Глава 42
Вероника Аманда Оливер-Блейк
Четыре месяца спустя
Противный писк приборов тревожил и без того натянутые нервы. Вокруг жутко пахло лекарствами и антисептиком – они перебивали легкий металлический оттенок крови. Мое сердце колотилось настолько громко, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Облизав пересохшие губы, я и сама начала выполнять команды доктора.
— Вдох-выдох... — Тесса старалась ровно дышать, прерываясь на всхлипы. — Вдох-выдох...
Лицо сестры покрылось капельками пота, а в глазах собрались слезы. Длинные коричневые пряди промокли – стали совсем черными – и прилипли к вискам. Я потянулась убрать их, но Бен меня опередил. Он стоял с другой стороны кровати. Мы оба придерживали ее за плечи, помогая приподниматься при схватках.
— Ты молодец, любимая, — шептал мужчина. — Еще немного.
— Ага, Тесс, — хохотнула я. — Не в первый же раз.
Ее лицо исказилось от боли. Она стиснула зубы, запрокинула голову и закричала:
— Вам обоим лучше заткнуться-а-а-а-а!
Придерживая ее, я невольно сама начала напрягаться. Сосуды на шее запульсировали, а внизу живота скопилась тяжесть. Чем думала природа, заставляя женщин выталкивать из себя кого-то размером с арбуз? Мы терпим месячные, наш первый раз похож на проглатывание бензопилы и еще и это? Я на все сто согласна со словами тети Терезы: Господь сексист, иначе бы он придумал другой способ рождения. Секс – удовольствие для двоих, а последствия нести нам? И вот где справедливость?
Пусть Рик делает вазэктамию, но я через это никогда в жизни не пройду!
— Так, начинаем тужиться, — доктор выглянул из-за ее ног. Его маска поблескивала ворсинками в сияние потолочных синеватых ламп. — Раз...
— А-а-а-а-а-а! — сестра впилась в мою руку ногтями.
— Два... Три...
— Боже-боже-боже, — всхлипывала она.
Разве такие звуки вообще способен издавать человек? Будто из ада кричат тысячи грешников, прося помиловать их душу. Я содрогнулась, наклоняясь к ней. Проведя ладонью по волосам, поцеловала ее в висок и сама всхлипнула.
Первые роды Тессы прошли в Швейцарии, и на них присутствовал только Бен. Мне было тринадцать, вряд ли бы меня пустили в палату к ней. Помню, как мы сидели в коридоре с бабушкой Эмбер и считали предметы зеленого цвета в холле. Она пыталась отвлечь меня от переживаний – этого сейчас и не хватало.
— Четыре, пять, шесть, семь...
— Тесса, может, ты все же согласишься на обезболивание? — голос Блейка дрожал. — Укол в позвоночник и...
— Уже поздно, мистер Блейк. Ваша жена сама отказалась от эпидуральной анестезии, — слова звучали приглушенно из-за маски. — Давайте, Тесса, еще совсем немного. Восемь, девять, десять...
Я чувствовала себя такой беспомощной. Смотрела на ее слезы и ничем не могла помочь, кроме присутствия. Только сейчас, пожалуй, я в полном объеме ощутила все то, через что прошла сестра на протяжении моей болезни. Тебя колотит, сердце разрывается от желания забрать на себя ее агонию, но ты не в силах.
Даже не могу представить каково сейчас Бенджамину.
— Я рожу этого ребенка сама, — упрямо покачала она головой. — После кесарево с Деймоном, я хочу почувствовать этот процесс.
— Говоришь так, будто это прогулка по пляжу, — пошутила я.
Тесса улыбнулась уголком рта. Она отклонилась на подушку – потуги пока прекратились. Ее грудная клетка вздымалась часто, как линия кардиограммы на мониторе. Из-под синей больничной камисоли торчали сотни проводов, они крепились к устройству – частота пульса заполняла палату.
— И почему я позволил тебе отказаться от врача из Швейцарии? — качал головой Бен, не прекращая целовать ее ладонь.
— Потому что я рожаю этого ребенка! Потому что... — она скривилась. — Ох, Господи...
— Раз, два, три, — командовал доктор. — Уже видна головка, вот так.
Блейк попытался заглянуть под простынь, но Тесса потянула его на себя. Она уткнулась в его рубашку и заплакала, тужась.
— Там все в норме? — я закатила глаза, недовольно на него смотря.
Как всегда.
Контроль, контроль, контроль.
Серьезно, даже в родах? Может, это его защитная реакция? Только сосредотачиваясь на делах, Бен был спокоен, а сейчас он выглядел так, словно в обморок упадет. Даже боюсь представлять, что чувствует мужчина, когда его любимая так кричит.
— Не смей туда смотреть! — Тесса сжала наши руки. — Не хочу, чтобы ты видел. Бьюсь, об заклад моя промежность сейчас похожа на реквизит для фильма ужасов.
— Четыре, пять, шесть...
— Родная, я люблю тебя в любом виде.
О, Боже.
Я поморщилась, стараясь не думать об их сексе.
Со стороны коридора раздавался стук шпилек. Белая макушка Терезы, то и дело, мелькала в окошке двери. Иногда ее сменяла тетя Ева. Схватки у Тессы начались прямо на работе. Она заехала в фонд, чтобы проверить закупку гуманитарной помощи детям, у нее отошли воды и понеслось. Блейк сорвался с работы, мы с Риком выскочили из постели – эту ночь я провела вместе с ним – и ее подруги примчались в Торк Мемориал.
Алларик.
Господи, он же в коридоре один на один с миссис О'Кеннет, которая со стресса устраивает ему допрос. Надеюсь, Рик не постесняется показать свои яйца, потому что она точно захочет помериться ими. Наша семья – прививка для мужчин от слова «сексист».
— Стоп-стоп-стоп, — я перевела внимание на сестру. Она слизала пот с губ и потянула Блейка на себя. — Прежде чем я рожу, дай слово, что уберешь датчики движения из нашего дома!
— Тесса, — Бен побледнел еще больше. — Не думаю, что сейчас самое время...
— Я не позволю ребенку вздрагивать из-за этого чертового оповещения! Бле-е-е-е-ейк! Говори быстрее!
— Девять, десять, — считал доктор. — Тужьтесь, тужьтесь, тужитесь!
— Бен? — из последних сил надрывно всхлипнула Тесса.
— Да! Хорошо! Никаких датчиков слежения! Твоя взяла!
— И уменьшишь штат охраны, — придерживая сестру, я помогала ей держаться.
Ее ноги на перекладинах дрожали. Живот содрогался из-за быстрого дыхания, а губы пересохли, превращаясь в белесые полоски. Медсестра поднесла доктору какой-то металлический инструмент.
— И уменьшу штат охраны, — кивнул Блейк.
В эту минуту он был готов пообещать ей все на свете, только бы Тесса перестала плакать и поскорее родила.
— Раз, два, три...
Сестра закричала, а потом затихла. Она упала на подушку, яростно всхлипывая. Тонкий голосок сначала неуверенно, а потом пронзительно повторил вопль матери.
Слезы скатились на мои дрожащие губы.
— Это девочка. Поздравляю.
Малышку, всю розовенькую и покрытую кровью, положили сестре на грудь. Бенджамин осторожно прикоснулся к дрожащему плечику. Его черные глаза заблестели от эмоций.
— Девочка, — он прижал Тессу к себе. — Я люблю тебя, дорогая. Так сильно люблю вас обеих.
Всхлипнув, я поцеловала сестру в лоб.
— Кто там? — закричала тетя Тереза, пытаясь заглянуть в палату.
Медсестры захихикали, качая головой.
— Девчонка! — ответила я.
— Ура! Ева, у нас плюс одна киска! — что-то с хлопком откупорилось. Если это бутылка шампанского, я не удивлена. — На одну девчонку больше! Мелкая, добро пожаловать в нашу семью!
— Тесса, мы тебя любим, — Евламия помахала рукой – была видна лишь часть ее макушки и ладонь с браслетами.
— Они даже здесь девичник устроили, — трепетно зашептала сестра. Поглаживая ребенка, она перевела взгляд на Бена. — Как мы ее назовем?
— Хочу, чтобы ты подобрала имя. Боже, она такая красивая.
— У нее твои глаза, Бен, — подметила я, заглядывая в крохотную сморщенную мордашку. Две черные бусинки свирепо рассматривали окружающую обстановку. — Предлагаю, Лилия. Она похожа на бутон цветка. Такая же маленькая и чудесная, а удушающий аромат вы ощутите от ее подгузников.
Я сложила руки на груди, рассматривая счастливых родителей.
— Лилия? — Тесса чмокнула ее лобик.
— Лилианна, — поддержал Блейк. — Лилианна Блейк.
Лилианна Блейк.
Черт, малышке повезло - крутое имя. Надеюсь, племянница пойдет в Тессу. Немного смущения, всепоглощающей доброты и большого сердца. Мне так хотелось прикоснуться к ней, но я одернула себя. Подожду, пока детку запеленают и вымоют. Не хочу навредить ей или как-то потревожить. Она чувствовала себя комфортно в утробе матери, а теперь придется привыкать к нашему миру.
— Мне нравится.
— Обращайтесь, — отсалютовала я. Со стороны лобби послышался грохот. Резко обернувшись к дверям, я взволнованно прошептала: — Пойду, успокою их, а то они всю больницу разгромят.
Бросив последний взгляд на родных, я обошла постель и приоткрыла двери, выскальзывая в коридор. Слегка прохладный из-за кондиционерных установок воздух остудил лицо. Дорожки от слез защипали, поэтому я начала тереть лицо.
Ева и Тереза стояли у сестринского поста. Блондинка разливала в протянутые стаканчики – даже работников Торк Мемориал – шампанское и счастливо хохотала. Ее шелковое платье соблазнительно струилось по стройной фигуре, как и брючный комбинезон миссис Стэн. Тети обернулись ко мне и жестом подозвали. Я кивнула, обещая к ним присоединиться.
— Как ты, Вишенка? — из-за хрипловатого тембра голоса, мурашки пробежали по телу.
Рик подкрался ко мне со спины и обвил талию руками. Я уютно устроилась на его груди, устало прикрывая глаза. В животе ныло, напоминая о том, что нас жестоко прервали на самом горячем... Кожа в местах его поцелуев, еще каких-то пару часов назад, запылала с удвоенной силой.
В хосписах же есть подсобки? Всегда мечтала о сексе в общественном месте.
— Ужас, — заворчала я. Алларик коснулся губами моего виска. — Это такой ужас. Тебе придется держать свой член в штанах, Хэлл. Я никогда на это не соглашусь. Моя киска превратится в кровавое месиво. Нет, спасибо.
Парень рассмеялся. Его грудь завибрировала на моей спине. Рядом с ним окружающий мир переставал существовать. Звуки доносились размыто, как из глубины длинного тоннеля, а краски становились ярче. Внутри меня светила радуга, мостом соединяя душу и сердце. Вот чего мне не хватало – гармонии. Единства внутреннего с реальностью. Казалось, я всегда рвалась за чем-то недостижимым, за частичкой себя, находившейся где-то далеко. И я нашла его. За тысячи километров...
Нашла его.
— Тем более ты из близнецов. Не дай Бог, из меня одновременно будут вылезать два ребенка, — я распахнула рот от ужаса, представляя это. — Нет-нет-нет. Записывайся на вазэктамию, Рик. Иначе презерватив – твой верный друг.
Хэлл вовсю хохотал. Его губы ласкали напряженную шею, расслабляя. Трепет заставлял коленки дрожать. Сердце лихорадочно стучало, а щеки краснели от эмоций. Я была так благодарна ему, за знакомство со своей семьей. Он проводил выходные в нашем особняке – хоть и в другом конце дома, потому что Бен не подпускал Рика к моей спальне. Просто очаровал Тессу и Эмбер, которые уже считали его своим зятем. Конечно, с мужчинами Блейк дела пока обстояли не так гладко, но всему свое время? Я надеялась, что однажды отец, не просто пожмет его руку, а первый протянет свою.
— Они же рождаются через поколение, — горячие пальцы слегка отодвинули край топа, начиная играть с ласточкой в пупке. Я застонала. — Хотя, исключения есть, но это маловероятно. Если ты и родишь от меня, то одного ребенка за раз.
Если ты родишь от меня.
Боже, как это прозвучало из его уст.
Конечно, мы пока молоды и детей никто не планирует, но сама мысль: я буду носить частичку любимого под сердцем.
Вот же соблазнитель! Он может даже ничего не делать, мое влюбленное сердце со всем разберется.
Разозлившись, я вывернулась в его руках и яростно стрельнула глазами.
— Презервативы.
— Ты же на таблетках, — Алларик прикоснулся своим лбом к моему.
— А во-о-о-от, — завертела я головой. — Может, у тебя какая-то волшебная сперма?
— Волшебная? — Хэлл скривился. — Я что единорог?
Я рассмеялась. Поцеловав его в подбородок, уткнулась в изгиб шеи. Кокон объятий Рика согревал. На улице уже было начало апреля, хотя по утрам все еще держалась нулевая температура. Двери приемного покоя, раз за разом, открывались, обдавая порывом стылого ветра.
За это время Алларик окончательно переехал в Чикаго. Эйрон, хоть и возмущался, что я украла его брата, но был рад нашему счастью. К тому же, он приезжал каждые две недели, закатывал вечеринки, попадал в участок и улетал в ЛА, говоря о том, как же здесь скучно. Дядя Лиам уже устал вызволять нас из патрульных машин.
Рик снимал квартиру недалеко от моего квартала – буквально в десяти минутах ходьбы. Я продолжала тайком сбегать из дома. Наверное, сейчас Бену и Тессе было спокойнее? Они знали где я и с кем. Учебный год подходил к концу, нужно было выбирать колледж, но мне так этого не хотелось. Я вообще не видела смысла в высшем образовании. Себя найти оно мне не поможет, а бесполезная бумажка... Возьму перерыв, помогу Тессе в фонде, а там...
Рик усиленно занимался на подготовительных курсах обществознания. Он сдавал экзамены, чтобы в мае забрать аттестат и подать документы в Академию полиции. Блейк пытался помочь ему, но любимый жестко оборвал его. Мне нравилось это. Мужественным он был чертовски сексуальным.
— Как ты себя чувствуешь?
Я приподнялась на носочках, заглядывая в его глаза. Алларик сразу понял, о чем я. Наркотики. Только недавно у него прекратился курс поддерживающих препаратов. Я в этом ничего не понимала – какие-то капельницы, витамины и прочее. У него не было ломок и срывов, чем я особенно гордилась. Даже пару раз ходила с ним на встречи сообществ, собирала жетончики «трезвости», формируя их в медаль. Я клеила четвертаки друг к другу, торжественно вручая ему награды. В нашей спальне, их было уже некуда вешать, так что пора перебраться в гостиную.
В нашей спальне.
Господи, как же я хотела переехать к нему. Еще пару месяцев до окончания школы, Выпускной Бал и свобода. Блейк сказал, что я могу делать все, что угодно, когда закончу, так что...
Сам виноват.
Надеюсь, рождение дочки отвлечет его от моего окончательного переезда к Рику.
— Я дышу, Вишенка. Дышу полной грудью. У меня голова кружиться, настолько я перенасыщен кислородом, — зашептал Рик.
Его зрачки расширились, практически поедая меня. Зеленоватые прожилки лимба вновь порталом проводили в его библиотеку, вот только теперь – я прочла там все от корки до корки. Снова и снова открывала записи его судьбы, наблюдая, как стеллажи заполняются нашими новыми историями.
Встреча, парковка, свидания, танцы под дождем, яхта и школа, поездки на байке и сотни других обстоятельств, при которых мы были вместе и любили другого.
— Ты все же нашел своего посредника души? — вспомнила его слова. — А говорил, что он тебе не нужен.
Алларик провел языком по губам. Я проследила за влажным следом, подалась вперед и поцеловала. Начиная посасывать уголки рта, мы оба всхлипнули, горя от желания.
— Я много чего говорил, — страдальчески закатил глаза парень.
— Врунишка, получается? — я потерлась носом о его подбородок.
Цыганка была не права. Он не потопил наши чувства, а свое прошлое. Кажется, только сейчас я разгадала ее предостережение. Отпусти или умри с ним. Любовь – это и есть смерть. Из пепла одиноких сердец воскрешается ваше общее. Новое начало, новая история, новая жизнь...
— Больше я таким не буду, — жарко зашептал Рик, целуя меня.
Трепетая ресницами, я практически повисла на нем. Затылок жгло от довольных взглядом Терезы и Евы. Если Алларик еще жив, значит они его одобрили. Ох, и не сладко же придется их детям.
— Тебя придется наказать, — замурлыкала я, на что парень рассмеялся.
— Подсобка?
— Ага, в восточном крыле. Я буду ждать тебя там, — отпрянув от него, помахала рукой и свернула в коридор.
Алларик горячо осмотрел меня, дожидаясь пару секунд, чтобы тоже незаметно уйти. Развернувшись, я пулей бросилась в служебное помещение, чувствуя, как натирает складочки сеточка трусиков.
Бегство от самого себя всегда означает возвращение.
Раньше я считала ошибки своей слабостью. Думала, что моя страсть и желание запретного – это отклонение, но благодаря сестре поняла, что это нормально. Нормально хотеть чего-то большего, сомневаться, пытаться найти себя и злиться на всех вокруг. Нормально быть подростком. Когда ты молод, все такое яркое и почему бы не грешить именно сейчас? Не стоит бояться безрассудства. Порой, оно инструмент нашей судьбы? Если бы не бегство в Лос-Анджелес, я бы никогда не встретила Рика...
Не встретила бы свою любовь и не нашла себя.
Проникнув в темную каморку, я начала сосчитывать удары сердца. В спину упирались полки с чистящими средствами. Я расплылась в улыбке, слыша своего приближающегося зверя. Алларик ворвался внутрь, провернул ключ и набросился на меня. Я только и успела пискнуть, чувствуя себя прижатой к его возбужденному телу.
— Ох, прошу, не ешь меня, — наигранно запрокинула голову, открывая ему шею.
— Люблю тебя. Так сильно люблю тебя, Вишенка, — страстные поцелуи обрушивались на кожу.
Я застонала, закатывая глаза.
Теперь я знала, что меня ждет, и чего я хочу.
Будущего. Вместе с ним.
— Я люблю тебя, Алларик Итан Хэлл, — шептала на грани эйфории.
Мы так и не позволили нам потерять друг друга...