Глава 36
– Чёрт возьми! – Аланор нёсся сквозь охваченный пламенем город, и с каждым шагом в его груди все сильнее разгоралась ярость. Его переполняли чужие, незнакомые чувства. Теперь его сердце понимало, что ощутил истинный Господин Луна, потеряв своё Солнце - ненависть заполняла разум и тело наследного принца целиком.
Вокруг творилось нечто невообразимое – обычные горожане, ещё минуту назад беспомощные, теперь поднимались на защиту своих домов. Женщина, прижимавшая к груди ребёнка, стояла в окружении сияющего барьера, отбрасывая демонов всплесками золотистой энергии. Старик, прятавшийся в развалинах, сжимал кулаки, и из его ладоней били ослепительные лучи, прожигающие созданий тьмы насквозь. И даже стоящий рядом ребёнок, ростом ему всего по пояс, отчаянно махал руками, и с каждым взмахом в воздухе вспыхивали все новые искры, отпугивающие тварей.
Аланор замер, наблюдая за происходящим. Эти люди, ещё недавно уже прощающиеся с жизнью, теперь отчаянно сражались. Каждый из них почувствовал в себе силу – ту самую, что оставила им Солнце. Не проклятие, а дар, благодаря которому в будущем они отстоят свой род и продолжат его. Те самые люди, что поднявшись с колен, освободят остальных, позволят родиться новым поколениям – и так до тех пор, пока не появился на свет сам Аланор.
Истинная история, утерянная много лет назад, предстала сейчас перед его глазами.
И в этот момент он понял: его место – место Господина Луны – не здесь. Не среди людей.
Его взгляд устремился к центру города, где над руинами возвышалась чёрная фигура. Абаддон. Тот, кто начал всё это. Тот, из-за кого Солнцу пришлось пожертвовать собственной жизнью. А Марку – повторить её судьбу.
Чувствуя боль Господина Луны, ноги сами понесли его вперёд. Тёмная энергия клубилась вокруг, становясь плотнее с каждым шагом. Ему не нужно было думать – тело рвалось вперёд само. Всё же в этой истории был отголосок истины: сейчас Луна направлял принца, наполняя его силой. Аланор больше не был просто наследным принцем – теперь в его жилах текла ярость самого Луны.
– Я должен выбраться, раз ты пошёл даже на такое... – прошептал он сквозь зубы, и эти слова звучали как клятва. Впереди, сквозь дым и пламя, уже виднелась площадь, где его ждал последний бой.
Площадь лежала в руинах, засыпанная пеплом и осколками камня. Воздух дрожал от грохота. Медленными шагами Аланор вышел на открытое пространство – все звуки смолкли, лишь треск пожаров нарушал зловещую тишину. Абаддон, стоявший в центре, медленно перевёл взгляд на гостя. Казалось, он уже знал, что произошло. Два силуэта замерли друг против друга: один – окутанный клубящейся тьмой, другой – расслабленный, с полуулыбкой.
– Разве не прекрасно? – легко произнёс демон.
– О чём ты? – Алан смотрел на него глазами, полными ненависти – Вы разрушили город! Зачем? Только потому, что Солнце нравилась людям больше? Я не понимаю!
Абаддон убрал руки за спину, продолжая улыбаться:
– Если бы все играли в иллюзию мира, разве не было бы скучно? Всегда приятно иметь врага, который будет затачивать клыки хищников.
– То есть... это из-за скуки? – Алан сжал кулаки, голос дрожал от ярости. – Вы устроили всю эту бойню... из-за скуки?
Демон рассмеялся – звук напоминал скрежет металла:
– О, Луна, ты всё ещё мыслишь такими мелкими категориями. Это не просто игра – естественный порядок вещей. Хаос и порядок, свет и тьма, жизнь и смерть. Мы просто... поддерживаем баланс.
– Баланс? – Алан настолько сильно сжал кулаки, что ладони уже просто горели из-за впившихся в них ногтей – Вы ТАК называете убийства невиновных?
Абаддон сделал театральный жест:
– А разве ты не такой же? До встречи с Солнцем ты всегда был лучшим из нас – тем, кто всегда шёл напролом. Разве не ты первым предложил уничтожить созданий неба? Просто... – он наклонился ближе, – моя сторона честнее. Я не притворяюсь благодетелем. Думал, ты осознаешь, кто ты, когда её не станет... Но вижу, ты совсем потерялся.
Напоминание о потере заставило Господина Луны в чужом теле взвыть. Алан рванул вперёд первым. Его движения стали резкими, яростными – тень взметнулась за ним, словно разорванный плащ. Кулак, сжатый до побелевших костяшек, рассек воздух, выпуская сгусток чёрной энергии. Абаддон едва увернулся – взрыв разорвал стену за его спиной, разбросав обломки.
Но ответный удар прилетел мгновенно. Клинок, чёрный как сама пустота, просвистел в сантиметре от горла Алана. Он отпрыгнул, чувствуя, как лезвие опаляет кожу. Пятки скользнули по камням – равновесие потеряно. Абаддон не давал опомниться – новый взмах, ещё ближе.
Но Луна не сдавался. Его сила клубилась в чужом теле. Аланор ощущал, как его конечности двигаются с неестественной лёгкостью, порой без его воли. Гнев Луны прорывался сквозь пелену сознания. Принц чувствовал, как теряет связь с собственным телом, как становится лишь наблюдателем.
Тьма сгустилась вокруг его руки, превратившись в лезвие из чистого мрака. Встречный удар – металл лязгнул, искры посыпались на камни. Алан наступал, рубил, рассекал – каждый удар становился точнее предыдущего и Абаддону наконец пришлось отступать. Его брови слегка нахмурились – уворачиваться становилось всё труднее.
Брызнула первая кровь – клинок скользнул по рёбрам Алана, оставив за собой горящую полосу. Непривычная острая боль пронзила тело, и он вскрикнул. Наследный принц никогда не получал серьёзных ранений и теперь не смог сдержаться. Но Луна не собирался останавливаться – контратака, удар в живот, локоть в челюсть, колено в корпус, и Абаддон впервые за бой отлетел, проехавшись сапогами по земле.
Но не упал.
Он выпрямился – и рассмеялся.
– Ты сегодня слабее обычного. Это её смерть сделала тебя таким?
Следующая атака была молниеносной. Лезвие просвистело – Алан успел увернуться, но второй удар пришёлся уже точно по нему. Сталь вошла в бедро, разорвав плоть, холодная боль пронзила тело. Но он не отпустил оружие.
Абаддон не давал передышки. Удар – блок. Ещё удар – этот Алан снова пропустил, и клинок оставил кровавую полосу на щеке. Теперь тело болело повсюду, ему хотелось сбежать, забиться в угол и зализывать раны. Но что-то внутри не давало ему сбежать. Аланор чувствовал – Луна будет сражаться до конца. С новой силой он бросался в бой, несмотря на раны.
Последний рывок – и пальцы Абаддона впились в его горло. Железная хватка подняла его в воздух. Ноги зачерпывали пустоту, пальцы царапали доспехи – всё напрасно.
Клинок занесён. Остриё блеснуло в отблесках пожаров.
Алан хрипел, пальцы судорожно цеплялись за руку, сжимавшую его глотку. Кровь капала на камни, смешиваясь с пеплом.
Теперь он ощутил – даже Луна бессилен. Израненное тело ныло, дышать становилось невозможным. Силуэт демона расплывался в глазах, слёзы текли непроизвольно.
– Вот видишь, каким слабым ты можешь быть из-за желания защитить этих тварей. Нужно было правильно выбирать сторону.
Но слова застряли в пересохшем горле Аланора не от хватки демона, а от внезапного осознания собственного бессилия. Горькая ирония жгла сильнее ран: теперь он понимал, каково было Ориону в Тростниковой долине, когда его жизнь висела на волоске. Как тогда чародей беспомощно замер перед лицом смерти, а Аланор лишь наблюдал из укрытия, слушая отчаянную мольбу сестры...
Как же слеп он был! Как несправедлив!
Воспоминания нахлынули волной: его бесконечное раздражение на этого назойливого чародея, втягивавшего его в бесконечные передряги, когда всё, чего он по-настоящему хотел, – просто выжить. Так же, как когда-то Саймон, бившийся в панике, пытаясь избежать темницы. Все они – всего лишь крохотные мотыльки, зажатые в кулаке судьбы, отчаянно трепыхавшие крыльями перед лицом неминуемой гибели.
Попытка вдохнуть полной грудью обернулась режущей болью – воздух больше не поступал в пережатое горло. Мир перед глазами окончательно расплылся, окрашиваясь в багровые тона.
И тогда, сквозь насмешки демона, доносившиеся словно сквозь толщу воды, Аланор заставил себя сосредоточиться. Сомкнув веки, он мысленно собрал последние крохи лунной энергии, представив, как тёмные потоки струятся к безымянному пальцу, растекаются по жилам, раздваиваются у плеч, пронзают сердце ледяными иглами, огибают шестой позвонок, чтобы вновь слиться воедино и устремиться к ладони.
Когда его глаза распахнулись вновь, они вспыхнули таким ослепительным багрянцем, что даже Абаддон на мгновение дрогнул. Зрачки исчезли полностью, уступив место кровавому мареву, а тончайшие капилляры лопнули, окрашивая белки в багровые узоры.
С последним усилием он впился пальцами в демоническую руку – и довёл начатое до конца.
– Тогда ты сдохнешь со мной! – Аланор не ожидал, что из его уст внезапно раздастся чужой голос.
Мир вокруг взорвался чёрным светом. Портал в Пустошь Безмолвия разверзся под ними, как пасть ненасытного зверя, немедленно начав затягивать окружающую нечисть в свою бездну. Первыми жертвами стали они сами – Повелитель тьмы и господин Луна, на миг ставшие равными перед лицом вечного ничто.
Оказавшись по ту сторону реальности, железные пальцы Абаддона наконец разжались, но теперь уже сам демон бессильно барахтался, пытаясь спастись от этого неминуемого падения в никуда.
Внезапно среди этого бесконечного падения принц ощутил странное облегчение. Будто тяжкие оковы, сковывавшие его душу все эти годы, наконец растворились в пустоте. Он летел сквозь безвременье, не в силах даже обернуться драконом – лишь наблюдал, как вдалеке мерцающий свет, подобно ненасытному прожорливому зверю, затягивает в бездну всё новых и новых созданий тьмы. Они метались, пытались зацепиться за невидимые грани реальности, но любое сопротивление было тщетным.
«Значит... Луна знал...» – мысль пронеслась, озаряя сознание внезапным прозрением. «Он знал, что стоит открыть врата в Пустоту – и сам он тоже исчезнет. Но всё равно... всё это время... он пытался... У этой истории не могло быть счастливого конца».
Горечь этого осознания смешалась с неожиданным покоем. Аланор перестал бороться. Впервые за всю свою жизнь – смирился. Всё это время он всё же был всего лишь марионеткой в руках господина Луны, но теперь... теперь нить, переплетавшая их судьбы, оборвалась.
Падение казалось бесконечным, но постепенно даже ощущение движения исчезло. Последние крики нечисти, отчаянно цеплявшейся за жизнь, постепенно затихали, растворяясь в безмолвии. Осталась лишь тишина – абсолютная, всепоглощающая. Раны перестали ныть, тело стало лёгким, почти невесомым. Он больше не чувствовал ни страха, ни ярости – только странное, почти детское удивление перед лицом вечности.
Губы сами растянулись в улыбке – горькой, но искренней. Он сделал всё, что мог. Больше ничего не требовалось.
Аланор закрыл глаза.
И когда вновь открыл их – перед глазами раскинулось белесое марево, окутавшее всё вокруг плотной пеленой. Сперва он подумал, что это и есть та самая бесконечность – без формы, без границ, лишь размытые очертания несуществующего мира. Устремив взгляд в одну точку перед собой, он пытался разглядеть хоть что-то в этом молочном хаосе, но внезапно ощутил странное давление вдоль всей спины.
«Я что... лежу?»
Мысль казалась абсурдной после того вечного падения, но тело упрямо сигнализировало – твёрдая поверхность, холодная и немного влажная, явственно чувствовалась под ним. Словно пробуждаясь от долгого сна, он резко поднялся.
Туман.
Густой, непроглядный, до боли знакомый.
Он машинально вытянул руку перед собой – и пальцы тут же исчезли в пелене, будто растворились. Этот простой тест подтвердил догадку: он знал это место.
И когда взгляд упал на себя – сердце ёкнуло. Где-то в бесконечном падении остались роскошные одеяния господина Луны. Теперь же на нём была его старая, потрёпанная дорожная одежда – потёртый королевский камзол с золотистой вышивкой, и такие же потрёпанные запылённые сапоги.
– Вернулся?.. – голос сорвался с губ едва слышным шёпотом, когда пальцы с трепетом коснулись расшитых золотом манжет. Да, это был именно тот камзол – тёмно-синий бархат с королевскими узорами, который он носил... когда? Казалось, целая вечность прошла с тех пор. Дрожащие руки скользнули вниз, ощупывая пояс, пряжку, рукоять его меча – каждая деталь мучительно знакомо совпадала с его воспоминаниями.
Туман висел неподвижно, словно застывшее время, когда он кружился на месте, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь молочную пелену.
– Орион?.. – первый зов прозвучал в полголоса, но эхо растворилось в пустоте.
– ОРИОН! Ты здесь? – на этот раз крик разорвал тишину, отчаянный, с хрипотцой. Руки непроизвольно сжались в кулаки, ногти снова впились в ладони.
Только густой туман в ответ.
Сердце забилось так сильно, в ушах поднялся гул.
«Неужели... я один вернулся?..»
Мысль обожгла, как раскалённое железо. Он снова крутанýлся, уже бессмысленно – туман не рассеивался, не менялся, лишь холодными пальцами обвивал запястья, цеплялся за одежду.
Он зажмурился, вдруг осознав, как сильно надеялся увидеть в этом тумане знакомую ухмылку и снисходительную похвалу: «Неужели справился? Вау, да ты молодец!» И, может, ещё пару причудливых дурацких слов по типу «стиральная машина».
Но вокруг по-прежнему царила лишь слепая, немая белизна.
Он стоял, закусив губу до крови, пока в голове яростно сталкивались две мысли, словно воины на поле боя.
«Фаргус говорил: те, кто погибают в этом проклятом месте, никогда не возвращаются...» – воспоминание о голосе генерала звучало зловеще чётко, будто тот стоял рядом. Морозный ветерок пробежал по спине, заставляя содрогнуться.
Но тут же разум цеплялся за соломинку: «Но ведь сам Фаргус был заперт по ту сторону! Как он мог знать наверняка?» Пальцы непроизвольно сжали складки камзола, будто пытаясь ухватиться за эту слабую надежду. Но если, как он и сказал, изначально членов армии тут было немногим больше, то они бы после возвращения определённо доложили Его Величеству о случившемся здесь, а значит, и Аланора эта новость не могла обойти стороной. Да и вряд ли бы отец дозволил тогда ему отправляться сюда, не предупредив.
А что же тогда до самого Фаргуса и Веландры? Если они выжили в той финальной битве, то и они могли бы вернуться? Или это только ему дозволенная роскошь? Но если уж быть честным, он забыл в момент гибели Ориона обо всём: что случилось с другими людьми, которых они встретили. Кто был тогда предателем, разрушавшим Храм Солнца и позволившим демонам войти? Это служанки Солнца, вошедшие в сговор с Абаддоном, или был некто ещё? Что случилось с двумя бесами, к которым за этот срок он, честно говоря, успел привыкнуть и даже проникнуться небольшой симпатией? Только теперь, в бесконечном тумане, он вспомнил о том, что многого там не успел сделать, сказать и даже подумать. Теперь это навсегда останется загадкой, о которой он судорожно будет вынужден пытаться забыть.
Долго сидеть в этом белесом небытии было бессмысленно, а потому он, собравшись с силами, поднялся и пошёл. Каждый шаг давался с трудом – не от физической усталости (недавние раны совсем исчезли с его тела), – но от непомерной тяжести на душе. Он боялся. Боялся, что когда туман рассеется, перед ним снова окажется тот самый балкон, откуда он впервые увидел бескрайний город госпожи Солнца. Когда всё только начиналось...
Но судьба в этот раз распорядилась иначе.
Нога неожиданно наткнулась на что-то твёрдое. Он едва не упал, но вовремя ухватился за невидимую в тумане опору. Пальцы скользнули по холодной поверхности – ступень. Лестница. Та самая?
Не раздумывая, он начал подниматься. Шаг за шагом, медленно, будто поднимался не по каменным плитам, а по собственной усталости. Лицо его было пустым, взгляд – сухим и потухшим. Внутри не осталось ни ярости, ни недовольства, только глубокая, всепоглощающая опустошённость.
И тогда туман стал редеть.
Сначала лишь намёк на очертания вдали – силуэт. Плечевые весы. Те самые, что когда-то стояли перекошенными. Когда-то, взобравшись на ту чашу, что была выше, он мог свысока смотреть на чародея, узнавая о его странной судьбе. Но теперь...
Теперь они стояли ровно.
Он замер перед ними, глядя на две чаши, идеально уравновешенные друг против друга. За статуей зиял проход – та самая стена, через которую они с Орионом вошли в этот мир. Выход.
Он провёл здесь не так много времени, но за эти дни успел на многие вещи посмотреть с новой стороны. Узнал историю, которой не было в летописях. Увидел жертву, о которой никто не помнил и, вероятно, даже не знал. Понял, что значит потерять того, кто стал... важным.
Вряд ли он мог уверенно сказать, что остался прежним.
– Значит, так и должно быть... – прошептал он, делая вывод, смотря на совершенное равновесие перед собой.
Он сделал шаг вперёд – к выходу, к своему старому миру.
Чародея не было и здесь.
Осознание этого ударило с внезапной силой, словно ледяной кинжал между рёбер. Он стоял перед зияющим проходом, и пустота вокруг звенела в ушах громче любых слов. Где-то в глубине души теплилась бессмысленная надежда – а вдруг хотя бы за этой стеной его ждёт знакомый силуэт? Но в ответ была лишь безмолвная пустота, тяжело дышащая в такт его собственному прерывистому дыханию.
Когда он сделал шаг вперёд, боль пришла внезапно – острая, как укус раскалённого металла.
– Ауч! – вырвалось из горла хриплым воплем.
Он зажмурился, чувствуя, как по руке растекается огненная волна – будто невидимая нить, связывавшая его с чем-то важным, вдруг натянулась до предела и опалила кожу.
Дрожащими пальцами он закатал рукав.
Он уже и забыл, что когда они провалились под остров госпожи Звезды, Орион начертил на них руну путеводной звезды, чтобы, если они потеряются, то могли найти друг друга. И именно эта руна, державшаяся лишь с помощью чуда на его руке до последнего, угасая от невозможности впитать в себя больше энергии и сил (которые отголосками, лишь эхом господина Луны, клубились в чужом теле), сейчас напоминала ему о себе.
Сосредоточившись на маленьком знаке, Аланор приложил все силы и знания, что обрёл, будучи на той стороне, чтобы та маленькая тень чужих сил смогла проникнуть в руну и зажечь её. Тогда крошечный огонёк всколыхнулся ввысь и засветился мерцающей, тускнеющей звездой перед ним.
– Если я всё правильно помню, ты приведешь меня ко второй руне!
А вторая из них была на руке Ориона. Значит, надежда ещё была?
Тогда огонёк резко потянуло назад. Он прорвался в густой туман и застыл в нём, маня вернуться за собой в ту неизвестность.
Он ещё раз посмотрел на туннель, который точно бы вывел его вот-вот уже наружу, и даже подумал потянуться к нему:
– Не будет ли лучше захватить с собой Волка? – произнёс он сам себе.
Но когда снова посмотрел на путеводную звезду, застывшую в воздухе, увидел, как та слабеет с каждой секундой.
Долгие раздумья были непозволительной роскошью. Каждое мгновение промедления отзывалось в груди ледяной тяжестью – если он переступит черту сейчас, не факт, что сумеет вернуться обратно. Даже с паладином. Даже со всей королевской армией за спиной. А если и вернётся, будет ли Орион всё ещё тут ждать их?
Глубокий вздох, наполненный всей горечью сомнений, вырвался из его груди. И тогда он развернулся – резко, почти яростно, словно отсекая последние колебания.
Путеводная звезда уже плыла впереди, оставляя за собой сверкающий след в густом тумане. Её свет рассекал молочную пелену, как нож разрезает полотно, обнажая скрытое. Оглянувшись, он увидел, как позади медленно растворяются очертания лестницы, как расплывается вдали силуэт весов – тех самых, что могли бы стать его спасением.
Сердце сжалось от страха.
«Как скоро я смогу вернуться?»
«Что, если звезда поведёт меня через все круги этого ада снова?»
Мысли метались, как перепуганные птицы, но одна вспыхнула ярче остальных:
«Разве я имею право бежать, если он остался?»
Образ Ориона встал перед глазами – не насмешливого болтуна, а того, каким увидел его в последний миг: с глазами, полными решимости, с раскинутыми руками в жертвенном жесте. Того, кто выбрал исчезнуть, чтобы дать ему шанс – хотя бы принцу.
И тогда он вспомнил себя – того трусливого принца, что в доме бургомистра бросился к выходу, оставив чародея одного. Воспоминание обожгло, как пощёчина.
Шаг. Ещё шаг. Он ускорился настолько, что уже почти бежал.
Звезда не петляла. Она мчалась вперёд, как стрела, выпущенная в цель, пока не свернула резко в сторону – и тогда перед ним возникли ступени.
Те самые.
Они в точности повторяли те, где он уже был. Что аж, обернувшись, он поспешил убедиться в своих догадках: эти ступени были вторыми.
Он стремительно взбежал по ступеням, его шаги гулко отдавались в окружающей тишине. Перед ним снова возникли те самые весы – величественные и бесстрастные, их чаши замерли в идеальном равновесии. Лишь едва заметная тропинка, убегающая вдаль к силуэту другой лестницы, подтверждала, что это не бесконечный круг, а новая часть пути. Путеводная звезда, трепеща, как последний огонёк в предрассветный час, метнулась мимо каменного изваяния и исчезла в чёрном провале туннеля.
Не раздумывая ни секунды, он ринулся следом в зияющую темноту. За его спиной с глухим стуком захлопнулось нечто массивное, навсегда отрезав обратный путь. Когда он обернулся, то увидел лишь непроглядную тьму – ни следа от лестницы, ни силуэта весов, будто всё это было лишь миражом. Впереди же, в кромешной черноте, слабо мерцала почти угасшая звезда, освещая распростёртую на камнях фигуру в белых одеяниях.
Его сердце замерло, когда он различил рассыпанные по полу золотистые пряди волос, блекло светящиеся в темноте. Звезда, сделав последний вздох, опустилась на бледную руку и погасла, оставив его в полной темноте. Ослепший, но движимый отчаянной надеждой, он бросился вперёд, падая на колени, его руки на ощупь искали в черноте хоть какой-то признак жизни.
Боясь, что может наступить на тело под ногами, он бездумно рухнул на колени и пополз дальше. Так, пока руками не нащупал чужое тело, судорожно подхватывая его на руки. Прежде чем успел задуматься о том, что творит, он неосознанно прижал тело юноши к себе, чувствуя, как его длинные волосы оплетают пальцы.
Он чувствовал слабое дыхание, ощущал сердцебиение и тепло чужого тела.
Внезапно пробившийся свет позволил ему увидеть человека в своих руках, и он облегчённо выдохнул, заметив, что это было и правда лицо чародея. Он никогда бы раньше не мог подумать, что будет так рад его видеть.
– Ваше Высочество! – раздалось издалека.
Алан настолько забыл этот голос, что сначала вздрогнул и напрягся, готовясь уже хвататься за меч. Но чем ближе массивный силуэт подходил к нему, тем отчётливее он узнавал в нём Волка.
– Это ты, – облегчённо выдохнул принц, глядя на испуганного паладина. – Я так рад тебя видеть! – вскрикнул он, не отпуская тело чародея. – Ты уже сообщил что-то отцу? Тут есть войско? Не знаю, думаю, там могут быть ещё какие-то люди... Отец же сам не прибыл?
Волк подошёл ближе и присел, забирая тело чародея с чужих рук:
– О чём вы?
– Как о чём... сколько нас не было? Миновала одна полная луна? Больше?
– Дверь захлопнулась не так давно, солнце ещё не успело опуститься, – слегка растерянно заявил Волк. – Если быть точным, то тени ещё едва потянулись к востоку.
– Так мало... – ещё с большей потерянностью произнёс Алан. – Мне казалось, мы пробыли там вечность.
– Что с вами тут случилось и что с господином Орионом?