Глава 28
Дезмонд О'Кеннет
5:20
Я нахмурился, отводя глаза от циферблата. Казалось, числа замерли на месте, потому что я заставал их в таком положение уже много раз. Сделав глоток остывшего кофе, со свернувшимся молоком, со стуком опустил кружку на столешницу. Маленькие капли барабанили по стеклу, оставляя отсветы на стенах. Дорожки скатывались, уплывали вниз и вновь наполнялись дождевой водой. Из приоткрытого окна просачивался запах сырости и озона, разнося по кухне прохладу.
5:21
Часы мигнули красным, оповещая о еще одной упущенной минуте, которая приближала к утру. Огонек отразился на мраморной поверхности верхних шкафов - как сигнальные огни самолета, сейчас пролетающего над Чикаго. Я никогда не заводил будильник. С самого детства привык просыпаться, по внутренним установкам, ни разу в жизни не испытывая проблем со сном. Сначала, мне казалось, всему виною непогода, которая шумела по внешнему подоконнику, гроза, что заливала спальню синими вспышками. Я бы мог сослаться на этот факт, если бы не жил в Дублине, где солнечные дни можно сосчитать на пальцах одной руки.
Ноющее чувство в груди не давало сомкнуть глаз. Будто меня придавило бетонной плитой - ни вздохнуть, ни выдохнуть, лишь отчаянно желая чистый глоток кислорода. Бумага с синими чернилами лежала передо мной на закаленной поверхности стола. Психолог. Кошмар. Холодный пот на ее лбу. Не сложно было сопоставить все вместе, чтобы понять связь этих проявлений - издержки моей профессии: внимательность. Я думал, что перестал быть самим собой, но с удивлением обнаружил: все осталось на своих местах, за исключением одного - безразличия. Она не отключила мою голову, просто завела механизм сердца, которое по странным обстоятельствам работало только рядом с ней.
Уши пронзил раскат грома. Я поднялся со стула, вылил уже вторую чашку кофе и нажал на кнопку автомата. Раздались шипящие звуки, которые редко прерывались писком этапов готовки напитка. Сколько я поспал? Наверное, часа три, если не меньше. Я не мог найти себе места в постели, ворочался, сбивая колючую простынь, которая из гладкого шелка превратилась в настил из шкуры дикобраза. Пытался заняться работой и даже вроде бы получалось, но спустя пару минут я вновь обнаруживал в своих руках адрес доктора.
Я прекрасно помнил про врачебную тайну и этику общения с клиентом, но отчего-то отчаянно желал, чтобы все оказалось иначе. Тереза никогда сама мне не откроется. Она была из тех женщин, которые наступят шпильками на горло собственной слабости, ни в коем случае не признавая ее перед мужчинами. Я усмехнулся: у Статуи Свободы должно быть ее лицо. «Нет» сексистам, «да» феминизму и равноправию. Мне всегда нравились характерные женщины, но Уолис затмила их всех.
Она затмила всю мою прошлую часть жизни.
Я перелил бодрящей жидкости обратно в кружку, разбавляя ее с козьим молоком. Особенный сладковатый привкус обжог язык, но не чувствовался, потому что ее поцелуи были горячее. Я пытался разобраться в себе, найти объяснение невиданной прежде болезни поразившей все внутренности, но не мог понять этого. Я никогда такого не ощущал. Мне никогда ни хотелось взлететь до небес и разбиться, нырнуть в бесконечные воды океана и утонуть, на полной скорости врезаться в стену и срезать парашютные стропы. С меня словно заживо сняли всю кожу, заставляя окунаться в чаны с солью - и лишь она, прекрасная Тереза, избавляла от этой агонии.
Однажды, еще в юношестве, когда мы с Юджином гоняли на байках по проселочной дороге у нашего поместья, у меня отказали тормоза. Скорость была не большая, так что я отделался переломом руки и сбитыми коленями, но адреналин, страх и азарт - этот бешеный коктейль эмоций - я никогда не забуду. Сейчас ощущения были те же самые.
Жизнь без тормозов - мне хотелось этого рядом с ней, но ведь каждое действие имеет последствия? Я не хотел проиграть свое будущее, взвешивая цены: на одной чаше Тереза, а на другой моя семья. Одна сторона перевешивала, но я пока не мог понять какая.
Не мог или боялся.
До восьми утра так и не удалось сомкнуть глаз. Я использовал все брикеты для кофе машины, два раза перестелил постель и настолько заблудился в самом себе, что перестал понимать границы реальности, миражами видя воспоминания на Яву. Тереза в моей квартире, ее волосы на подушке, оголенная лодыжка, которая торчала из-под одеяла и соблазняла красным педикюром. В этом была вся она - моя огненная страсть.
Почему Тереза отказалась от роли любовницы? Разве ей было не хорошо со мной? Если она, хоть на один процент испытывала то же, что и я сам: отчего сказала «нет»? Наверное, я был законченным ублюдком, но мне не было стыдно перед Анитой: я никогда ничего ей не обещал. Не давал повода любить меня, желать будущего со мной и нормального брака. Вряд ли бы я смог к ней прикоснуться, грей Тереза мою постель. Вряд ли бы я захотел кого-то, кроме нее.
Тронув волосы пенкой для укладки, я улыбнулся отражению, но даже это вышло вымучено. Глаза, как и прежде, разили морозом, разве что, не трогая стеклянные поверхности рисунками холода. Уснуть мне ни давал не только предстоящий разговор с матерью Августа, но и страх: я потерял Терезу.
Только я провернул замок двери, раздался поспешный оборванный звонок, и кто-то с той стороны дернул ручку на себя. Не успел я сказать и пары слов, брат залетел в коридор, бросил свои сумки на пол и сгреб меня в объятия.
- Сюрприз! Как я соскучился по тебе, Дезмонд. Наступил момент, когда твоей хмурой задницы мало в моей жизни, так что я готов вновь потерпеть твое занудство, - Юджин проскочил мимо меня и начал осматривать комнаты.
Я прошел за ним, наблюдая за тем, как он, не застав никого в моей спальне, облегченно выдохнул, и расплылся в широкой улыбке.
- Анита в гостинице, если ты ее искал.
Наверное, чересчур дотошное внимание младшего O'Кеннета к моей невесте должно было меня волновать? На мгновение я прислушался к себе, понимая, что ни ревности, ни еще чего-то я просто не ощущал.
Брат взъерошил свои мокрые из-за непогоды волосы.
- Отлично. Я остановлюсь у тебя. Займу пустую комнату.
- Ага, - бросил я ему через плечо, разворачиваясь к выходу. - Продукты в холодильнике, но можешь просто заказать доставку. Бумаги на столах не трогать, порядок не наводить, виски не пить, девушек сюда не водить.
- А ты, куда это собрался так рано?
С кухни раздался грохот. Стеклянные бутылки молока и сока на полках застучали друг о друга, и вскоре в проеме показалась темная голова брата с белыми молочными усами, которые он тут же слизал. Мы выросли за городом, близ деревенской фермы, так что оба питали страсть к лактозе.
- По работе дела, а вечером мы с Анитой идем в кино.
- Ты хотел сказать мы все вместе идем в кино, - поправил он меня.
- Отлично, вот тогда подними свою задницу и сам съезди в Davis Theater. Фильм «За бортом» сеанс на девять вечера.
Только я хотел выйти в холл, из лифта показался курьер в джинсовке, увешанной скаутскими значками, и перевернутой кепке на голове. Он сравнил номер квартиры с табличкой у моего звонка и протянул огромный мусорным пакет.
- Вы, мистер... простите, - парень покраснел и уставился на страницы своего планшетника. - Гребанный Мерзавец Лживый Засранец Сексист и Обманщик? Здесь так написано, сэр.
Брат за моей спиной громко рассмеялся. Уши загорелись и, готов поспорить, я покрылся пятнами злости. Только одна девушка могла выкинуть что-то подобное! Та, из-за которой я не спал всю ночь и сейчас сгорал от стыда перед доставщиком!
Тереза, черт бы тебя побрал!
- Ты кого-то явно очень сильно обидел, - заиграл бровями Юджин, когда я расписался в бланке.
Он затащил в квартиру пакет и присел на корточки, разрывая синюю ленту, перевязывающую его.
- Так, у меня есть много предположений, - я опустил глаза, пытаясь рассмотреть, что находится внутри. - Но самые правдоподобные: ты трахнул ведьму или торговца цветочного магазина. А может ведьму, имеющую свой ларек?
Я впился в него недовольным взглядом. Братец поджал губу, обиженно засопел и перевернул черный мешок, вываливая весь мусор на паркет. Разорванные бутоны лилий лепестками, точно снег в разгар зимы, начали образовывать сугробы. Среди этого хаоса, я нашел глазами этикетку своего пиджака, который скрыл обнаженное тело Терезы после нашей ночи в усадьбе. Вещь была безнадежно испорчена: порезана, скручена в странный жгут с ручками и ножками.
- Чувак, этот уродец на тебя похож, - Юджин поднял Куклу Вуду и начал пародировать мой голос: - Отец говорит мне жениться на Аните, я буду его слушать. Да, матушка? Хотите чаю, матушка, а моего трупа? Может вам добавить в суп моей крови, отец? Это мой долг. Я обязан. Мы должны их слушать, Юджин. Давай подлижем зад родителям? Какое вкусное угощение...
Разозлившись, я пнул его ногой по голени. Брат шутливо распластался на полу и схватился за живот, содрогаясь от смеха.
- Познакомишь меня с ней? Может, O'Кеннет помладше удовлетворит ее?
- Я могу заставить тебя свалить из Чикаго, Юджин! - мои зубы обнажились в рычании.
Даже мысль о том, что он прикоснется к Терезе, что, так же как и я, он услышит ее стон или ощутит поцелуй, полоснула без ножа. Мы никогда не делили девушек друг с другом и тем более не устраивали драк из-за них, но сейчас я был очень близок, чтобы стереть гребанную улыбку с лица мелкого придурка!
Брат уловил угрозу в моем голосе. Он принял сидящее положение и еще раз посмотрел на разбросанные увядшие лилии.
- Салемские ведьмы не в моем вкусе, хотя я люблю рыжих.
- Она не рыжая, - для чего-то прошептал я, вспоминая золотистый блеск раньше ненавистных волос. - Прости, если я был резок. Просто, Юджин, эта девушка единственное, что не связано с моей семьей. Я хочу, чтобы так оно и осталось.
Больше не сказав ему ни слова, я, наконец, вышел из квартиры. Чертово утро! Уже боюсь представить, что ждет меня вечером!
Через полчаса я припарковался у делового центра, сверяя адрес бумаги с указателями улицы. Этот район шумел светофорами, пробками и звуком клавиатур, который, казалось, просачивался через открытые окна небоскребов. Щелкнув брелком сигнализации, я дождался, пока Infiniti издаст звук мне в ответ. В нос ударил запах фастфуда из фургончика на площади. Острые специи заставили чихнуть, а смешанные ароматы пережаренных котлет и бензина скрутили желудок. Никогда не любил эту отвратительную еду, приготовленную чуть ли не на резиновой покрышке в ужасных условиях! Юджин был готов продать душу за бургер на ярмарке, а я всегда обходил стороной такие сомнительные мероприятия.
Пройдя в холл, я уточнил офис доктора Бейкер. Дождавшись лифта, поднялся на второй этаж и, только перед дверью психолога, нерешительно замер. Что я здесь делаю? Я вполне мог поднять досье Уолис и узнать о ней все интересующие меня подробности. Но то были бы лишь краткие указания ее жизни, а мне хотелось души. Мне казалось, так я смогу понять, как уговорить эту девушку быть рядом со мной. Как сделать ее счастливой...
- Да-да, - стоило мне открыть дверь, приветствовал нежный голос.
Женщина по виду моих лет - хотя я знал, что она старше из-за наличия взрослого ребенка - добродушно расплылась в улыбке. Я застал ее у подоконника с лейкой в руке. Доктор поливала фикусы и заботливо расставляла их на одинаковом расстоянии.
- Доброе утро, миссис Сьюзан Бейкер, - произнес я, закрывая за собой дверь. - Меня зовут Дезмонд O'Кеннет.
- Дезмонд? - психолог отложила лейку и опустила на лицо очки.
Она прищурила свои голубые, но не такие яркие, как у Терезы глаза. Этот взгляд был похож на узнавание: словно мы встречались раньше и женщина оглядывала меня в поисках изменений. Улыбка на ее лице стала шире.
- Я чем-то могу вам помочь? Вы хотите начать терапию, мистер O'Кеннет?
- Нет, - покачал я головой, осматривая ее кабинет.
Здесь пахло чем-то очень сладким. Я пару раз улавливал от Уолис этот аромат. Бергамот и китайская роза. На журнальном столике нашлась зажженная благовония, а чуть дальше ароматическая свеча.
Отвратительно.
- Я хотел поговорить насчет вашей пациентки - Терезы Уолис.
Брюнетка усмехнулась, отчего кудряшки упали ей на лицо. Она убрала их за уши, открывая сережки-капельки, и присела за стол, указывая мне жестом на диван. Я опустился на кожаную обшивку, распахивая пуговицу пиджака.
- Дезмонд, я же могу вас так называть? - после моего кивка она продолжила. - Так вот, насколько мне известно, вы адвокат. Вам ли не знать о тайне разговоров? Я не могу рассказать вам о проблемах моей пациентки.
- Значит, все же у нее есть проблемы? - отметил я, вальяжно откидываясь на спинку.
Мне не нравились психологи. Их цепкие взгляды, легкий разговор и страх: как бы не сказать лишнего, чтобы не увидеть в своем личном деле, какой-то диагноз. У кого из нас нет проблем? Я не хотел делиться ими с кем-то, хотя Тереза, судя по всему, легко открывалась этой женщине.
- Да, на то она меня и посещает. Два раза в неделю после шести вечера, хотя Тереза постоянно опаздывает, - Сьюзан начинала теплеть, когда говорила о моей блондинке. - У нее есть проблемы, но я не расскажу вам какие. Если вы хотите узнать эту девушку, отчего сами не спросите?
- Она не скажет. Это не в ее духе: откровения, доверие...
- Правда? - перебила меня доктор. Она подняла карандаш и принялась что-то писать в коричневом блокноте. - Разве между вами не было доверия, мистер O'Кеннет?
Я напрягся.
- Нет. Я ничего о ней не знаю, кроме курения, отвратительной матери, которая мучила ее диетами, и скверного характера.
Женщина кивнула. Она прижала к груди блокнот, вышла из-за стола и присела в кресло рядом со мной. Я почувствовал себя неловко. Словно это она пришла ко мне, а не я к ней, чтобы узнать интересующую информацию. Я невольно скрестил руки, упираясь локтями в колени.
- Хотите сказать, что все это, уже много для нее? - прочитал я в глазах несказанный ответ.
- Тереза... очень не простая моя пациентка. Я не сталкивалась с такими сильными девушками за всю свою практику, хотя за спиной уже больше двадцати лет. Она вам доверяла, Дезмонд. Это все, что вы от меня услышите.
Внутри кольнуло. Доверяла... Значит, это было в прошлом и теперь не сильно? Я прикусил щеку, начиная злиться.
- Миссис Бейкер, вы должны понимать кто я и на что способен. Я могу прийти сюда с адвокатским запросом или с комиссий по вопросу вашей лицензии...
- Гнев, - перебила меня женщина. Я открыл рот и проглотил воздух, невольно замолкая. - Как и власть - это ваша защитная реакция. Когда вам не комфортно, вы теребите печатку на левой руке и начинаете говорить медленнее. У вас были проблемы с речью, мистер O'Кеннет? Вы неправильно дышите. С вами занимались доктора?
Я опустил взгляд на свои руки, действительно находя большой палец на основании черной буквы золотого кольца. Одернув себя, я почувствовал прилив жара к щекам и вновь попытался возразить, но психолог опередила:
- Вы покраснели, значит, я могу сделать вывод, что права и затронула одну из ваших детских травм. Вам было не комфортно из-за своей особенности? Булинг в школе? Нет, это нечто глубже. Фамильное кольцо. Родители. Ваш отец? Именно. Власть - это способ показать свою значимость, а контроль - сдерживание боли, которая до сих пор сидит внутри вас. Дезмонд, сколько вам лет?
- Тридцать, - зачем-то ответил я, чувствуя себя беззащитным младенцем.
- Травмы старые, но с ними можно работать. Вы не понимаете слова «доверие», потому что в юношестве у вас его не было. Смею предположить, что и мать не особо занималась вами - вас привлекают авторитарные женщины, такие, как Тереза. В глубине души, вы жаждите подчинения, прекрасно зная, что иногда она сможет прижать вас шпилькой или быть достойным соперником, который будет вести партию наравне. Это все, что я могла проанализировать, не общаясь с вами.
После ее слов повисло молчание. Тикали настенные часы, карандаш шумел, заполняя чистый лист, и мое тяжелое дыхание заглушало неровный стук сердца. Женщина улыбалась, явно довольная своей работой, а я смотрел в одну точку, пытаясь затолкать глубоко в себя, все вытянутые на поверхность скелеты.
Разве у меня есть проблемы? Черта с два! Я скривился и подорвался с места, чуть ли не опрокидывая столик.
- Ни слова не было правдой! У меня нет комплексов и детских травм! Да, в юношестве я заикался, но к двенадцати годам справился с этим! И одинок я никогда не был! У меня есть младший брат!
- Одинок, - миссис Бейкер вычленила только это слово из всего сказанного. - Вы чувствуете одиночество?
- Что?! Ну, уж нет! Я не куплюсь на весь этот бред, - яростно застегнув пиджак, я метнулся к двери.
- Отрицание - вот в чем вы похожи с мисс Уолис. А я все гадала, что в вас привлекло ее? Пустота. Так бывает, когда вы оба сломанные механизмы и находите запчасти друг в друге. Тереза - это ваш крик? Эмоции, бунт, на который вы отчего-то не способны. У вас строгие родители? Вам не хватает адреналина, Дезмонд. У вас мертвые глаза - такое бывает только у недолюбленых детей.
Я рассмеялся и покачал головой, так и оставаясь спиной к ней.
- Хотите услышать ваш эмоциональный портрет? - раздалось шуршание листа - миссис Бейкер перелистнула страницу. - Нестабильность, агрессия, угнетение, отрицание любви, страх будущего, проецирование прошлого на ваше настоящее - это может проявляться в кошмарах или в педантичности, превышении скорости - зациклинность на своем «я», нарциссизм. Знаете, что я только что зачитала?
Что-то внутри меня заставило обернуться. Я знал ответ, который она произнесет. Хорошо понимал, казалось, только сейчас действительно осознавая, почему меня тянуло к Терезе.
- Это характеристика мисс Уолис. А теперь, мистер O'Кеннет, ответьте, пожалуйста, мне на вопрос: она доверяла вам?
Я продолжал молчать. Что-то встало поперек горла, мешая откровению. Доктор тяжело выдохнула и пожала плечами:
- Скажу вам не как ее психолог, а та, кому она дорога: вешая на Терезу ценники, вы не просто потеряете ее - окончательно сломаете, Дезмонд. Даже самый крепкий прут подвергается разрушению.
- Я не хочу причинять ей боль, - прошептал я, задыхаясь из-за буйства ароматов: здесь пахло сожалением, разочарованием и слезами. Казалось, я видел на этом диване ее сидящий силуэт, как она курит и тушит сигареты в цветке на столе.
Что же тебя терзает, прекрасная Тереза?
- Но уже это сделали. И будите делать вновь, пока не признаете, что и ваше прошлое мешает будущему.
Я вышел из ее кабинета. Спешно по лестнице сбежал вниз и только на улице смог нормально вздохнуть. Чертовы мозгоправы! Было такое ощущение, что она вцепилась своими руками в мои ребра и принялась выворачивать, доставая на поверхность самые старые мысли и страхи. Слабый огонек зажегся внутри меня: выбор есть. Я, как и Юджин, могу начать жить своей жизнью, сказать «нет» семье, отпустить Аниту и... что дальше? Отказаться от всего своего намеченного плана? Я все время жил мыслью о том, что однажды займу пост семейной корпорации, стану хозяином поместья в окрестностях Дублина и умру.
Ветер начал шелестеть листьями деревьев. Словно звучали дубы на заднем дворе, на которые открывался вид отцовского кабинета. Мне всегда хотелось зайти в него без страха, сесть во главе стола и услышать слова: «вот он мой сын - мой наследник, мой первенец, мой мальчик». Я знал ради чего жертвую своим счастьем. Выверял каждый шаг, чтобы однажды взглянуть на отца и увидеть его улыбку, увидеть уважение и принятие... Каково же было мое удивление, когда я осознал, что все это заменило «Дезмонд» из ее уст.
Доверие. Доверие. Доверие.
Что мне сделать, чтобы доказать Терезе ее нужность для меня?
Сев за руль внедорожника, я поехал в офис, весь оставшийся день, пытаясь занять пульсирующую голову мыслями. Бумаги валились из рук. Пальцы отказывались печатать на ноутбуке, секретарша все время бесила меня, а звонки раздавались со скоростью света. Еле дотерпев до девяти вечера, я созвонился с братом и договорился, что с ним и Анитой я встречусь около кинотеатра.
В груди такое двоякое чувство. Мне хотелось увидеть ее, услышать насмешливый, всегда звонкий и веселый голос, очаровательную улыбку неизменных красных губ, но я понимал, что все это будет адресовано не мне... Надеюсь, больше не придется лихорадочно придумывать, как обелить свою репутацию. Она срывала мои тормоза, и я не мог лгать самому себе: мне это нравилось.
У всего есть последствия. Я никогда не играл в казино, но, пожалуй, пришло время сделать ставку?
Что ж: все на красное.
Надеюсь, я не проиграю.