Глава 30
Алларик Итан Хэлл
Склонившись над тумбочкой, я резко распахнул ее. От напора створка обиженно скрипнула и чуть ли не слетела с петель. Присев на корточки, запустил руку между баночками с кремами, у дальней стены нащупывая приклеенный пакетик с порошком.
Кокаин.
Разряд прошелся от кончиков пальцев к плечу. На секунду прикрыв глаза, я облизал пересохшие губы. Все рецепторы обострились. В носу защипало, словно я уже вдохнул дозу наркотика. По телу пробежала приятная истома, перекрывая агонию лихорадки. Время моей реальности откатилось на пару недель назад. Туда, где не было Вероники, а только иллюзии и беспамятства. Я не различал себя в тумане, просто зная, что было хорошо.
Черт, Дьявол мастер искушений? Пока меня била дрожь ломки, даже глоток свежего воздуха соблазнял. Я все еще не контролировал свою голову – мысли кружили, как стая стервятников. Они клевали, рвали плоть, оголяя кости, и даже ночью не давали свободно дышать.
Хотелось поддаться. Вновь выбрать легкий путь, заранее зная, что он тупиковый. Проще же стоять на месте, чем сражаться? Убедить себя в правильности происходящего, вывесить белый флаг и просто сдаться. Я делал это все четыре года. Вел бой с призраками, закрывая глаза на истину: я сам их порождал. Убивал одного, создавая двух, как головы гребанной гидры вырастали на пораженном месте.
Все барьеры внутри нас. Страхи, границы и долбанные установки «а что, если?». Наверное, в человеческой природе прятаться? Кто-то выбирает жить в глуши, кто-то славу, скрываясь за маской успешности, а остальные... ничего не делали. Срываясь вниз по наклонной, тонули в своем дерьме, даже здесь оправдываясь.
Разве жизнь – это не взлеты и падения? Герой – тот, кто поднимается, а ты стоишь. Слова Вишенки вибрировали внутри меня. Я слегка улыбнулся, оторвал клейкую ленту и достал дозы снежка.
Герой – тот, кто осознает, что злодей – не больше, чем его отражение. Нет, добра и зла. Взамен них выступают «слабость» и «сила».
Теперь я знал, какая чаша перевешивала во мне.
— Обалдеть, — округлила глаза Вероника, когда я выбросил кокс в урну. — Рик, ты чертов хомяк! Весь клуб сделал своей норой, где по углам прятал эту дрянь.
Я хохотнул, закрывая тумбочку. Рыженькая поджала губу, смотря на меня сверху вниз. Все еще не поднимаясь, я коснулся ее оголенной острой коленки. Трепет, циркулирующий по венам, ослепил – сейчас я ничего не видел, кроме ее сияющих водной гладью радужек.
Такая красивая.
Вот уже четыре дня мы с Оливер разоряли все мои «тайники». Я до сих пор не мог поверить в то, что она дала шанс, несмотря на ложь. Не знаю, чего это решение стоило Вишенке, но в одном уверен точно: без нее я бы уже сорвался. Проснувшись в холодном поту, опять загнал бы в вену иглу или положил под язык седативные. Меня останавливало только одно – ее тепло под боком.
В детстве, обнимая меня, мама шептала, что все будет хорошо, но не была услышана. Веронике же сейчас и не приходилось говорить – я просто чувствовал ее и что-то странное в моей груди, что крепло с каждым днем.
Что-то...
— Это точно последняя точка? — рыженькая запустила ладонь в мои волосы и взъерошила их.
Кивнув, я поднялся. Девушка все еще недоверчиво смерила меня прищуренным взглядом. Я понимал, почему она так делала. Однажды подорвав доверие, сложно все вернуть обратно, но я упрямый.
По крайней мере, в детстве был таким.
— Клянусь, — достав из кармана пачку сигарет, я прикурил последнюю и сжал картон в кулаке. Только никотин спасал. Пусть лучше я выплюну свои легкие, чем еще раз словлю передоз. — Кокаин есть еще на складе Грегса, но он отобрал у меня ключи. Вишенка, у меня больше нет доз.
Выдохнув, она согласилась со мной. Вероника развернулась к выходу из туалета – блестящие волосы взметнулись вверх. При виде ее длинных ног и тонкой талии перехватило дыхание. В живот хлынула кровь и член запульсировал.
Я все еще не ощущал себя достаточно хорошо, но больше не скулил от боли. Миллер продолжал ставить капельницы – впервые мои вены были исколоты не из-за героина. Спустя четыре дня кровь полностью очистилась, но это не значило, что зависимость позади. Даже не знаю, сколько мне понадобиться времени на реабилитацию. Здесь не будет финальной точки – сражение каждый день до самой смерти.
И я готов к этому.
Выйдя из уборной, мы свернули к дверям на задний двор. Позади гремела музыка клуба и шум генераторов. Я поморщился из-за яркого стробоскопа, сжимая пальцами переносицу.
Сейчас раздражала даже пролетевшая муха. Эйрон пытался поговорить со мной о... случившемся, но после того, как я чуть не снес ему челюсть, передумал. Брат не был виноват в том, что произошло. Все от начала и до сегодня – мой выбор, но я не хотел его видеть. Из-за чувства вины за брошенные слова, из-за злости и обиды.
В конце концов, Рон тоже во многом облажался.
Мы оба были упрямыми засранцами.
Спустившись по лестнице в фойе, мы вышли на улицу. Акры стоянки освещались иллюминацией фонарей и вывесками на фасаде здания. Сделав последнюю тягу, я выбросил бычок, жадно облизывая горькие губы.
— Пришло время окончательно расквитаться с прошлым!
Вишенка поставила на гравий урну. Она пренебрежительно отряхнула руки, стараясь, лишний раз не заглядывать внутрь. Так странно, Вероника не воспринимала все связанное с наркотиками, но меня целовала, как и прежде.
Я не заслуживал этого. Ее не заслуживал, но мне хотелось попытаться стать парнем из ее Лиги.
— Предать огню злейших врагов? — хохотнул я.
Девчонка с азартом уставилась на меня. Легкий ветер раздувал пряди ее пучка, небрежно собранного на затылке. Вишенка надела шелковую блузку с длинными рукавами и юбку. Она струилась к середине ее бедра, забавно подлетая при каждом движении. Я не видел ее розовых трусиков, но точно знал их цвет – она переодевалась при мне.
— Скажи прощай этой дряни и прошлому себе.
Прошлому себе.
Кем я могу быть?
Набрав легкие вечернего воздуха, я достал зажигалку. Вероника протянула мне бутылку с зажигательной смесью для барбекю. Открутив крышку, я начал брызгать жидкостью на ампулы героина и ЛСД.
В воздухе запахло бензином.
Четыре года. Я отнял у себя четыре года жизни. Где бы сейчас был тот Рик? Может, поступил бы в колледж, или взял академический отпуск, чтобы заработать на учебу. Я бы стремился, боролся, достигал целей и ставил новые. Сначала Сиэтл, потом Вашингтон и престижная должность. У меня не было судимостей, значит, я мог попробовать?
Унимая дрожь, раскрыл крышку. Пламя поднялось над уздечком, разрезая сумрак ночи.
— Я все еще не могу поверить, — прошептал, качая головой.
— Что ты расстаешься с наркотиками?
Вероника обняла меня за предплечье, этим жестом говоря: я рядом и помогу.
— Что я хочу этого, — ветер заглушил откровения. С каждой упущенной фразой становилось так легко, будто груз на плечах превращался в пушинку. — Вишенка, все это время я бежал. Обгонял самого себя и мысли, потому что боялся услышать что-то ужасное. Гораздо ужасней «Эйрон, мальчик мой». Я думал, что умер тогда... Просто смерть отсрочена во времени...
Я замолчал, стиснув челюсть. Пусть когда-то Вероника и простит мне ложь, но себе такой роскоши я не позволю. Мне нужно помнить, чтобы больше не оступиться.
Я наркоман. И так будет всегда. Даже через десять, пятнадцать и двадцать лет.
— Знаешь, — я обернулся к девушке. Она прижималась ко мне щекой и смотрела на небо – в сторону триады звезд. — Мне всегда чего-то не хватало. Я спешила, гналась, боялась опоздать, надеясь запрыгнуть в последний вагон метро. Но, Рик, что если этот поезд не мой? Только представь, сколько мы с тобой совершили ошибок, не слушая самих себя. Я-то уж точно... — Вероника грустно усмехнулась и покачала головой. — Помнить об ошибках, несомненно, нужно, но не стоит делать их своей верой. Отпусти это. Сожги сейчас своих демонов и скажи им прощай. Они будут мучить, если ты дашь слабину. Только покажешься уязвим, набросятся.
Развернувшись, я схватил ее свободной ладонью за шею и притянул к себе. Сердце щемило от желания обладать не только ее телом, но и душой – прошлым, настоящим и будущим. Знать все.
— Я больше не упаду...
— Ты больше не разобьешься, — всхлипнула рыженькая.
Я опустил взгляд на ее губы и мир вокруг нас замер. Одновременно наклоняясь за поцелуем, я выпустил из рук зажигалку. Пламя вспыхнуло, треском оглушая стоянку. Набросившись на Веронику, вплотную прижал ее к себе. Девушка привстала на носочки, отдаваясь не менее отчаянно. Горячее дыхание овевало мой нос, а рот наполняли стоны.
Проклятье...
Я просто заменил один наркотик другим. Яд ее язычка жалил глубоко внутри и проникал в самое сердце. Оно замедлялось, подстраиваясь под ее ритм. Впервые наш пульс стучал в унисон. И мне это нравилось.
Черт, она мне нравилась. И даже больше...
Твою мать, я совершенно потерял в Веронике голову.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — оторвавшись от меня, сбиваясь, всхлипнула она.
— Хочешь, чтобы я трахнул тебя? — член согласился со словами. — Оказался глубоко внутри и подарил оргазм? Ты соскучилась, детка?
Глаза Вишенки распахнулись. Ее щеки покраснели, но вовсе не из-за смущения. Я знал, на что она была способна. Игры в ложе с Дейзи и моим братом могли показаться цветочками...
Желание заполнило собой все тело.
Рывком схватив девчонку за задницу, притянул к себе. Оливер обвила ногами мои бедра и обняла за шею. Жар ее трусиков коснулся джинсов. Черт, расстегни я ширинку, без проблем войду в нее.
Мокрая, тесная и горячая.
Господи.
— Киска готова принять меня? — выгнул я бровь, провоцируя. Вероника простонала, целуя меня в шею. Она слегка посасывала кожу, оттягивая ее зубами. — Ох, Вишенка... Я хочу отыметь тебя в каждом углу гребанного клуба в сотнях разных поз. Готов поспорить, ты будешь чертовки хорошо смотреться на четвереньках.
— Готова поспорить, твой язык был создан для того, чтобы дразнить мою киску, а не говорить, — Вероника слегка приподнялась и потерлась об меня промежностью.
Рассмеявшись, я засунул руку под ткань юбки и сжал ее мягкую плоть. Девушка выгнулась и накрыла мои губы своими. Страстно целуясь, мы растворялись в эйфории. Ее запах туманил сознание, как кокс; вкус – ЛСД, что заводили меня, а секс – героин внутривенно. Надеюсь, зависимость от нее не убьет... Хотя, даже если бы это было так, я бы не смог сделать шаг назад.
Не теперь.
Наверное, мы оба еще не до конца осознавали нужду друг в друге.
Наши стоны прервала трель мобильника. Я распахнул глаза и нахмурился. Вероника растерянно моргнула, недовольно кривясь. Удерживая ее талию, я достал айфон из заднего кармана.
— Это Грегс, — прочел надпись на экране.
— Пошли его к черту.
Я нервно ухмыльнулся.
Если я скажу это, первее него окажусь там.
Этот засранец отправлял в нокаут без предупреждения.
Ответив на звонок, я прижал телефон к уху.
— Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера, — рассмеялся он.
Что?
Вероника завертела головой, осматривая фасад клуба. Над правой ливневкой мигал красный огонек камеры.
— Ты позвонил только ради этого? — разозлился я.
— Ага, сегодня подключил камеры к общей сети ФБР. Проверял картинку - все будет теперь записываться на базы данных.
Рыженькая просунула руку между нами и начала поглаживать мой член сквозь брюки. Я вздрогнул; дьявольский смех завибрировал на коже.
Засранка!
— На кой черт тебе это?
Мимолетные поцелуи убивали мою выдержку. Она скользила кончиком языка по узору вен, ускоряла темп ладонью и сама стонала. Я закатил глаза, пытаясь ровно дышать.
— Я надеру тебе зад, Вероника, — зло прошептал. — Богом клянусь, трахну тебя так, что ножки потом не сойдутся.
— Обещаешь?
Твою мать.
Я нарочно сильнее сжал ладонь на ягодице. Помечу ее еще одним синяком, чтобы сидеть не могла. Оливер пискнула, впиваясь ноготками в мой затылок.
— ...мы же ведем легальный бизнес, — протянул Грегс. — Теперь я законопослушный гражданин, так что...
— Ага, — спешно перебил его я, находя глазами окно кабинета. — Бизнесмены не отрезают языки своим партнерам и не носят пушку за спиной. Какого хрена ты вообще позвонил мне?
— Я выслушаю твое предложение на следующем заседании директоров, — потешался Миллер. — Валите в зал. Хочу сделать принцессе сюрприз.
Че-е-е-рт.
Отключив телефон, засунул его обратно и тоскливо осмотрел горящие щеки Вероники. Она заинтересованно, с легкой улыбкой, наблюдала за мной. Член рядом с ее киской горел, но в эту минуту меня что-то останавливало. Не просьба Грегори и не дымка слабости из-за ломки. Это нечто было глубже и не понятнее.
Я сейчас чистый, а потому должен сделать все правильно.
Она заслуживала только этого...
— Грегс, зал, сюрприз, — жалобно выдохнул я, роняя голову ей на грудь.
Вероника рассмеялась.
— Он всегда был таким милым...
Он всегда был таким милым. Я прокрутил в эти слова еще раз. Брови съехались на переносице.
— Вы знакомы?
Оливер растерянно моргнула.
— Я... имела ввиду, что он мне показался милым. Ну, при встрече и все эти дни, — дернула она плечами. Крепко держа ее, я начал шагать в сторону входа. — А ты что ревнуешь?
— С чего бы это? Хотя, — я подозрительно прищурился, всматриваясь в свое отражение в ее зрачках. — Как ты относишься к разнице в возрасте?
Вишенка наклонилась к моим губам и выдохнула:
— Муж моей сестры старше нее на семнадцать лет.
Бегло поцеловав, Вероника слезла с моих рук и начала отступать спиной, раскрывая дверь.
— Так ли мы похожи с ней? Может, меня тоже в глубине души привлекают папочки?
Я в ступоре остановился. Девчонка рассмеялась и улизнула в темный холл.
Вот же засранка!
Прежде чем погнаться за ней, я оглянулся на потухающее пламя. Всполохи слабо тлели, раз за разом, показываясь из металлической урны.
— Прощай красный Дьявол... Сегодня я официально расторгнул нашу сделку.
Когда я подошел, ребята уже собрались за столом. Дейзи потягивала из трубочки Лонг Айленд, перебирая волосы Эйрона – она сидела у него на коленях. Катрина хрустела беконом, недовольно вытягивая шею в сторону патио, когда оттуда доносились вопли толпы. В «Shame» проходил какой-то девичник. Опять весь первый этаж будет усеян конфетти. Терпеть их не могу.
Присев на мягкое ложе, я положил руку на спинку и наклонился к уху Вероники. Ее лицо раскрашивалось оттенками светомузыки сквозь решетку.
— «Папочка» ты будешь кричать, кончая, когда мой член будет внутри тебя, — лизнув мочку уха, я втянул ее в себя, чувствуя крупную дрожь девчонки. — Мы оба знаем, что только молодой парень сможет утолить твой темперамент. Только я...
Чмокнув ее в щеку, я вздохнул цветочного аромата и отвернулся. Вишенка так и продолжала смотреть в одну точку. Ее грудь отчаянно обтягивала шелковый топ – стук сбитого сердца громыхал в ушах.
— Не поделишься? — обиженно засопел я, попытавшись отобрать у Катрины тарелку с беконом.
Блондинка ударила меня по рукам.
— Я сама его жарила – повар на кухне дерьмовый! Тащись туда сам. Знаешь, какой я стресс пережила? Обожглась маслом, чуть не задохнулась и вообще...
Я показал ей язык.
— Скоро задница не влезет в штаны.
— Задница моей девочки тебя волновать не должна, Рик, — припечатал Грегс.
Он спустился в кабинку. Вероника положила подбородок мне на плечо. Я обнял ее за талию, глупо расплываясь в улыбке. Проклятье, раньше для меня это было худшим кошмаром – мы со своими девчонками, забыв о свободных кисках.
Миллер остановился у столика и осмотрел нашу компанию. Он потер подбородок и сфокусировал взгляд на Кетти. Девушка вытерла руки о салфетку, смущенно ему улыбаясь. Эта стервочка таяла только рядом с Грегори.
— Мы тебе были нужны, чтобы запечатлеть вашу любовь? — Рон поджал губу.
— Что-то вроде того. Один на один принцесса бы меня убила или затолкала в горло подарок.
Блондинка рассмеялась, поясняя:
— Когда мы были в Испании, Грегс хотел подарить мне брильянтовое ожерелье. Я говорила ему, что не люблю украшения. Он не послушал, вот я эту побрякушку на него и нацепила.
Смех заполнил ширму. Ноздри Босса свирепо раздулись. Миллер засунул руку в задний карман и достал что-то металлическое с повязанным бантиком красного цвета.
— Это, конечно, не машина, но, надеюсь, тебе понравится.
Дейзи приподнялась, рассматривая связку ключей. Вишенка молча за всем наблюдала, нежась в моих руках.
Катрина скептически приняла из его рук презент. Она повертела чип, рассматривая выгравированную марку. Ее глаза загорелись азартом. Девушка поерзала на диване и подскочила с него, трепетая ресницами.
— Если это не машина, то?
— Самолет? — встрял Эйрон.
— Принцесса боится высоты, — покачал головой Миллер.
— Ты купил мне яхту?! — запищала Катрина. Она бросилась к нему на шею и страстно поцеловала. — Мы выйдем в океан?
Океан.
Чувство дежавю отбросило меня на много лет назад. Нам с братом было около шести и мы вместе пробирались в закрытый океанариум. Пожалуй, это единственное хорошее воспоминание из детства.
Интересно, что с ним стало?
— Ты должна при свидетелях пообещать, что не утопишь меня, когда ее увидишь, — хрипло кивнул Грегс, обвивая руками ее стройную талию.
— Если ты пустишь меня за штурвал, то нет.
Я ухмыльнулся. Наклонившись к уху Вероники, прошептал, едва касаясь ее губами:
— Сладость или гадость?
— Сейчас не Хэллоуин, — покачала она головой.
— Какая разница? Я решил совершить что-то преступное. Составишь мне компанию?
Вишенка приподнялась. Она опустила подбородок, смеривая меня насмешливым взглядом.
— Гадость, Рик Хэлл...
Сияние ее глаз подожгло фитиль уверенности внутри меня. Заправив выбившиеся пряди ей за уши, прошептал:
— Пора отвезти акулу в родные пенаты.