Глава 27
Тереза Жозефина Уолис
Я припарковалась у клуба, подальше от его Infiniti. Двигатель издал рокот и затих, фарами погружая стоянку в легкий сумрак. Кеннет вышел из своего внедорожника и облокотился на капот, складывая руки на груди. Фонари отбрасывали тень на его фигуру, окружая мужчину аурой мистики и таинственности. Выйдя на улицу, я достала из кармана зажигалку и пачку сигарет. Огонек щелкнул и светлячком запорхал в темноте - к моему лицу и обратно, пока не потух.
- Ты в курсе, что курильщики живут на семь лет меньше, чем те, кто не имеют такой привычки, - слова Дезмонда сопровождались паром из его рта. На улице было достаточно прохладно.
- Класс. Умру молодой и красивой. В самом расцвете сил, а на моем памятнике напишут: «даже здесь виноваты сексисты», - хохотнула я, втягивая полные легкие сладкого дыма.
- Тереза, тебя убьют сигареты, а не... - расплылся в улыбке Дез, но я его перебила:
- Кто придумал сигареты? Явно мужчины. Индейцы подарили их колонистам, а те завезли табак в Америку. Я просто очередная жертва популяризации, бедная несчастная девушка, попавшая под огромную машину «сигаретных корпораций».
Ветер задул в лицо, откидывая волосы назад. Гребешок расслабился на прядях, отчего они свободно летали, цеплялись за ресницы и лезли в рот. Кеннет покачал головой и сделал шаг в мою сторону - я не знаю, что было в его мыслях, но наша близость не сулила ничего хорошего. Я отступила назад, рождая шпильками звук хрустящего гравия.
- Сколько ты уже куришь?
- Лет с пятнадцати, - мои слова заставила его нахмуриться.
- Куда смотрели твои родители?
Я сделала последнюю затяжку, уже начиная жечь фильтр, и выбросила бычок под ноги. Горечь родилась во рту, прошлась по горлу и скрутила желудок. Мне не хотелось говорить с ним о прошлом. Вообще ничего не хотелось делать рядом с ним. Я все еще была обижена.
- Мы приехали сюда поболтать обо мне? Если так, я просто сейчас сяду в свой Gelandewagen и поеду домой. Знаешь, очень хочется принять ванну, вымывая с кожи твои лживые взгляды!
Обняв себя за плечи, я пронеслась мимо него. Дезмонд устало выдохнул, и за спиной раздались его тихие шаги. Я не знала, сколько сейчас было времени, но явно не больше девяти вечера, потому что коридоры фехтовального клуба пусты. Или они не работали в воскресенье, или еще не открылись. Мне не хотелось сейчас встретить кого-то из мужчин, фильтровать их сальные взгляды и метать глазами молнии. Перепалки с чертовым ирландцем опустошали меня, хотя раньше его встречи дарили глоток бодрости и энергии.
Раньше, когда я еще не знала про его невесту.
- Август, мы займем верхний малый зал, - Кеннет окликнул управляющего.
Сын моего психолога вышел из-за ширмы, перевел взгляд на босса и, как только он заметил меня, страдальчески закатил глаза.
- Ты меня преследуешь? Мало мне было лишения премии в этом месяце, так еще и отделаться от тебя не могу! Мама не всех своих клиентов ко мне таскает, но ты стоишь целой армии!
- И я рада тебя видеть, Август, - расплылась я в акульей улыбке, совсем беззлобной и скорее дружеской.
Мне нравился этот парень. Как брат или друг гей, который будет обсуждать с тобой мужчин, и давать комментарии по поводу вашего секса. У меня вырвался смешок. Я перевела внимание на Дезмонда, вспоминая слова администратора про высокий рост, мышцы и щетину. Пусть забирает Кеннета себе!
- Два комплекта формы дай, - Дез странно на меня посмотрел, явно не понимая причину веселья.
Я прикрыла рот ладонью, пытаясь хоть как-то сдержать хрюкающий смех. В голове мелькали картинки, как ирландец принимает букеты цветов, поет ему серенады и несет бред о своей невесте. Господи, Кеннет гей - это преступление над всеми женщинами. Я обняла руками живот, чуть ли не сгибаясь пополам. Оба мужчины поджали губу и покачали головой, ставя крест на моем здравом рассудке.
Август принес нам форму, передал своему директору два ключа от раздевалки и зала. Прижав к груди свой сверток с комплектом, я свернула налево от стойки, проходя в темный коридор.
- И что это было? - требовательно засопел ирландец.
Все же у него был такой отчетливый акцент. Почему за годы в штатах он не перенял манер американцев? Как и Блейк с его британской версией?
- Да так. Просто представила тебя в свадебном платье у алтаря, - я оглянулась назад, любуясь вспышками непонимания в его ледяных глазах. - Боже, Дезмонд! У ирландцев вообще нет чувства юмора?
- Причем тут свадебное платье, я и Август? - мужчина открыл предо мной дверь на лестницу, пропуская вперед.
- Ты действительно не понимаешь? - брюнет покачал головой. Его брови съехались на переносице, хмурясь так, словно я заставляла его решать сложные арифметические уравнения. - Скажем так, твой управляющий больше предпочитает эскимо, чем персики.
- И?
Мы поднялись на второй этаж.
- Кеннет, он всегда заходит с черного входа, - я подавилась смешком. Больше умиляло вытянутое, удивленное и такое обреченное лицо Дезмонда. - Господи, дай мне сил! Август гей!
- Я знаю это, но при чем тут все то, что ты несла?
Я обернулась к нему, тяжело выдохнула и закатила глаза:
- Надеюсь, я встречу еще одного ирландца, потому что мне не хочется думать, что вы все там такие тяжелые!
- Кстати, - Дез вставил ключ в замок белой двери с табличкой «раздевалка», бросая мне через плечо. - Ты посещаешь сеансы психолога? У тебя все хорошо, Тереза?
- Конечно. Просто в десять лет у меня умер хомячок, и я до сих пор не могу отпустить его тяжелую, трагическую смерть. Моя собака съела бедное животное на моих глазах. Представляешь? Так все и было, - приврала я, протискиваясь мимо него в помещение.
Здесь уже привычно пахло хлоркой и сыростью. Пожалуй, этот странный букет ароматов вряд ли кому-то придется по душе, но я находила в нем особую притягательность. Такой аромат летал в папином гараже - нотки мазуты и влажности дождей, из-за протекающей крыши. Так пахли качели из покрышки, на которых меня все детство катали, и так пах Дезмонд. Хотя последнее сравнение и вызывало у меня бурю эмоций, я не могла лгать самой себе. Он, будто возвращал меня на двенадцать лет назад, когда я еще искренне верила людям, находила отношения чем-то хорошим и... была лучшей версией себя.
- У тебя проблемы с доверием? - Кеннет прошел вслед за мной, бросил вещи на скамейку и открыл дверь в фехтовальный зал.
- Ага, - я вытащила гребешок, сжимая его губами, и принялась расчесывать волосы пальцами. - Знаешь ли, один мужчина в моей жизни оказался лживым козлом, который трахал меня несвободным членом.
- Тереза, - закатил мужчина глаза.
Он сбросил пальто и пиджак, принимаясь расстегивать пуговицы черной рубашки. Оголенный участок кожи соблазнял взгляд, который, то и дело, опускался на переплетения мышц.
- Да-да, у тебя ничего не было с твоей невестой. А вообще отвали от меня и отвернись, мне нужно переодеться.
- Когда тебя это останавливало? - Дезмонд снял рубашку и прикоснулся к бляшке ремня, расстегивая его. - И к тому же, что я там не видел?
Кеннет сложил руки на груди и наклонил голову. Его белые глаза потемнели, стали глубже и наполнились туманом страсти и возбуждения. У меня зачесались руки вновь бросить в него что-то, но вместо этого я мило улыбнулась и принялась раздеваться. Он хочет спектакля? Значит, Дез его получит, но по моим правилам.
Медленно, кокетливо и плавно. Я сначала сбросила со своих плеч косуху, позволяя ей упасть на пол. Заколов волосы на затылке, я выправила блузку, коснулась пальчиками резинки юбки и потянула ее вниз. Мужчина сглотнул. Его взгляд неотрывно следил за обнаженной кожей, которая покрывалась мурашками. В раздевалке было достаточно тепло, но я предпочитала думать, что причина не в нем. В его оголенном торсе со следами моих ногтей на шее и плечах. Не в расстегнутых брюках, натянутых в паху. Не в его улыбке, которую я считала красивой. Дезмонд имел свою особую притягательность - как айсберг, что величественно плыл по воде и блестел в лучах солнца. Он был холоден, но я находила в этом извращенное тепло, раз за разом, обжигаясь.
- Нравится? - я облизала нижнюю губу и подхватила рубашку, снимая ее через голову.
Грудь, не скрытая бюстгальтером, покачнулась от моих движений. Мужчина посмотрел сначала на левую, потом на правую и учащенно задышал. Вена на его шее начала пульсировать.
- Смотри и знай, что больше никогда к этому не прикоснешься.
Больше на него не смотря, я присела на лавочку. Распаковала форму и залезла в комбинезон, застегивая все липучки. Жесткая ткань начала натирать воспаленное тело. Соски стали уже болезненными, после каждого моего движения посылая молнии в низ живота.
- Анита моя фиктивная невеста. Ее выбрали родители, Тереза, - после некоторого молчания произнес Дез.
Я зашнуровывала ботинки и покачала головой, слыша звук замка молнии его костюма.
- Мы не в средних веках, когда за тебя все решала семья. Ты взрослый мужчина, который вполне сам может определить, кто будет ему женой и матерью детей.
Подорвавшись, я посмотрела на шлем и решила его не одевать. Пройдя мимо Деза, я выбрала на стене железную рапиру и вышла в зал, втягивая носом чистый воздух. Черт. Мне никогда не нравились эти разговоры: семья, будущее, дети. Такие мужчины, как Кеннет - властные и богатые - видели смыслом завести ребенка и передать ему свою фамилию вместе со всем состоянием. Продолжение рода, след в истории и бесконечный круг их славы... Я никогда не смогу дать это Дезмонду. Наверное, хорошо, что все так вышло? У него есть невеста, его будущая жена, мать будущего первенца, а может и не одного. Как далеко бы мы зашли, если бы не было преград? Как бы он отреагировал, узнав мой самый главный недостаток?
Он был единственный, в отношении кого я позволяла такие мысли.
Сейчас, как никогда, мой диагноз ранил меня.
Я вышла в центр площадки, размеченной желтой лентой, и принялась разминаться. Это помещение ничем не отличалось от того, где мы всегда сражались. Те же белые стены, скрипучий пол со следами резины от ботинок, тренировочные манекены и урны с рапирами.
Железная дверь скрипнула. Ботинки Деза заскрипели на полу, приближаясь ко мне. Я выровняла дыхание и сделала максимально непринужденное лицо, словно и не было мыслей о нашем возможном будущем. Мужчины - хищники. Стоит им только учуять запах твоей слабости, они без сожаления, яростно и безжалостно начнут играть на самых беззащитных струнах души. Ломать их, растягивать, подстраивать под свое звучание. Не знаю, может, любовь - это тоже особая форма боли? Мне не хотелось узнать ответ.
- Моя семья не такая, как у всех, - вырвал меня из мыслей брюнет.
Он подошел ко мне, на расстояние в пару шагов, и вытянул рапиру, скрещиваясь со мной кончиками.
- Тереза, в нашем мире все решают фамилии. Они правят империями, государствами и целым миром. O'Кеннет - одна из них. От отца к сыну и так по кругу мы все несем бремя обязанности сохранения величия рода. Ты думаешь миллиарды на счетах в Швейцарии - это просто цифры? Это жертвы, Тереза. Это сломанные судьбы, это решения, которые ненавистны, но обязательны исполнению. Власть - это наручники. Я родился связанным, я живу, пусть и на длинной цепи, но все же в плену у долга. Слово моего отца - это закон. Вот чему меня учили с самого детства.
- Подчинению? - мои слова заглушал лязг металла.
Я набрасывалась на него, наносила удар и отступала, выплескивая всю боль, скопившуюся внутри. За обман, за надежду, за вернувшиеся кошмары и все, что было между нами. В этот раз Дезмонд не спешил одолеть меня. Он просто защищался, не переходя в атаку.
- Тебя растили не ребенком, а солдатом, который будет слепо верить всему, что скажет папочка? - пот скатывался по моим вискам. - Дезмонд, ты готов всю свою жизнь перечеркнуть одним неверным решением?
- Разве у меня есть выход? - мужчина покачал головой и отступил в сторону, отчего я пролетела мимо него, но устояла.
- Сказать «нет»? Почему вы оба соглашаетесь на этот шаг? Ладно, ты - зомбированный идиот, - Кеннет скривился и ударил меня лезвием по заднице. - Почему Анита на это соглашается? Делить с тобой постель, зная, что ты такой изменник?
- Я не изменял ей. Между нами ничего не было. Знаешь, как мне стало известно о помолвке? - Дезмонд сделал выпад вперед, задевая мой живот острием. Я отпрыгнула и зло зашипела, замечая тонкую полоску разорванной ткани. - Заседание окружного суда, моя речь в прениях и смс на телефоне: «Ты обручен с дочкой Фредерика Хейзела». Шесть слов, Тереза. Шесть гребанных слов, которые значили - нет твоей жизни. Я увидел ее только через три месяца, когда вернулся в Дублин. Пойми, Тереза, она не была моим выбором, в отличие от тебя. Наши отношения - то, чего я хотел. Я хотел тебя, прекрасная Тереза.
- Замолчи, - рыкнула я, чувствуя подступающие слезы. - Заткнись! Закрой свой рот, Дезмонд!
Зачем он это делает? Каждым своим словом рушит что-то внутри меня! Словно, я брела в темноте и увидела тонкий лучик света. Голова понимала - выход в противоположной стороне, но глаза, уставшие от бесконечного мрака, хотели его. Фиктивная невеста - это же не любимая? Свободно его сердце, его душа, его мысли. Будь я, хоть немного слабее, позволила бы себе это, но я не могла. Не теперь, когда у меня новая жизнь.
Кеннет болезненно скривился. Он начал надвигаться на меня, лишая воли своим обаянием, а я танцевала противоположно ему. Босиком по тонкому льду. Если мы оба будем стоять на месте, то упадем. Корка над водой треснет и поглотит нас, холод раскроет свои объятия и больше не выпустит. Сердце в моей груди было согласно на все. Губы, как и руки, дрожали - вся решимость, что была минуты назад на дороге, еще у входа и в раздевалке покинула меня. Она оставила лишь растерянность и слабость. Собственное бессилие разозлило.
Я оттолкнулась ногами от пола и налетела на него. Удар по голени, по ребрам - мужчина в растерянности даже не успевал сопротивляться, пытаясь увернуться от наточенного лезвия рапиры. С криком, как первобытная амазонка, я толкнула его в грудь и занесла острие. Дезмонд, чтобы увернуться прогнулся, но не удержал равновесие. Он упал с лязгом своего орудия. Я быстро оседлала его живот и прижала рапиру к горлу.
- Я надрала тебе зад! - тяжело дыша, прошептала я.
- Что в тебя вселилось? Чертова дьяволица! - расхохотался Дез.
Он начал содрогаться от смеха, отчего я ерзала на нем попой. Тепло, скопившееся между нами, просочилось сквозь костюм и заполнило мою грудь. Наше скомканное дыхание соединялось друг с другом и вальсировало, разнося ароматы проигрыша и страсти. Желать его с кольцом на пальце другой, означало принимать поражение. Сейчас, сидеть на нем и пылать от желания - то, на что я не имела права. Жизнь любила смеяться надо мной. Всегда издевалась, подкидывая новые испытания. Казалось, сложнее быть не может, но вновь ее смех.
Почему именно он?
Я опустила взгляд вниз и мысленно простонала. Дезмонд улыбался. С лезвием у горла, подо мной, он просто веселился. Губы поднимались уголками вверх, отчего в щетине появлялись ямочки. Его глаза заполнялись добротой и лаской, с которой смотрели на что-то удивительное. Черт. Мне не хотелось быть здесь, сидеть на нем и просто смотреть, просто потому что я нуждалась в нем. Нуждалась во всем этом.
- Ты - мой выбор, Тереза. Я знал, что скоро умру, поэтому захотел прикоснуться к тебе, - он отвел рукой рапиру, осторожно забрал ее у меня и отбросил в конец зала. Грохот оглушил, но следующие его слова, я услышала очень хорошо. Они звучали глубоко во мне. - Срок моей свободы ограничен уже тремя неделями. Разве, если бы ты была просто ложью, хотел бы я провести их с тобой?
Его руки накрыли мои колени и начали ползти вверх. Мурашки волной прошли по ногам, к груди и на позвоночник. Я не понимала своих ощущений, но боль, что преследовала меня все это время, в его руках угасла.
- Дезмонд, - я подалась вперед, упираясь ладонями в его грудь. - Ответь честно. Если бы я не узнала про Аниту, как бы ты поступил?
Мужчина нахмурился. Он обнял меня и крепко прижал к себе, будто не хотел отпускать, но все зависело от его ответа. Мне нужно было знать правду. Кем бы я стала: очередной обманутой девушкой? Или той, кому предоставили права выбора?
- Дезмонд, - его молчание ранило. - Ты бы просто бросил меня и уехал в Дублин? Ты бы рассказал мне?
Кеннет сглотнул. Пусть его губы не произнесли ни слова, но по бегающим глазам, я все поняла.
- Так я и думала!
Подскочив с него, я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Он не получит слез! Не получит их!
- Ты бы просто свалил! Засранец!
Я сорвалась в сторону раздевалки, прикрывая лицо руками. Пульс бешено стучал в ушах, отчего голова кружилась. Внутренности стягивало в тугой узел, а желудок кричал рвотными позывами. Вот как бы он поступил со мной: трахнул и просто бросил!
- Я хочу, чтобы ты была моей любовницей! Тереза, не только эти три недели. Столько, сколько ты захочешь, я буду с тобой. Я буду рядом, Тереза. Пойми, я не могу дать другого. Если бы моя жизнь была моей. Если бы только я мог поступить иначе, - его слова эхом начали нападать на меня со всех сторон.
Чувства, бушующие в груди, давили. Хотелось пригнуться, упасть на колени, свернуться калачиком и просто расплакаться. Каждая его фраза - шаг назад по моей лестнице. Он просит стать ради него шлюхой? Именно это будет между нами: днем по расписанию он трахается со мной, а вечером делает своей жене ребенка, потому что папочка так сказал!
Я проглотила ком грязи и, не оборачиваясь, бросила:
- Выбор есть у каждого. Ты можешь просто сказать «нет» любому слову твоего отца, Дезмонд. Не мучить бедную девочку, которая явно влюблена в тебя. Ты взрослый мужчина, но ведешь себя, как мальчишка. Жизнь - это взросление, а ты законченный эгоист.
Хлопнув дверью, я расплакалась, стягивая с себя форму. Злость принесла опустошение, лишая сил. Кеннет не пошел за мной - этому поступку я была благодарна. Я не могла сейчас видеть его. Не когда я беззащитна, не когда в голове каша, а сердце захлебывается кровью! Быстро одевшись, я выбежала из клуба, проигнорировав Августа за стойкой. Сев за руль своей машины, я на ощупь вставила ключ в зажигание, из-за мутной пелены в глазах. Провернула его и сорвалась с места, выезжая в сторону Гранд-парка.
Гребанный Дезмонд Кеннет!
Мне так хотелось отмотать время вспять. Не поехать на вечер помолвки Тессы. Не встречать его там! Не соглашаться на все наши встречи, не подпускать его к своему телу! Мне просто хотелось вычеркнуть его из жизни! Забыть, выгнать, не помнить, не страдать! Все, что я ощутила рядом с ним, сейчас убивало воспоминаниями. Он, правда, не понимал, как больно мне делал своими словами или ему просто все равно?
Ледяной айсберг, а я несчастный «Титаник», который налетел на него бортом. Вот только я не утону! Чести ему много!
Заехав в паркинг, я припарковала машину и поднялась к себе в квартиру. Пакет с цветами все еще стоял в коридоре, так что я вызвала курьера, отнесла ему «посылку» и назвала адрес ирландца. Надеюсь, ему понравится моя Кукла Вуду! Аппетита не было. Я просто приняла душ и легла спать, по-обыкновению включая папин плеер. Тишина разрядилась, гитара обняла меня, и я прикрыла глаза, готовясь встретиться лицом к лицу с прошлым.
... так больно... Я цеплялась руками в диван и уже не кричала. Горло охрипло, каждым новым стоном выпуская лишь бульканье. Во рту ощущался привкус крови, как и ее зловонный запах, который смешивался с перегаром. Грязные руки щупали за грудь, трогали бедра и двигали навстречу к себе... Искры глубоко внутри вырывали слезы. Он разрывал меня. Каждым движением вдавливал в кровать, прикасаясь своим животом к моему маленькому телу. Сначала я сопротивлялась. Звала маму, просила, что-то говорила, но разве он меня слушал?
Толчок за толчком. Толчок за толчком.
Меня так сильно тошнило. Было противно. Больно. Страшно. Я знала, что это происходит между взрослыми, часто слышала мамины стоны из ее комнаты, но я этого не хотела.
Почему мама меня не слышала? Почему она не пришла?
Мужчина застонал и, наконец, вышел из меня, оставляя внутри что-то горячее. Я прикрыла глаза, перевернулась на бок и меня вырвало. Желчь полилась на пол, но не вытеснила из моего тела его присутствие. Между ног пекло. Я потянулась за своим разорванным платьицем и прикрылась им - все так же молча, лишь безмолвно плача и умирая внутри.
Мамочка? Где же моя мамочка?
- Ты была прекрасна, детка, - улыбнулся мужчина и погладил меня по голове.
От его прикосновения я сжалась, боясь, что он вновь продолжит. Я прильнула к дивану и поджала ноги под себя, сейчас даже не стесняясь наготы. Это не было мое тело. Все жгло. Внутри пульсировало и по ногам текла кровь. Это не мое тело! Не мое!
- Вот пять баксов. Купи себе леденец! - смех заполнил комнату.
Мужчина оделся и вышел, оставляя меня одну. А я просто лежала на боку, смотрела на комод со своими фотографиями, больше не узнавая ту девочку.
Это не мое тело!
Где же моя мамочка? Она, как папа, оставила меня?
С громким криком я подорвалась с кровати. Ночная рубашка прилипла к телу из-за холодного пота. Живот адски жгло, словно я вновь подверглась насилию. По щекам лились ручьем слезы, вымывая чертов кошмар из сознания. Как и раньше. Я вернулась назад. Те же ощущения, те же картинки! Дыхание перехватило. Свет в кухне замигал и отключился - перегорела лампочка, но мне показался там силуэт. Я еще больше начала орать, царапая горло.
Схватив с тумбочки телефон, я пыталась мокрыми ладонями разблокировать его. Айфон мигнул и выскользнул из рук. Свалившись на пол, я потянула на себя одеяло, и прикрылась им. Отыскал мобильник, я набрала номер, который значился у меня в экстренных звонках.
- Тереза, - заспанный голос доктора Бейкер заполнил мою спальню. - У вас опять приступ, Тереза?
Из-за спазмов я лишь что-то промычала. Психолог тяжело вздохнула и мокрым голосом произнесла:
- Это больше не повторится. Тот мужчина умер в тюрьме, он больше не придет к вам. Ваша квартира - ваша защита. Вы слышите меня, Тереза? Давайте дышать вместе? Вдох, выдох.
Моя грудь поднималась и опускалась. Рыдания смешивались с ее голосом, разрезали темноту в дверном проеме и заполняли ее.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Раньше я звонила ей каждую ночь. Все эти двенадцать лет я жила паническими атаками и не контролируемым страхом. Ночь в руках Дезмонда странным образом укрыла меня спокойствием. Я знала, что он не позволит кому-то сделать мне больно, что он обнимет и защитит, но сейчас я была одна.
- Тереза, спойте мне папину песню? Что-то доброе и хорошее?
Свернувшись на полу калачиком, я подтянула колени к груди и начала тихо шептать колыбельную, которую отец пел мне на ночь. Постепенно голос затихал, дыхание Сьюзан в трубке успокаивало, и я прикрыла обессиленые опухшие глаза.
Я нуждалась в нем, наверное, даже больше, чем он во мне. Дезмонд стал защитой для моего сознания и убийцей для сердца.
Эти три недели я была так счастлива.
Дезмонд О'Кеннет
Тереза хлопнула дверью и оставила мне лишь эхо этого громкого звука. Я недоуменно смотрел в одну точку, туда, где скрылись ее белые волосы и не мог поверить, что она вот так вот ушла. В груди сердце билось в истерике. Я отчаянно перебирал мысли в голове, пытался найти слова, чтобы правильно донести ей свои чувства.
Как я мог объяснить то, чего сам не понимал?
Ее запах, ее голос, ее прикосновения - затягивали на шее еще один поводок, который был короче того, на котором меня держала семья. Цепи врезались в кожу, натирали, и кровь теплым одеялом лилась по груди - вот, что я сейчас ощущал. Сидя на холодном полу, ощущая ее угасающее тепло, я думал только о том, как все исправить. Тереза назвала меня эгоистом, но разве я был им? Разве каждый мой шаг, сделан ради меня, а не удовлетворения прихоти фамилии? Разве сейчас желания вновь увидеть ее улыбку и блеск в глазах - это эгоизм?
Вместо того, чтобы пойти в раздевалку, я просто сидел здесь и давал ей время побыть одной. Почему-то, мне казалось, что Терезе это нужно. Время, чтобы понять саму себя и мои слова. Время, чтобы успокоить сердце и тяжелое дыхание - я испытывал то же самое, сейчас растирая немеющие руки.
Окружающая тишина давила. Словно каждая клетка в организме схлопывалась, превращая меня в атом. Вопреки ожиданиям не было легко. Я не мог заполнить пустоту ею, и образовавшаяся дыра источала дикую боль. Рядом с ней я оживал, понимая, что больше никогда не смогу такого испытать.
Прошло, наверное, пол часа. Я поднялся с пола, разложил по урнам рапиры и прошел к двери. Пару раз постучав и не получив ответа, я зашел внутрь, понимая, что девушка уже уехала. Белые лилии. Здесь повсюду пахло ими. Аромат оседал на моей коже свинцом, впитываясь в легкие, как пыль. Я понимал, что мне нужно сделать шаг назад, вернуть себе холодность и, по-хорошему, уехать в Дублин, но я не мог так поступить. Отпустить ее значило бы погаснуть, а я еще не насладился этим теплом. Терезы всегда было мало. Даже, когда я ласкал ее, полностью не насыщался.
Голод. Она была им для меня.
Уставившись в то место, где сидела Тереза, я заморгал, прогоняя налет воспоминаний. Присев на лавочку, я наклонился, чтобы расшнуровать ботинки и увидел какую-то желтую бумажку со странными картинками. Что-то в стиле 80-х. Женщина с бантиком на голове. Тонущий корабль и мужчина с зонтиком. Просунув руку под сиденье, я достал бумагу, понимая, что это билет в кино.
Это явно принадлежало Терезе, потому что до нас здесь никого не было, и уборщица вчера закрыла это крыло. Я повертел в руках смятый флаер. Она одна решила сходить на фильм? Или не одна?! Эта мысль заставила меня поморщиться. Я не мог даже думать о том, что ее получит кто-то, кроме меня. То, что было до нас - не имело значение, но вот после...
Я так хотел назвать ее своей.
Переодевшись, я спустился на первый этаж. Август перебирал комплекты формы, вешая на них этикетки с размерами. Увидев меня, парень отвлекся от работы и поджал губу.
- Ваша девчонка уже уехала.
- Хорошо, - я протянул ему билет. - Позвони ей и скажи, что она здесь оставила свою вещь.
- Почему вы сами это не сделаете?
Хороший вопрос. Я прекрасно знал, что Тереза не ответит на мой звонок. Можно было поехать к ней, попытаться вновь поговорить, но я не эгоист. Мне не хотелось довести ее до слез, как сегодня, видя искреннее отчаяние в прекрасных глазах.
- Просто сделай то, что я прошу.
- Ого. Прикольный фильм, явно у вашей девушки хороший вкус. Вот только у меня для вас плохие новости: она вам изменяет, - хохотнул администратор, пряча билет под стойку.
- С чего ты это взял?
- Это мелодрама - любовный фильм. Думаете, туда ходят в одиночку? - Август усмехнулся, а я стиснул зубы.
Вот же! Не успело ее тело остыть от меня, она уже нашла нового поклонника? Мне не хотелось об этом думать, но я вновь и вновь возвращался мыслями к Терезе и мэру, которому я разбил лицо!
- Твоя мама работает психологом? - я нахмурился, пытаясь успокоить злость в груди.
- Ага. Она не всегда тащит своих клиентов сюда. Тереза особенная заноза в заднице.
- Дай мне адрес ее клиники, - я дождался, пока администратор выполнит просьбу. - Спасибо.
Спрятав бумажку во внутреннем кармане, я вышел на улицу и сел в машину. Для чего мне ее психолог? Почему факт того, что у моей любовницы какие-то проблемы ранит меня? Было странно ощущать себя в собственной голове беспомощным. Я просто брал и делал, потому что так чувствовал, понимая, что вся моя прошлая жизнь катится к чертям из-за Терезы. Раньше мной руководил контроль, холодный расчет и трезвость мыслей, а сейчас я был пьян. Тереза опьяняла меня, лишая всякого обладания.
Все это время я шагал позади нее на шахматной доске, уже признавая, что Королева - та, кто способна сломить меня.
- Анита, - проговорил я в телефон, когда невеста сонным голосом поздоровалась со мной. У нее были проблемы со сном из-за смены часового пояса. - Не хочешь завтра сходить в кино?
- Конечно, - девушка радостно кивнула, а я поймал свою улыбку в лобовом стекле.
И на кого же ты, прекрасная Тереза, решила меня променять?
Озабоченный этими мыслями, я тронулся в сторону цветочного магазина. Лилии стали эфемерными объятиями, которые я дарил ей. Мне было важно знать, что она их получает. Наверное, я нуждался в этом даже больше, чем она...