насколько это возможно после смерти матери.
- Как Дезмонд пустил тебя сегодня сюда?
Я повесила на вешалку косуху, достала из кармана пачку сигарет и отошла к своему столу.
- Мне и не нужно ничье одобрение. К тому же, его больше не будет в моей жизни.
Миссис Блейк нахмурилась, присела напротив меня, начиная сканировать своими серебряными глазами. Жалюзи за моей спиной украшали ее лицо лучиками решеток. Брак ей очень шел. Не сказать, что девушка изменилась. Просто ее взгляд светился еще больше, а кольцо на пальце не было знаком чего-то плохого. Тесса все время прикасалась к нему и гладила пальцами, будто сама до сих пор не могла поверить в свое счастье.
Сердце кольнуло. Я опустила глаза на экран айпода, дожидаясь пока он включится.
- Мне показалось... Я понимаю, что у него есть невеста, но Дезмонд был убедителен в своем волнение к тебе. Он позвонил нам с Евой, все рассказал и... Я думала, что у вас все серьезно? Невеста – это же не жена, тем более, со слов Бена она фиктивная...
- Тесса, - прервала я ее лепет. – Дезмонда больше не будет в моей жизни. У нас разные с ним пути.
- Но... - подруга тяжело вздохнула, параллельно слушая женщину из новостей. – Тереза, больше всего на свете я хочу, чтобы ты была счастлива, понимаешь? Нам хорошо, когда мы любимы. Ты столько скиталась по лабиринту одиночества. Не бойся впустить в свою жизнь счастье. Прошу тебя, не отвергай и не порти себе жизнь страхами. Они не сделают ничего хорошего с твоим будущим.
Я покивала, закусывая губу. Тесса никогда не поймет меня. Думаю, она поступила бы так же, не будь у нее возможности подарить Блейку наследника. Я не сделала ничего предосудительного: просто перестала бороться со своей судьбой, принимая ее.
- ... Уильям Бенджамин Блейк так же прошел порог голос и переизбрался на второй срок в сенат... - мы дружно обернулись с подругой к телевизору.
На весь экран красовалась диаграмма с процентами. Красным были отмечены фамилии одержавших победу кандидатов.
- Ох, - взвизгнула Тесса.
- Еще пять лет делить его с Америкой? – вспомнила я ее слова.
- И пусть. Бен хотел этого, значит и я тоже. Я готова потерпеть, только бы рядом с ним!
Она извинилась, выхватила телефон и выбежала в коридор, поздравляя своего мужа. Я втянула полные легкие ее яркого аромата парфюма, чувствуя внутреннюю пустоту. Смирился бы Дезмонд? Принял бы он меня, как Тесса карьеру Бена? Жалел бы он? Об этом я уже никогда не узнаю. Достав из пачки сигарету, я прикурила и занялась работой.
Обязательно станет легче, просто нужно потерпеть. Раз за разом, повторяла я себе и совсем не верила в смысл этой фразы.
В фонде я задержалась до самого вечера. Миссис Блейк уехала намного раньше, позволяя себе эту вольность – у них с Беном был заказан столик в ресторане. Я разобралась с почтой, ободрила пару переводов в клиники Германии и обновила рекламу на наших сайтах. Выключив за собой свет, стерла пепел со стола, выбросила стаканчики из Starbucks и закрыла двери, пару раз дергая ручку. Мои шпильки стучали эхом в коридорах. За окном сгущались сумерки, разрезаемые включающимися фонарями. Я не хотела думать совершенно ни о чем. Просто сжимала в руках телефон, сумочку и зажигалку, отвлекаясь на боль в ладонях.
Только один вид боли – тот, что сильнее.
Выйдя на улицу, я нажала на чип сигнализации, замечая огоньки фар моего мальчика. Машина стояла на пустой парковке.
- Тереза? - я вздрогнула от неожиданного обращения в свой адрес.
У центра стоял и курил Юджин. Увидев меня, он выбросил бычок и взволнованно взъерошил волосы. Я посмотрела на него и сердце сжалось. Господи, как же они все-таки похожи. Младший брат был юной и дерзкой версией Дезмонда. Больше вольности и задора в глазах, неизменная улыбка и запах табака. Сейчас парень перестал сиять, как тогда в кинотеатре.
- Что тебе нужно?
- Тереза, прошу тебя, не совершай ошибку. Дезмонд не может жениться на Аните!
Я втянула полные легкие воздуха, чувствуя, как его тут же становится мало. Меня бросило в дрожь – мурашки встревожили воспаленную кожу. Из-за ужаса внутри болело все тело, словно я не просто отвергла свою любовь, а вышла на ринг с умелым бойцом, превращая себя в подобие груши для битья. Моим соперником всегда была я сама.
- Господи, когда ваша семья оставит меня в покое? – я закатила глаза, начиная движение в сторону внедорожника.
- Эй, Тереза, послушай. Я же вижу, как вы смотрите друг на друга вместе с моим братом. Я понимаю эти взгляды, потому что ловлю их в своем зеркале. Прошу...
- Отвали от меня! – разозлилась я. – Мы с тобой кто? Команда «разрушь людям жизни»? Мы с Дезмондом приняли решение! Он будет счастлив в Дублине с Анитой! Оставьте меня все в покое!
- Ты любишь его, и не отрицай! Ты влюблена в моего брата, Тереза, - парень подлетел ко мне и осторожно взял за руки, заставляя утонуть в его белых глазах.
Я смотрела через них в айсберги Дезмонда. Так хотелось зажмуриться, увернуться от снежинок, что оседали на моей коже, волосах, таяли и проникали внутрь, стремясь ледяной водой к сердцу. Младший Кеннет не дал времени опомниться и отчаянно зашептал:
- Я люблю Аниту. Черт, сколько себя помню, люблю ее. Ей было всего шесть, когда она переехала в наше поместье после смерти своих родителей. Такая хрупкая, нежная, загнанная лань, которая боится грозы и каждого шороха в темноте. Девочка из церковного хора, что держит под подушкой библию и краснеет от грязного слова. Мне было двенадцать, и тогда я влюбился в нее, - парень замолчал, так же, как и я, набирая воздуха в легкие, которые отвергали его. – Тереза, тебе Дезмонд, а мне Ани. Я утешу ее, докажу, что любовь к моему брату – это слепая влюбленность. Не совершай ошибку. Дез упрямый идиот, но он заслуживает любви. Наши ублюдки родители поиздевались над ним. Ты думаешь, он будет счастлив в Дублине? Среди одиноких мрачных стен, в окружении портретов отца и его постоянных недовольств? Ты убьешь его, отпустив туда. Он мой брат. Прошу тебя, Тереза...
Слезы вновь хлынули по щекам. Я замотала головой, вырвалась из его объятий и прижала ладонь ко рту, сдерживая рыдания. Сердце билось о ребра и ломало их. Я слышала хруст, чувствовала, как горячая кровь льется внутри меня, а кожа в том месте проступает синяками.
- У него самолет через два часа из аэропорта О'Хара! – долетел до меня оклик Юджина.
Я села в машину, трясущимися руками вставила ключ в зажигание и сорвалась с парковки.
Это правильно. Это правильно. Это правильно.
Тысячи раз повторяла я себе эту фразу, все дальше и дальше отдаляясь от мечты. Мне не хотелось принимать правдивость слов брата Дезмонда. Вообще не хотелось помнить разговор с ним и эти глаза. Удивительные глаза, что подарили мне нашу вселенную, в которой я испытала самые яркие мгновения счастье.
Он был моим счастье, а я той, кто отвергала его.