Глава 41
Алларик Итан Хэлл
Я сжал руль, рассматривая кованые ворота у подъездной дорожки. Прутья изображали замысловатые переплетения, которые сходились в центре четкой буквой «Б». Пусть за оградой и не было охраны, я уверен, за периметром следили. Здесь даже белка не проскочит, чтобы унести пару шишек. По мере приближения к особняку кожа покрывалась неприятным ознобом – такое бывает, когда пристально смотрят. Я вытянул шею, находя пару красных огоньков, отражающихся от металлических поверхностей. Камеры слежения...
Да это же гребанный Форт Нокс!
— Теперь понятно, почему ты отсюда сбежала, — нервно хохотнул я.
Створки разъехались. Переключив передачу, слегка сбавил газ, проезжая на территорию коттеджа. Узкая мощеная дорожка вела через передний двор. У бордюров возвышалась изгородь можжевельника и обрезанные кусты роз. Между ними стояли садовые светильники в форме приземистого факела. Сейчас около трех часов дня, так что в них не было необходимости.
— Просто у Бена пунктик на контроль, — закатила глаза Вишенка. Она отстегнула ремень безопасности и повернулась ко мне. Солнце подсветило ее глаза, создавая гало, как от бриллиантов. — Но в целом он лапочка.
Лапочка. Я вспомнил взгляд его черных глаз тогда на борту Дориды и сглотнул. Желудок прилип к позвоночнику. Я тоскливо обернулся назад, провожая взглядом закрывающиеся ворота. Последний путь к отступлению... Вот черт!
Кто меня за язык тянул? Я хочу сделать все правильно, Вероника. Не встречаться с тобой тайком на пару часов, чтобы перепихнуться, а забирать на свидания и говорить родителям, что верну к десяти. Произносить это вчера было так легко. Я вывел ее к машине у крыльца школы и поцеловал, обещая, что мы не будем прятаться, как подростки. Я любил ее и был чист в своих намерениях, но... Ладно, рано или поздно знакомство с семьей должно было произойти.
Рони или поздно. Лучше поздно.
— Значит, мистер Блейк бывший сенатор Иллинойса, — вспомнил я ее слова, притормаживая у крыльца. — Сейчас у него своя нефтяная компания, он твой опекун и муж сестры – Тессы? — она важно кивнула, хотя на дне зрачков плескалось веселье. — А еще есть Деймон – племянник – и бабушка?
Я тяжело выдохнул, представив, сколько пар глаз будут меня рассматривать. Рыженькая, хотя уже скорее шатенка – краска практически смылась – рассмеялась. Она подалась вперед и обняла меня за шею. Я прикрыл веки, утыкаясь в ее плечо. Сладкий аромат духов слегка успокоил. Как маячок для сознания – я дома.
— Ты справишься. Я верю в тебя, — любимая чмокнула меня в висок. — Ты мой герой, Рик. Не ударь в грязь лицом.
Если меня в нее не ударят.
Я прыснул от смеха, обвивая руками талию своей девочки. Наверное, я до сих пор не мог поверить, что она моя. Эйфория будоражила кровь, а сердце заходилось в тахикардии. Я дышать рядом с ней не мог, но это было прекраснее всего, что я когда-либо ощущал. Оказывается, окрыленным можно быть не только на ЛСД. В мире столько всего настоящего, что накрывает не хуже. Постепенно я начинал приходить в себя, осознавая – хочу всего и сразу.
Но для начала знакомство.
— Нас уже заждались, — тоскливо прошептал голос.
Жаркое дыхание коснулось моих волос. Я сильнее сжал ее, ощущая нахлынувшее возбуждение. Вероника трепетала в моих руках. Слабая дрожь, напоминала ту, которая накрывает ее во время оргазма. Она закатывает глаза, кричит мое имя, а ее киска поглощает член. Только с ней я понял прелесть занятия любовью, а не секса. Мы занимались ею, даже еще не признавшись в чувствах друг к другу.
Вниз живота устремилась кровь.
— Так, детка, — я отстранился через силу. — Не думаю, что эрекция добавит мне очков.
Оливер захохотала. Стараясь не смотреть на ее соблазнительные формы, я спешно вышел на улицу. Ледяной ветер остудил кровь. Я поежился – холод был непривычен. Вся моя жизнь прошла в жарком климате Калифорнии, где зимой по волнам скользят серферы, а девчонки в бикини загорают на солнце. Если я хотел остаться рядом с ней, нужно привыкать к морозам...
Если я хотел остаться с ней.
На самом деле, я не заглядывал еще так далеко. Сначала было целью перебороть тягу к наркотикам, извиниться перед ней и... Я перевел взгляд на Вишенку. Она вжала голову в плечи, пряча ладони в карманы короткого пуховика. Сердце екнуло – не мог смотреть на нее без улыбки.
Колледж, квартира на двоих, путешествия.
Я облизал губы, чувствуя сладкий вкус этих слов. Вкус будущего.
— Ты чего? — Оливер осмотрела себя, недоверчиво хмуря брови.
Пожав плечами, я покачал головой.
— Я люблю тебя.
— Прекрати быть таким милым, — засмущалась она. — Это заставляет меня быть твоей сопливой девчонкой.
Твоей сопливой девчонкой.
Мне нравится, как это звучит.
Раскрыв заднюю дверцу, я достал два огромных букета роз и упаковку из кондитерской, перевязанную синей лентой. Там был торт и бисквитные пирожные. Нерешительно глянув на входные двери, я на мгновение прикрыл глаза. Ладно, это не сложнее недельной ломки. Просто улыбаться, говорить комплименты и быть собой.
Вероника приобняла меня за плечи и зашагала к бетонному крыльцу. Ее пальцы сжали куртку так, словно она боялась, что я сбегу. Но нет, так просто она от меня не отделается. Я буду рядом, даже если Вишенка скажет, что остыла ко мне.
Наверное, из нас двоих я больше нуждался в ней. У нее есть семья, этот громадный дом в спальном районе Чикаго, где на каждом шагу детские площадки, выстриженные лужайки и свежие газеты в почтовых ящиках. У нее есть жизнь, а у меня ничего, кроме Вишенки. Я не хотел возвращаться в Лос-Анджелес. Брат, Грегс и девчонки по-прежнему дороги мне, но я не хотел их мира.
Никогда не хотел.
— Первым делом, вручи Тессе торт, — подсказала она, дотягиваясь до дверной ручки.
— Она любит сладкое? — взволнованно выгнул я бровь.
Сердце грохотало.
— Ага, восемь ложек сахара в чае.
Ого.
Вероника уже почти открыла дверь, когда привстала на носочки. Я сосредоточенно смотрел вперед, пытаясь справиться с волнением. Ее губы коснулись ушной раковины.
— На мне трусики «приятного аппетита». Думай весь ужин о том, как ты будешь снимать их и отлизывать мне на заднем сиденье своей тачки, — я перестал дышать.
Что она...
Вишенка захохотала и забежала в дом. Я уставился на ее задницу, обтянутую джинсами и сглотнул. Там золотые цепочки и красная сеточка, совсем не прикрывающая розовенькую киску. Готов поспорить, материал натирал ее, а значит она уже мокрая...
Твою мать!
Какая засранка!
Но нужно отдать должное, я перестал думать о том, что господин сенатор вцепится в мою глотку.
Выдохнув, я зашел за ней в особняк. Первым делом в нос ударил запах свежей выпечки и чего-то еще сладкого, цветочного. Я оторопел, видя перед собой не музейную обстановку, а уютный интерьер обычного дома, где есть мать, отец и детишки. Под ногами скрипел коричневый паркет. На стенах сияли торшеры, а сквозь окна, зашторенные лишь прозрачной тюлью, пробивался солнечный свет. В углу у арки, скорее всего в столовую, я заметил детскую модель Камаро.
— Добрый день, — кивнул я, замирая.
Первой на меня обратила внимание темноволосая женщина. Она стояла рядом с мистером Блейком и светилась улыбкой. Ее завитые локоны ниспадали на плечи. Она была одета в длинную рубашку с портупеей под грудью и леггинсы. Ткань касалась беременного живота – наверное, у нее был еще небольшой срок.
— Тесса, Бен, — Вероника подтолкнула меня вперед. — Это Алларик, мой парень.
Бенджамин скривился, будто съел лимон. Как и в последнюю нашу встречу на нем был классический черный костюм, только сейчас без пиджака. Мужчина поджал губу; от его взгляда меня бросило в холодный пот.
— Рад с вами познакомиться, — отмер я.
Первым делом, вручи Тессе торт.
Стараясь придерживать букеты цветов, я протянул его хозяйке дома. Тесса сделала шаг вперед, но муж задвинул ее за спину, выхватывая его из моих рук. Он встретился со мной глазами, предостерегая. Будто я принес бомбу в его охраняемую крепость.
— А мы-то как рады, — миссис Блейк деликатно вырвалась из-за спины мужа. — Значит, Рик? Рони так много рассказывала о тебе. Она упоминала, что ты красавчик, но я не ожидала, что настолько.
Сестры прыснули от смеха. По очереди я вручил цветы шатенке и женщине постарше – матери Бенджамина. Эмбер мило покраснела и даже приобняла меня, несмотря на пыхтение сына. Вообще, она казалась довольно милой, так что я не мог понять, как из нее вылез такой мрачный сенатор.
Правую щеку жгло от взгляда. Я опустил голову, замечая мальчишку. Он стоял рядом с отцом, мне даже показалось, что в глазах зарябило – настолько они были похожи. Белая рубашка, штаны со стрелками, черные воронки глаз и отсутствие улыбки.
Я поежился.
Он выглядел, как кукла-убийца, что достанет из-за пояса маленький ножик и пырнет меня. Готов поспорить, отец бы поаплодировал ему.
— Ох, две миссис Блейк, — нервно хохотнул я.
— Я просто Тесса, — завертела головой хозяйка. Она приобняла сына за плечи и представила. — А это Деймон. Сынок, поздоровайся?
Парнишка оглянулся на отца, тот едва различимо кивнул ему. Получив одобрение, он протянул ладонь.
— Можете обращаться ко мне мистер Блейк, — у меня челюсть отвисла.
Я пожал его руку, чувствуя себя еще более неловко.
Тесса и Вероника ахнули, зато Бен был доволен.
— Верно, мистер Хэлл, как и к моей жене миссис, — сказал, как отрезал.
Ком встал поперек горла. Он явно не был ряд меня видеть и даже не скрывал этого. На яхте Бенджамин стал свидетелем нашей ссоры, так что я понимал его недовольство. Кто я для него? Наркоман и не прошенный гость в доме, который посмел прикоснуться к его дочери?
Так себе характеристика, но я хотел все исправить.
Кивнув его словам, я протянул руку. Мужчина посмотрел на нее, а потом мне в глаза. Капельки пота скатились по вискам. Было такое чувство, будто он копается в моих внутренностях. Волнение зажгло в груди. Готов поспорить, Блейк привык к тому, что при виде него отводили взгляд, но я не собирался проигрывать. Практически не мигая, мы буравили друг друга прицелами.
Вишенка взволнованно глянула на сестру, пытаясь найти у нее поддержки. Наверное, со стороны казалось, что мы сейчас набросимся друг на друга?
Заведя вторую руку за спину, я достал из заднего кармана, сложенный лист анализов.
— Я понимаю все ваши опасения, мистер Блейк. У вас есть основания мне не доверять, но я люблю вашу девочку, — его правое веко начало дергаться. — Вам, должно быть, известно о моем прошлом, но могу вас заверить – наркотикам больше нет места в моей жизни. Я чист уже двадцать дней. Вот анализы.
Тесса виновато покачала головой.
— Рик, ты не на допросе. Это семейный ужин. Все в порядке. Мы тоже любим Рони, так что в наших интересах постараться всем найти общий язык, — на этой фразе она привлекла внимание мужа.
Его взгляд слегка смягчился. Мужчина взял справку, осмотрел ее и кивнул своим мыслям. Он по-прежнему игнорировал мою протянутую руку. Я растерянно проследил за ним и сжал кулак.
Однажды, господин сенатор, вы пожмете мою ладонь.
— Предлагаю присоединиться к столу, — Эмбер поманила к себе внука, улыбаясь мне. — Дела лучше обсуждать на сытый желудок.
— Тем более торт так пахнет, — жалобно протянула Тесса.
Она погладила живот, гипнотизируя взглядом прозрачную коробку.
— Я проведу Алларика в ванную, — Вишенка сбросила верхнюю одежду и повесила наши куртки на вешалку над банкеткой.
Девушка указала в сторону гостиной, но Бен ее остановил.
— Я проведу его, — мужчина развернулся и, больше не сказав ни слова, скрылся в проеме.
Сестры закатили глаза. Вероника подбадривающе сжала мою ладонь. Я обошел ее и, ориентируясь по звуку шагов, устремился вслед Блейку. Его высокая фигура маячила впереди. Мы минули зону с камином и плазмой, поднялись по узкой лестнице и свернули в сторону коридора. Я оглянулся назад. Он явно вел меня не в уборную. Мужчина молчал и, что-то мне подсказывало, спроси я у него, он не ответит.
Поджав губу, я просто следовал за ним, рассматривая планировку. Наверное, я всегда хотел жить в таком доме. Окна царапали снежинки, а внутри было довольно тепло. Повсюду пахло чистотой, ковер блестел ворсом из-за химического средства, а кое-где виднелись детские игрушки. Я улыбнулся своим мыслям.
Спустя пару минут, Бенджамин раскрыл предо мной дверь и пригласил внутрь. Я вошел в темное помещение, находя на стене включатель. Свет зажегся под потолком, блестя гало на полированном паркете.
Кабинет.
По стенам размещались стеллажи, и стоял диван со столиком в виде глобуса. Перед письменной зоной лежала шкура медведя, с пастью раскрытой в оскале. Здесь пахло виски и чернилами для принтера.
Я оттянул ворот рубашки.
Его молчание напрягало.
— Что вам нужно, мистер Хэлл?
Блейк закрыл дверь и отошел к столу. Он раскрыл тумбочку, доставая оттуда толстую папку, и бросил ее на столешницу. Мужчина сложил руки на груди, приподнимая бровь.
Что вам нужно, мистер Хэлл?
Не понимаю, о чем он?
— Не спешите отвечать, — британский акцент резал по ушам. Такой не часто встретишь в Лос-Анджелесе. — Вам девятнадцать лет, на вашем счету три миллиона долларов, — мои брови сомкнулись на переносице. Я сжал кулаки, продолжая его слушать. — Вы из неблагополучной семьи. Отец – пьяница, мать – наркоманка. Ваш брат более десяти раз привлекался за драки, тяжкие телесные и воровство. Вы тесно связаны с Грегори Миллером, думаю, мне не нужно объяснять, что это значит? — он поморщился. — Чудесная биография. Просто идеальная. Как раз то, что я хотел для своей девочки.
Он говорил хладнокровно, без окраски эмоций, но меня будто дерьмом облили. Я стиснул челюсть, стараясь справиться с унижением. Всю жизнь меня судили по поступкам других. По брату, который в кабинете директора бывал чаще, чем в классе. По непутевому отцу или шлюхе матери, говоря, что она продавалась за дозу. Весь мой путь строился чужими руками. Наверное, это и было еще одной причиной уехать из Лос-Анджелеса? Там я для всех был Эйроном, но теперь пришло время строить собственную жизнь.
Мне почти двадцать, я больше не имел права на срывы.
— Я понимаю вас, сэр, — нервы исполняли оркестр, но мой тон звучал ровно. — Будь я на вашем месте, никогда бы не позволил своей дочери связаться с кем-то вроде меня, — Бен прищурился. — Мое прошлое было дерьмовым, но разве я виноват, что вырос в такой семье? Разве дети сироты не имеют шанс стать кем-то значимым? — мужчина побледнел. — Да, я употреблял наркотики. Да, я сломался под гнетом своей внутренней боли. Четыре года жил в тумане, даже не желая из него выбраться, но Вишенка... Вероника спасла меня. Сейчас я ничего не могу ей предложить. Мне всего девятнадцать. Я хочу попробовать поступить в колледж права при департаменте. В школе у меня был средний балл 4,17. Думаю, если подготовиться, будет шанс. Обучение там, потом служба штату, значок ФБР и борьба с самим собой. Я стану достойным ее.
Замолчав, я набрал полные легкие воздуха и закончил:
— Вы спрашивали, что мне нужно? Она. Вероника. Как и ваше одобрение. Для нее вы отец, а я хочу сделать все правильно. Я люблю ее, мистер Блейк, и, даже если вы воспротивитесь, не отступлю. Я буду с ней, нравится вам это или нет.
Тишина проводила слова. Блейк с пару минут буравил меня взглядом. Не знаю, что происходило у него внутри, но больше я его не боялся. Любовь к Вишенке делала меня сильным. Гордо задрав подбородок, я стоял посреди его кабинета, оскверняя его отпором. Готов поспорить, не многие отважились бы вообще заговорить с ним, но мне насрать.
Мужчина прошел к глобусу, достал бутылку виски и разлил в два стакана. Протянув мне, он дождался пока я подойду, и отсалютовал.
— Мне понравились ваши слова. Продолжайте в том же духе, и, быть может, измените мнение о себе, — Бенджамин сделал глоток алкоголя, прокатил его на языке и добавил: — ФБР, значит? Я все организую. Будете жить с Вероникой в Чикаго. Поступите здесь же в колледж. Сначала служба в полиции, потом место в департаменте. Мой лучший друг – директор управления, думаю, он будет рад подрастающей смене. У вас не было проблем с законом, кроме мелкого воровства в детстве, так что без вопросов Вашингтон одобрит вашу кандидатуру...
Что он несет?
Я замер, пытаясь не заблудиться в его монотонной речи. Стало трудно дышать – настолько давил контроль. Не знаю, как терпела его жена, но уже сейчас, спустя пару минут рядом с ним, мне хотелось просто сбежать.
Нет-нет-нет.
Не позволю руководить мной. Сначала наркотики, потом обязательство перед Блейком. Хватит с меня зависимостей. Будущее – оно только мое. И я сам его построю... Вместе с Вероникой.
— Я вынужден отказаться, — Бен замолчал, покрываясь пятнами злости. — Может, кто-то и был бы благодарен вашему протеже, но не я. Колледж в Сиэтле, работа копом, потом значок. Я сам всего добьюсь. Ни ваши деньги, ни ваш статус, ни ваша помощь – ни к чему не прикоснусь. Единственное, что я хочу взять из этого дома, — я обвел глазами кабинет. — Вероника.
Я ожидал, что он набросится на меня или скажет валить из его Форт Нокса. На дне его зрачков заплескалось уважение. Бен отсалютовал выпивкой, улыбнулся самым краешком губ и вздохнул.
— Вероника привыкла к роскоши, мистер Хэлл. Вам придется тяжело, если вы не захотите брать моих денег.
Усмехнувшись, я опрокинул виски. Оно оказалось слегка горьковатым с пшеничным оттенком. В желудок юркнуло тепло, и я расслабился. Блейк убрал все обратно в глобус, а потом вновь вернулся ко мне. Он указал пальцем на мою грудь и жестко припечатал:
— Перед каждым необдуманным поступком, мистер Хэлл, вам стоит вспоминать лишь одну вещь: она моя дочь.
Мужчина прошел мимо, обдавая запах терпкого парфюма. Мурашки пробежали по позвоночнику. Я сглотнул тысячи игл в горле.
Я рад, что у Вишенки есть семья, которая любит ее.
Все же найдя уборную, я вымыл руки и спустился к столу. Сестры, Эмбер и Деймон уже заждались. Ребенок теребил салфетку и смотрел на торт, так же страстно, как и его мать. Блейк занял место во главе стола, а я присел на свободный стул рядом с Вишенкой. Девчонка обеспокоенно обернулась ко мне и положила ладонь на колено, слегка его сжимая.
— Заранее прости, если Бен тебе чего-то наговорил.
Я заправил выбившиеся локоны ей за ухо и улыбнулся.
— Все хорошо, милая. Это был мужской разговор.
Вероника поджала губу. Зная своего опекуна, она не верила мне.
Миссис Блейк, та, которая Эмбер, начала хлопотать вокруг нас, накладывая в тарелку еду. Я голодно облизнулся, втягивая носом аромат домашней кухни. Никогда ничего подобного не ел. Мясо утки таяло во рту, овощи слегка хрустели, и их сочетание отключало мое сознание. Девушки Оливер притронулись исключительно к сладкому, а два мистера Блейка не мигая следили за мной.
Я проглотил кусок баклажана – он встал поперек горла. Потянувшись за стаканом с соком, я запил горячее им, пытаясь не смотреть в сторону отца и сына. Не знаю, сколько должно времени пройти, чтобы они приняли меня? Я докажу им, что достоин уважения!
— Миссис Блейк, Тесса, — я отложил вилку – она слегка звякнула о тарелку. — У вас золотые руки. Ничего вкуснее я в жизни не ел, хотя у Грегса в клубе работает повар из Италии.
— У меня еще на кухне десерт, — Эмбер промокнула губы салфеткой.
Тесса поднялась, чтобы помочь ей, но Вероника ее опередила. Она поджала губу, кивнула мне и ушла с бабушкой. Я тоскливо посмотрел вслед ее фигуре, выдыхая.
— Ты говорил «Грегс»? Грегори Миллер? — глаза шатенки заинтересованно округлились.
— Ага, он для меня и моего близнеца – Эйрона – кто-то вроде старшего брата.
— Ничего себе, — женщина отклонилась на спинку стула. — Мы с его сестрой – Евой – дружим уже больше одиннадцати лет. Как большая дружная семья! Это так чудесно!
Я залюбовался ее ямочкам на красных щеках. Сестры были так похожи. За отличием: у старшей – серые глаза, а у младшей – голубые. У них обеих кожа сияла молодостью и отливом бронзы. Вытянутое лицо со слегка вздернутыми носами делало их куколками. Будь здесь мой брат – та его версия без Конфетки – он бы приударил за миссис Блейк. Не знаю, увенчалось бы его соблазнение успехом, но он бы попытался, настолько хороша собой была Тесса.
Блейк недовольно скрипнул зубами. Я нахмурился, замечая краску на его лице.
Да ладно? Он ревнует к своей беременной жене?
Чтобы не провоцировать его, я отвернулся от Тессы. Деймон деловито поддался вперед, сложил руки в замок и выгнул бровь:
— Мистер Хэлл, позвольте узнать, а какое у вас образование?
Я прикусил щеки, изо всех сил пытаясь сдержать смех. Боже, сколько ему? Лет пять? Этот мальчишка слишком умный.
— Только школа, правда, — я замялся. — Я не получил аттестат, но сдам экзамены и заберу его. В моих планах колледж Права.
— Вы останетесь в Чикаго? Или вернетесь к себе домой?
Тесса устало закатила глаза. Пусть она и старалась держать улыбку, в ее глазах плескалась обида на своих мужчин и грусть. Женщина поднялась – стул за ней скрипнул – и протянула руку.
— Дей, идем-ка поговорим. Мамочка должна тебе кое-что сказать.
Твою мать, я что вновь останусь один на один с Блейком? Я залпом осушил стакан сока, поглядывая на часы. Когда это закончится?
Миссис увела с собой мальчика. Бенджамин наблюдал, не гляну ли я вслед ее сексуальной заднице. Господи, что в словах «я люблю Веронику» не понятно?
Как вообще Тесса связалась с ним? Они же такие разные... Как и мы с Вишенкой.
— А вот и мы! — рыженькая ворвалась в столовую; я выдохнул, видя ее. — Надеюсь, Рик, ты любишь мороженное.
Передо мной поставили креманку с двумя шариками зеленого цвета. Я думал, что в желудке не осталось места после утки, но запах чего-то орехового соблазнил. Спустя пару минут к нам присоединилась Тесса с сыном. Его взгляд подобрел и перестал сверкать враждебностью. Наверное, она объяснила ему, что я не монстр и не собираюсь красть их принцессу. Интересно, что наговорил ему отец? Хотя, нет. Я не хотел этого знать.
Оставшаяся часть вечера прошла гладко. Блейку позвонили по работе, и он поднялся в кабинет, решая что-то по телефону, а Тесса шутила вместе с нами перед камином в гостиной. Она приняла меня, как парня Вероники, за что я был ей очень благодарен. Бен плохой коп, а она хороший.
Накинув куртку, я замер в дверях. Бенджамин кивнул на Вишенку и строго произнес:
— Надеюсь, вы вернете ее в девять домой.
Тесса вновь скривилась, подошла ко мне и обняла. Я наклонился к ней, слегка похлопывая по спине – только бы Блейка устроил мой жест, а то подумает еще, что я его жену лапал.
— Ждем тебя на Рождество! И вообще на праздники! Ты теперь часть семьи, — она зацокала. — Нравится это кому-то или нет.
— Спасибо, Тесса, — одними губами прошептала Вероника.
— Мистер Хэлл, приходите еще, — Деймон протянул мне ладонь. — Мы были очень рады вас видеть. Если Вероника счастлива рядом с вами, значит, и я тоже.
А он умнее своего отца. Пожав ладонь парнишки, я подмигнул ему. Ребенок радостно улыбнулся, прижимаясь спиной к коленям матери. Эмбер протянула мне контейнер с оставшейся едой, а Блейк... Спасибо ему на том, что вытерпел меня несколько часов.
Уже выходя на улицу, я услышал щелчок двери и свирепый голос.
— Ты вел себя просто отвратительно, Бен!
Вероника рассмеялась. Она сбежала по ступенькам и расставила руки в стороны, начиная кружиться, как звездочка. Луна уже вытеснила солнце, так что ее силуэт подсвечивала иллюминация дома. Сыпал небольшой снежок, тая капельками в ее волосах.
— Ты сделал это. Я тобой горжусь.
Черт. Только ради этих слов, я был готов вернуть и повторить ужин. Забросив в машину контейнер, я вернулся к девушке и обнял ее. Вишенка коварно вытянула губы уточкой и подалась вперед.
— Ты же понимаешь, что если я тебя поцелую, твоя папочка меня убьет?
Даже сквозь одежду, я трепетал, ощущая ее жар. Голова пошла кругом, а член, вспомнив о трусиках, дрогнул.
— Ты не только меня поцелуешь, Рик, — любимая привстала на носочки, обвивая холодными ладонями мою шею. — А еще хорошенько трахнешь сегодня.
Какая же она...
Застонав, я, едва касаясь, припал к ее губам, прикрывая веки. Снег заметал вокруг нас, создавая невидимую стену. Как дождь в той подворотне, когда я понял, что она для меня гораздо больше, чем просто новое увлечение. Сердце стучало в груди, а пульс ощущался в висках. Горячее дыхание Вишенки касалось моего носа, согревая.
— Повтори еще раз, то, что ты сказал, выходя из дома?
Любимая чмокнула меня в нос, шепча:
— Я горжусь тобой, — легкое прикосновение к уголку рта. — Я люблю тебя, — снова нежный поцелуй. — Я хочу тебя...
— Ох, Вероника.
Не боясь последствий, я припал к ее рту глубоким поцелуем.
Моя связь с реальностью... Теперь я был уверен, что нашел правильный путь.