Глава 13
Тереза Жозефина Уолис
- И скорая возможность им обладать...
Я прекрасно услышала его последнюю фразу. Ее произнесли не просто его губы, подхватил не только ветер, который ласково убаюкал эти слова, а сейчас их на всю квартиру шептали белые лилии. Они лежали на кухонном островке, раз за разом, приковывая к себе взгляд.
Оттолкнувшись от тумбочки, я набрала воды в хрустальную вазу и уместила в нее цветы. Пальцы вновь невольно коснулись бархатных бутонов. Их пронзили сотни иголочек, наполняя грудь приятным томлением.
- Один, два, три, - считала я бутоны. - Десять... Двадцать... Тридцать три... Сорок пять... Пятьдесят. Пятьдесят один!
Сладкий аромат опьянял. Мне кажется, выпей я сейчас бутылку вина все равно буду мыслить трезвее, чем после пары минут наедине с цветами, подаренными им. Губы принялись рисовать улыбку. Я провела по ним языком, вновь и вновь, съедая всю помаду, но ощущая вкус его кожи. Терпкость гвоздики, скорее всего от геля для душа, наполняла рот влагой, заставляя желать большего. Подбородок до сих пор эфемерно ласкали волоски его щетины, которая оказалась мягкой.
Поцелуй в щеку. Более глупого и невинного придумать и невозможно, но мне хотелось восполнить ту пропасть, через которую меня заставили перешагнуть. Новая жизнь - новые правила. Секс никогда не был для меня чем-то важным и серьезным. Закрыть глаза, потерпеть пару минут, изобразить фальшивый оргазм, а потом долго блевать в туалете, пытаясь избавиться от грязи! Сейчас хотелось другого: наслаждения. Извести друг друга до сладостного экстаза, чтобы трясло от злости, чтобы срывался голос от желания, а глаза горели: все, но настоящему.
Это не значило, что мы оба завершили игру. Моей целью до сих пор было доказать ему, что королева на шахматной доске больше, чем просто фигура. С упоением опустить его на колени, любуясь покорением сильного мужчины и видом его лица у моих трусиков. Вот только теперь я не боялась эмоций, которые вызывало наше соревнование. Хотелось взахлеб напитываться ими. Прыгнуть в жерло вулкана, утягивая его на дно. Хотелось сгореть, но только потому, что это ярче всего, что я когда-либо ощущала.
Пожалуй, это было похоже на прозрение. Сначала темнота, лишь ощущение предметов и безнадежность: мне никогда не узнать, как выглядит та или иная вещь. Ты слышишь звуки, представляешь очертания, теплоту цветов - живешь чувствами других, обманывая себя, что малого достаточного. А потом вспышка света... Сначала тебе больно, непривычно, но вскоре расстаться с новыми возможностями значило бы смерть. Возвращение к старому подобию существования, где есть лишь ты и бесконечность во мраке.
Все-таки не зря я плачу доктору Бейкер!
Перехватив емкость с лилиями, я прошла в комнату и поставила букет на прикроватную тумбочку. Вода колыхнулась и немного пролилась на дерево цвета жемчуга, заставляя его блестеть редкими капельками. Бутоны недовольно дернулись, словно я нарушила их королевское спокойствие, но вскоре вписались в интерьер, ощущаясь сейчас неотъемлемой его частью.
Проведя руками по волосам, я разгладила их, томно закатывая глаза. Мне определенно нравилось такое положение дел. Когда сегодня утром Тесса увидела два чека на сумму в двенадцать миллионов долларов, она вытаращила на меня огромные удивленные глаза. Естественно на банковской бумаге была роспись Дезмонда, и подруга сразу поняла кто наш таинственный благотворитель. Сначала мне хотелось поделиться с ней своей маленькой тайной, что носила гриф «личное» с названием «гребанный ирландец», но Оливер была так ошеломлена крупным пожертвованием, что я решила не доводить ее до приступа подробностями наших отношений. А потом промелькнула мысль: я не хочу, чтобы кто-то знал.
То, что происходило между нами, было сложно обозвать одним конкретным словом. Он меня раздражал и выводил из себя, отчего хотелось снять шпильку и воткнуть в его ледяные айсберги. С каждым глотком нашей общей ненависти, я ощущала еще один ингредиент, который был намного ярче остальных - возбуждение.
Со стоном я рухнула на кровать, расставляя ноги и руки, как звездочка. Нащупав ладонью плеер, я по-привычке включила запись. Пленка начала шипеть, и я перемотала на пару треков назад. Привычные высокие ноты струн заполнили собой все пространство. Прикрыв глаза, я позволила телу расслабиться, раскачиваясь на волнах детской беззаботности.
На ощупь я стянула узкие джинсы и топ. Размяла затекшие из-за каблуков лодыжки и переоделась в розовые пижамные шорты и майку на бретельках. Холодая ткань немного остудила тело, воспаленное обществом Кеннета. Я смыла макияж, почистила зубы, совсем как в детстве кривляясь своему отражения, и миражем услышала два тихих голоса, которые звучали искусственно из-за записи старого плеера.
- Папочка! - в груди закололо, и пальцы сильнее врезались в раковину. - Папочка, ты уже долго репетируешь. Помнишь, ты обещал сложить пазлы!
Музыка стихла. Яростный топот ножек и смех папы. Он отложил гитару, отчего раздался глухой стук, и выдохнул:
- Доченька, я немного занят...
- Ну, папочка!
- Ты меня не дослушала. Будь немного терпеливее, Тереза. Учись слушать и уважать реплики говорящего, ладно? - взрослая я сейчас кивнула его словам и поймала свое отражение в зеркале. Глаза посветлели из-за скапливающейся влаги. - Я занят записью своего последнего альбома, но мы можем спеть вместе.
- Можно я буду играть на гитаре?
Вновь шорох и спустя некоторое время фальшивые, неумелые звуки, которые тогда мне казались произведением искусства. Это был последний вечер, когда я видела папу живым. Он допоздна сидел в гараже, будто уже знал, что его часы на исходе. Мы исполнили вместе пару композиций и мистер Фостер отправился укладывать меня спать. Абсолютная жестокость с его стороны: позволить мне мечтать. Я долго лепетала про рыбалку на уикенде и скорый День Рождения. Клянчила собаку или котенка, а папа смеялся, говоря, что я не буду ухаживать за питомцем. Меня сморил сон, а утром на тумбе уже лежал этот серенький плеер, который стал единственным, что у меня осталось от него.
Его голос.
В груди образовалась пустота. Я открыла кран и плеснула ледяной воды в лицо, еще и еще, провожая вместе с ней слезы. Я не могла отпустить его призрак. До сих пор жила воспоминаниями об отце, даже если это и причиняло мне большую боль. Все двенадцать лет после его смерти он все еще был рядом. Чтобы перестать жить прошлым, мне нужно было заполнить брешь чем-то другим, но этого другого пока не было.
Я сделала пару глотков воды, прочищая горло от горечи, и забралась с ногами в постель. Она прогнулась подо мной, уютно обнимая пуховым одеялом. По привычке я перекатилась на бок, положила плеер на подушку рядом и прикрыла глаза. Свет лучом щекотал веки, но уже это не приносило дискомфорта. Привычка спать со светом у меня появилась после произошедшего насилия. Так мне казалось, что я держу ситуацию в своих руках. Имитация контроля, но лишь она давала хоть пару часов сна.
Песни сменяли друг друга, дыхание выравнивалось, а аромат лилий совсем рядом со мной действовал, как снотворное. Не знаю почему, но я вдруг ощутила себя в... безопасности. Демоны, словно наткнулись на невидимую преграду. Было лишь их рычание, но теперь я знала: скоро и оно стихнет. Уткнувшись носом в одеяло, я уснула.
Оставшиеся дни до вечера Открытия пролетели одной головной болью. Отправить пригласительные, составить списки гостей, фамилии которых уже начали путаться в голове. Встретиться с распорядителями усадьбы, по сто раз объясняя им, что арка должна стоять у входа, а не с заднего двора. По второму кругу перепроверить ответы на заявки, расселить всех гостей по номерам, заботливо укладывая на кровати полотенца с инициалами! Оливер хотела расселить почетных гостей на верхних этажах, чтобы не предоставлять им удовольствие в полночь возвращаться в Чикаго. Потом вернуться уже под вечер в фонд, заставая меланхолию Тессы, успокоить ее и совершенно уставшей завалиться домой, где меня под дверью ждала очередная корзина полная лилий.
Три дня. Три букета. Без записок. В коричневых плетеных корзинах, перетянутых красной лентой. В квартире уже не было места цветам, но, каждый раз, поднимаясь на свой этаж, я нетерпеливо закусывала губу, ожидая новый знак внимания.
Я знала, что они были от Дезмонда. После того вечера мы не разговаривали, потому что он не звонил, но подарки, присланные им через курьеров, стали нашими посланиями. Мне казалось, в аромате цветов я улавливала его фразы и это были единичные случаи, когда наши разговоры не приводили к перепалкам.
- Столы нужно расставить по периметру, чтобы было место для танцев и подиума! - рыкнула я, делая глоток вина в своем бокале.
Работники перевели на меня недовольный взгляд и принялись исправлять последствия своей тупости! Прижав к груди планшетник со списком мебели, которую сейчас доставляли, я вновь припала губами к хрусталю, сдерживая злое рычание!
- Какие же все идиоты! Я еще вчера заказа эти гребанные гипсовые фигуры! И где они, твою мать?!
- Терри, все нормально. У нас есть еще четыре часа до начала мероприятия, так что не волнуйся, - Тесса воодушевленно запорхала, сортируя цветы по вазам.
Я отставила бокал и принялась ей помогать, отделяя стебельки диких роз друг от друга. Розовые бутоны еще брызгали капельками, потому что на улице лил дождь, срывая нам вечерний салют. Прогремела молния и створки окон со стуком врезались в стены. Шторы начали яростно летать по общему залу, цепляясь за мебель.
Лебединая усадьба находилась в сорока минутах езды от Чикаго. Особняк, спрятанный среди леса, на берегу кристально чистого озера получил такое название, потому что летом в его водах всегда можно встретить редких черных лебедей, которые селятся семьями в небольших построенных для них домиках. Из окон простирался вид на пирс, сейчас затянутый туманом. Мне всегда нравилось нечто таинственное и сюрреалистичное, но сейчас оно мешало запланированному приему.
Фонд Тессы действовал уже несколько месяцев, но открытия не проводилось. Подруга постоянно оттягивала миг встречи с обществом: то Рони еще лежала в больнице, то ссора с Блейком, из-за которой она ходила ни живая, ни мертвая, постепенно отговорки у нее заканчивались, как и мое терпение. Я отметила маркером десятое марта и пообещала все организовать. Про то, что я забыла, ей и не обязательно знать. В конце концов, я же все сделала!
- Вот же! - острый шип врезался в подушечку пальца. Проступила капелька крови, и я зажала его между зубов.
- Осторожней, - нахмурилась Оливер, срезая лишние листики. - Все же не так плохо? Подумаешь два дня. Всего ничего! Пресса. Куча политиков. Бен в Вашингтоне! А я директор! - она начала яростней кромсать цветы. - Сто человек. Мэр со своей женой! Учредители других организаций! И все будут смотреть на меня, как на девчонку, заработавшую свое положение через постель с сенатором! Это же не так. Я любила бы Блейка, будь он обычным человеком без своих костюмов и личных водителей! Ты видела эту желтую прессу? Очередная охотница за богатством! Ужас!
- Так! - я выхватила у нее ножницы. Она взволнованно покраснела и подняла на меня испуганные глаза. - Тесса, мы живем в гребанном окружении сексистов. Запомни эту фразу и повторяй каждое утро, перед тем, как тебе захочется улыбнуться миру. Во-вторых, ты всегда для долбанных завистников будешь киской, которую имеет в своей постели сенатор! В-третьих, прекрати искать защиту в Блейке! Ты должна сама уметь поставить на место журналистов, затыкая им рот одним взглядом. Больше не будет спокойной жизни. Или ты с тем, кого любишь, но учишься быть светской кошечкой, или у тебя есть еще пятнадцать дней, чтобы не совершить ошибку!
Подруга кивнула моим словам и закусила губу, сдерживая нервный смех. Черный зрачок начал поглощать все ее серебро во взгляде, забирая с собой последние противоречия. Она наполнила легкие воздухом и шумно выдохнула.
- Буду вести себя как миссис Блейк, - гордо задрала она подбородок, расправляя плечи. - Минимум слов, тяжелый и мрачный взгляд.
- Легкая улыбка, невинный флирт и блеск в глазах? - предложила я, протягивая ей бокал с вином.
- Я не буду флиртовать ни с кем кроме своего будущего мужа, - категорично покачала она головой, но все же осушила последние два глотка вина.
- Просто не делай вид, как будто сейчас упадешь в обморок, ладно? - я вновь отвлеклась к нашим украшениям, слыша сдавленный возглас.
- Меня точно стошнит!
Я закатила глаза и про себя рассмеялась. Тесса не исправима. Иногда она могла быть серьезной дамой, что свойственно ее будущему положению, а иногда включала девятнадцатилетнюю девчонку, которая хотела ходить в джинсах и белых кроссовках, гулять под дождем и есть отвратительный фаст-фуд. Бенджамин был слишком взрослый для нее, но, к моему удивлению, они смотрелись гармонично. Все преграды за них прошла любовь, однако это не значило, что трудностей не будет. Наверное, Бену было бы проще с женщиной его положения, но легче не значит счастливее.
Любовь та еще заноза в заднице! Я ее не зову и пусть не приходит!
Отвлекшись от мыслей, я вновь занялась управлением, стараясь не думать о предстоящем вечере. Тесса волновалась из-за всеобщего внимания, а меня заботило только одно... Дезмонд Кеннет.
Что принесет предстоящая ночь?
Дезмонд О'Кеннет
По лобовому стеклу барабанили крупные капли дождя, которые, то и дело, размазывали стеклоочистители. Я лениво держал руку на руле, не сдерживая широкую улыбку. Infiniti рассекала лужи на трассе, превышая все мыслимые пределы скорости в округе Кук. Я вдавливал лаковым ботинком педаль газа в пол, даже не думая сбавлять обороты. Цифры спидометра уже давно перевалили за девяносто миль в час.
- ... сегодня у меня была выставка в центре Дублина. На городской площади, - фоном играл голос Аниты из телефона на приборной панели. - Купили четыре картины! Представляешь, Дезмонд? Мама была бы счастлива узнать, что я так хорошо рисую!
- У тебя чудесные работы, - бессмысленно кивнул я.
Вечер открытия фонда «Martlet» я бы никогда не посетил, не будь там Терезы. Пригласительное, которое она вручила мне, все эти дни привлекало к себе внимание. Я просыпался и видел блеск его букв на тумбочке у кровати, засыпал и вспоминал нашу первую встречу: огненное платье, отсутствие белья и ее хамство. Ночь в одном особняке наедине с Уолис стала моей единственной мыслью на протяжении этих трех дней. Я не мог работать, потому что щеку выжигал ее поцелуй. Он ощущался и сейчас, а по мере приближения к Усадьбе начинал пульсировать, словно ощущая близость хозяйки. Каждый вечер я задерживался в фехтовальном клубе до вечера. Выпускал пар, изматывал себя в сауне и неспешно одевался - мой обычный ритуал, но теперь он был омрачен ожиданием: почему Тереза еще не воспользовалась моим подарком?
Я не мог понять эту девушку, а потому хотел ее еще больше.
- ...мы сегодня определились со свадебным платьем, - услышал я обрывок фразы. - Миссис Сибил настояла на скором его приобретении. Жаль, что я не смогу тебе его показать до нашей свадьбы, но оно такое... Дезмонд, боже, я так жду этого дня!
- Наверное, так и должно быть, - я свернул на лесную дорогу. Гравий захрустел под колесами. - Ты получишь наследство родителей, я положение своего отца. Мы должны радоваться этому браку.
- Я не это имела в виду, - ее голос опечалился, но это не вызвало у меня никаких эмоций. Сердце не ожило. - Ты же знаешь, что я... Я понимаю, что помолвка инициатива твоих родителей, но Дезмонд, если мы попытаемся? Вдруг получится? Я буду тебе хорошей женой и матерью нашим детям. Этот брак...
- Эта свадьба случится, Анита, - перебил я ее, севшим голосом. - Ты станешь моей женой, а я твоим мужем. Общие дети, общий дом, одна постель.
Меня будто током ударило. Все волоски встали дыбом, и я возненавидел себя еще больше за такую реакцию. Хейзел не заслуживала этого. Она так же как и я, была заложницей ситуации, но достойно ее приняла, питая любовные чувства ко мне, когда я... Содрогался от каждого телефонного звонка, боясь услышать:
- Наша фамилия теперь твоя ответственность, сын.
Кислород, что я сейчас делил с Терезой, был слишком сладок. Осознание, что скоро моя свобода станет не больше, чем просто словом, подогревало интерес. Я хотел оставить на себе ожоги от ее пламени, чтобы после смерти знать: мне была знакома жизнь.
- Я помню твои слова, - Ани закусила губу, отчего немного сгнусавила. - Но, Дезмонд, если ты захочешь попытаться, у нас все получится. Почему бы мне не приехать в Америку? Заберешь меня с собой в штаты после Дня Святого Патрика?
- У меня не будет времени заниматься тобой. Работа.
- Ладно. Хотя, если попросить Юджина...
- Анита, дорогая, мне пора, - прервал я ее размышления, рассматривая вдалеке огни загородного дома.
- До скорой встречи, Дезмонд.
Я попрощался с ней и сбросил звонок, пряча телефон во внутреннем кармане пиджака. Припарковавшись у входа, я передал ключи швейцару. Надо мной тут же раскрыли зонтик, извиняясь за непогоду. Холодный, остуженный хвойный воздух проник в легкие, напоминая запах фамильного поместья в Дублине. Разница лишь в том, что этого вечера я ждал настолько сильно, что не знал, как унять зуд внутри! Ребра изнутри, будто так же покрылись отпечатками красной помады.
Она отметила меня собой, но это значило лишь одно - следующее клеймо мое. Я оставлю его глубоко в ней.
Перед домом - в неизменной американской классике - располагался фонтан. Он состоял из трех чашей, которые к верху становились все уже. Вода струилась из небольшого фонтанчика, заполняя поочередно все углубления. Скорее всего, ее брали из озера напротив, потому что повсюду разносился стойкий запах ила.
Я поднялся по лестнице к дверям, которые тут же разъехались в стороны. На меня обрушилось тепло дома, звуки толпы и перестука столовых приборов, как в ресторане. Я передал свое пальто с дорожной сумкой дворецкому и расписался в журнале гостей.
- Мистер Кеннет? - приближался французский акцент.
Я подхватил бокал шампанского у спешащего официанта и, перед тем, как обернулся к надоедливой блондинке, опрокинул его залпом.
- Мисс Виардо, - кивнул я.
Женщина протянула мне ладонь. Я вежливо прикоснулся к ней губами и вдохнул в себя яркий аромат лаванды.
- Было ожидаемо, что вас пригласили на этот вечер. Тесса такая молодец. Управляет фондом, помогает детям и делает Блейка счастливым.
Я ухмыльнулся и тоскливо оглядел зал, выглядывая белые волосы. Лишь одна блондинка сводила меня с ума. Только она не казалась мне глупой и скучной, потому что ее острый язык будил во мне того, кого я усыпил данным давно. В шестнадцать лет меня ожидал другой путь, но, увы...
Прием и вправду был достойным. Основной зал усадьбы по своим размерам превосходил сенаторскую гостиную, где проводилась помолвка. Все стены состояли исключительно из огромных окон, по которым сейчас стекали ручейки воды, но даже это играло на руку девушкам - чувствовалась некая мистика, что перчинкой возбуждала сознание. По периметру располагались столы, накрытые молочными скатертями. Фонтаны из шампанского, горы фруктов и закусок. Дорого, но без лишних изысков. Я бы назвал это уместный шик. Явно Тесса не собиралась кричать о будущем статусе жены миллионера.
Я вновь сделал глоток алкоголя, желая немного ослабить удавку галстука на своей шее. Пузырьки защекотали горло, а желудок опалила теплая вспышка. По венам начало разноситься спокойствие, замедляя ритм сердца, но я потерял контроль, стоило обратить внимание на лестницу.
Тереза.
Она медленно спускалась по ступенькам. Черная шаль сзади нее струилась следом, играя волнами. Ее длинные ножки со шпильками выстукивали гордый ритм, который я слышал даже сквозь толпу, потому что он вторил моему дыханию. Девушка поймала мой взгляд и подмигнула. Вся краска сошла с лица, сосредотачиваясь жаром в паху. На ней было, черт, практически ничего! Только черное боди, корсетом поддерживающее ее грудь. От талии крепилась шифоновая юбка, которая полупрозрачной тканью открывала бедра. Я видел все и в то же время ничего. Порочные картины дорисовывало мое сознание, а член пульсировал.
Никем я еще так сильно не хотел обладать.
Алкоголь в бокале стал бесполезным, потому что ничто в целом мире сейчас не сравнится с ней. Ее запахом, ее словами, ее красными губами...
Ночь в одном особняке с Терезой.
Куда нас заведет общая страсть?