Глава 40
Вероника Аманда Оливер-Блейк
Закидывая лямку рюкзака на плечо, я закрыла за собой дверь. Щелчок замка прорезал тишину, заглядывая эхом в каждый пустой класс. Я осмотрелась по сторонам, кривясь. Так жутко. Длинный коридор вел светом в разные стороны. Окошки лабораторий – там проходили уроки по биологии – отражались узором решеток на мраморном полу. Должно быть, на улице уже взошла луна – именно она и освещала ту сторону помещения. Потолочные лампы били ярким светом, отражаясь бликами в металлических шкафчиках.
Чудесно.
Я закатила глаза и зашагала к выходу из Янг Розмари Скул. От усталости пульсировало в висках. Помимо пяти уроков, на меня взвалилась еще и отработка за драку в спортивном зале. Дополнительное занятие и «общеполезный труд» - где справедливость? Конечно, я могла ничего не делать. Не отмывать пару часов колбы от какой-то дряни, а свалить домой, но мне не хотелось проблем.
Снова проблем. За прошедшие четыре недели я исчерпала лимит. Теперь придется вести себя покладисто еще очень и очень долго, ради того, чтобы Бен отозвал от меня водителя. Фредерик отвозил в школу и забирал из нее. Минута опоздания – звонок отцу, а там...
Засунув руку в карман темно-фиолетового джемпера – элемента униформы с изображением местного талисмана – нащупала корпус АйрПодсов. Мои шаги звучали слишком громко. Подошва ботинок слегка поскрипывала, отчего я вздрагивала, оглядываясь.
Пустая школа, одинокая ученица, ленивый охранник, который спит где-то в мониторной комнате – сюжет дешевого фильма ужасов. Хихикая, я представила, как из лестничного проема на меня выскакивает Призрачное Лицо или Фредди Крюгер. Схватят за ноги и утащат в подсобку, чтобы вершить свои грязные дела.
Открыв крышечку, я достала наушники и поднесла к ушам. За спиной что-то зашуршало. Я нахмурилась, замирая. Звук повторился вновь.
Холодный пот выступил на спине. Я вздрогнула, краем глаза замечая застрявший плакат в щели шкафчика. Он висел свободным краем и царапал выемку замка. Скорее всего, его шатал сквозняк – ноги, прикрытые лишь чулками, холодил ветерок.
— Гребанное Рождество, — пробурчала себе под нос, видя на бумаге изображение Санта Клауса.
Ускорившись, я всмотрелась в огоньки за дверью. Mercedes уже ожидал меня около ворот.
Поверить только, у меня в голове до сих пор не укладывались слова Тессы. Аукцион, пять миллионов долларов. Это, конечно, в стиле Блейка сорить деньгами, но место их знакомства... Почему мне это казалось романтичным? Даже не могу представить, что ощущала в тот момент сестра, но это же, как в книжках про любовь. Он богат, она невинна и хороша собой, их вместе сводит череда случайностей и бум!
Страсть. Любовь. Признания. И жили они долго и счастливо.
У каждого из нас есть свои секреты. Мой все равно намного горячее того, который скрывала Тесса.
Надев наушники, достала телефон и загрузила свой плей-лист. Хотелось чего-то трагичного и громкого. Чтобы заглушить мысли и не слышать их воя. Последние недели сильно измотали. Каждый раз, когда мне казалось – вот он придел, тоска с еще больше силой танцевала на костях. Закрывая глаза, я видела Рика, просыпаясь, эфемерно ощущала его за собой. Шептала в пустоту «спокойной ночи» и гипнотизировала взглядом экран телефона.
Почему он не позвонил?
Мне казалось...
К черту!
Я устала скучать по нему – настолько нестерпимой была эта тоска.
— Начинаю прощаться со всем, что было между нами... — обволакивала приглушенная песня. — Я прощаюсь с тем, что мы потеряли.
Остановившись посреди коридора, уставилась на айфон в руках. Я не успела ничего включить. Ряд треков светил в лицо – яркость слегка резала глаза. Тем временем музыка нарастала, растягиваясь словами громче и громче.
— Мы не разговариваем. Мы недостаточно хороши, и буря постепенно приближается, — сердце екнуло. Я вытащила наушники, впадая в странное оцепенение. Веки защипало – так трогательно звучала распевка. — Мы убегали, несмотря на бурю, несмотря на ночь. Мы бежали в темноте, мы следовали за нашими сердцами...
Случайно ли я попала в Лос-Анджелес? Если верить в судьбу, так легко убедить себя в том, что все предрешено, но какой в этом смысл? Какой смысл определенности, если ты не в силах ее изменить? Моя – это встретить Рика, полюбить его и лишиться? Вот так просто? Без слов, без объяснений и прощания? Неужели, я навсегда запомню его в той ванной с таблетками в руках? А он меня? Истеричкой, бьющей его по лицу?
Вот бы лишиться памяти на то утро. Только бы он помнил мои слова о любви, только бы у него было все хорошо. Уязвленная гордость твердила проклинать, но я не могла.
Не могла...
— И наступают холодные времена...
Свет заморгал и отключился. Сумрак окутал меня с ног до головы. Единственное, что я видела – огоньки фар на улице. Наверное, стоило бы уйти? Я оторвала ногу от пола, сделать шаг, но остановилась. Господи, эта музыка. Откуда она вообще взялась? Источник явно находился за моей спиной. Развернувшись, я всмотрелась в очертания пространства.
Учеников, кроме меня, здесь не осталось. Уроки закончились в районе пяти, а уже – я включила дисплей – полдевятого вечера. Охранник находился в северном крыле, да, и зачем ему включать что-то попсовое. Вряд ли мистер Крейн – ему было уже около шестидесяти – вообще знает как пользоваться стерео.
Блейк будет сердиться. Я вжала голову в плечи, борясь с любопытством. Я же не задержусь? Проверю и быстренько вернусь. Точно! Тесса говорила совершать ошибки – скажу, что она во всем виновата. На нее Бен не разозлится, а значит, все закончится хорошо!
Спрятав в карман АйрПодсы, я крепче ухватилась за рюкзак и вернулась назад. За восемь лет обучения здесь я хорошо ориентировалась. Решив не включать фонарик, бегом пересекла все лобби. Остановившись на развилке узкой лестницы, навострила уши.
— Я пытаюсь выпутаться из старой жизни, но она тянет меня на дно...
Кажется, со стороны спортзала? На верхних этажах только классы. Там есть система оповещения, но она связана с той, которая здесь – песня бы гремела везде. Значит, только зал... Зайдя за балюстраду, я схватилась за поручень и начала перескакивать по ступенькам. Голос становился ближе, как и звучание фортепиано.
Так нежно и красиво. Точно пела влюбленная душа о трудностях, что ей предстоит пережить. Дыхание срывалось. Внутри искрило от нетерпения. Не знаю, что тянуло меня туда, но казалось, наконец, я смогу вздохнуть полной грудью.
Щеки загорелись.
Минув пролет, я толкнула дверь и вошла в зал. Здесь тоже было темно. Окна под самым потолком отражались узорами сухих веток. Ветер раскачивал деревья из стороны в сторону – скрежет по крыше был практически не слышен.
— Эй, что это за шутки такие? — я прочистила горло; из-за волнения оно кололо. — Кев и Рой, ваших рук дело? Я не помирюсь с сукой Пэм только из-за того, что вам нравится наша четверка.
Проклятье! Со стороны я выглядела идиоткой. Стояла и орала на весь зал, пытаясь рассмотреть хоть кого-то. Песня подошла к концу, но воспроизвелась вновь. Те же строки начали ударять по ушам, здесь звуча слишком громко.
Начинаю прощаться со всем, что было между нами.
Глаза наполнились слезами. Я прикусила щеки, прирастая к полу.
Не хочу прощаться. Не хочу терять его. Было так хорошо.
Прокручивая в голове моменты наших встреч, я все не могла найти тот самый миг, когда влюбилась в него. Алларик привязывал постепенно. Сначала я хотела его, как плохого парня, потом, как того с кем просто хорошо, а затем уже душа диктовала... Я бы помогла ему с наркотиками. Была бы рядом, поддерживала. Понимаю, что это глупо. Чертовки глупо вот так относиться к тому, кого знаешь всего месяц, но...
Мы потеряли друг друга. Пора признать это и перестать цепляться за прошлое.
Слезы покатились по щекам. Я стиснула челюсть и развернулась.
— Вишенка...
Бож-же.
Все внутри оборвалось. Внутренности буквально стянуло узлом. Сердце пропустило удар и начало биться в истерике. Даже ребра затрещали от напора. Я закрыла глаза, начиная безмолвно плакать.
Его голос. Только Алларик мог произносить это слово будто молитву. Нежно, с просьбой, обращенной к будущему и так трепетно. Как эта гребанная песня из динамиков.
— Вишенка, — повторил парень. Легкое копошение за моей спиной сменилось шагами. — Я скучал.
Меня затрясло. Луч света подкрасил веки оранжевым – под потолком засияли лампы. Как я раньше не догадалась? Трюк с темнотой – близнецы уже проворачивали такое в квартире Дейзи. Как он здесь оказался? В моей школе, да еще и с музыкой.
— Что ты здесь делаешь? — прошептала я.
— Думаю, нам нужно поговорить? — армейские ботинки заскрипели совсем близко. — Без истерик и посторонних глаз. Только ты и я.
Поговорить? Да ладно?
Я усмехнулась, растирая слезы по щекам.
— Где ты был все эти недели? С кем разговаривал, а? У Дейзи был мой номер, — мысли путались. Через силу обернувшись, я открыла глаза. — Я оставляла ей.
Хэлл стоял в паре шагов от меня. Его бронзовая кожа сверкала. На парне были темные джинсы и голубоватая рубашка, прикрытая косухой. Каждый дюйм моей плоти вспыхнул. Первая встреча произошла с его братом, но именно Рик зацепил. Он был не только его дьявольской внешностью, но и много большим. Этими глазами – яркими синими звездами с зеленоватыми кольцами. Ямочками на щеках – он вновь был гладко выбрит. Милой улыбкой и добротой, что сочилась из него.
Только сейчас я поняла, что Алларик напоминал мне Бена. Их прошлому не удалось сломать стержень внутри. Она оба стояли, какими бы плетями жизнь не хлестала. Девочки выбирают избранников по отцам? Блейк всегда был героем для меня и сейчас остался, просто рядом с ним появился еще один.
— Я знаю. Про номер. Знаю.
Хэлл виновато наклонил голову вбок.
Знал? Какого хрена?
Я остолбенела, внутренне холодея.
— Знал и не позвонил? Позволил нам... — обида кольнула сердце. — Да пошел ты!
Развернувшись, я бросилась к двери. Рик настиг меня в два счета и бережно придержал за локоть. Вырвавшись, я начала зло сопеть, вздергивая нос. Парень терпеливо развел руками в знак примирения.
— Прошу, просто выслушай меня. Вишенка, просто дай сказать.
Нет-нет-нет.
Меня разрывало. Я так сильно по нему скучала, но разве могла переступить через себя?
— У тебя не больше трех секунд, чтобы убедить меня остаться, — я сложила руки на груди, стараясь не смотреть в его кошачьи глаза.
Сейчас он напоминал кота из «Шрэка». Не хватает шляпы с пером и сабли. Чертова сирена!
— Один, — из-за злости кожа вибрировала.
— Вероника, я не употреблял тогда, — взахлеб говорил Рик. — Да, ты видела ЛСД в то утро, но мне нужны были они...
— Два...
— ... чтобы знать, что я могу все потерять и...
— Три.
Досчитав, я пожала плечами. Держась за рюкзак, развернулась, слыша:
— Да твою ты мать!
Хэлл закатил глаза. Сосуды на его висках набрались и начали пульсировать. Он в панике оценивал мои намерения уйти. Я и сама не понимала чего хочу. Сердце велело броситься к нему на грудь, а голова бежать. Жизнь – извечное противостояние, где противники мы сами.
— Я уже и забыл, какая ты...
— Забыл? — мои брови поползли на лоб. — Засранец.
— Вишенка, — он тяжело вздохнул, потер переносицу и чуть отошел от меня.
— Твои три секунды закончились, Рик. Все, у меня нет времени. У меня, знаешь ли, комендантский час и, если я его пропущу... — я говорила и говорила, постепенно замолкая.
Парень уставился в пол. Желваки заходили на его лице. Он выглядел так беззащитно и обескуражено. Я покачала головой и только коснулась ручки двери, раздались слова:
— Я тоже люблю тебя.
Сердце остановилось. Весь воздух исчез из легких. На фоне даже перестала играть музыка – настолько его фраза оглушила. По всему моему телу прошелся электрический разряд. Время откатилось на две недели назад, к яхте, когда мы занимались сексом на палубе.
Рик яростно замотал головой и опустился сначала на одно, потом второе колено. Казалось, еще больший шок я испытать не могу, но он и в этом разубедил. Уронив челюсть, я затряслась; слезы начали барабанить по губам.
— Должен был сказать это еще тогда, — виновато зашептал он, удивленный не меньше меня. — Вишенка, прости меня. Прости за это расставание, за мое молчание и тишину, но я не мог тебе ничего дать, понимаешь? — уронив на пол рюкзак, я подошла к нему. Алларик запрокинул голову, околдовывая своим пылким взглядом. — Кем я был? Наркоманом, Вероника. Психом с голосами в голове. Что я мог тебе дать? Простые слова, но разве они важнее действий? Что если бы я сорвался через пару дней? Подарил бы надежду и забрал ее? Ты не заслуживаешь этого, не заслуживаешь.
Протянул руку, я коснулась пальцами его шелковистых волос. Островатые кончики слегка кольнули – Алларик подстригся. Он никогда не пользовался гелем и пах ванилью. Я так и не смогла понять откуда этот аромат. Его сигареты воняли дерьмовой гвоздикой, парфюм чем-то терпким, но сама кожа... Я вспомнила, как в последний раз ощущала его.
Между ног приятно кольнуло.
Алларик вздрогнул, когда я коснулась его, и подался ближе. Видеть его у своих ног было так странно. Разве мужчины способны на такие поступки?
— У меня не было ничего, — он говорил хрипло, словно пробежал сотни километров. — Ничего, кроме наркотиков и боли прошлого. Но потом появилась ты, Вероника. Та девушка, которая различала нас с братом и позволила мне поверить, что я – это Я. Ох черт, — он привалился к моим коленям и потерся о них лбом.
В это мгновение я сломалась. Не выдержала бурана свои чувств – они разрывали изнутри. В сердце порхали тысячи бабочек, которые терзали его, истончая натянутые струны. Слезы давно лились градом – воротник свитера был уже мокрым. Я не могла сдерживать себя, ведь эти чувства были огромными и не подвластными мне совсем. Если бы любовь можно было укротить, сколько бы людей от нее отказались?
Я наклонилась, приобнимая его плечи.
Плевать! На все плевать!
Если с ним я могу быть счастливой, почему должна слушать гребанную гордость?!
— Я хотел сначала узнать себя. Того, кем я могу быть. Вишенка, это так прекрасно. Я вижу, слышу, чувствую, люблю, — Хэлл поднял на меня голову. Он улыбнулся, взял мои ладошки и поцеловал каждую из них. — Ты подарила мне этот мир. Вернула меня к жизни...
— Я ведь ничего не делала, — прошептала я, всхлипывая.
— Ошибаешься, Вишенка, как же сильно ты ошибаешься, — Рик поднялся. Он обнял мое лицо руками, прикоснулся лбом и продолжил: — Герой тот, кто стоит? Ради тебя.
Ради тебя.
Слова таяли на моих губах. Ранено положив голову ему на грудь, я накрыла рукой сердце. Впервые мы звучали в унисон. Стали общим звуком, атомом в этой вселенной. Не больше, чем созвездием, но и великого не хотелось. Только он рядом.
Только он.
— Что это за песня?
— Когда у меня был передоз, — Алларик напрягся. Он обвил меня руками и начал неспешно вести в танце под композицию. — Я видел галлюцинацию. Ты, подворотня «Paradise» и наш танец под дождем. Вишенка из ведения сказала, что это ее любимый трек. Falling Apart - Michael Schulte, кажется.
— Я ни разу ее не слышала, — прошептала, танцуя с ним в спортивном зале своей школы. — Такие проникновенные слова. Мы следовали за нашими сердцами...
Рик поцеловал меня в макушку. Он нежно держал талию, раскачиваясь в тон фортепиано. Я прикрыла глаза, облизывая соленые губы. Плевать на водителя. Пусть сидит и ждет. Я хотела провести здесь с ним целую ночь, просто держа в объятиях и слушая стук сердца.
— Пусть это будет нашей первой встречей? Не хочу, чтобы ты помнила клуб и того парня в крови, трахающего девчонку. Мне жаль, что ты застала меня сломленным. Я могу быть лучше, у меня есть целая жизнь, чтобы доказать тебе это.
— Я хочу помнить каждую секунду рядом с тобой, Рик, — я подняла на него голову, упираясь подбородком в грудь. Хэлл заправил мои выбившиеся волосы за уши. — Ты не должен отвергать прошлое, именно оно предостерегает от ошибок. Я полюбила тебя и люблю сейчас... Не важно какого, ведь всегда ты был одним.
Он поцеловал меня в лоб. Какие мягкие губы. Я затрепетала ресницами, ощущая проснувшийся внутри голод.
— Я уже двадцать дней чист, — мои глаза распахнулись. Рик достал из кармана три монетки и бережно протянул мне. — Пусть это не медали, но...
— Твои достижения, — прошептала я, рассматривая пластиковые жетоны с цифрами.
— Это лишь начало борьбы, — Алларик сглотнул – его кадык бешено подпрыгнул прямо перед моим носом.
— Больше никаких наркотиков? — вновь протянула я, цепляясь за воротник его куртки.
Рик слегка приподнял меня, помогая нам оказаться на одном уровне.
— Я всегда буду наркоманом, Вишенка, — я нахмурилась, а он в мои губы закончил: — Просто тогда – это был героин и ЛСД, а сейчас ты и твое присутствие.
Хороший ход, засранец.
Расплывшись в улыбке, я поцеловала его. Хэлл нежно вошел языком в мой рот. Обхватив его затылок, я выпустила ногти, оцарапывая его кожу. Парень застонал и яростней проник в меня. Он посасывал губы, кусал, лизал и доводил меня до исступления. Казалось, его язык был везде. Даже у меня между ног; клитор запульсировал. Все это время я не прикасалась к себе, считая это неправильным. Киска помнила и хотела только его.
— Я люблю тебя, — прошептала я, обхватывая одной ногой его бедра.
Подол шотландской юбки полез вверх, оголяя резинку чулков. Алларик пробежал пальцами по капрону, достиг гладкой кожи и оцепенел. Воспользовавшись его заминкой, приняла инициативу на себя. Парень добрался ладонью до внутренней стороны бедра. Мурашки объяли все тело, а центр сжался.
Господи.
— У меня для тебя кое-что есть.
— Подарок? — заморгала я.
Рик едва отстранился, кивая.
— Ко дню Благодарения, — он засунул руку в карман и достал прямоугольную красную коробочку. На ее крышке было нарисовано очертание головой девушки. — Помнишь, о чем я говорил на яхте?
Я задумалась, сгорая от нетерпения. Обожаю сюрпризы! Бен подарил мне новую сумочку из предпоказа зимней коллекции Tiffany, бабушке Эмбер жемчужную заколку для волос, а Тессе подвеску-пламя – олицетворение зажигалки нашего отца.
— Ты много чего говорил, — захныкала я, рассматривая коробочку. Что же там может быть? — Про сирен, про мою сладенькую киску...
— Теплее, — потешался Алларик. Он поднял руку над головой и заключил меня в жаркие объятия. Выпуклость его брюк коснулась живота. — Подумай еще лучше, Вишенка.
— Ох, это про киску, да? — между ног ощутилась влага. — Ты говорил, что тебе нравится лакомиться мной и что... — меня осенило. Я посмотрела ему в глаза и улыбнулась. — Приятного аппетита?
— Приятного аппетита, — кивнула парень.
Рик раскрыл крышку коробки и протянул ее мне. Я любопытно заглянула внутрь. На белой бархатной подложке лежали алые прозрачные трусики с сияющими буквами на треугольнике «приятного аппетита». Ткани скреплялись золотыми цепями – их было три – для бедер и ягодицы.
— Какие фантастические стринги, — горячо зашептала я, касаясь пальцами нежного кружева. — Хочешь увидеть их на мне?
— Я знал, что тебе понравится.
Рассмеявшись, я положила подарок на рюкзак и резво запрыгнула на парня. Алларик только и успел подхватить меня под попу. Мы оба рассмеялись – эхо подхватило голоса. Я тесно прижалась к нему, начиная целовать.
Весь стресс, накопившийся за эти две недели, требовал разрядки. Буквально пару минут назад, я уговаривала себя смириться с тем, что потеряла его, а сейчас обнимаю? Ненавижу качели времени!
— Я так сильно скучал, — остервенело шептал Рик, сжимая мои ягодицы. — Ты себе представить не можешь, Вишенка.
— Только и жила тобой эти две недели, — ответила я.
Хэлл зарычал. Удерживая меня одной рукой, вторую он просунул между нами. Его пальцы забрались под нижнюю блузу формы. Парень начал массировать живот, поднимаясь выше. Я запрокинула голову, издавая громкий стон. Места его прикосновений жгло, как от химического реактива. Трусики промокли насквозь, а влага начала сочиться из меня. Рику повезло, что вчера был последний день цикла...
— Господи, охранник, — распахнула глаза, прерывая очередной поцелуй. — Алларик, нам будет крышка.
— Я заплатил ему сотку за эту песню. Старик вырубил все камеры, чтобы никто ничего не заметил, — парень уставился на ямочку под моей нижней губой и облизался. — Черт, никогда не думал, что школьная форма может быть такой сексуальной.
— А знаешь, что еще сексуальнее? — всхлипнув, я подцепила края джемпера и потянула его вверх. — Снимать ее.
Хэлл застонал. Он укусил меня за подбородок и спустился ниже. Где бы ни касались его губы – кожа оголялась. Нервы буквально искрили, начиная жечь. Расстегнув блузку, парень откинул ее в сторону. Обнаженных сосков коснулся ветерок, но я не успела замерзнуть. Рик втянул в рот весь мой ареол, посасывая.
— Боже, — подавилась я удовольствием.
Парень проделал тоже со вторым. Он с хлюпающим звуком выпускал меня и возвращался вновь. Голова закружилась. Я выгнулась, чтобы ему было удобнее ласкать меня.
— Как же я люблю твою грудь. Господи, Вишенка, какие бархатные соски, — Рик целовал меня везде, где только мог дотянуться. — Ты сладкая, вкусная. Съем к чертовой матери, чтобы никому больше не досталась!
Я рассмеялась, в ту же секунду, охая. Рик укусил меня за плечо, оставляя следы зубов. Он поднялся к шее, начал лизать яремную вену, сопровождая каждое прикосновение меткой.
Теряя свое сознание, я поспешно подумала, что за засосы меня Блейк убьет, но к черту его. Я уже взрослая девочка и имею право на секс!
— Хочу тебя... Хочу внутри себя, рядом с собой, — отчаянно вертела я головой. Алларик понес меня к ближайшей стене. Его член под брюками касался промежности, давя на клитор. — Не оставляй меня больше? Не уезжай, прошу...
— Я люблю тебя, — закивал Рик.
Моя спина коснулась крашеной штукатурки. Просунув руки между нами, я сначала сняла с него косуху – она с бренчанием скатилась на паркет – а потом и рубашку. Прикасаясь друг к другу оголенной кожей, мы таяли. Я не могла понять, где начинается он, и заканчиваюсь я. Это было и неважно. В этот момент даже наша кожа и тела казались лишними. Душа просто напросто хотела вырваться наружу и соприкоснуться с ним.
Больше мне не было больно из-за своих чувств. Я знала, что они были нужны ему. Я нужна ему. Он нужен мне.
— Ты был с кем-то эти две недели? — прошептала в его губы, прижимаясь лбом. — Прошу, Рик.
Парень крепче перехватил меня за бедра. Я слегка подпрыгнула, обвивая его руками. Алларик поцеловал меня в шею и потерся об нее носом.
— Секс с тобой – единственный, который я помню. Вишенка, я не хочу пятнаться другими. Только ты...
— Только ты.
Между ног пылало. Я изнывала от желания. Соски терлись о кожу его груди, ощущаясь болезненными. Найдя бляшку его ремня, расстегнула ее. Кое-как справившись с ширинкой, спустила джинсы. Его член блестел массивной головкой и уже стремился в мою киску. Внутри сжалось от предвкушения его размеров.
Алларик завел руку за спину – зашуршала фольга. Он бережно поставил меня на ноги. Ослабив пояс юбки, я сняла ее вместе с трусиками. Абсолютно голая перед ним я дрожала от нетерпения. Рик осмотрел мое тело и болезненно поморщился.
— Какая ты красивая.
— Ты тоже красивый, — улыбнулась я, прикасаясь к его губам.
Парень рассмеялся. Он разорвал презерватив, раскатал его по всей длине члена и пристроился ко мне. Отклонившись на стену, я подняла одну ногу, раскрывая ему промежность. Коснувшись клитора, он пошлепал по нему и начал растирать влагу между моих складочек.
Я закатила глаза.
Го-о-о-осподи.
Казалось, я сгорю сейчас. Уши и щеки покраснели.
— Я люблю тебя, Вероника, — медленно Рик заполнил до самого основания. Ноги подкосились. Я обхватила его за шею и застонала напротив его рта, наполняясь этими чудесными фразами. — Я люблю тебя... Люблю. Люблю тебя. Я люблю тебя, — каждый толчок – признание.
— Тебя, — попыталась собрать я мысли воедино. Мы трахались медленно и нежно, не на секунду не размыкая объятий. — Люблю... С танца под дождем...
Парень навалился на меня. Запрыгнув на Рика, я прильнула к нему, помогая бедрами. Он входил во всю длину – внизу живота болезненно давило, но это было сладко. Головка задевала особую точку внутри, заставляя внутренности сжиматься. Алларик скользил руками по моей влажной спине, я трогала его плечи, как знак того, что мы вместе. Наверное, мы оба не могли в это поверить.
Как приятно.
— С гонки, — стонал он над моим ухом. — Когда ты позволила мне поверить, что я не мой брат.
— Ты лучше него... Бо-о-о-о-оже, как хорошо...
— Ох, черт, какая ты тесная, — Хэлл ускорился. Мы соединялись с хлопком, оглушая зал звуками секса и шлепками. — Такая тугая, Вишенка.
Я отклонила голову, сжимая его волосы. Рик сцеловывал с моей кожи чувства к себе и дарил их же. Каждый наш раз был прекрасен, но этот другой. Мы не боялись любить друг друга, больше не хранили тайны и знали: впереди целая жизнь. В Лос-Анджелесе я была ограничена страхом и мыслями – вот-вот нагрянет Бен и отнимет у меня счастье, но теперь этого не было.
— Не опущу, — кричала я, принимая его. Внутри заряжался фейерверк. — Никуда не отпущу!
— Моя! — рычал Хэлл.
От движений я билась спиной о штукатурку. Мои груди покачивались в ритм толчкам. Бедра горели от яростного соприкосновения кожей. Он выходил из меня, а потом наполнял вновь.
— Моя!
Так близко.
Дыхание участилось. Я сильно впилась ногтями в его мягкую плоть, царапая по всей спине. Наверное, Рику было больно, но сейчас мы оба не были собой. Только общее удовольствие и вся вселенная в душах. Вот о чем говорила мама. Я нашла свою галактику.
— Мой, — еще одни толчок и в моих глазах потемнело. Я раскрыла рот в крике; воздух выскользнул из легких. — Бож... же... Ох... Р-рик.
Парень дрогнул. Найдя мои губы, он яростно смял их в поцелуе. Отстранившись, Хэлл спешно развернул к себе спиной. Я пошатнулась – ноги дрожали после оргазма. Выгнувшись для него, развела ноги. Алларик пристроился сзади и одним движением вошел.
— Господи, Вишенка, — хрипел любимый, трахая меня у стены в школьном зале. — Как хорошо...
Волосы хлестали по пояснице. Я оперлась руками в холодную штукатурку, опуская голову вниз. Силы постепенно покидали тело. Я всхлипывала, переставая чувствовать что-то еще, кроме его члена внутри и удовольствия. Киска сжималась вокруг него, вновь готовая к еще одному освобождению. Проведя пальцами по своему животу, я накрыла клитор, начиная его тереть. Сока было так много, что он стекал по бедрам.
— Я люблю тебя, — выгнувшись, я привстала на носочки. Обхватив его за шею, отклонилась на грудь. — Люблю...
Алларик застонал. Звук его срывающегося голоса пронзил мою грудь. Желание накалилось еще сильнее. Найдя мои губы, Рик начал посасывать их, сбивая ритм толчков. Мышцы напротив моей спины сокращались. Ускорившись пальцами, я толкалась на него. Уже не сдерживаясь, кричала, забывая об охраннике и, вообще, обо всем этом мире.
— Только моя, только для меня. Я больше не оступлюсь, клянусь, Вишенка, — кончая, Хэлл навалился на меня.
Я подалась вперед, содрогаясь. Колени подкосились. Эйфория оргазма собралась между ног и ударила по мне лавиной. Кожа заискрила, в глазах собрались слезы, а горло засаднило из-за стонов. Любимый коснулся губами моего позвоночника, не прекращая целовать.
— Останься со мной? — не уверена, услышал ли он.
— Навсегда. Мое место только рядом с тобой.
Дрожа в его руках, я обессиленно прикрыла глаза.
Я люблю тебя, Рик Хэлл.
И больше не боюсь этого...