Глава 2
Тереза Жозефина Уолис
Колеса зашуршали по брусчатке. Я уперлась шпилькой в пол и выжала педаль газа. Жар прошелся по венам, рождая на щеках отпечаток адреналина. Костяшки на руле побледнели, но я еще сильнее сжала руки, чувствуя нотки самого настоящего сумасшествия. Оно рождалось в глубине души и заражало сердце, которое сейчас плясало в тон стрелке спидометра.
Окна особняка в темноте светили, как второе солнце. Мне нравилось это роскошное поместье в самом элитном квартале близ Мичигана. Дом возвышался на три этажа, сейчас искрясь белым кирпичом. Фонтан, посреди переднего двора у входа, журчал струями воды, которая диодами подкрашивалась то в фиолетовый, то в синий цвет.
Мотор моего черного красавца зарычал, заставляя парковщика испуганно отпрыгнуть в сторону. Я коварно улыбнулась и прибавила скорости, игнорируя места для машин. Gelandewagen пронесся по мощеной дорожке, осторожно обходя светильники. В салоне на всю орала какая-то хитовая попса. Я подхватила строки песни и зашептала их себе под нос, любуясь отражением шевелящихся красных губ.
Эта дурацкая привычка петь всегда и везде передалась мне от папы. Известный музыкант, гитарист, выступающий сольно в барах. Иногда мне казалось, что вовсе вместо крови в его жилах текут ноты, а руки - продолжения тонких струн, которые поистине рождали божественные звуки. За месяц до смерти мистер Уолис выпустил свой второй альбом, который не вышел в свет, оставаясь лишь записью голоса в моем плеере.
Любовь к машинам мне тоже досталась от него. Пожалуй, я тот редкий вид девушек, которые вместо звонка «пупсику» сами починят авто, утирая грязные руки о брендовую одежду.
Кончики пальцев закололо. Я облизала пересохшие губы и резко вывернула руль вправо. Волна пыли и гравия полетела на чистую воду фонтана господина сенатора, приговаривая его работников к внеплановой уборке. Я наклонилась за сумочкой и выпрыгнула из машины, любуясь шикарно припаркованной тачкой. Прямо у входа, дюйм от садового гнома, который даже покраснел от страха быть смятенным. Я показала уродцу язык и захихикала, предвкушая веселье.
- Мисс, простите, но я буду вынужден отогнать вашу машину, - кашлянул тот самый парень, которого я чуть не задавила. - Сенатору Блейку не понравится... ваше видение парковки.
Я скривила носик и протянула ему чип, поднимая взгляд из-под пышных ресниц. Кем хотят казаться мужчины? Благородными принцами, что спасут зад невинной малышки из неприятностей, в ответ, получая ее киску. Охотниками, которые одержимы диким сексом и криками их имени. Они хотят быть теми, кем не являются, прикрывая свои комплексы благими поступками. Для них роль женщины - игрушка для утех или глупая идиотка, что не перечит словам и беспрекословно выполняет сказанное. Кто они на самом деле? Самые низменные создания, которые в полной нашей власти. Девушка никогда не потеряет голову при виде члена, она никогда не заплатит миллионы за пару минут пыхтения и не подарит любовнице колье, с пылью из комнаты Королевы Англии.
Весь наш мир - собрание гребанных сексистов. Даже Бог мужчина, именно поэтому я отказываюсь в него верить. Поклонения достойны мы и наши вагины, которые плодят на свет маленьких людей. Чем вам не проявление божественного?
Швейцар покраснел и сразу расправил плечи, теряя взгляд в моем декольте. Власть. Миром правят мужчины? Спешу вас огорчить, их члены слушают своих хозяек, а потому они безвольны. Всего-то нужно знать, с какой интонацией заговорить, как наклонить голову и улыбнуться. Соблазнение - техника боя, доступная только прекрасным дамам. Несмотря сейчас на пушки за поясом охраны сенатора, самым вооруженным и опасным человеком здесь была я. Мое горячее тело своей недоступностью вполне может довести кого-то до приступа.
- Обращайся с ним бережно. Мой мальчик не любит посторонних за рулем, - парень сглотнул, провожая взглядом мой палец, которым я накручивала локон, хлопая глазками, точно куколка.
- К...конечно, мисс. Хотите, я... Думаю, стоит помыть вашу машину? Пыль на крыле...
Мысленно я закатила глаза, с каждой секундой разочаровываясь в швейцаре. У него была вполне заурядная внешность. Рыжие волосы, карие глаза, милые ямочки и веснушки на щеках. Он был старше меня, но не на много. Скорее всего, ему лет двадцать пять. Должность обслуживающего персонала, синяки под глазами и явно пустой кошелек, но не из-за плохой зарплаты. Мои глаза прищурились, выстраивая картинку из замеченных деталей. Темное пятно на переносице от очков, сухие губы и трясущиеся руки. Наверное, студент, а тремор из-за недосыпа и совмещения работы с учебой.
Мой мозг стратега уже высчитал, какое месячное жалование с него можно вытрясти и срок пользования таким экземпляром мужского кошелька. Раньше я жила за счет богатых идиотов, но не теперь...
С чистого листа. Ком отвращения встал поперек горла. Я потеряла интерес к невинной игре и развернулась на каблуках, виляя бедрами к арке.
Итак, помолвка Тессы. Вторая за последние два месяца, но мозг этой девчонки и ее замкнутого секси-женишка потемки. С Оливер мы познакомились еще очень давно, как только она начала работать в клубе Билла Эбигейла. «Kaliente» - темное пятно на репутации нас обеих. Я не любила вспоминать то место, которое помнило больше моего: из-за перебора с алкоголем, травкой и уходами в себя, после очередного мерзкого секса с Эбигейлом в его кабинете.
У красоты нет преимуществ. Никто не замечает тебя, испивая оду своему животному, которое захотело сладкой конфетки. Я бы все отдала за внешность обычной девчонки с косичками из воскресной школы. Уже в подростковом возрасте я выглядела, как зрелая девушка, с округлившимися формами, но абсолютно детским сознанием, которое сломали. Волна горячей боли прошлась по коже. Спустя десять лет я все равно помнила, храня этот ужас внутри.
Предо мной раскрылась дубовая дверь. Яркий свет на секунду ослепил. Я прищурилась и практически наощупь перехватила бокал красного вина с фуршетного столика. В зале еще не было гостей, трудились только горничные, которые натирали деревянные полы щетками и поправляли шелковые тюли на панорамных окнах. Обстановку дома можно было описать одним словом «дорого». Картины именитых художников на стенах, шикарные бра, подсвечивающие рамки из красного дерева, хрусталь под потолком и огромная лестница, ведущая на второй этаж.
Моя внутренняя жадина выплыла наружу, нашептывая о недостаточности шика. Я любила, когда броско, когда пафосно и эксцентрично. Мне нравилось внимание, но разве это плохо? Каждая девочка достойна оваций, а потому я получаю их за всю прекрасную половину населения.
Мои губы припали к бокалу, оставляя на них красный отпечаток. Виноград заиграл в горле, ублажая вкусовые рецепторы. Бенджамин не экономил на званом приеме, а это говорило о качествах его характера. Я вгляделась в пустоту коридоров, улавливая тихое ворчание. Голос стремительно приближался, напоминая эхо в оперном театре.
Я осушила залпом бокал и скинула кожаную куртку, передавая ее дворецкому, который, по всей видимости, был старше мой троюродной бабушки, почившей лет сто назад.
- Пресса тоже будет? - взволнованно прожевала девушка.
- Родная, ты же знаешь, что это необходимо. Обещаю, огласка утихнет после выборов, - это точно был Блейк.
- Ох, ладно, - я рассмеялась, утаскивая второй бокал. - Для фонда это неплохо. Соберем оставшуюся часть пожертвований и съездим с Терри в больницу к детям, с лечением которым мы уже помогли.
Тесса была владелицей благотворительного фонда, в который она пригласила меня работать. Заместитель директора - скучно звучит, но мне нравилось. Впервые место моей работы мне нравилось. Никого бара, презервативов и потных стриптизерш. Теперь я бизнес-леди и успешная девушка с квартирой в центре Чикаго.
- Тетя Тереза! - завопил ребенок где-то позади меня и в эту же секунду маленький тайфунчик заставил меня пошатнуться.
Десятилетка подлетела ко мне и стиснула в объятиях, утыкаясь испачканным в шоколаде ртом в подол моей юбки. Я осторожно отодвинула Веронику и отошла на безопасное расстояние, следя за ее хитрыми глазами. Младшая сестренка Тессы и вредина похуже моего. Может просто все дело в том, что я не любила детей, но даже разговоры с ними приводили меня в праведный ужас.
- Привет, пиявка. Ты съела еще не все сладости на сенаторской кухне?
Она рассмеялась и покачала головой, отчего диадема в ее каштановых волосах немного накренилась.
- Бен все равно купит мне еще. Он купит мне все, что я захочу, потому что мы с Тессой его принцессы. И еще он богатый, так что шоколадки для него это мелочи.
- Правильно, ребенок, - закивала я. - Уже с самого детства разоряешь кошельки богатых дядек. Далеко пойдешь.
- Тереза прекрати учить ее такому, - воскликнула старшая сестра этого маленького монстра. - Рони, а ты прекрати убегать от меня и пачкаться.
Подруга прошла к нам и присела на корточки, вытирая, заботливо протянутой Беном салфеткой, лицо своей пиявки. Они остались сиротами после смерти родителей, так что бедняжке приходилось воспитывать мини-копию Оливер. Я вновь сделала глоток вина, чувствуя приятное головокружение.
- Мисс Уолис, я рад вас видеть, - учтиво кивнул мне Блейк, смотря исключительно на свою невесту.
Точнее на ее задницу, сейчас обтянутую тканью коктейльного изумрудного платья. Я хорошо понимала мужские взгляды, но в его черных глазах узнавала только желание и страсть. Остальное, яркое море красок было недоступно моему пониманию. Шатенка обернулась к нам, и они оба заискрили в ответ друг другу, душами исполняя какую-то мелодию.
Ненавижу быть между огней любви кого-то. Дерьмо!
Я потянулась за третьим бокалом, ловя цепкий взгляд сенатора. Блейк был намного старше своей невесты и меня в том числе. Тридцать шесть лет, привлекательная внешность и счета в Швейцарии. Скромница Тесса покорила самую настоящую крепость, сейчас ютясь в его деньгах и постели опытного мужчины.
- Я так рада, что ты приехала, - взвизгнула подруга, бросаясь ко мне в объятия.
Я отодвинула руку с алкоголем, свободной приобнимая ее за спину. Оливер склонилась к моему уху и страдальчески зашептала:
- Спасай меня. Целый вечер под прицелом камер, а потом интервью. Я терплю это только из-за любви к Бену.
- Не нервничай, дорогая, - я протянула ей свое вино. - Глоток красного и жизнь шикарна.
Подруга сдула свои темные кудри с уголков рта и практически залпом осушила алкоголь. Улыбка Блейка потерялась в черной щетине. Он протянул ладонь своей подопечной.
- Пойдем, миленькая мисс Оливер, - Рони кокетливо стрельнула в него глазками. - Эмбер поможет тебе переодеть платье.
- Эмбер? - посмаковала я, смотря вслед широкой спине и классной заднице нашего штата. - Что за Эмбер?
- Мама Бена, - шепнула Тесса, оглядывая зал. - Долгая история.
Я подвинула тарелки и присела на стол, закидывая ногу на ногу. Разрез на бедре тканью собрался вверх, оголяя резинку чулков. За свое сегодняшнее платье я заплатила целых две штуки баксов, но оно того стоило. Красный шелк струился по моему телу, точно вторая кожа, прорисовывая каждую ямочку и изгиб. Тоненькие бретельки обнимали плечи и уходили в разрез на спине, который треугольником заканчивался у ягодиц. Бронзовый загар гармонично играл в тон моим пшеничным волосам. Шпильки обнимали лодыжки, смотрясь, как продолжение ноги. У этого наряда была одна игривая деталь, о которой никто не догадается, но моей внутренней кошечке это греет душу - отсутствие белья. Полностью... Неприкрытая трусиками промежность тоскливо пульсировала, заинтригованная эротикой. Бедра, то и дело, терлись друг о друга, изнывая по ласкам.
Но я больше не хотела никого пускать к своей киске. Секс - валюта, в которой я теперь не нуждалась. С мужчинами я никогда не получала удовольствие, а потому и не хотела их. Горячая ванна, пена, мои пальчики и больше никаких шаловливых мыслей...
Допив четвертый или пятый бокал вина, я носилась по дому вместе с подругой, помогая ей с последними деталями организации. Где-то не выставили бутылки с инициалами пары, где-то упустили закуски, оставляя столу только фруктовое нечто. Попутно моя Босс командовала насчет дел нашего фонда, наивно веря, что я вовремя завтра приду на работу. Зато у меня будет веская причина опоздать - воинственно давала отпор прессе. Камеры я любила. Прошлое модели говорило о себе, хотя то время я ненавидела.
Голод, стресс, истерики, стертые в кровь ноги. У меня до сих пор осталась непереносимость к яблокам и сухарям из белого хлеба, которыми меня пичкала моя чокнутая мамаша. Я ненавидела ее! Каждый раз, смотря в зеркало, ненавидела еще сильнее, потому что видела наше общее лицо, вспоминая то, чему она позволила произойти.
- Мы с опозданием, прости Тесс, - еще не успела раскрыться дверь, но мелодичный голос скрутил мой желудок милостью.
Ева. Беременное чудо с веснушками. Я спряталась за спину Оливер от обнимашек, замечая очередную парочку «доказательство любви». И как я вообще оказалась в их кругу?
Господи!
Стэн пропустил в помещение свою жену и, как курица наседка, начал скакать вокруг нее. Хуже озабоченных, потных мужчин, есть лишь только влюбленные мужчины. Они полностью теряют связь с миром и растворяются в своей женщине, даже не обращая внимания на меня. Бенджамин и Бакстер явное доказательство тому, что чувства - это болезнь. Я рада за подруг, но почему-то искренние улыбки на их лицах будили внутри меня...тоску? Это точно была не зависть, потому что ее я никогда не испытывала. Сердце печально порхало, ища в груди какую-то недостающую часть.
Ну вот, ванильный синдром или, Тереза, выпей еще бокал, иначе задохнешься от умиления окружающих!
Евламия замелькала красными щеками и чмокнула Тессу, косясь на меня своими шоколадными глазами. Стерпев девчачьи традиции, я осторожно приобняла ее, опуская взгляд на едва заметный животик. На ней было просторное а-силуэтное черное платье, с глубоким вырезом на спине. Я ловила ревнивые взгляды Баки на жену, чувствуя, как к губам прирастает улыбка. Я сторонилась людей, но почему-то именно этих девушек боялась потерять. Они, словно дышали за меня, делясь своими эмоциями.
Вот тебе и еще одно подтверждение тому, что все отношения завязаны на корысти: рядом с подругами я питалась их счастьем, пытаясь заполнить брешь внутри себя. Чем больше я поглощала, тем больше понимала - пустоту ничем не восполнить...
- И как это ты решился на вечер в доме демократа сенатора? - подколола я Стэна.
Мужчина страдальчески закатил глаза и покраснел, но промолчал, бросая взгляд на жену. Внешность Бакстера миражом мне напомнила хамоватого ирландца, машину которого я разбила. Только друг был более смазливее: яркие голубые глаза, четкие скулы, сейчас немного оттененные щетиной и вечная, не проходящая мальчишеская улыбка. Я шутливо стукнула его локтем, заходясь смехом.
- Представь, частые вечера в компании семьи Блейк. Его взгляды и английский акцент...
- Мистер и миссис Стэн, - вторило моим словам с лестницы. - Приветствую вас на нашем с Тессой празднике.
Бен отряхнул невидимую пыль и начал неспешно спускаться, удерживая за руку непоседливую Веронику, которая перепрыгивала со ступеньки на ступеньку. Девочку переодели в розовое платьице, которое забавным колокольчиком развеивалось за ней.
- И что только она в нем нашла? Господи, любовь к Еве меня убьет, - прожевал Бакстер, вымучивая оскал, который должен был играть роль вежливости.
- Ну, он классный. Взрослый мужчина с большим кошельком и не только, - заиграла я бровями.
- Тереза, меня сейчас стошнит, - включил актера Стэн.
- У тебя есть сигарета? - я протянула ладошку, намекая ему на обмен.
- Держи, я как раз подумываю над тем, чтобы бросить.
Шатен запустил руку во внутренний карман и достал пачку Lucky Strike. Не люблю без капсулы, но мои остались в куртке. Я приняла у него сигарету и, обнаглев, стащила зажигалку, оставляя на растерзание сенатору и гормонам беременной жены.
Новый бокал утяжелил мою ладонь, и я спряталась в туалете, забираясь на тумбочку. Зажигалка вспыхнула огоньком. Я втянула в себя едкого дыма, морщась из-за крепости. Жжение прошлось по горлу, находя цель в легких, которые я травила с пятнадцати лет.
Тяжело стало после смерти отца. Переезд к матери, в родной дом, который остался в моей памяти райским местечком, не помогал бороться с тоской. Она не успокаивала меня, не учила жить без папы, а просто делала вид, будто ничего и не произошло. Заставляла ходить в школу, делать уроки, записала в модельную студию - как будто и не было четырех лет нашего разлада и моих истерик по ночам. Все чаще в нашем доме стали появляться ее любовники. Наркоманы, которые оставляли после себя шприцы и презервативы. Я слышала, как ее трахали, ночами не спала из-за их тусовок и оргий, мечтая только об одном - проснуться, осознавая, что это плохой сон!
Я сделала глоток вина и отсалютовала своему отражению, докуривая бычок.
Детство делает из нас тех, кто мы есть во взрослой жизни. Моя ли вина в том, что я выросла лживой шлюхой? Пусть меня осудит тот, кто сам без греха, вот только этого не произойдет, потому что в каждом из нас есть свои пороки. Чьи-то демоны тише и спокойнее, чьи-то, как мои, грызут друг друга, превращая сердце в кровавое месиво.
Я выбросила сигарету в раковину и провела пальцем по матовой помаде, поправляя ее контур. Все мое лицо и тело было натуральным: ни грамма силикона, ни прочих уколов. Я привыкла слышать недоверие из уст закомплексованных девиц. Порой, девушки бывают очень жестоки друг к другу, особенно в подростковом возрасте. Я частенько дралась, становясь «своей» в полицейском участке.
Мои шпильки стучали в тишине коридора, играя с тихой мелодией из общего зала. Гости уже собрались на прием, сейчас наполняя эти стены искусственной добротой. Лицемеры! Не будь Блейк сенатором, всем было бы плевать на эту помолвку и загородный дом! От злости мои шаги стали быстрее.
Я завернула в арку и впечаталась в стену! Лоб ударился о что-то твердое. От неожиданности я выронила бокал вина, который сейчас полетел к моим ногам, опадая осколками на чьи-то ботинки. Несчастный, которого я чуть не смела, оказался не стеной, а мужчиной. Я испуганно замерла и втянула полные легкие воздуха. Мои глаза начали округляться. Горечь имбиря и кофе забралась в легкие, уютно там устраиваясь.
Слишком знакомый парфюм. Я нахмурилась и подняла голову, замечая сначала, залитую красным, белоснежную рубашку, раздутые ноздри в ярости и... глаза.
О, Боги.
Безжизненные. Холодные. Я, как будто, оказалась на вершине Эвереста совсем одна посреди мороза и бурана, заметенная его пустотой. У Тессы тоже были серые глаза, но у нее они сияли эмоциями, а у знакомого незнакомца... они походили на взгляд мертвеца. Абсолютно белые, практически сливающиеся с основным белком. Тоненькие прожилки пронзали около зрачка, словно художник чихнул серебром на холст, придавая ему хаоса. По коже пробежал озноб, мурашками задевая соски. Так не мог смотреть счастливый человек. Так вообще вряд ли мог смотреть человек! Меня словно окунули в ледяные воды Ледовитого океана, оставляя под толщей льда, без шанса на выживание. В таких глазах умирали души, потому что его внутренняя тьма затягивала в паутину чувства, смыкая на твоем горле поцелуй мороза.
Не сразу, но мне все же удалось совладать с собой. Я сцепила кулаки и подняла взгляд выше. Злость вспыхнула в моей груди, заставляя выкрикнуть:
- Это опять ты?!
Чертов ирландец! Кто пустил его сюда?!
Дезмонд О'Кеннет
Блондинка распахнула свой рот, чтобы вновь закричать что-то, но умолкла. Ее губы сжались в красную полоску, одаряя меня презрением.
- Как тебя там? - захлопала она синими глазами. - Деймон... Дамиан...
- Дезмонд, - зарычал я, делая шаг навстречу к ней. - Меня зовут Дезмонд!
- Вообще плевать!
Нарушительница спокойствия пожала плечами и собралась уйти, обходя минное поле из осколков и разлитого вина. Я поймал ее запястье и остановил, впервые опуская взгляд ниже лица, и это стало моей ошибкой. Роковой ошибкой, потому что то, что я увидел, понравилось моему члену. Глубокое декольте на шикарной груди, которая сейчас соблазняла родинкой на правом полушарии. Точеная талия, обтянутая красным шелком, стройная загорелая ножка в вырезе на бедре. В ней было абсолютно все, что я ненавидел: алый цвет, белые волосы, яркий макияж, ужасный характер, но это стало коктейлем Молотова, беспощадно ударяя по голове.
Виски запульсировали, посылая разряды пульса в штаны. Член дрогнул, и это еще больше породило во мне ярости! Девушка заметила что-то в моем лице и самодовольно ухмыльнулась, играя своими длинными ресницами.
- Отпусти меня, придурок, или я закричу!
- Кто тебя пустил сюда? - выплюнул я, не выполняя ее просьбу.
Бархат ее запястья ласкал мою ладонь, пробирая под кожу мурашками.
- Раз, - выдохнула она. - Два.
- Валяй. Кому поверят? Мне или... - окинул взглядом ее фривольный наряд. - Тебе? Доказательства на моей стороне. Разбитый бокал, испорченная итальянская рубашка.
- Конечно, - девица тут же преобразилась из наглой кошки в невинную овечку. Ее лазурь на дне глазок превратилась в печальные воды моря, которые постепенно начали омывать волны слез. - Конечно мне. Подруге невесты сенатора. Ты всего лишь мужчина, а я красивая девушка. Ты же начал тискать меня, здесь в коридоре. Там, где нет камер, - блондинка огляделась по сторонам. - Свидетелей. Я скажу, что бросила в тебя бокал, как единственную защиту, чтобы отстоять свою честь.
По мере ее слов мое лицо вытягивалось все сильнее и сильнее. Я шокировано замер, замечая проблеск интеллекта на ее кукольном лице. Мне даже захотелось подарить ей овации: так перевернуть ситуацию в свою сторону, обыгрывая улику под стать сказанному. Я был адвокатом, а потому начал восхищаться ее коварству.
- А теперь, если не хочешь проблем, - девушка выдернула руку из моего захвата. - Отвали от меня на веки вечные!
- Раз Тесса твоя подруга, то ее искренность для меня умерла, - усмехнулся я, втягивая полные легкие сладкого аромата.
Или дело в разлитом вине, или духи этой психопатки состояли из особой формулы яда, но у меня закружилась голова и пересохло во рту. Промелькнула мысль: каково это ласкать языком нотки ванили, слизывая их с ее горячего тела.
Мне не нравилось это!
- Тебе когда-то шпилькой протыкали ногу? - обернулась ко мне сумасшедшая, начиная медленно возвращаться.
- Ты когда-нибудь сидела в тюрьме? - парировал я.
Пятно постепенно разрасталось по всей рубашке, сейчас начиная прилипать к торсу. Я брезгливо оглядел свой внешний вид и поморщился.
- Натворила, исправляй.
- Хочешь переодеть мое платье, Дастин? - продолжала издеваться она.
- Дезмонд, - рассмеялся я, замечая в ее глазах похожее на мое веселье.
Нам обоим доставляла удовольствие эта ситуация. Я жадно оглядел ее с ног до головы, отмечая одну маленькую деталь - проступившие соски. Кто же ты такая сексуальная психопатка?
- Как тебя зовут?
- Мое имя «прекрати трахать меня глазами», - со стороны зала послышались шаги.
Я запахнул пиджак, помимо эрекции, в штанах ощущая уже капли вина. Какая мерзость!
- Ладно, - незнакомка прожевала губу. - Пойдем. Украдем что-то у Блейка в гардеробе.
Она развернулась на шпильках и вильнула своей шикарной задницей в сторону лестницы, вновь доводя меня до приступа тахикардии. Вырез со стороны спины спускался к ямочкам ее ягодиц. Я сразу припомнил фразу, которую она написала на лобовом стекле моей машины. Какой бы сексуальной она не была, я никогда не опущусь на колени ни перед одной женщиной!
Блондинка непринужденно виляла попой, переставляя ноги на высокой шпильке. Есть женщины рожденные сводить с ума. Они молчанием доводили до оргазма, шепотом произносили заклинания, которые покоряли мужчин. За место между их ножек было почетно умереть. Она относилась к категории таких женщин. Каблуки - продолжение ее ног, клянусь, я никогда не видел такой уверенной походки, которой бы позавидовала даже моя матушка модель. Ее кожа соблазнительно извивалась при движениях, заставляя меня только мечтать о том, чтобы тронуть ее. Я вполне мог восхищаться ею, до тех пор, пока девица не открывала свой рот.
Мерзкий характер поедал образ Ангела, заставляя меня кривиться. Секс на один раз - все, на что она горазда. Она была охотницей, но и я не мальчишка, который ради ее прелестной киски потеряет голову.
- А что забыл на этой помолвке ты? - ее шпильки в форме доллара мелькали перед моими глазами.
Я старался не смотреть на ее ягодицы, потому что видел отсутствие белья. В горле пересохло.
- Друг со стороны жениха, - кашлянул я, оттягивая галстук.
- Водички? - невинно улыбнулась она.
Стерва!
Мое раздосадованное пыхтение выбило из ее свободного ротика громкий смех. Хотя, если заткнуть ее членом, можно потерпеть и на пару раз такую ужасную фурию. Стиснув зубы, я отвесил себе пощечину и всю оставшуюся дорогу до комнаты хозяина особняка смотрел куда угодно, но только не на эту психованную!
- Твое эго вполне должно вместиться в рубашку Бенджамина, - захихикала блондинка.
Она прошла в центр спальни, прямиком к шкафу и распахнула его, пробегаясь пальчиками по вешалкам.
- И все же, как тебя зовут? - потакая любопытству, прошептал я, разглядывая ее черты в полумраке.
Пухлые губы, круглый носик и яркие, на пол лица, два голубых солнца, которые сейчас стреляли в меня недовольством.
- «Не твое дело» или «отвали», - девушка прикусила указательный палец, задумываясь. - Хотя, еще подходит, «пошел к черту» и «ты меня утомляешь». Выбирай любое.
Я рассмеялся и стянул с плеч пиджак, постепенно опускаясь к пуговицам рубашки. Незнакомка бросила на кресло вешалку и прошлась по комнате, рекламируя мне свою фигуру. Ее доступность возбуждала. Я никогда не видел смысла в чистоте. Мне больше нравилось спать с опытными женщинами, нежели девственницами.
Психопатка развернулась вокруг своей оси и упала на кровать, закидывая ногу на ногу. Разрез ее платья поднялся вверх, показывая мне тазовую кость. Я прошелся глазами по ее телу и тяжело вздохнул, предвкушая ночь в объятиях любовницы.
- Ты будешь смотреть?
- А ты бережешь себя для той самой единственной, которая вытрахает из тебя все грехи? - вновь полилась грязь из ее манящих уст.
Злость пробудила во мне животное. Я рывком сорвал испорченную рубашку и самодовольно наклонил голову вбок, видя, как она смотрит. Да, детка, я тоже хорош собой. Слаженные кубики пресса, на которые она сейчас облизывалась, стальные бугрящиеся мышцы. Я нарочито обернулся к ней спиной и напрягся, предоставляя ей полную картину. Жаркий взгляд объял меня, заключая в горячие волны желания.
Неспешно я натянул на себя рубашку сенатора, чувствуя запах его стирального порошка.
- Ладно, сцены твоего нарциссизма меня утомили, - зевнула незнакомка.
Я улыбнулся, принимая ее ложь. Красные щеки, возбужденные соски и учащенное дыхание - улики на моей стороне. Виновна в том, что хочет меня.
- Надеюсь, больше никогда не встретимся, - кивнул я, лаская последние нотки ее духов.
Она прошлась к двери, а потом замерла и через плечо обронила:
- Тереза. Меня зовут Тереза...
Белые волосы скрылись в темноте особняка, оставляя мне улыбку. Она не просто сказала свое имя. Она запечатала свой образ в моей голове, нарочно, заставляя думать о ней.
Тереза.
Какую игру она бы не затеяла, я не поведу ее партию, просто потому что моя жизнь мне не принадлежит.