Глава 5
Тереза Жозефина Уолис
Я припарковалась со стороны заднего двора и спешно выпрыгнула из машины. Нос жадно втянул прохладного ветра. Эта весна в Чикаго выдалась ранняя. К середине февраля сошел снег, убегая ручейками в сточные канализации. Оголенная природа стыдливо покраснела термометром, столбик которого уже был выше десяти. Я прошла к двери с эмблемой фехтовального клуба - двумя скрещенными рапирами - и потянула ее на себя. Она с противным скрежетом раскрылась, освещая меня ярким светом.
Каблуки застучали по кафелю фойе, эхом отскакивая от темно-серых, стилизованных под камень стен. Я завертела головой, рассматривая грамоты в рамках, фотографии соревнований и награды участников.
Все мое детство папа повторял, что девушка - венец творения. Мы не просто равны с мужчинами, а порядком выше них, просто потому что более чувственны и совершенны. Он прививал мне любовь ко всему. Я должна была уметь поддержать разговор в любой компании, дать отпор, если общение мне не комфортно и всегда выглядеть замечательно. Когда все мамочки водили своих детей в танцевальные кружки, папа привел меня в фехтовальный зал и вручил деревянную рапиру, говоря, что это древнее искусство сделает меня равной мужчинам.
Воспоминания заиграли румянцем на щеках. От предвкушения мое дыхание участилось, и пара прядей залетела в рот, но я быстро заправила их за уши. Коридоры клуба были пусты, а это значило, что или он был уже закрыт, или время открытия чуть позже. В любом случае, мне нужно поторопиться, если я не хочу проблем для сына своего психолога.
- Привет, - широко улыбнулась я, замечая стойку администратора.
Молодой, довольно привлекательный парень, со скучающим видом переключал каналы плазмы, которая висела на противоположной стене. Увидев меня, он отложил пульт.
- Так вот значит, как выглядит проблема, свалившаяся на мою голову, - он провел рукой по коричневым волосам, отчего они пришли в забавный беспорядок.
- Меня зовут Тереза, - сложила я руки на груди, останавливаясь напротив него.
Август тяжело закатил глаза и нырнул под стойку, вскоре протягивая мне запечатанный пакет с формой. Он придирчиво осмотрел меня и покачал головой:
- Это самый маленький размер. Ты конечно фигуристая, но утонешь в этой одежде. Извини, красавица, что есть свободное.
- Сойдет, - весело хохотнула я, расслабляясь рядом с ним.
Этот парень не смотрел на меня, как на горячую киску Хью Хефнера. В его взгляде было больше недовольства от просьбы матери, чем желания затащить меня в подсобку и помочь натянуть форму. Я воодушевленно расправила плечи, позволяя себе быть самой собой.
- Пойдем, покажу тебе раздевалку и зал. У тебя в запасе, - он отодвинул зеленую рубашку - часть униформы - и взглянул на часы. - Два часа. Мы открываемся в семь вечера, так что лучше тебе убраться отсюда после шести.
- Что потом придут мужчины и ущемятся, увидев меня? Для женщин у вас отдельные часы? - выплюнула я противные слова.
Шатен свернул в сторону лестницы, не оборачиваясь ко мне, он хмыкнул:
- Что-то вроде того. Женские дни по нечетным числам, - я закатила глаза, а он добавил: - Потому что таким образом мужчины чувствуют свое превосходство. Мир меняется, а многих это не утраивает, вот они и корчат из себя обиженных девчонок, - я рассмеялась, прижимая к груди сверток с одеждой. - Приходят сюда после работы, больше посидеть в сауне и посоревноваться, но только не успехами в зале, а количеством любовниц. Пьют виски и грязно смеются.
- Разве ты не один из них?
Мы поднялись на второй этаж, и Август вновь углубил свои шаги. Я проходила мимо дверей из закаленного стекла с табличками «сауна», «спортивный зал», «ресторан»...
- Один из них и поэтому говорю об этом с горечью. Мне стыдно, что девушкам принято отводить только роль вагин.
- Осторожно парень, я ведь и влюбиться так могу, - отшутилась я, останавливаясь напротив раздевалки.
Он сложил руки на животе и вновь изучающе прошелся по мне своими карими глазами, кривясь.
- Ты не в моем вкусе, детка. Тебе бы больше роста, мышц и щетины на лице.
Так вот в чем дело его дружеской ауры - он просто гей!
- Все, делай что хочешь, только не вскрой себе вены в душевой кабинке. Директор сообщества меня убьет за то, что я нарушил правила. Прошу, не оставляй меня без работы.
Август галантно раскрыл предо мной дверь и жестом указал проходить. Я прошмыгнула мимо него и остановилась в центре огромного помещения с железными шкафчиками для одежды. Здесь приятно пахло терпкостью. Пар кружил по комнате, словно только что кто-то принял душ и воспользовался парфюмом. Горький аромат цитрусов, немного оттененный сыростью, заиграл на языке и показался очень знакомым. Воздух был густой и теплый, оседая на коже капельками пота. Я осторожно переложила одежду на лавочку и решила не медлить с переодеванием. Стянув с себя все вещи, я осталась только в трусиках. Упругая грудь гордо топорщилась, радуясь тому, что я просто ненавижу бюстгальтер! Если Господь дал мне красоту третьего размера, которая стояла крепче мужской эрекции, почему я должна насиловать ее узким бельем?
От нетерпения чесались изнутри ребра. Я не тренировалась уже больше двух лет. После смерти папы, хоть мать и превратила мою жизнь в тюремное наказание, я уличала всего полчаса между школой и домом. Заходила в секцию, где мы обычно занимались с мистером Форстером. Шла прямиком к его другу тренеру и, так же как и сейчас, в обход правил выходила на площадку. Боль в мышцах, усталость и вправду помогали отпускать слезы. Поначалу я злилась на отца, за то, что он не говорил о болезни, не подготовил меня, но с возрастом я стала понимать, что с таким не смиришься. Если бы я узнала о его недуге, ад наступил бы раньше. Не было бы беззаботного общения, глупых обид и звонкого смеха. Я бы смотрела на него и видела скорую смерть, снося больше печали, чем вышло.
Застегнув спереди молнию, я заправила волосы в комбинезон и присела на корточки, шнуруя грубые ботинки. У меня не было с собой носков, так что ступня неудобно терлась о кожу изнутри. Плевать, если будут мозоли. Мне хотелось сегодня утомить свой организм настолько, чтобы завалиться на кровать без мыслей и попытаться поспать.
Проверив все ремешки и липучки белой униформы с эмблемой на груди, я натянула шлем. Чуть дальше был выход в зал. У двери, на стене с креплениями, висели рапиры. Разной длины, деревянные и железные. Я выбрала средний размер, чувствуя, как приятно утяжеляется ладонь. Рукоять, как влитая легла в мою руку, а сердце сделало кульбит.
В такие моменты, прикасаясь к хорошей части своего прошлого, я верила, что все еще может наладиться. Если я буду строить будущее, оно залатает шрамы на моем сердце?
Я толкнула дверь и вышла в зал. Световые датчики среагировали на мое появление и лампы под потолком полыхнули ярким светом. Резиновая подошва приятно поскрипывала под моими ногами, заполняя эхом все пространство. У дальних стен стояли лавочки и чаши с рапирами и деревянными палками. Чуть левее был еще один проход, скорее всего в помещение спортзала. Оттуда доносились приглушенные звуки, но я не обратила внимания, списав это на клининговый персонал. Справа от меня располагалось два тренировочных манекена.
Перехватив удобнее рукоять, я остановилась напротив одного из них и занесла ладонь, нанося удар по корпусу. С размашистым звуком металл разрезал воздух и впечатался в резину. Плечо заныло от тяжести и отдачи, но я вновь еще сильнее замахнулась, вспоминая наставления папы:
- Ноги на ширине плеч, медленное, но глубокое дыхание, поднятая голова и напряженные мышцы.
Обида, тлеющая внутри, вспыхнула пожаром. От напряжения у меня горело все лицо, волосы прилипли к потному затылку, но я отчаянно колотила и колотила, извиваясь вокруг манекена.
Гордился бы моей взрослой версией отец? Что бы он сказал, увидев меня, еще пару месяцев назад в грязном клубе на коленях у какого-то потного извращенца? От стыда пульсировали кончики пальцев, но их заглушала внутренняя пустота, становящаяся больше с каждым выплеском эмоций.
Все вокруг были правы: чтобы забыть, я должна научиться доверять и смотреть своему страху в глаза, не прикрывая век. Чего же я боялась? Не мужчин, а близости с ними. Боялась их силы и боли, которую они приносили. Я страшилась стать похожей на маму: жестокую женщину, которая из-за своего эгоизма отвернулась от своего же отражения. Наверное, услышь я от нее «прости», мне стало бы чуть легче? Но этого никогда не будет. Не потому что она превратилась в холодный камень на чикагском кладбище, а просто ее сознание уже не принадлежало ей.
Донелла получила все, что заслужила: больничная кровать в хосписе, деменция и мозг маленького ребенка, который даже самостоятельно есть не может. Я платила за ее содержание каждый сказанный цент, но на большее не была способна. Навещать ее, улыбаться и лгать о том, что она была хорошей, я не могла.
Есть ложь, которая спасает нашу душу. Она вводит в заблуждение сердце и помогает держать разум чистым. Я никогда не была честна. С самого детства умела хитрить, избегая наказания за съеденные конфеты и разбитые вазы, но, кажется, что с каждым неверным словом из нас уходит кусочек нашего Я. Вот ты стоишь перед зеркалом и сам себе не веришь. Заглядываешь в глаза и пытаешься понять: я ложь или правда?
Удар! Удар! Удар!
Свист вспыхивал, раз за разом, оканчиваясь глухим стуком. Адски жгла рука, но я не останавливалась. Выплескивала всю свою боль, представляя, что это не безжизненный тренировочный экспонат, а тот ублюдок, который посмел прикоснуться ко мне. Я уже и не помнила его имени, его лица. Он умер в моей голове, так же как и от передоза в тюрьме, но тело помнило. Меня рано сделали женщиной, но быть ею не научили. Я никогда не чувствовала себя хорошо. Ни разу. Ни с кем.
Я настолько увлеклась тренировкой, что не сразу услышала грузные уверенные шаги. Скрип ботинок, таких же, как и у меня, замер в паре миль.
- Привет, я теб знаю? - низкий бас коснулся ушей.
Рука дрогнула и я замерла. Черт! Нужно срочно уносить задницу, если я не хочу неприятностей Августу. Я скомкано кивнула и спиной попятилась назад к раздевалке. Пусть со стороны я покажусь грубым парнем, который решил послать этого кретина.
- Эй, сразись со мной? Я уже час колотил грушу, но не могу выпустить пар.
Дерьмо! Послышался скрежет металла. Судя по всему мужчина, с каким-то слишком знакомым мне акцентом, выбрал себе рапиру. Я развернулась к нему и вновь кивнула, выходя на середину, размеченной линии. Мой соперник прошел за мной. Из-за масок не было видно лица. Решетчатая сетка скрывала и глаза, чему я была несказанно рада. В мешковатой одежде не заметна моя грудь, так что вряд ли он догадается, что я девушка!
Незнакомец принял стойку и выставил локоть, скрещивая кончики наших орудий. Я наклонила голову, отмечая, что мужчина довольно хорош собой. Его мышцы даже не скрывал плотный комбинезон, сейчас натянутый в плечах и бедрах. Я отвесила себе подзатыльник и только успела увернуться от встречного удара. Ботинки проехались по полу, и я потеряла равновесие, больно приземляясь на задницу.
- Да, ладно тебе! Это все, что ты можешь, приятель?!
Точно его голос мне знаком!
Я подскочила и тоже пошла в наступление, пытаясь угадать того, кто скрывался под фехтовальной амуницией. Мужчина двигался уверенно, парируя каждый мой удар. Мы танцевали, сходясь навстречу друг другу и расходясь, чтобы вновь сплестись острием железа. Лязг металла пронзал уши. Мое тяжелое дыхание жаром из-за шлема ударяло в нос. Я подобрала языком капельки пота и с рыком вновь дернулась вперед к противнику. Он пропустил мой выпад, и рапира проехалась по его рукаву.
- Дерешься, как девчонка, - чувственный смех заполнил мой живот бабочками.
Грубая ткань так и натирала бедра, прикрытые лишь треугольником ткани. Шов то и дело проезжался по клитору. Легкие покалывания сменялись яркими спазмами. Я покраснела.
Мой соперник был сильнее и ловчее меня, но я внимательнее. Каждый раз, когда он нападал, выставлял ногу вперед, оставляя слепой зоной свою шею. Я сделала вид, что устала, вяло держа рапиру. У незнакомца зародился азарт поскорее обыграть меня. Он сделал шаг, а я быстро пригнулась и коснулась лезвием его горла, испуская торжественный вопль.
Мой крик прошелся по залу, и наступило гробовое молчание.
Я испуганно прикрыла свой рот, замечая серые, зло прищуренные глаза.
Стук сердца и обоюдное дыхание.
Дезмонд О'Кеннет
Девчачий вопль эхом вновь залетел в мои уши. Я проиграл девушке?! От удивления я выронил рапиру, и она с громким звоном опустилась на деревянный пол. Моя незнакомка отступила назад, и хотела было сбежать, но я схватил ее за руку и дернул на себя.
- Простите, но сегодня мужской день! Что вы здесь делаете?!
Она ударила меня в грудь и рывком стянула с себя маску, распуская белые волосы. Красное, запыхавшееся лицо. Бисеринки пота и злющие, яркие голубые глаза. Ее ресницы касались густых бровей и так быстро летали, что напоминали мне крылья бабочек. Все негодование и возмущение встало смехом поперек горла. Я повторил за ней, снимая шлем, и запрокинул голову, задыхаясь от хохота.
- Тереза, ты преследуешь меня? Господи, поверить только. Третья встреча!
- Чести тебе много, гребанный сексист! - выплюнула она, наступая на меня. - Это ты везде увиваешься за мной! Еще раз тебя увижу, потребую запрет на приближение!
- Твоя хорошенькая задница не ведет меня за собой, детка, - приподнял я бровь, замечая ее рваное дыхание.
И как я только мог не догадаться, что предо мной девушка? Да, форма скрывала ее шикарную фигуру, но ведь повадки у нее не мужские. Легкие плавающие шаги, грациозные, будто танцующие движения. Блондинка сложила руки на груди и начала мне кривляться.
- Значит, ты считаешь мой зад хорошеньким?
Я стиснул зубы. Руки зачесались заткнуть ей рот! Как она может балансировать на моем сердце? От восхищения, до нестерпимого зуда трахнуть ее и удушить своими же руками?!
- Думаю, твои уши слышали много комплиментов о твоем горячем теле, - бросил я в ответ.
- Что ты имеешь в виду? - ее зрачки заполнили собой всю синеву и девушка жадно облизалась.
Я проследил за движением ее языка. Он повторил четкий контур губы и скрылся в нижнем уголке. Влажно-розовый цвет соблазнительно заблестел. Я сглотнул, чувствуя тяжесть в паху.
- Как ты попала сюда, Тереза?
- Не поверишь, - она подняла мое орудие и отошла к дальней стене, складывая рапиры. - Через дверь.
- Тебя пропустил Август? Значит, я его уволю.
Блондинка резко обернулась ко мне и пренебрежительно выплюнула.
- Почему вы не пускаете сюда женщин в мужские дни? Гребанные сексисты!
Я нахмурился, видя отблески обиды в ее кукольных глазах.
- Это все в рамках безопасности. Фехтование очень опасный вид спорта. Порой на тренировках случаются казусы, приводящие к звонку в 911.
- А знаешь, что еще опасно? Говорить девушке, которая стоит рядом с оружием, о том, что она слаба, - Тереза игриво покосилась на рапиры. - Тем более, я выиграла тебя.
- Я тебе поддался, - солгал я, любуясь румянцем на ее лице.
- Ну-ну...
Она вновь подобрала капельки пота, вырывая из моего горла тихий рык. В моей жизни было много женщин. Характерных, глупых, продажных, но ни одна из них так не заводила. Меня возбуждал контраст ощущений: клокочущая злость и эрекция. И самое паршивое: Тереза понимала это! Казалось, она была на шаг впереди, зная, как улыбнуться, чтобы сбить мое дыхание и подчинить себе.
Стерва!
- Вытаскивай зад из формы моего сообщества! - заорал я. - Выметайся отсюда!
- Ты уверен в своих словах?
- Абсолютно! - улыбнулся я, ожидая, что она сейчас скроется с моих глаз долой, а я приму ледяной душ.
Член терся о жесткие швы формы разрываясь просто агонией. Я хотел ее, но получить это тело значило бы наступить на горло своей гордости!
Блондинка поднялась со скамейки и потянула липучки на горле. Я прищурился, пытаясь понять, что она задумала. Девушка тем временем прикоснулась к молнии, и она начала медленно опускаться вниз, открывая мне вид на обнаженную ложбинку грудей.
- Ты, что делаешь? - мой жалобный шепот придал ей уверенности.
- Вытаскиваю свой зад из твоей формы, - промурлыкала она.
Тереза расстегнула комбинезон, и опустила ладони на плечи. Я поднял взгляд к ее глазам, растворяясь в их водах. Теплое море утянуло меня на дно, приковывая там цепями в самых глубоких ее впадинах. Томное дыхание сирены ласкало уши, кожу, рождало мурашки и утопало в моих ответных хрипах. Она потянула одежду вниз, обнажаясь предо мной.
Дыхание перехватило. Клянусь, я никогда не видел такой идеальной груди! Два симметричных налитых полушария с розовыми ареолами и аккуратными, как бусинки сосками. Член горел. Я знал, что моя эрекция была заметна, но ничего не мог поделать с собой, просто...любуясь ею.
Черт, я готов забрать обратно свои слова про секс, потому что поиметь ее, мне хотелось сильнее свободы от семьи.
- Какая ты грязная, Тереза, - мне хотелось уколоть ее этими словами, но они вырвались комплиментом.
Моя молитва сократила между нами расстояние и утонула в ее губах, которые в тон запели:
- Это ты на меня смотришь, Дезмонд... Это у тебя член выпирает в штанах. Может тебе отвернуться?
...тонкая талия с рельефом ребер. Ее пупок соблазнительно красовался над резинкой черных трусиков, которые лишь полосками держались на шикарных бедрах. Тазовые кости просили их потрогать. Ее закрытая киска звала меня. Черт, я слышал шепот ее вагины, которая просилась ко мне.
- Так я и думала, - она усмехнулась и сделала шаг вперед, отчего грудь качнулась. - Смотри, Дезмонд. Внимательно смотри. Это последний раз, когда ты видел мое горячее тело и эфемерно его трогал.
Ее слова отливали сладостью губы. Я наклонил голову вбок и улыбнулся, чувствуя шлейф ее аромата. Солоноватого пота и сладкой ванили. Готов поспорить, именно так она пахнет после оргазма. Именно так тяжело она дышит, лежа на смятых простынях.
Тереза прошлась мимо меня и тряхнула волосами. Я обернулся ей вслед. Оголенные бедра, с тонкой ниточкой между ними, покачивались как маятник. Ее стройные, длинные ножки бесшумно шагали, отдаляясь от меня. С каждой милей между нами ее рука отпускала мое горло. Я шумно наполнил легкие кислородом и прикрыл глаза.
Соберись, Дезмонд! Ты не мальчишка, который впервые увидел порно! Но, чем больше я думал, чем больше держал веки сомкнутыми, тем больше представлял ее под собой. Головка члена запульсировала. Я немного сдвинул комбинезон, освобождая место эрекции.
Я получу ее. Заткну этот сладкий ротик и отыграюсь за сегодняшний проигрыш. Она сказала, что я не прикоснусь к ее горячему телу? Пусть держит трусики крепко, потому что я докажу ей обратное...