Глава 4
Дезмонд О'Кеннет
Еще несколько минут я смотрел на захлопнувшуюся дверь, ощущая сладость ее духов. Нотки ванили приправляли миндаль, немного оттененные чем-то кислым. Так пахли интриги, неприятности и дерзость. Так пахли пирожные, которые нам с братом тайком передавала няня, потому что мама запрещала держать сладкое на кухне из-за вреда фигуре. Этим ароматом было пропитано мое детство, а потому он не нравился. То было единственное время, когда на мне еще не лежал груз старшего сына, когда единственной заботой были уроки этикета и права.
Свобода. Она пахла ею.
Я сморгнул пелену с глаз и рывком заправил рубашку в брюки. Она немного натягивала в районе плеч - по телосложению я был спортивнее Блейка - но все лучше, чем испорченный итальянский атлас. Одев сверху пиджак, я запахнул единственную пуговицу и спустился вниз, по дороге выбрасывая в мусорное ведро две тысячи долларов, которые одним бокалом вина приговорила блондинка.
Такие, как я не считают деньги, но мое воспитание было иное. Католическая школа, церковь каждое воскресенье и причастие. Нас с Юджином, после семи лет заставляли исповедоваться, принимая из рук священника сморщенный белый хлеб и вино. Тайна. Моя тайна, как и границы, заканчивались за ширмой, рядом с которой стояла матушка и слушала каждый мой проступок, чтобы потом за ужином рассказать отцу. У меня никогда не было своей жизни. Родители уверяли, что вымаливали меня у Господа, может это и правда. У них получилось зачать ребенка только спустя восемь лет брака, а для людей нашего круга, наследники - это продолжение чествования рода.
Я стал надеждой, вот только, правда, в том, что у меня ее отняли. Еще у шестнадцатилетнего мальчишки...
Спустившись в холл, я потерял свои мысли, улавливая тысячи голосов гостей, звон столовых приборов и перестукивание тарелок. Официанты сновали туда-сюда, добавляя новые закуски и унося грязную посуду. Входная дверь распахнулась, пуская в помещение свежего ночного воздуха. Уловив ритм толпы, я ловко прошелся сквозь весь зал, хотя это и заняло не меньше получаса. Политики - все мои старые клиенты, считали долгом поздороваться и обсудить прекрасную задницу сенаторской невесты. Я учтиво кивал, чувствуя слой грязи, которая облепливала со всех сторон все больше и больше, но не утяжеляла ношу.
Все мое детство состояло из такого рода вечеров. Когда о вашей семье снимают репортажи и пишут статьи, волей неволей привыкнешь к лицемерию и зависти. Под аккомпанемент взглядов: обожания, гнева, заискивания и откровенного неприкрытого желания от дам всех возрастов, я выскочил на улицу. Все еще прохладный, помнящий прикосновения зимы, ветер шевелил сосны и мои волосы. Что бы я ни делал с черным безумием на голове, волосы все равно избавлялись от укладки гелем и превращались в мальчишеский кавардак, скорее отражая сторону моей души.
Ту, которую я заглушил в себе.
Дождавшись пока швейцар пригонит мою Infiniti, я сел за руль и выжал педаль газа, срываясь с места. Запах жженой резины проник в салон, заставляя немного сбавить обороты. Не прощаясь с хозяевами вечера, я выехал на трассу. Небо тяготило серыми тучами, которые пятнами прикрывали звезды и луну. Впереди яркой точкой светился Чикаго, в сторону которого гнала моя авто.
Я не понимал людей, когда они говорили о любви к городу или стране. Меня всегда привлекала прибыль, новый опыт, знания. Ирландия, особенно Дублин, знаком мне с самого рождения своей сюрреалистичностью и правильностью. Все жители здороваются друг с другом и мило общаются, хотя может, и виделись впервые. Уступают места на лавочках перед Мессой и важно провожают взглядами, когда ты идешь по нефу.
«Америка - страна свободы, молодости, азарта и чистого воздуха, потому что всем насрать как ты дышишь!», - говорил мой брат, возвращаясь из колледжа на каникулы домой.
Может в чем-то он и прав, колеся сейчас по дороге, я дышать полной грудью, ощущая сладость кислорода. Он наполнял каждую клеточку моего сознания, показывая вкус жизни. В Дублине пахло сыростью и затхлостью, казалось, этот аромат въелся даже в мою кожу и никакой парфюм не помогал.
Занятый мыслями, я свернул в сторону Петли, выезжая на улицу, где снимал квартиру. Я не видел смысла покупать недвижимость в штатах. Это бы значило обещание вернуться и ложную мечту. Мне не хотелось обрекать себя потом на тоску, поэтому я не привязывался к окружающей меня вольности.
Заехав в паркинг, я спустился на минус второй этаж и объехал опорную колону, паркуясь на своем месте. Стоило заглушить двигатель, фары погасли, полностью погружая во мрак. Закрыв машину, я вошел в фойе, двигаясь в сторону лестницы. С детства не могу терпеть замкнутые пространства. Мне было семь, когда мы с детьми папиного партнера играли в прятки по всему нашему огромному поместью. Я забрался в кладовку, пахнущую порошком и тряпками для пола. Хлопнул дверью, отчего провернулась ручка и защелкнулся замок. Глупого ребенка отыскали спустя шесть часов, который за это время успел познакомиться со всеми призраками, которых выдумал сам.
Поднявшись на свой этаж, я вошел в квартиру и бросил ключи на барную стойку. Вдалеке мигал таймер кофе машины и тикали часы. Так звучало одиночество и тишина. Они нравились мне - выбор, пусть его иллюзия, но он все же есть.
Планировка дома была по-американски прагматичная, как и все квартиры этого небоскреба: совмещенная кухня с залом, лоджия с джакузи под открытым небом, совместные ванна с туалетом и большая спальня, через которую так же имелся выход на улицу.
Пройдя в темноте, заполненной лишь тонким лунным светом, помещение я открыл стеллаж. Бутылка фамильного виски утяжелила руку. Я плеснул себе в стакан и осушил его залпом, вновь наполняя до кроев.
Тереза.
Образ блондинки словно перекочевал из дома Блейка ко мне. Ее стервозный смех затанцевал в коридоре, спальне, заставляя меня морщиться. Как такое возможно? Два абсолютно разных, но, тем не менее, сильных чувства: гнев и желание - полнили мои вены, сводя с ума голову.
Такие девушки хороши в злом сексе. Когда вы горите ненавистью и яростно трахаете друг друга, борясь даже в постели. Давно у меня такого не было.
Улыбнувшись своим мыслям, я сделал глоток. Голова стала ватная и в горле запершило. Подхватив с собой стакан, я прошел в ванную комнату и закрыл слив, углубленной в полу чаши. Золотые и белые цвета гармонировали друг с другом. Я не любил роскошь, но принимал ее. Деньги - не прелести этого мира. Есть нечто, что купить не возможно, и в этом я убедился.
Раздевшись, я сложил вещи в стиральную корзину и опустился в ванну. Горячая вода обласкала воспаленную кожу. Мне хотелось вымыть присутствие незнакомки. Будто и не было встреч с ней. Желания обладать ею и яркого запаха вина, который напоминал мне собор и причастие.
Телефон на кафеле задрожал. Я бросил взгляд на часы, указывающие на час ночи, и нахмурился. Ирландский номер. С домом была разница в шесть часов во времени, а значит в Дублине уже около восьми утра. Мокрыми пальцами я поднял айфон и вместе с глотком алкоголя, ответил:
- Доброе утро? - радостное дыхание не пробудило ничего внутри.
- Дезмонд, - тонкий голосок пропел мое имя. Только Анита так произносила. Словно ждала чего-то, просила и одновременно обещала. - Я тебя не разбудила? В Чикаго же ночь глубокая, но я помню, что ты поздно ложишься. Вот решила позвонить, перед тем, как твоя мама затаскает меня по магазинам, обсуждая сезон шляпок.
Девушка передразнила голос Сибил, и я невольно улыбнулся. Анита Хейзел моя невеста и приговор свободной жизни. Она была красива, умна, образована. Девятнадцать лет, школа искусств за спиной и абсолютная чистота, но я не хотел ее: ни как женщину, ни как жену. О помолвке с ней я узнал по телефону от отца, который, как и всегда сухим голосом, рассказал об отличной партии и приданном, которое прирастет к нашему состоянию. Наверное, Анита не мечтала о таком, но мирилась. Кольцо на ее палец надел не я, а мистер Эрнест O'Кеннет, предложение о свадьбе от меня сказал он же. Ее увидел я спустя месяц, когда вырвался домой. Она очень волновалась и чуть не свалилась в обморок: ей семнадцать мне двадцать восемь, между нами бредни матери о скорых детях и моя холодность.
- Нет, Ани. Я был на приеме у друга, - перед глазами вспыхнули дерзкие синие глаза, но я постарался не думать о психованной девице. - Ты вернулась с семинара?
- Да, - счастливо залепетала она, явно остерегаясь, что я, как и всегда, сброшу звонок. - Мы ездили с университетской группой в Швейцарию. Рисовали природу. Я покажу тебе картины, которые получились.
В голове запульсировало. Я вновь потянулся за стаканом, обнаруживая, что уже выпил весь свой виски. Она знала, что никакого волшебства между нами не будет. Я говорил и не один раз, не желая питать ее придуманные чувства. Брак по расчету, постель по необходимости и любовники друг у друга. Не знаю, может быть, у нас что-то бы и получилось? Я умел притворяться, хорошо лгал, но, смотря в ее яркие агаты, становился противен даже сам себе.
- Я приеду семнадцатого числа в Дублин, - произнес я и тут же отвел ухо от телефона, потому что Анита радостно запищала.
- Я встречу тебя? Можно же?
- Делай, что хочешь. Мы же жених и невеста.
- Тогда я приеду в аэропорт. Ну, попрошу водителя отвезти. Кстати, миссис Сибил сказала, что и Юджин вернется из Англии. Вся семья в сборе?
К сожалению, это значило только одно: несколько дней в Аду, играя роль прилежного сына и вальсируя между встречных огней: отца и брата.
- Спокойной ночи, Дезмонд. Мне уже нужно идти. Иначе твоя мама вытащит меня из постели в ночной сорочке, - хихикнула мисс Хейзел.
Я попрощался и отложил телефон, запрокидывая голову на бортик ванной. Когда-то это превратится не просто в телефонные звонки и редкие поездки, а в суровые будни. Стоит только отцу отойти от управления империей, я займу его кресло и встану у алтаря, не просто заключая брак, а возвращая душу в преисподнюю, которую украл, получая лишь несколько лет... иллюзии.
Тереза Жозефина Уолис
С безумным криком я подскочила с кровати и еще несколько минут заходилась в рыданиях, сворачиваясь на мокрых из-за ледяного страха простынях. Мурашки повторяли дорожку прикосновений, а живот превратился в один сплошной нерв боли. Я уткнулась носом в подушку, пытаясь выровнять дыхание. Свежесть постельного белья немного помогала восстановить картинку.
Мне двадцать два.
Я в своей квартире в Чикаго.
Рядом никого нет.
Меня больше никто без разрешения не тронет.
Действительность, как и всегда, возвращалась рвано, скомкано. Плеер на другой стороне кровати уже не исполнял папины песни, как всегда разрядившись. Я перевернулась на спину и облизала пересохшие губы. Руки тряслись, и воздуха не хватало. Миссис Бейкер называла это психосаматикой и травмой. Она не прописывала мне снотворные, уверяя, что лучше побороть проблемы самой, чем сидеть на антидепрессантах. Знала бы она, что ее долбанные слова мне мало помогали.
Вытерев пот со лба, я откинула одеяло и спустила ноги на теплый пол. Жалюзи разъехались в стороны, открывая вид на пасмурное небо. Темно-синие в тон кулисам моей сорочки облака плыли по небу, закрывая солнце. Я потянулась и поймала свое отражение: мешки под глазами и впалые щеки. Немного косметики и мир вновь увидит суку Терезу. Я не любила быть настоящей, потому что, когда мы оголены душой каждый считает своим долгом плюнуть в нее, а мне и без того было дерьмово.
Пройдя на кухню, я достала из холодильника йогурт с кусочками киви. Выудила ложку, открыла молочную баночку и зачерпнула зеленую жижу, пуская ее в рот. Кислинка защипала на языке, вызывая легкую улыбку. Я терпеть не могла молоко, но за десерты на лактозе была готова отдать душу. Быстро позавтракав, я приняла душ и уселась перед зеркалом, размазывая крем по лицу.
Консилер под глазами скроет недосып, тональный крем, некогда измученную диетами кожу, а румяна придадут иллюзию счастья. Сколько себя помню, притворялась. Не показывала своей боли, не говорила о чувствах. Если собаку бить за лай, вскоре она умолкнет, сто раз подумав, прежде, чем вновь подать голос. Так поступили и со мной.
В зеркале отразилось лицо моей мамочки в молодости. Ямочки углубились на щеках, совсем, как у нее, когда она встречала отца с очередного концерта. Я долго думала, почему они расстались? Почему в один день брак рухнул, и она отказалась не только от мужа, но и дочери? Измена. Донелла узнала о неверности супруга, закатила скандал и выгнала его с вещами, явно не рассчитывая, что единственная дочка пойдет за ним. Мне было всего-то шесть. Я не понимала этой грязи и просто хотела быть с папой, которого любила больше всего на свете. Мать посчитала это предательством и, когда пришло время, решила отыграться.
Рука с тушью дрогнула. Кисточка проехалась по веку, оставляя черную полосу. Я выругалась и осторожно стерла изъян. Мои пальцы нащупали помаду и я открыла крышечку, выкручивая ее. Тюбик коснулся губ, рисуя контур и очертания. Я любила быть яркой. Любила, когда на меня смотрели. Своеобразная защитная реакция - как и в природе, хрупкое создание имеет отталкивающий цвет или резкий запах, чтобы показаться опасной для хищников.
Раскрыв створки шкафа, я выбрала зауженные светлые джинсы, красный топ с открытой спиной и длинным рукавом. Из нижнего белья я переступила только через кружевные трусики, которые черной полоской врезались в задницу. Быстро одевшись, я подхватила свою сумку, косуху. Обула ботинки и обернулась к часам, понимая, что Тесса меня убьет. Десять утра. Ну, все равно же опоздала, значит можно не спешить.
Спустя час я только доехала до бизнес центра, на первом этаже которого находилось помещение «Martlet» - благотворительного фонда Оливер. Ее добрая душа, не находящая место в девичьем теле, рвалась наружу помогать всем вокруг. Изначально, я не считала хорошей идеей мою работу там. Ну, какая из меня Фея Крестная, скорее Стервелла де Виль, только без шубы из далматинцев. Хотя, я бы прикупила такую.
Захихикав своему ужасному характеру, я залетела в фойе. На минуту серебристое свечение хрусталя, которое отражалось в стеклянных поверхностях, меня ослепило. Я заморгала глазами и поморщилась, ненавидя дизайнера этого интерьера. Слишком много стекол и света! Повсюду витрины, мрамор, колоны и подсвечники, которые горели даже утром. Шпильки эхом нарушили жужжание клерков, спешащих в свой улей.
- Доброе утро, Патрик, - опустила я глаза на бейдж молодого парня за стойкой.
- Тереза, - воодушевился он, начиная в ускоренном порядке вырабатывать феромоны. Управляющий склонился и достал из-под стойки подставку с двумя стаканчиками. - Миндальный кофе и зеленый чай с лаймом.
- Ты все еще не оставил надежд? - хмыкнула я, но сцапала добычу из «Starbucks». Я вытащила коричневый стакан с надписью «кофе» и сделал глоток, закатывая глаза. - Два сахара, как я и люблю.
Он кивнул и наклонил голову, разглядывая мой наряд. Бедняга второй месяц пытался позвать на свидание. Каждое утро он покупал напитки для меня и Тессы, надеясь, что это изменит мой категоричный ответ. Я мило улыбалась, делала ему комплимент, но всегда уходила, так и не согласившись.
Мужчины слишком высокого мнения о себе. Я желала показать каждому из них, что их члены всего лишь части тела, которые нам не нужны. Если я захочу, посещу секс-шоп, выбирая любой размер и диаметр. От резинового будет больше толку, чем от эгоистичных идиотов, которые спускают яйца, но о своей партнерше и не думают.
- У тебя сегодня классная рубашка... - я вновь прочла его имя. - Патрик.
- Она же одинаковая всегда... - восхищенно протянул он мне вслед, но я уже скрылась в коридоре, шагая к двери офиса.
По мере моих шагов зад запекло от взглядов. Повешу табличку «кто посмотрел, тот придурок!». Иногда внимание утомляло и меня.
- Доброе утро, - заиграла я бровями, вваливаясь в кабинет наперевес с двумя стаканчиками.
Шатенка отвлеклась от планшета и подняла на меня не выспавшиеся красные глаза. У Тессы была внешность прилежной отличницы из старшей школы: круглый нос, румяные щеки и четкий подбородок. Она напоминала куклу из детского магазина, на которую стоит нажать, и услышишь смешную песенку.
Я опустила перед носом подруги ее любимый чай и свалилась в кресло рядом с ней.
- Чего ты грустная такая?
Оливер зевнула и отхлебнула своего супер сладкого сиропа, лишь пахнущего лаймом.
- Бен сегодня уехал в Вашингтон на встречу с Конгрессом.
Я обратила взгляд на последствия недосыпа на ее лице и хмыкнула. Будь у меня такой ручной господин сенатор, я бы тоже с ним не спала ночами. В животе сладко скрутило, и я скрестила ноги.
- Пфф, его кредитка в твоем расположении, дорогая моя. Пока он развлекается с политиками, отрывайся в МОЛе.
- Мне не нужны его деньги, - покачала она головой. Тесса перевела внимание на мои ногти, которыми я ритмично стучала по столешнице. Ее серые глаза заблестели. - Что вчера такого произошло?
Я скривилась и потянулась за пачкой сигарет, щелкая зажигалкой. Дым прорвался сквозь мои губы и подруга замахала перед носом рукой.
- Помнишь мою историю про разбитую машину? - прожевала я, запивая никотин кофе. Оливер нахмурила брови, пытаясь уловить мою мысль. - Ну, когда эта дамочка ходячая витрина ввалилась сюда еще месяц назад и с порога начала кричать, что не спала с твоим женишком.
- Кларисса! Точно. Фантастический ирландец.
- Я встретила его на приеме вчера. Пролила на его рубашку вино и отвела переодеваться в твою спальню с Блейком.
- Обалдеть! - только и вскрикнула она.
Коричневые косички смешно подпрыгнули за ее головой. Я сделала последнюю затяжку и потянулась к стоящему на краю стола вазону. Тесса подорвалась с места и воинственно обняла кактус, переставляя его на стеклянный стеллаж.
- Ты мне все цветы уничтожила! Я купила для тебя пепельницу!
Девушка вернулась на свое место и поставила предо мной емкость, недовольно кривя губы.
- Ну, вот поэтому я так спешно уехала. Он меня бесил, я была зла и не хотела портить вечер твоей помолвки.
- Подожди, - ее шепот заставил меня отвлечься от экрана ноутбука. Я открыла нашу почту и подняла на нее взгляд. - Его случаем зовут не Дезмонд Кеннет?
- Ага, ужасный характер и такое же имя.
- Мне он не показался... грубым.
- Тесса, давай будем честны, нет ни одного смертника, который нагрубит невесте сенатора. Я бы сто раз подумала, прежде чем вообще открывать рот рядом с твоим мрачным Блейком.
- Ты его не знаешь, - рассмеялась подруга.
- Не нужны мне мужчины, - я отвернулась к окну, рассматривая капли дождя, которые скатывались по стеклу, оставляя разводы.
- Ты же ходишь к доктору? - неожиданно теплая ладонь накрыла мои пальцы, согревая.
Я опустила глаза на ее поддержку и молча кивнула, находя правильные слова. Мне не хотелось грубить Тессе, но чертов язык атрофировался на добрые слова.
- Не так-то и просто смириться с тем, что сделал со мной тот урод и моя мамочка.
- Тереза, есть воспоминания, с которыми тебе не справиться одной. Поверь мне, я знаю человека, который, так же как и ты, храбрился, но умирал внутри день за днем. Он думал, что сам выстоит в темноте подвала своей души, но правда, в том, что всем нам нужен человек рядом. Я не говорю тебе о любви и отношениях с мужчинами, просто... не закрывайся в себе. Ты моя подруга и мне больно смотреть на тебя такую.
- Что макияж не удачный сегодня? - перевела я все в шутку.
Она покачала головой.
- Ты красива, как и всегда.
- А ты настолько мила, что у меня изжога.
Подруга рассмеялась и вернулась к работе. Я повторила за ней, решая занять голову ответами на просьбы, обращения в наш фонд и счетами, которые увеличивались с каждой секундой.
Мне казалось, благотворительность только для бескорыстных людей, но, стоило узнать новость о том, что мы спасли ребенка, у меня будто открылось второе дыхание. Я задерживалась допоздна каждый раз, потому что не позволяла себе уйти, не ответив на все запросы. Ненужные, с просьбами помочь собаке или кошке, я тут же удаляла, а важные проверяла и пересылала Тессе, зная, что она не оставляет ни одного без внимания.
Я не могла привести в этот мир маленькую жизнь, но спасала другие, и от этого становилось легче. Работа помогала мне держать контроль и становилась отдушиной. Я никуда так не спешила, даже в черную пятницу в бутики, как сюда в «Martlet», ведь лишняя секунда - это шанс. Нас с Тессой объединяла потеря родителей и общая боль: я потеряла свое детство, она потеряла себя ради сестры. Дети и вправду были возможностью начать с чистого листа, даря этому миру лучик солнца. Мы озаряли его тысячами светил, взамен получая много больше. Силы.
Силы двигаться дальше.
За работой пролетел весь день. Пару раз к нам заглядывали доставщики еды, привозя пончики и шоколадные пудинги. Я заказывала суши и бесила Тессу их запахом, чавкая над ее ухом. Время до четырех дня было заполнено смехом, телефонными звонками и грустью подруги, которая своей тоской по женишку доводила меня по икоты.
Прежде чем со стуком войти в кабинет доктор Сьюзан, я нерешительно замерла на пороге и тяжело вздохнула. Шпильки врезались в паркет на полу. Женщина поднялась из-за стола и лучисто мне заулыбалась, прижимая к своему животу блокнот с ручкой. Я устроилась на своем обычном месте и закурила, нервно давясь дымом.
- Добрый день, Тереза. Как прошел вчерашний вечер?
- Сносно, - честно округлила я глаза, стряхивая пепел в землю фикуса. - Я ни с кем не подралась. Пролитое нечаянно вино на рубашку - это драка?
Она задумчиво прикусила кончик карандаша и покачала головой.
- Вы же не хотели этого делать?
- В тот момент нет, а потом очень даже. Мне хотелось утопить этого человека в чане с вином, - коварно облизнулась я, представляя, как сотру с лица Дезмонда его самодовольную улыбку.
- Врачебная тайна - я буду молчать о вашем преступлении, но все же думаю, не стоит этого делать.
Я дернула шпилькой, пристыженно опуская голову в пол.
- Кошмары. Каждую ночь. Я каждую ночь вижу этого ублюдка над собой, чувствую ту же боль. Мне... - голос дрогнул. - Мне даже больно ходить в туалет утром, совсем как тогда... Мое тело, словно заново проживает насилие.
Глаза запекло, но я не позволяла себе плакать. Ни перед кем-либо. Самый мой большой страх: показаться слабой. Открыть кому-то душу и вновь увериться в том, что все люди дерьмо. Я до крови закусила губу, переключая организм с душевных страданий на физические.
- У меня есть предложение. Вам стоит вытеснить все свои переживания через энергию. Физическую. Спорт? Вы любите силовые нагрузки, Тереза?
- В детстве с папой я занималась фехтованием, - кивнула я, не понимая, к чему она клонит и как мне это поможет.
- Все наши эмоции ищут выход. Вы не забыли ту обиду, то разочарование в мире и страх, что он терзает вас тогда, когда вы наиболее уязвимы - во сне. Покажите чувствам другую дверь. Во время тренировок отпускайте вместе с силами прошлое. Терапия крика в лесу: выплеск адреналина, который вымывает черноту из нас. Попробуйте.
- У меня нет на примете хороших клубов.
- У меня сын работает в одном из них на Солсбери-стрит.
Я присмотрелась к ней, не в силах поверить, что у миссис Бейкер есть ребенок трудоспособного возраста. Ей на вид не больше тридцати, слаженная фигура и отсутствие кольца на пальце. Она еще одно доказательство, что все беды от мужчин. Сьюзан была свободна и не обременена границами комплексов ее мужа.
- Все. Парень на ресепшене - Август - вас пустит в зал, - спустя пару минут протянула она мне бумагу с адресом клуба. - Только зайдите с черного хода, директор фехтовального сообщества очень уж дотошен к правилам - вы же пока не получили билет членства.
Я благодарно ей кивнула и спрятала клочок бумаги в кармане, вновь закуривая. Мы продолжили беседу, хотя мыслями я вся уже была на тренировке, чувствуя тяжесть рапиры в руке.
Дезмонд О'Кеннет
Я отклонился на спинку кресла и потер глаза, отвлекаясь от материалов дела на моем столе. Вновь очередной бюрократ, которого поймали на получении взятки, пытается через меня избежать наказания. Я ослабил две пуговицы рубашки и размял шею, предвкушая кругленькую сумму, которую я с него вытрясу. Несколько миллионов не меньше, смотря насколько, затянется судебное заседание.
Деньги приносили мне удовольствие только тогда, когда я сам их зарабатывал. Я ни разу, за время своей самостоятельной жизни в Америке, не прикоснулся к состоянию O'Кеннетов строя свою маленькую империю на банковском счете.
- Мистер Кеннет, к вам посетительница, говорит, что ваша клиентка, - влетела взволнованная секретарша. Она поправила спадающие очки и виновато прищурила карамельные глаза, помня, как я не люблю, когда меня отвлекают от работы.
- Пусть войдет, - устало сдался я, решая дать перерыв воспаленному мозгу.
Шаги помощницы стихли, сменяясь перестукиванием каблуков. Я испытал чувство дежавю, вспоминая вчерашний день. Рубашка эфемерно прилила к торсу, а штаны натянулись, стоило вспомнить шикарные бедра с эротической загадкой в виде отсутствия белья.
- Мистер Кеннет, добрый день, - французский акцент обласкал уши.
Сквозь щель просунулась белая голова, и женщина зашла в мой кабинет, медленно подкрадываясь к столу. Терпеть не могу блондинок! В последнее время они наводнили мою жизнь, доводя до нервного тика! Мисс Виардо - соблазнительная проблема и бывшая любовница сенатора Блейка, которую он мне скинул на голову. Дама решила исповедоваться в своих грехах и воспитать сына, которого оставила во Франции после развода.
- Я рад вас видеть, - с милой улыбкой солгал я, бросая тоскливый взгляд на форточку.
Жаль, что не открыл ее раньше. Сладкие духи, явно Gucci, заполнили собой все пространство, намекая, что я здесь лишний.
- Я направил иск об определении места жительства вашего мальчика в международный суд. Мы с вами, Кларисса, оба ждем разрешения этой ситуации.
- Ох, спасибо, - скосила охотница глаза, выпячивая вырез своей блузы. - Я так скучаю по моему Густаву. Мне кажется, что с каждым днем он все больше и больше меня забывает.
- На вашей стороне две могущественные фамилии Блейк и Кеннет. Поверьте мне, Клери, ни один судья не скажет мне «нет».
- Наверное, и женщины никогда не говорили вам «нет», - игриво прошептала она, преображаясь из скорбящей матери в страстную кошечку, которая позарилась на мой член.
Я прислушался к своей реакции, отмечая, что на эту блондинку, как и прежде на всех, мое тело реагирует по-обычному. Терпеть не могу белые волосы. Особенно их на подушке и на мне. Моя странная психованная незнакомка точно пользовалась ведьминым парфюмом: нос до сих пор искал везде нотки ванили, а глаза ее ангельский взгляд.
- Зато я много раз произносил это слово не только для них, - пожал я плечами, возвращаясь к документам.
Виардо томно задышала и скривилась, обращая внимание на телефон.
- Ладно. До встречи, коллега, - я только сейчас вспомнил, что она тоже была адвокатом. Тем более нарушать этику и спать с ней я не буду!
- Я позвоню вам, как получу уведомление.
Ее шаги стихли, однако не тревога внутри меня. Что-то в сердце свербело, словно голодало по адреналину, который в последнее время я получал от перепалок с Терезой. Оставив безуспешными попытки поработать, я выключил ноутбук и вышел из офиса. Сел за руль, тут же выруливая в сторону Солсбери-стрит. К моему фехтовальному клубу.
Пора выпустить пар. Надеюсь, таким образом, я забуду о Терезе.
Ее имя преследовало меня теперь повсюду.