Глава 6
Тереза Жозефина Уолис
Я залетела в раздевалку, яростно хлопая дверью. Она с истошным криком ударилась о косяк, заглушая мои мысли одни кровожаднее других. Гребанный ирландец! Одно его слово – извержение вулкана внутри моего организма! Сердце танцевало вокруг его жерла, скандируя: «Еще-еще»! Тело рождало дрожь, которая ласкала воспаленную кожу. Внутри так ощутимо пульсировало, словно промежность исполняла на одной волне с его членом!
Дерьмо!
Пнув ногой лавочку, я издала тихий рык. Рядом с ним я балансировала на грани убийства и дикого безудержного желания. Вены разносили вскипевшую кровь. Голова закружилась, и мне пришлось присесть, выдерживая удушающую злость.
Господи, его взгляд. Никто еще так не смотрел на мое обнаженное тело. Словно я добыча на жертвенном алтаре, преподнесенная ему трофеем. Он лениво бегал глазами, не в силах определиться: или вцепиться в мою глотку сильными руками до хруста костей, или одарить удовольствием, слыша срывающиеся стоны.
Моя красота была оружием. Я привыкла стрелять на поражение, но от Дезмонда получила встречный огонь. Маска начинала трескаться под его напором, но это волновало меньше всего! Самое страшное – мне хотелось обыграть его! Ступить на шахматную доску, каждым ходом стирая ступни в кровь, только ради того, чтобы нанести ему шах и мат.
- Создам свое общество «ирландцам не место»! – прошипела я.
Я подхватила джинсы, но из-за трясущихся рук они упали на кафель. Потоптав их ногами, я надела через голову топик. Сдула мокрые волосы со лба и скрутила их в тугой жгут на затылке, формируя пучок. Со второй попытки мне удалось вместить свой пылающий зад в штаны.
Я кое-как сложила форму и вылетела из помещения на коридор, спускаясь в фойе. За стойкой прохлаждался скучающий Август. Буквально швырнув в него вещи, я пробормотала что-то наподобие:
- До встречи! – и пронеслась к черному ходу, где был припаркован мой мальчик.
Надо же! Дезмонд друг Блейка, сексист-директор клуба и маньяк, который, по всей видимости, меня преследует. Теперь я поняла, что за аромат проникал из душевой. Горечь с нотками сырости, которая танцевала в его глазах – ледяных айсбергах. Тогда в зале, мне показалось, что они впервые засветились, но это выглядело жутко. Как будто покойник распахнул веки и посмотрел на тебя живым взглядом.
Должно быть, природа тоже отметила его опасность: сексуальной щетиной, красивым лицом и полу ухмылкой – она предупреждающе кричала о его внутреннем уродстве и просила не прикасаться. Но у меня сводило судорогой пальцы, и это было слаще всего, что я когда-либо ощущала.
Щеки горели. Я выскочила на улицу, но даже прохладный воздух не остудил запала. Нос приятно защипало из-за влажности. Мои шпильки начали все сильнее врезаться в асфальт, и впервые я боялась рухнуть с них.
- Быстро ты уместила свое самомнение в каблуки, - ненавистный акцент вновь прикоснулся к ушам.
Я замерла и обернулась, замечая Дезмонда. Он лениво прислонился спиной о стену у двери, с которой я только что вылетела, даже не заметив его. Мужчина переоделся и сейчас выглядел еще лучше, чем в обтягивающем комбинезоне. Черные джинсы, такой же гольф с высоким горлом и кашемировое пальто, небрежно распахнутое на все пуговицы. Ветер трепал его непослушные черные, блестящие из-за пота, волосы.
В горле пересохло.
- Чего тебе нужно? – сложила я руки на груди.
- Тереза, мы на парковке, - усмехнулся он и вышел из тени, лениво перебирая в руках ключи. – Я хочу поехать домой и смыть с себя нашу встречу.
- Ох, в этом мы с тобой солидарны, - я сунула руку в карман косухи и достала пачку сигарет. – Только я, пожалуй, по дороге заеду в строительный магазин и куплю растворитель, чтобы вывести из своей кожи твой взгляд.
Кеннет сделал вид, что шутка вызвала у него приступ икоты. Его белые глаза устрашающе блестели в полумраке переулка. Мужчина проследил за моими пальцами. Я достала сигарету, щелкнула зажигалкой и обхватила ее губами, втягивая сладковатый ягодный дым.
- Ты еще и куришь! – сплюнул он так, будто ему было противно, и это не он еще пару минут назад облизывался на мое горячее тело.
Готова поспорить, в его штанах до сих пор тесно!
- Ага, а еще дышу, пью, сплю, как и все остальные триста двадцать миллионов американцев, - серый дым вырвался в его сторону, кружочками подлетая к носу. – В Ирландии люди питаются сарказмом и скверным характером?
Дезмонд проследил за движением моих губ и шумно вздохнул.
- В Ирландии девушки не обнажаются перед первым встречным.
Я с вызовом приняла его взгляд, находя там не оскорбление или отвращение, а интерес: куда дальше заведет наша перепалка, что я скажу. Кеннет так же, как и я находил извращенное удовольствие в наших колкостях, а потому начинал нравиться мне.
Он был всего лишь мужчиной, но на порядок сильнее и характернее всех, кто попадались мне. Такие одним взмахом ладони пишут историю, а словом приговаривают судьбы. Власть текла в его жилах, и я могу поклясться, что он не простой адвокат. То, как он держался, как ходил и размеренно медленно говорил – рассказывало за него. Строгое воспитание, частые приемы, скорее всего именитая семья и... одиночество.
Я чуяла его запах за тысячи верст, потому что сама не могла от него отмыться.
- А ты у нас мальчик из католической школы, который исповедовался по воскресеньям и даже не заглядывался на юбочки девчонок из хора? – на выдохе прошептала я.
Дез покраснел, и черные брови-домиком, которые делали его похожим на ворона, сомкнулись на переносице. Стерва внутри меня торжественно запела.
Есть три типа мужчин: всадники, которые приходят в этот мир уже верхом на долларе и становятся полноправными хозяевами; игроки, что ведут счет покоренных кисок, имея даже саму судьбу; и призраки – преобладающая безликая тень. Пока первые пишут правила, вторые их нарушают, а третьи слепо исполняют, увы, получая доступ к трусикам только по праздникам.
Мистер Дезмонд Кеннет был одним из всадников, который повстречался мне на черной Infiniti. Нет больше удовольствия, чем ломать таких. Видеть, как они опускаются на колени перед тобой, обнимают бедра и запускают горячий язык в жаждущее лоно.
Ток пронзил низ живота. Я ахнула и моргнула, пытаясь отогнать видение его лица у моей киски.
- В отличие от тебя я знаком с манерами и чувством такта, - парировал он, обходя меня по кругу.
Казалось, потерять наш зрительный контакт будет не правильным. Как в детстве, игра в гляделки была чем-то важным, и сейчас проигрыш – означал крах гордости.
Или он, или я...
- Я читала немного иные книжки, - соблазнительно мурлыкнула я, зная, что Дезмонд поймет мой намек.
Он не подал вида, но то, как таял снег на верхушках гор в его глазах, значило многое. Я сделала последнюю затяжку, наполняя рот дымом, и выбросила бычок, туша его мысом туфли. Красные лаковые лодочки игриво сверкали в свете фонарей и фар проезжающих машин.
- Ладно, наш разговор был увлекательным, но ты мне наскучил, - я, нарочно раскачивая бедрами, прошлась мимо него.
Терпкие нотки чего-то горького забрались в легкие парализовывая их. Мне не нравился этот аромат, но чем больше я его вдыхала, тем больше понимала его историю и хотела разгадать тайну. Почему он пахнет сыростью? Отчего в глазах печаль и замки на дверях, словно душа не принадлежала ему? Есть ли у Дезмонда сердце? Будет очень забавно проткнуть его шпилькой от Versace.
- Надеюсь, больше не увидимся, - рассмеялся Кеннет мне в спину.
Я подняла руку вверх и, с присущей девушкам грацией, показала ему средний палец. Злобное сопение заполнило собой пустую парковку, утопая в воплях птиц. Я достала ключи из кармана, и мой Gelandewagen ласково мигнул светом.
Об этом устрашающем красавце я мечтала с самого детства. Мне никогда не были интересны куклы и раскраски с пони. Коллекции машинок, супергероев и пистолетов наводнили мою комнату, что несказанно нравилось отцу. Пусть он и растил меня, как принцессу с личиком Ангела, он знал, что внутри меня скрывается маленький Демон. Моя внешность – наследство от матери, но характер мистера Фостера. После его смерти я даже пробовала петь, но получалось скверно, и я забросила это дело.
Я присела на водительское сиденье, чувствуя обжигающий жаркий взгляд. Чертов Дезмонд оценивал меня и моего мальчика, явно удовлетворенный тем, что видел. Меня хотели все, вот только большая проблема в том, что я никогда не желала никого, кроме него сейчас.
Вставив ключи в зажигание, я по-обыкновению их провернула, предвкушая рокот мотора. Авто издало усталый звук и затихло. Фары моргнули и утонули во мраке вечера, демонстрируя мне насмешливый взгляд ирландца. Я повторила свою попытку завести машину, но ничего не произошло. Глаза защипало от несправедливости.
- Не подводи меня, малыш! Ну? – я погладила руль, слыша шорох гравия. Шаги замерли у моего окна.
- Ты уверена, что сделала все правильно? – издевался твердый акцент.
- Если не хочешь, чтобы я прибила тебя дверкой, отойди! – гаркнула я, вылетая на улицу.
Брюнет только и успел отступить в сторону, хватаясь за живот. Я открыла капот и заглянула на приборы, не видя существенных изменений.
Черт!
- Мальчик мой, ты заболел, - всхлипнула я, обращаясь с машиной, как с живым питомцем.
Я животных так не любила, как этот Gelandewagen!
- Мамочка сейчас вызовет эвакуатор и повезет тебя в мастерскую.
- Тереза, это всего лишь машина, - развел руками в сторону Дезмонд.
- Это ты всего лишь человек! – я закрыла капот и выудила телефон из кармана. – Автомобиль для меня дороже гребанных людишек, потому что никогда не предаст!
Кеннет закатил глаза и обошел вокруг авто. Ирландец даже затмевал своей внешностью мою мечту. Глаз невольно отвлекался от лобового стекла к нему, тайком разглядывая. Высокий, футов шесть, если не больше, спортивный, но аристократично слаженный. Его глаза выглядели изюминкой дьявольской внешности: они не пылали огнем преисподней, а замораживали ее, говоря, что этот мужчина способен даже укротить самых нечестивых чертей.
Я отвернулась от него и прикусила мизинец, звоня эвакуаторщикам. Долгие гудки затягивали узел на затылке, отчего начинало пульсировать в висках.
- Что? – выпытал Дезмонд после того, как я ругнулась матом в телефон, после разговора с управляющим.
- Машину отгонят только завтра, - спародировала я грубый голос, желая расплакаться от бессилия.
Стоило Кеннету появиться в моей жизни все рухнуло! Я подняла на него разъяренный взгляд из-под ресниц. Щеки вновь загорелись пожаром, который не задувал стылый ветер.
- Тереза, я подвезу тебя домой, пойдем.
- Так воооот оно что, - я сложила руки на груди. – Признавайся, ты что-то сделал с моим мальчиком, чтобы усадить на своего коня?
- Ты хочешь моего коня? – самодовольно протянул он.
У меня перехватило дыхание. Я бросилась к нему отвесить знатную пощечину, но остановилась, помня наставления Сьюзан.
- Один, два, три, четыре... - тихо шептала я, прикрывая веки.
- Что ты бурчишь? – перебил мой счет ирландец. Раздались хрустящие гравий шаги.
- Жду, пока пройдет желание тебя убить, - я разлепила один глаз, находя его слишком близко ко мне.
Дезмонд наклонил голову вбок, рассматривая что-то на моем лице. Я вновь сомкнула веки, продолжая считать про себя. Едва осязаемый взгляд нежными подушечками пальцев прикоснулся к моему носу, провел к губам, очертил их контур и лег на шею. Мурашки пробежали по спине...
- Сорок, сорок один, сорок два.
- Все еще раздражаю тебя? – его голос породил сладкую истому в животе.
- Дай подумать, - облизала я губы. В горле закололи иголочки. – Ага, что-то между: закапаю тебя в лесу и просто ударю по ребрам.
- Значит, еще считай, - согласно кивнул он.
И я послушалась. Перебирала в уме числа, совершенно теряя рассудок в объятиях его парфюма. Поверить только, пара шагов, дюйм между нами и я... заблудилась в лабиринте мыслей. Его аромат, исходящее тепло становились воплощением спокойствия, унимая вопли сердца. Я искала покой в терапии, деньгах, но нашла его рядом с тем, кто меня жутко раздражает.
Он обладал странной способностью заводить и успокаивать моих демонов. Будто играл на музыкальном инструменте, усмиряя внутреннюю гюрзу.
Шестьдесят. Шестьдесят один. Шестьдесят два.
Проще купить ему билет до Ирландии и сослать к чертям из штатов!
Дезмонд О'Кеннет
Она курила. Носила вызывающие наряды, красила губы красной помадой и просто была рождена блондинкой. Раньше одного из этих пунктов было достаточно, чтобы я даже не посмотрел в сторону девушки. Но Тереза подминала мои принципы под свои острые шпильки и вела вслед покачивающимся ягодицам.
Ветер раздувал ее непослушные волоски, которые выбивались из строгого низкого пучка. Сейчас, в серебристом свечении луны, над ее головой, словно парил нимб, вторя чертам Ангела. Круглое лицо с островатыми скулами и румяными щеками, которые сейчас пылали. То ли от моего общества, то ли от ненависти, которая разрывала нас обоих. Ее розовые, кое-где оттененные стершейся помадой, губы, заставили мое дыхание участиться. Я вспомнил цвет ее сосков, видя их очертания сквозь тонкую ткань топика.
Она не носила бюстгальтер. Интересно, отрицание нижнего белья относилось к трусикам? Жар прошелся по моей груди и утонул в штанах. Я вновь шумно выдохнул, чувствуя, как сжимаются яйца.
- Мне кажется, - нарушил я ее тихое бурчание. – Лучше тебе втиснуть твою задницу в мою Infiniti. Я отвезу тебя домой и разберусь с твоей машиной.
- Чего ты так прицепился к моему заду? – мурлыкнула она, открывая глаза.
Их синева отображала небо. Пасмурное небо Дублина осенью, когда мрачные тучи наседают над городом, предвещая сезон дождей. Прожилки у зрачка напоминали парашютные стропы, а она, сама Тереза, заставляла делать шаг с борта вертолета и прыгнуть. Адреналин. Страх. Смирение и желание повторить. Мне хотелось ощутить ее свободу, опустить предо мной на колени и последний раз перед смертью ощутить что-то острое и жгучее.
- Сама же хотела, чтобы я его поцеловал, - припомнил я ее фразу на моем лобовом стекле.
Девушка рассмеялась и бросила тоскливый взгляд на свою машину. Ее нижняя губа начала подрагивать.
- Не переживай, мальчик мой. Всего лишь ночь в логове сексистов, - я закатил глаза. – Я вернусь за тобой.
Только она могла относиться к автомобилю лучше, чем к человеку! Только она одним своим взглядом заставляла меня вспоминать все статьи уголовного кодекса штата Иллинойс, и, наконец, только она дарила мне на мгновение беспамятство: я забывал долг перед семьей и кольцо на пальце Аниты. Глоток воды перед вечным изнеможением. Мне захотелось вкусить ее сладостей, прежде чем исповедоваться в закрытой ложе.
- Ладно, я сяду на твоего коня апокалипсиса, но только при одном условии, - я уже подошел к Infiniti и обернулся к ней через плечо, замечая хитрый взгляд. Блондинка облизала губы и улыбнулась: - Ты не уволишь Августа за то, что он пустил меня в фехтовальный клуб без билета.
Я кивнул. Тереза торжественно пожала плечами и простучала каблуками к моей машине. Я опасливо следил за ней, чтобы она не думала что-то нацарапать на облицовке. Исправить последствия ее прошлого свидания с моей авто стоило дня поездки на такси.
- И что же у тебя с ним? – выдохнул я, пристегивая ремень безопасности.
Девушка повторила за мной и приподняла идеальную темноватую бровь, забивая гвоздь в крышку моего спокойствия.
- Тебе-то какая разница, Дезмонд? Вези меня домой и не беси.
Вообще-то я сам предложил ей помощь, но эта женщина вновь все извратила. Она властно уселась на переднем сиденье и расправила свои белые волосы, которые заблестели, рассыпаясь ей на плечи. Золотистые, как пшеница, пряди невольно заставили скривиться.
Блондинка!
Я завел двигатель и повернул руль, слыша скрежет гравия под колесами. Мы выехали на дорогу, и моя попутчица отвлеклась от своих ногтей.
- В сторону Гранд-парк. Так значит ты директор сообщества?
- Да, каждые полгода происходят выборы между членами и по итогу избрали меня, - произнес я, обгоняя джип перед нами.
- Мужские кружки по интересам, - прожевала Тереза. – Фу.
- Ты меня называешь сексистом, но сама вызываешь явное пренебрежение к мужчинам, - я прибавил газа, следя за реакцией блондинки. Мне не хотелось нарушить ее комфорт рядом со мной.
- Считай меня демоном мести. Я последствия революции, когда девушкам разрешили носить брюки. Хотя, порой мне кажется, что это сделали только из-за того, что наши ноги выглядят сексуальней, обтянутые джинсом, - я отвлекся от дороги, уделяя внимание ее икрам и лодыжкам, заключенным в плен высоких каблуков.
- Тереза, тебя бы в средневековье сожгли на костре.
- Ну и пусть, зато я не буду, как остальные, вылизывать вам зад, только потому что у вас есть член.
Мы остановились на светофоре, и я повернулся к ней, чувствуя легкое головокружение. Ягодный аромат ванили усладил мои губы, которые сейчас пересохли. Она смотрелась хорошо среди моего кожаного салона. Захотелось уложить ее на заднее сиденье, наблюдая, как ее волосы рисуют картины нашей страсти.
Черт. Что-то определенно было не так во мне и ней. Что-то, что заставляло смотреть в будущее, которого у меня никогда не будет.
- Правила клуба пишу не я, а участники. Они не хотят видеть там женщин в одинаковое расписание с ними, потому что сразу придут их жены, отнимая личное пространство. У меня ирландское воспитание – католическое и очень набожное. Меня учили уважать Деву Марию, а вы ее воплощение. Я люблю женщин, уважаю их, но никогда не склонюсь, потому что признаю, что у нас больше силы, чем у вас.
Тереза внимательно выслушала мои слова, и на ее лице заиграло недовольство. Она подалась вперед, почти согревая своим дыханием мои губы. Ее грудь начала быстро вздыматься и опадать, отчего я не мог оторвать от этого безупречного зрелища глаз. Вены на ее шее и лбу вздулись, говоря о том, что в ней пылает пламя не горячее моего. Я самодовольно ухмыльнулся, но неожиданно она расхохоталась.
- Дезмонд, ты зависим от своего члена и того, как он реагирует на меня. О какой власти ты можешь говорить, если не в силах контролировать даже тело?
Стерва!
Я сжал руль и отвернулся от нее, ловя изучающий взгляд в лобовом стекле.
- Какое твое полное имя?
- Тереза.
- У американцев принято давать двойное. Я бы хотел его узнать, - чуть сильнее надавил я.
- Тереза Жозефина Уолис. Можешь заказать мое досье, - махнула она рукой.
- Тереза Жозефина Уолис, - пропустил я эти звуки через себя, замечая мурашки на ее коже. Это было слишком чувственно и прекрасно. Сочетания звуков, их гармоничность и пение становились усладой слуху. Мне хотелось повторять его постоянно. – Где именно твоя квартира?
- Восточный угол.
Я перестроился в нужную полосу и повернул в сторону шикарного комплекса, прямо напротив городского озера и школы. Девушка отстегнула ремень, но не спешила выходить, словно ее тоже нечто держало рядом со мной. До этого мне казалось, что все происходящее вина ее яда и проклятия, но, судя по всему, мы оба горели в котле общей химии.
- Спасибо, Дезмонд, за то, что подвез меня, - ответил я за нее.
- Какой ужас – это слово «спасибо», - скривилась она.
- Его легко говорить, - я сложил руки на груди, оборачиваясь к ней. – Кстати, можешь посещать фехтовальный клуб, но только в установленные дни. Ну, или до его открытия.
- Мне не нужны твои одолжения! – вспыхнула Тереза, распахивая дверь.
Прохладный ветер забрался в салон, спасая меня от токсикомании, потому что ее духов в салоне было слишком много. Они смыкали на моем горле удушливое кольцо, но я и не был против. Сладость танцевала на языке, приправляя приготовленные только ей колкости.
- До встречи, Тереза Жозефина Уолис. Я разберусь с твоей машиной, и ее к утру уже пригонят.
- Будешь меня преследовать, я пожалуюсь Блейку, и он быстро депортирует тебя из США.
- Запомни, детка, Кеннет – синоним власти.
- Ты еще членом с Бенджамином померяйся, - она наклонилась в салон, чтобы наши лица были на одном уровне и выдохнула: - Не спокойной ночи, Дезмонд, потому что тебе будет сниться мое горячее тело и мысль о невозможности к нему прикоснуться.
Тереза яростно хлопнула дверью и застучала шпильками к входу в комплекс. Я завороженно смотрел ей вслед, понимая одно – она проблема. Прикосновения к ней, разговоры с ней и все ее общество – проблемы, которые не позволены мне: золотому мальчику наследнику империи.
Быть может, моя свобода закончится завтра, через неделю или месяц, но время, отведенное мне, я бы хотел запомнить на всю жизнь, чтобы не сожалеть о том, что я не горел.
Я хотел Терезу. Ее острого языка, ее тела, ее грязных слов.
Моя улыбка стала шире, потому что в дверях девушка обернулась и вновь показала мне средний палец. Она была хаосом, вкус которого я давно не ощущал. Отъезжая от Гранд-парка, я ласкал смелую мысль о том, что вскоре разметаю ее светлые волосы на своих простынях.
До тех пор, пока это возможно...