Глава 37
Вероника Аманда Оливер-Блейк
Две недели спустя
Присев на лавочку, я наклонилась. Подобрав свободные концы шнурков, сформировала бантик и завязала его. Проделав то же со вторым кроссовком, вытянула ноги, останавливая взгляд на тонких щиколотках. Сейчас на мне были спортивные черные леггинсы с прозрачными вставками на коленях и легкий топ, открывающий пупок. Волосы стягивали кожу головы из-за длинного хвоста.
Приоткрытая дверь разносила звуки спортивного зала: скрип обуви о полированные доски, смешки парней и удары мяча о платформу у сетки. Если прислушаться, можно было уловить ритмы музыки – что-то попсовое в стиле черлидерш. Скорее всего, девчонки готовились к выступлению зимнего матча по футболу между школами.
Или нет.
Плевать.
Все равно в команде меня успели заменить Памеллой. Той самой подружкой, у которой я украла паспорт, ради поездки в ЛА.
Лос-Анджелес...
Дыхание выскользнуло из груди. Стиснув челюсть, я подорвалась со скамейки. Сердце бешено неслось, качая кровь с удвоенной силой. Виски запульсировали – вот уже две недели мучила мигрень из-за недосыпа. Прикрыв веки, надавила пальцами на глаза, растирая их.
Я старалась делать вид, что у меня все хорошо. По-прежнему веселилась с друзьями, поддерживала шутки за ланчем в столовой, улыбалась всем вокруг и просто была собой. Наверное, со стороны казалось, что у меня ничего не изменилось, но, стоило комнате опустеть, вся бравада рушилась. Спокойствие покидало душу, как и всякие силы притворяться.
Теперь я точно могла сказать, что у расставания есть стадии боли. Первая – истерика. То, что произошло со мной на той гребанной яхте и потом в объятиях сестры. Когда ты захлебываешься эмоциями, словно запертая в крошечном аквариуме. Стеклянные стены, вода, отсутствие кислорода и страх. Если не паниковать, можно прожить дольше на секунду, но к чему это мгновение, если оно пропитано сожалением? Если рядом нет его?
После идут вопросы. Может, я все не правильно поняла? Может, стоит вернуться и поговорить? А лучше забыть ситуацию и просто простить? Говорят, мы привыкаем к человеку за двадцать один день. Что ж, я официально заявляю, что ненавижу это число. Ровно столько я провела с Риком, ровно столько обманывала себя, ровно столько предавала.
Не шесть число Дьявола – пора перестать ненавидеть эту цифру.
Пройдя через всю раздевалку, я замерла около арки в душевые, ловя свое отражение в дальней стене. С того конца на меня смотрела изнеможенная девушка. Глаза перестали гореть, синяки под ними портили красоту радужки, а щеки обтянули скулы и впали.
Потом приходит усталость.
Она следует за тобой по пятам, крепко держит за руку, в любом движении проявляя его. Будь то смех одноклассника с того конца коридора, или рокот байка у крыльца. Вчера Калеба со спины я приняла за Алларика, а сегодня курящего Эвона.
Время – странная штука? Я не могла поверить в то, что все закончилось вот так. Резко, стремительно и непонятно. На моем признании в любви, на его срыве и приезде Бена. Может, опоздай он хоть на пару минут, мы бы успели поговорить? А если?.. А вдруг?.. Я вновь задавала вопросы, находя к ним лишь один ответ: будь я дорога Рику, он бы позвонил или нашел меня.
Беги, потому что когда взойдет солнце, я не перестану тебя искать. Я горько усмехнулась. Хэлл был талантлив давать обещания, но – увы – пустые.
Тяжело дыша, я толкнула дверь и вышла в додзе. Спертый воздух, принес с собой аромат пота и цветочных духов. Поморщившись, я прошла к стене с инвентарем для урока физкультуры. Тренер, мистер Харальд, расхаживал по ограничительным линиям, сжимая в руке свисток. Он совсем не обращал внимания на зал. У баскетбольной сетки дрались парни, споря, коснулся мяч кольца или нет.
Придурки.
Выбрав упругую ленту, я спряталась у станка. Переступив через тренажер, зафиксировала ее на икрах, сложила руки перед собой замком и начала приседать. Волосы хлестали по спине из-за стремительных движений.
— Один, два, три, четыре, пять, — вела счет, облизывая пересохшие губы. — Двадцать... двадцать шесть...
Вскоре мышцы начали жечь. Пот выступил на лбу и спине – я, то и дело, слизывала соленые капельки с губ.
На пределе – так проходил каждый мой день. Я не собиралась быть одной из тех идиоток, что страдают по бывшим и строчат им сообщения. Время заберет у меня печаль и скорбь, но этот момент нужно просто пережить. Отпустить воспоминания, чтобы в ночи они не убивали снами. Мне только и снилась яхта: ее часть под сумраком и теплый океан. Казалось, он до сих пор обнимает меня, а вода прячет обнаженность и трепет.
Я любила Рика... Не знаю в какой момент открыла ему сердце, но точно это сделала. Мне всего восемнадцать, это же так естественно, правда? Драмы, расставания, сожженные записки и слезы в подушку. Наверное, черт... Я так устала разбираться в себе.
Просто хотелось, лишь на минуту, вернуться в тот вечер, прижаться к его груди и вновь прошептать: «Люблю тебя... Я люблю тебя, Рик. Алларик... Мой Рик...».
Я не жалела.
Ни о чем, случившемся в ЛА, не жалела.
— Пятьдесят, пятьдесят два, пятьдесят три, — сдавленно шептала я, кривясь из-за напряжения. Тело гудело, особенно ноги. — Пятьдесят четыре...
— Вы посмотрите-ка, — ехидно протянул голос. Я закатила глаза. Только ее сейчас не хватало. — Вероника Блейк. Сбежавшая принцесса. Мисс неприятность и проблемы. Клево было под чужими документами развлекаться?
Памелла. Я говорила подруга? Нет, бывшая знакомая, которая никогда не была близка.
Не сбивая ритма, я приседала, не обращая на нее внимания. Хадсон сложила руки на груди и остановилась напротив. За ее спиной тут же возникли две сучки блондинки. Не помнила их имен. Ее свита менялась чаще, чем я успевала моргать. Наверное, строить козни в одной и той же компании не особо интересно? Ну, или ее подружки понимали, какая она тупая сука, и бросали ее.
— Ты проглотила язык, Блейк? — она наклонилась чуть вперед, щелкая у моего носа длинными ногтями. — Или совесть не дает что-то мне ответить?
Совесть говорит вырвать твои волосы, дорогая.
Не знаю, откуда она узнала про паспорт. Может, когда поняла, что мы перепутали сумочки, сложила два плюс два? Хотя, зная Пэм, это вряд ли.
— Отвали, Хадсон, — вздернула я нос. — Не видишь, что я занимаюсь?
Рыжая захихикала – тут же ее девчонки искусственно рассмеялись. Не будь мне плевать на это жалкое зрелище, я бы врезала ей. В детстве я частенько ввязывалась в драки с мальчишками, если они дразнили кого-то. После пятого или четвертого вызова к директору, Тесса перестала ругать меня, а Бен всегда говорил одну фразу: не наноси удар первая, тогда тебя ни в чем не обвинят. К нему я и прислушивалась: провоцировала, а потом вдоволь распускала руки.
Не думаю, что именно этому он хотел научить меня. Но десятилетний ребенок понял наставления именно так.
— Все еще надеешься вернуться в команду? — Пэм осмотрела меня щенячьими глазами и заскулила. — Оу, прости, милая, место занято.
— Девяносто восемь... Девяносто девять... Сто...
Чуть ли не застонав, я выровнялась. Отбросил ленту, начала встряхивать ноги. Из-за напряжения закружилась голова, и низ живота слегка заныл. Ненавижу месячные – в такие дни даже таблетка тайленола не спасала. Хотя, мне нужно радоваться? Я не забеременела от Рика, а это значит, что он железобетонно остался в прошлом.
Ур-а-а-а-а.
Вот только весело мне не было.
— Знаешь, Пэм? — я вытерла пот со лба и осмотрела ее компанию. — Танцуя, помни, что ты всего лишь замена. Мне насрать на черлидерш. Все равно этот костюм тебя полнит.
Рыжая вытаращила глаза. Я злорадно про себя рассмеялась. Наряд действительно был отстойным. Шотландская синяя юбка-мини, такой же топ и эмблема нашей школы – орел, надетый в апаш.
Памелла сжала кулаки. Ее лицо покраснело, а вены на шее запульсировали. Любуясь ее яростью, я уже и забыла о своем плохом самочувствие. Девчонки за спиной Хадсон стушевались, не зная, что ответить, чтобы, не дай Бог, ее не разозлить еще больше.
— Сука! Ты сука, Вероника! И воровка! Ты еще не в тюрьме только из-за своего папочки!
— Да-да-да, Пэм, — закивала я, уже открыто смеясь над ней. — Сука, но хоть не тупая. Была рада с тобой поговорить, прости, мне, к сожалению, нужно еще два подхода сделать.
Развернувшись, я потянулась за обручем.
На самом деле мне было насрать на занятие. Я просто хотела вымотать себя, чтобы уснуть. Сегодня День Благодарения, так что придется сидеть и делать вид, что все хорошо весь вечер. Мне не хотелось волновать Тессу. Ее выписали из больницы в тот же день, когда Бен привез меня в Чикаго. Сестра была уже на пятом месяце, так что, лучше я поберегу ее. Итак, уже достаточно всем навредила.
Даже самой себе.
— А ты к тому же еще и шлюха, — ткнула она в спину. У меня загорелись уши из-за раздражения. Можно считать это за нападение? — Как твоя сестренка. Оседлала уже член богатенького сенатора? Вам же, девушкам Оливер, плевать, с кем спать? Главное, чтобы он смог заплатить за классную шмотку?
Дрянь!
Развернувшись, я врезала ей кулаком по лицу. Девчонка упала на пол и завизжала. По ее губам лилась кровь, но мне этого было мало. Я оседлала ее живот и начала хлестать пощечины. Вокруг воцарилась суматоха. Одноклассницы кричали, кто-то снимал драку на телефон, а парни скандировали:
— Давай! Давай! Давай!
Она первая начала. Нечего было трогать мою сестру! Тесса не обращала внимания на прессу и мерзкие газеты, где ее выставляли алчной сукой, но я – не она. Из нас двоих все дерьмо досталось мне и иногда оно требовало выход. Сейчас, как раз, наступил этот момент.
Я слишком устала.
Мне было слишком больно.
Слишком...
Вновь ударив ее, я на мгновение замерла, проверяя, не отключилась ли она. Памелла схватила меня за волосы и дернула в сторону. Я зашипела и по инерции отклонилась. Рыжая тут же врезала лбом мне по губам. Кожа головы пекла, а во рту чувствовался привкус крови. Пытаясь задеть друг друга, мы начали кататься по полу.
Я злилась! Теперь больше всего злилась на гребанного Рика Хэлла! Он не позвонил мне, хотя мог взять через Дейзи телефон! Не попытался приехать или как-то дать о себе знать! Ему насрать на меня! Просто киска, которую он трахал! Замечательно! Пошли все к черту! Окончу школу, поступлю в колледж! Йель, как хочет Бен! В штат Коннектикут подальше от Калифорний! Найду нового парня, буду любить его и обрету свое счастье!
К черту! К черту! К черту...
Слезы брызнули из глаз. Кто-то схватил меня поперек талии и оттащил от Пэм. Звон учительского свистка разлился из ниоткуда. Я вытерла кровь с подбородка, и прикусила щеку. Сука Хадсон начала реветь и рассказывать о том, как я напала не нее. Из ее носа струей лилась кровь, а нарощенные волосы валялись на полу. На мне из повреждений была только ссадина и синяк на руке – явно счет в глазах других не в мою пользу.
— Мисс Блейк, — тренер указал на меня, свирепо кривя брови. — К директору! Я позвоню вашему опекуну!
Я снова влипла.
Спустя час из приемной меня забрал Бен. Он долго разговаривал с миссис Уайт – директрисой – оправдывал мое поведение и извинялся. Прижав к груди сумку с тетрадками, я опустила голову и тихо шагала за ним по коридору. Отлично: я – виновная, а Пэм получила отгул из-за разбитого носа. Вместо того, чтобы разобраться, меня оболгали, еще и назначили отработки по вечерам.
Дерьмо!
— Она назвала Тессу шлюхой, — спускаясь по бетонному крыльцу, обронила я. — Мне не стыдно за то, что ее лицо распухло, как после укуса пчел.
Мелкий дождь начал капать на плечи и волосы. Стылый ветер охладил губы и забрался под одежду, остужая кости. В Чикаго вот уже неделю лили дожди, иногда сменяясь мокрым снегом. Тридцатое октября официально прощалось с осенью, обещая завтрашнюю зиму. Пригнувшись, я пробежала от входа и нырнула в салон машины. Привычный запах кожи и полировки ударил в нос.
Блейк опустился рядом, захлопнул дверцу и устало выдохнул.
— Если бы я бил каждого, кто нелестно обо мне отзывался, уже бы сидел в тюрьме.
— Она назвала моя сестру шлюхой, — повторила я, отворачиваясь к стеклу. — Тесса не заслужила этого, даже из-за брака с тобой.
— Общество всегда будет завидовать, Вероника, — машина тронулась – мы по инерции вжались в сиденья. — Я богатый, успешный и довольно неплох собой, — попытался пошутить Бен.
Я прыснула, качая головой.
— Нарываешься на комплимент?
Бенджамин расхохотался. Он снял свои кожаные перчатки и протянул мне. Спрятав в них ладони, я пригрелась. Кончики пальцев перестали печь.
— Вероника, прошу, давай не будем делать это традицией?
Я поймала его взгляд и кивнула. Он забирал меня тогда с вечеринки, сейчас со школы. Мисс Проблема. В детстве часто болела, сейчас не могу себя нормально вести.
Вот же...
— Прости, — в сотый раз повторила я, отворачиваясь к окну.
Пейзаж бессмысленно проплывал мимо. Mercedes Блейка проезжал светофоры – их свет отражался в капельках на стекле. Мы минули мост и свернули в сторону загородных особняков. На улице уже включили фонари, так что город превратился из просто серости в яркую серость. Дворники не успевали сгребать опавшие листья – они валялись на тротуарах, городские службы развешивали рождественские гирлянды, а на витринах магазинов уже появлялись надписи «счастливый час после полудня!». Еще немного и сестра заставит Бена купить ель, а меня наряжать ее вместе с ними.
Деймон любил это занятие, так что...
Мне хотелось просто принять горячую ванну и уснуть. Лечь на подушку и проспать столько, чтобы открыв глаза не чувствовать этой пустоты. Как вновь воспламенить свой факел? Как мне вернуть пламя, отданное ему?
Как... Как... Как...
Обогнув подъездную дорожку, Фредерик припарковался у главного входа. Я дождалась, пока Бен откроет мне дверь и вышла вслед за ним. Мужчина распахнул пальто и спрятал меня от дождя. Быстро забежав в дом, мы оба начали отряхиваться от измороси.
Бабушка Эмбер и сестра успели украсить дом цветами. Никогда не понимала эту дурацкую традицию прощания с осенью. Свечи, запах печеной тыквы и венки. Смотрелось красиво, но толку не имело. Карнизы были украшены соцветиями ромашки, а в вазах повсюду стояла сирень. Ее благоухающий аромат смешивался с запахом дров от камина. Их треск создавал уют и гармонию. Я любила огонь. Бывало, мы с Тессой разжигали его даже летом, собираясь по ночам с пледом на полу.
Вымыв руки, я присоединилась к столу. В столовой уже слышался детский смех и охи бабушки. Увидев меня, она радостно чмокнула в щеку и вернулась к Деймону. Седина в ее волосах блестела на фоне свечей, а бриллианты в украшениях соответствовал статусу матери самого уважаемого человека нашего города. На ней было классическое строгое черное платье и элегантные сетчатые перчатки в стиле эпохи ренессанса.
Племянник был очарован Эмбер. Она рассказывала ему про Лордов Англии, а Дей слушал, потом говоря, что станет каким-то рыцарем или герцогом. Хотя «мэр» из его уст звучало чаще.
— У тебя все хорошо, милая? — сестра присела по правую руку от меня.
Я подняла на нее взгляд. Тесса собрала волосы у висков заколками. В ее ушах сверкали сережки, а на шее висел маленький кулончик-пламя на золотой цепочке. Сестра выбрала просторный джинсовый сарафан – он облегал животик, но не пережимал его.
— Конечно, Тесс, — я выдавила улыбку. — Сегодня же День Благодарения. Правда, Дей?
Мальчишка кивнул. Он поправил бабочку на рубашке и откусил печенья. Блейк заскрипел стулом. Он разлил игристого в наши фужеры, своим сыну и жене алкоголь заменяя соком. Я ухватилась за ножку бокала с розовым шампанским, похожим на то, которое мы пили на яхте.
— По традиции, выдерживая первое слово за хозяином дома, — Бен потрепал по голове Деймона. — Хотел бы сказать тост. Я счастлив. Даже в праздник, хотя я их просто ненавидел, я счастлив. Рядом со своей матерью, — Эмбер потянулась за салфеткой и всхлипнула. Тесса накрыл ее руку своей, подбадривающе сжимая. — С моей красавицей женой, маленькой мисс Оливер и сыном. Скоро среди нас появится еще один Блейк, давайте же в этот вечер насладимся тишиной без крика младенца.
Сестра захохотала. Под звон бокалов, мы пригубили напитка, и Бенджамин помиловал утку. Он ухаживал за всеми, не давая Тессе или Эмбер даже подняться. Это или английское воспитание, или любовь, но он неплохо справлялся.
Грустно уставившись на свою порция, я сглотнула. Аппетита не было совсем. Дей дергал меня, рассказывая о подготовительной школе. Я кивала на его лепет и слушала заумные фразы, даже не пытаясь разобрать их смысл. Этот ребенок был слишком умным для своих лет. Надеюсь, в животе у Тессы сейчас растет кто-то похожий на нас с ней. Два вундеркинда на одну семью? Слишком много.
Попытавшись проглотить кусочек тыквенного пирога, я допила все шампанское и тихонько улизнула. Надеюсь, никто не заметил моего отсутствия. Все равно от меня толку не было. Я просто молча сидела, смотря в одну точку.
Захлопнув за собой дверь, стянула толстовку. Бросив ее на постель, поправила майку и присела за туалетный столик. Включив настольную лампу, выдвинул тумбочку, и достала две вещицы.
Карта из казино и снимок с Дейзи.
Мы созванивались с ней. Подруга рассказывала каждый свой шаг, постоянно делала фото и отправляла мне в мессенджер. Я и не была против. Делиться с ней переживаниями уже стало привычкой. Даже ее посты в инстраграмм с моими отметками не раздражали. Она была настоящая, а я так скучала по этому...
Слезы собрались в глазах.
Кто бы мог подумать, что это было еще каких-то две недели назад? Словно только что, мы с Риком танцевали под дождем, он сладко целовал меня и держал в своих объятиях. Так холодно. Даже засыпать без него было холодно и неуютно. Я попыталась обнять подушку во сне, но спустя пару минут злобно отшвырнула ее. Ощущения не те. Не было его запаха. Дыхания в волосах. Крепкого тела за спиной и заботы.
Я ведь изначально знала, что все закончится вот так. Я уеду, а он останется в ЛА. Алларик не за что сюда не переедет, а Бен не отпустит меня из Чикаго. Я и сама не хотела уезжать.
Больше ничего не хотела...
Соленая капелька упала на глянец фото. Тогда еще мои волосы сверкали рыженой. Сейчас они потускнели – дерьмовая краска. Хочу вообще вымыть этот цвет и вернуть свой натуральный. Хватит с меня приключений. Уже достаточно натворила.
Бегство от самого себя всегда означает возвращение?
Не знаю... Казалось в Лос-Анджелесе, я оставила гораздо больше брошенного признания.
Половинку своего сердца.