Глава 28
Вероника Аманда Оливер-Блейк
— Мы как будто из подростковой мелодрамы, — не прекращала щебетать Дейзи, поджигая свечи длинной спичкой. — Закройте глаза и ощутите себя выпускницей! Кампус, студенческий вечер, запах лака для ногтей и сплетни о парнях!
Мы с Катриной рассмеялись. Я поджала под себя ноги, удобнее устраиваясь на подушке. В воздухе пахло благовониями – что-то цветочное, но с цитрусовой отдушкой. Нужно отдать должное, Гриффен умела создавать атмосферность. Она была неплохим организатором, в чем я убедилась еще в Хэллоуин.
Сейчас нас окружали вуали из шелковых простыней, создавая слои крыши – как в шатре. Подушки устилали холодный паркет, а на полу устроились тарелки с зефиром, шоколадом и M&M's. Свет в комнате был выключен, так что иллюминацией служили маленькие емкости свечей. Они обрамляли спальню по периметру, создавая таинственность и сюрреалистичность. Я смотрела на тени подрагивающих огоньков, чувствуя легкую улыбку. Она появлялась на губах вопреки грусти и неприятному волнению.
Я не любила копаться в себе. Вообще считала это глупостью. К чему заморачиваться о тех поступках, что были совершены? Порой люди придавали слишком большое значение мелочам и упускали по-настоящему значимые. Что-то вроде сублимации внимания. Это сейчас происходило и со мной. Я возвращалась к моментам с Риком, прокручивала его слова и не могла понять такую быструю перемену настроения. Не думаю, что все дело в нашей маленькой шалости. Братья не были против вчерашнего – моих игр с Дейзи – но...
Господи.
Пошло все к черту!
У нас пижамная вечеринка!
— Если в колледже все было таким девчачьим, — Кетти скривилась, отодвигая от себя розовые оборки пледа. — То я не жалею, что его не было в моей жизни.
А она забавная. Пока мы подготавливали помещение к вечеринке, успели познакомиться. Катрина не показалась мне открытой душой, как Дейз, но и не грубиянкой. Она охотно рассказывала об их встрече с Грегсом и отпускала шутки про «сиамских близнецов». Когда Гриффен принесла нам «пижамы» - крошечные лоскутки шелковой ткани – девушка чуть не грохнулась в обморок. Она поджала губу, вышла из комнаты и спустя пару минут вернулась в рубашке и боксерах Миллера. Не в джинсах у нее виднелся шрам от колена до бедра, но он был бледным и застарелым. Меня радовало, что Кетти не стыдилась его. Они всего лишь история судеб, а потому естественны как веснушки или родимые пятна.
Тесса частенько ходила по дому в майках Бена – мне не была понятна такая привычка. Я считала это странным и неудобным, но сейчас... Буквально на секунду у меня возник порыв, сделать так же. Взять что-то из комода Рика, надеть на себя и чувствовать эфемерное присутствие.
Когда даже его запах касается тебя...
Но я вовремя пресекла эти мысли. Вряд ли наши отношения предполагали подобное. Наши отношения. А что, черт возьми, между нами происходило? Вот же! Его член был внутри меня уже больше десяти раз, но я считала неприемлемым одолжить его футболку.
Бога ради.
Закатив глаза, я потянулась за бутылкой Budweiser. Сделала глоток, посмаковала пшеничные нотки и проглотила. Пиво забралось в желудок, распространяясь по венам теплом.
— А я бы хотела колледжа только из-за вечеринок, — замотала косичками Дейзи. Они обрамляли ее круглое лицо по вискам. — Представьте как это круто?
Кетти сложила ноги в позе лотоса и зачерпнула горсть драже. Она прожевала разноцветные конфетки и протянула:
— Когда все друг перед другом трахаются, девчонки целуются и устраивают дождь из трусиков? — она сглотнула и покачала головой. — О, нет. Ни за что.
Меня бросило в жар. Я отхлебнула еще и сдержала смех. Знала бы Кетти, чем мы вчера занимались. Ох, наверное, это станет моим самым опрометчивым поступком за всю жизнь. Вряд ли я когда-нибудь еще совершу что-то такое в духе «простите Святой Отец, ибо я согрешила».
— Когда все веселятся и оставляют заботы за спиной. Что плохого в том, чтобы расслабиться и отключить голову? — Гриффен потянулась за шкатулкой. Она положила ее на колени и начала по очереди доставать разделители для педикюра, лак и ватные диски. — СПА-процедуры! Боже, я мечтала об этом с детства! Кому накрасить ногти?
Кетти распахнула глаза. Она поперхнулась конфетами и покачала головой. Меня это развеселило. Алкоголь расслабил, отнимая переживания. Азарт забурлил в крови, подталкивая на маленькую шалость.
Я чуть ближе сместилась к девушке – таким образом, чтобы быть у нее за спиной. Дейзи проследила за мной и еле сдержала смешок, ставя под угрозу нашу шалость. Она отложила баночки, тоже подалась вперед и запрыгнула на Катрину, седлая ее колени. Я перехватила Стоун сзади за талию и захохотала над ее ухом.
— Предательницы! — извивалась она, пока Гриффен макала кисточки в ярко-розовый лак. — Только не этот цвет, только не он! Боже, ужас какой! Розовый! Розовый! Спасите! Спасите!
Блондинка смеялась и кричала одновременно. Она чертыхалась, но это было скорее для вида. Мои руки не крепко фиксировали ее. Для нас втроем это было просто игрой. Я не знала, получается ли у Дейз красить ее, но она точно прилагала усилия. Кряхтела, как ребенок, и высовывала язык, издавая жуткие смешки.
Пряди Кетти выбились из ее хвостика. Она, раз за разом, их сдувала, краснея. Смирившись, девушка отклонилась на мою грудь и поджала губу.
— Это противозаконно. Я подам в суд. Фуксия – отстой.
— Зато тебе очень идет, — лепетала Дейзи. Девчонка оборачивалась к нам через плечо. — Грегори мне спасибо скажет. Я – ваш личный Купидон! Вот увидишь, отношения еще больше укрепятся.
Кетти открыла один глаз и начала передразнивать:
— Принцесса, ты воспользовалась лаком? Прими же мое предложение руки и сердца. О, милая, я покорен твоими ноготками. Сделай же и мне педикюр. Боже, вы представляете Грегса с цветным педикюром?
Я затряслась, сдерживая смех. Однажды я видела его накрашенным тенями – Тиффани любила раскрашивать дядю.
Чуть не ляпнув это, я прикусила щеки. С каждым днем было все тяжелее держать в секрете свою личность. Мне хотелось поделиться многим, но я молчала. Может, когда злость Блейка утихнет, я смогу вернуться сюда? Поступлю в какой-нибудь колледж искусств, и тогда мне не придется бросать всех.
Друзья... Даже в кругу Катрины, которую я знала пару часов, ощущала себя, как дома.
Удивительно.
Дейзи закончила и слезла со Стоун. Она гордо задрала подбородок и продемонстрировала нам ровно накрашенные ногти. Я засмотрелась и протянула ей свои лодыжки.
— А все не так уж и плохо, — задумчиво протянула Кетти.
— У тебя есть красный? — я заглянула в ее шкатулку и протянула нужную бутылочку.
— Волшебница Дейзи к вашим услугам, — подруга засунула между моих пальцев разделители и начала орудовать кисточкой.
В шатре нестерпимо воняла ацетоном, но даже это не портило настроения. Нас окутывало облако дыма от курильницы и тихая мелодия из плеера. Что-то в стиле «Дрянных девчонок» - комедии начала 2000-х. Катрина хрустела M&M's и поджигала затушенные свечки.
Я устроилась головой на подушке и сложила руки на животе, неожиданно для самой себя протягивая:
— Что делать, если парень себя странно ведет?
Девчонки замерли, пожимая плечами.
— Бить его по яйцам...
— Поговорить...
Я рассмеялась их советам.
— Лучше перед разговорами ударить его по яйцам, чтобы было неповадно, — соединила в одно Стоун. — Грегс до сих пор шелковый. Хотя это было пять месяцев назад, — она замолчала, а потом шокировано выдохнула. — Черт, мы вместе уже пять месяцев?
На лице девушки промелькнуло удовлетворение. Она умиленно прищурилась и ее щеки покраснели. Не могу отделаться от мысли, что Катрина чем-то напоминала мне тетю Терезу. Только более закрытию ее версию – она не выставляла напоказ свою красоту.
— Для влюбленных время очень быстро летит, — пропела Гриффен.
Она пощекотала меня за пятку. Я перевела на нее внимание и выгнула бровь.
— Тебе нужно с ним поговорить. Желательно в таком виде и...
— Без секса, — кивнула слева от меня Кетти. — Эта штука лишает мыслей.
Я поерзала, ощущая влажность промежности. Боже, одна мысль о близости с ним, и я уже мокрая.
Гребанный Рик Хэлл!
Желательно в таком виде. Опустив подбородок, осмотрела себя. На мне не было чего-то необычного. Шорты с ажурной оборкой и короткий топ Дейзи. Пупок был открыт, так что сейчас бабочка выглядывала брильянтами. В отличие от той же Гриффен, это не было соблазнительным. Она надела прозрачный топ-холтер длинной до попы и стринги.
— Черт, не могу поверить, что в арсенале Рика есть слово «моногамия», — виновато посмотрев на меня, Катрина добавила: — Прости, просто это же... Рик.
— Да-да, — Дейзи закончила с моими ногтями. Я забрала у нее лак, и мы поменялись местами. — Но это ли не романтично? Его сердце тает рядом с нашей Вероникой.
Сердце тает... Такое красивое сравнение. Как снежинка в теплую погоду теряет свою форму и превращается в капельку воды. Изменения не всегда плохо, если они в лучшую сторону. Когда вы рядом друг с другом забываете о вредных привычках или переходите на лазанью с баклажанами.
Улыбнувшись, я ничего не сказала.
Оставшуюся часть вечера мы провели так же, веселясь. Красили друг друга, шептались о всяких глупостях и пили пиво. Мои щеки трещали от смеха, но я не могла перестать. Дейзи говорила правду, когда сказала, что Кетти мне понравится. Она была очень добрая, пусть и раскрывалась не сразу.
Я сделала последний глоток пива и осушила вторую бутылку. Поставив ее на пол к остальным, глянула на дверь. Уже было около трех утра. Парни наверняка вернулись со своих важных дел. Стоун так и не рассказала, куда они собрались, но я и не хотела знать. Их мир пугал – незнание лучшее спасение от разочарования.
Поднявшись, я оттянула кулисы шортиков и кивнула девчонкам. Дейзи посмотрела на меня сонными глазами. Но ноутбуке проигрывался какой-то фильм про сопливую любовь. Катрина смеялась на слезных моментах и закатывала глаза от «тупости героев».
Оставив подруг за спиной, тихо прикрыла за собой дверь и всмотрелась в темный коридор. В просвете винтовой лестницы горел свет диодов. Мои ноги зарывались в сукне пола; легкий сквозняк остужал пальцы.
Поговорю с ним. Хуже уже не будет? Пусть даже Рик и скажет мне, что его интерес перегорел, зато я буду знать, что все кончено.
Все кончено.
Сердце пронзило тупой болью. Может, мне было бы проще отпустить его, будь у меня отношения до него? Все с Аллариком впервые. Эти чувства меня пугали, но я хотела познавать их. Как малыш учится делать шаги, так и я вставала на ноги рядом с ним. То есть... Я находила свой путь.
Как говорила мама, ту самую ниточку реальности, которая вела от твоей души.
Черт.
Веки защипало.
Дойдя до номера Хэлла, я замерла у двери. Навострив уши, прислушалась к звукам. С первого этажа слышались голоса охранников и звон бутылок. В технических помещениях гремели кондиционеры.
Я уставилась на полоску уличного фонаря сквозь легкую штору и надавила на ручку. Дверь чуть скрипнула, пронзая тишину. В спальне было темно. Свет горел только в ванной и в кабинете. Пройдя, я осмотрелась по сторонам.
Кровать заправлена, на полу валяется косуха. Нахмурившись, продвинулась чуть дальше к арке и робко окликнула:
— Рик?
Тишина.
Я внутренне сжалась, боясь даже подумать, где и с кем он может быть.
К черту! Развернувшись, опустила голову и сделала шаг к выходу. В эту минуту мимо окон проехала машина и осветила фарами второй этаж. Оранжевый луч пробежался по полу, являя часть спальни.
Что?..
Пульс загрохотал в голове. У изножья кровати виднелся силуэт. Я не заметила его сразу, когда зашла, из-за тени, но сейчас...
— Боже, — я прикрыла рот ладонью и бросилась на пол.
Рик лежал на животе. Его ноги и руки были подвернуты в неестественной позе. Кожа была очень бледной, практически синей, а губы пересохшими.
Меня бросило в ледяной пот. Я тронула его за плечо, начиная трясти.
— Алларик? Господи! — Хэлл не издавал ни единого звука. — Рик! Рик? Пожалуйста.
Голова шла кругом. Я так сильно испугалась, что дышала через раз. Слезы бессилия покатились по щекам. Кое-как перевернув парня на спину, припала ухом к его груди, пытаясь услышать сердце.
Ну же. Ну...
— Господи! Господи! Господи!
В панике я подскочила на ноги. Рыдания вырывались из горла. Выбежав из спальни, я быстро спустилась по лестнице, чуть не упав с нее. У барной стойки сидели Рон и Грегори. Они что-то обсуждали, запивая все виски.
— Боже, он не дышит! — выпустила я весь воздух из легких. — Рик, он там... Не дышит. Совсем.
— Вероника?
Миллер обернулся ко мне, и улыбка медленно сползла с его лица. Хэлл сдвинул брови на переносице. Парень сфокусировал взгляд на слезах, льющихся по лицу, и подскочил вместе с Грегсом. От их рывка стулья отлетели на пол.
— Твою мать!
Развернувшись, я помчалась за ними.
Если человек не дышит, значит, он... умер? Меня еще сильнее затрясло. Коридор начал качаться, поэтому я ухватилась за стену, пытаясь дышать. Виски пульсировали, а сердце колотилось где-то в животе. Я судорожно всхлипывала, пытаясь не думать об ужасных вещах.
Нет-нет-нет.
— Что произошло? — я остановилась в дверях.
В спальне происходила суматоха. Эйрон что-то кричал, бил по щекам Рика. Миллер склонился над ним, оттащил за майку Рона и прикоснулся двумя пальцами к шее Алларика.
Я обняла себя за плечи, еще громче всхлипывая.
— Что с ним?!
— Передоз, — хрипло кивнул Грегори, игнорируя меня. — Рон принеси капельницы! — тот сорвался с места и пробежал мимо, чуть ли не сбив с ног.
Передоз?
Что за черт?
Что-то сжалось в груди. Я сейчас потеряю сознание.
— Вероника, иди сюда. Осмотри комнаты, мне нужно знать, что и сколько он принял.
— Принял? — губы тряслись. — Ты о чем? Господи, я ничего не понимаю!
Схватившись за голову, я скатилась на пол. Слезы лились на шею. Перед глазами плыло, а рыдания судорогой стискивали горло. Раздались шаги. Чьи-то руки обхватили мою голову, заставляя посмотреть на себя.
— Успокойся, он дышит, но слабо, — голос Миллера звучал, как из длинного тоннеля. — Если мы хотим ему помочь, должны действовать трезво. Прекрати плакать и помоги мне.
— Передоз? Он... он...
Я подавилась стоном. Бросив взгляд на умирающего парня, прикусила губу.
Пусть бросит меня, когда проснется, но не уходит вот так. Боже, нет. Пожалуйста.
— Ты знала, что он наркоман? — я оцепенела. Грегори уставился в мои распахнутые глаза и выругался. — Мелкая, потом будешь стрессовать.
Наркоман... Наркоман... Наркоман...
Меня пронзила такая острая боль, что внутренности покрылись ее ожогами. Прошло не больше секунды, но, казалось, целая вечность, прежде чем я осознала значение слов.
Он же говорил... Я же спрашивала.
Рик солгал.
Господи.
Слезы новым потоком выкатились на щеки.
Поднявшись на ноги, я утерла лицо. Грегори еще раз осмотрел меня и вернулся к Хэллу. Он поднял его и переложил на кровать. Первым делом, прощупав руки Алларика, Миллер бросил мне:
— Ищи шприц и ампулы. Это был героин.
Героин.
Я действовала, как в тумане. На негнущихся ногах исследовала спальню, потом ванную. Здесь был погром – все вещи из тумбочек валялись на полу. Выключив свет, я метнулась в кабинет. На паркете у стола поблескивала игла и две маленькие стеклянные ампулы. Морщась от отвращения, я положила их на ладонь.
Вот значит, в чем причина смены его поведения. Как я могла быть такой идиоткой? Странные расширенные зрачки, перепады настроения. На моем опыте не было такого, поэтому я позволила Рику одурачить себя. Неделю, гребанную неделю, он лгал мне!
Засранец!
Я стиснула зубы. Горечь и отчаяние рвались наружу. Хотелось отвесить ему такую звонкую пощечину, чтобы он оглох! Меня воспитали честности! Лучше признаться и нести ответственность, чем трусливо прятаться. Если он соврал в этом, значит, и в другом? Вообще во всем?
Во всем?
Идиотка, какая я идиотка. Как я вообще могла допустить, чтобы все зашло так далеко? Нужно было бежать от него еще на той парковке, не танцевать под дождем, не целовать так сладко и не привязываться.
Наркоман.
— Вот, — я остановилась у постели рядом с Грегсом. — Две ампулы.
Он обернулся и побледнел.
— Боже, какой придурок. Это тройная доза. Я сам убью его наутро!
Пот выступил на спине.
— Грегс, он... Прошу...
Я прикрыла рот; рыдания вырывались наружу.
— Мы откачаем его, но, если этот ублюдок не остановится, сдохнет!
Присев на самый краешек матраса, я осунулась. Вся злость погасла, стоило увидеть Рика еще раз. Каких-то пару часов назад мы обнимались на этой постели. Было так прекрасно засыпать и просыпаться в его руках. Смогла бы я быть такой же безмятежной, если бы знала про зависимость?
Нет.
Через пару минут вернулся Эйрон. Парень дергано курил. Он помог Миллеру установить капельницу, чуть ли не врезал бессознательному брату и отошел в конец комнаты. Запах его сигарет постепенно заполнял собой весь воздух. Девчонки сбежались на шум, но их разогнал Грегс.
— Может, ему лучше в больницу? — обессиленно прошептала я.
— Я знаю, что нужно делать. Не переживай, Вероника, Рик не умрет, — он бросил взгляд на парня и горько усмехнулся. — По крайней мере, сегодня.
За его словами дверь захлопнулась, оставляя эхо стука.
По крайней мере, сегодня.
О, Боже.
Забравшись на постель, я подтянула колени к груди и положила на них подбородок. Горел только свет ночника, так что огонек сигареты Рона напоминал об его присутствии. Меня все еще трясло, а горло сжималось от плача. Я не могла поверить в происходящее. Отказывалась верить. Черт, узнай я о зависимости раньше, даже не подпустила бы его к себе, но сейчас...
Как же жестоко он поступил. Позволил нам сблизиться, позволил узнать его и привязаться. Таков и был план? Одурманить меня, чтобы потом вонзить нож в спину?
Я заплакала.
Вот почему Бен оберегал меня от этого мира. Потому что я глупая, глупая дурочка! Я привыкла к тому, что было дома. Ласка, забота, любовь и спокойствие. Меня приучили к доброму миру, где люди при объятиях не колют тебя шипами и не кормят ложью.
— Ты злишься на него сейчас, — прошептал Рон. Его голос трясся, как мое сердце в груди. Мы оба переживали. — Можешь, даже ненавидеть, но прошу, не делай поспешных выводов.
— Не делать выводов? — всхлипнула я. — А что мне делать? Как и раньше питаться его ложью? А было ли вообще слово правды? Я спрашивала...
Слабость тяжелила веки. Не знаю, сколько уже было времени, но за окном просматривались первые лучи солнца. Я чуть сдвинулась на кровати и прилегла на подушку, рядом с Риком. Меня переполняло множество эмоций. Хотелось кричать, биться в истерике или вот так, просто прижаться к его боку и свернуться калачиком.
Только бы с ним все было хорошо.
— Как давно он такой? — Эйрон затушил сигарету и прикурил следующую – я услышала щелчок зажигалки.
— Четыре года.
— Господи...
Жалость охватила сознание. Нащупав руку парня, сплела наши пальцы. От прикосновения к его горячей коже трепет распространился по всему телу. Волнение изнутри съедало. Я смотрела на бабочку катетера и капельницу с бутылками. Грегс, должно быть, знал, что делал. Я верила ему.
Хотя сейчас это делать было тяжело.
— Знала бы ты, Вероника, каким он был, — от тона Эйрона я еще больше рыдала – с таким сожалением и болью говорил он. — Рик любил читать. Не комиксы, а классическую литературу. Джек Лондон, Эрнест Хемингуэй – на полу стопками лежали книги из библиотеки. В нашем доме частенько отключали свет, так что он просто сидел у окна, ловя дорожку луны.
Я прикрыла глаза, представляя маленького Алларика. Мальчишку с умными глазами и неряшливыми волосами. Подвинувшись к нему, уткнулась носом в ребра, дыша ароматом ванили. Казалось, так пахли не вещи, а сама кожа. Ощущение его тепла и, пусть и поверхностного, но дыхания, успокаивало.
— Брат никогда не пропускал уроки, делал все задания и, черт, даже мелким он выполнял что-то во благо общества. Наша школа организовывала благотворительные уборки Вест Адамс. Рик участвовал в них: собирал мусор, пустые бутылки и не уставал повторять: я выросту Человеком и никогда не буду, как наши родители.
Сквозь слезы я улыбнулась. Обняв парня, положила ладонь на его сердце. Ровные толчки звучали медленнее моего. Устроившись на груди, гладила Рика, на эту ночь, забывая о предательстве.
Пусть только с ним все будет хорошо.
Пожалуйста.
— Гребанная судьба, словно издевалась над ним. Мы уже родились с героиновой ломкой, — мои глаза изумленно расширились. — Это состояние, когда младенец заочно наркоман и его организм требует героина. Даже тогда мы выкарабкались. Выжили в дерьмовом детстве, когда из еды был только запах из соседского окна.
Что же он делал со мной?
Я начинала ненавидеть себя за злость. Плача под боком Алларика, я цеплялась за него, как за самое дорогое, что когда-либо у меня было. Что же ему пришлось пережить? На его теле было столько шрамов, но я и не думала о них, до этого момента. На виске – от пепельницы, а остальные?
Какой ужас.
— Почему он отозвался на твое имя? — еле выговорила я, слегка приподнимаясь.
Эйрон неподвижно курил. Мне хотелось и его обнять, но тогда пришлось бы лишиться тепла Алларика. Я не могла сейчас разомкнуть наших объятий. Как огонь, разгоняла вокруг него сумрак, боясь, что без него Рик заблудиться и не вернется ко мне.
— В детстве его называли моим именем. То есть, мать - наркоманка, а папаша - пьяница думали, что у них один сын. Эйрон. Блять, я ненавижу свое имя, из-за того какую боль оно принесло брату, — Рон стряхнул пепел на пол и покачал головой. — Вероника, это моя вина. Я сломал его. Я... Он хотел другой жизни. Он хотел именно жизни, понимаешь? Со всей этой чушью: колледж, ФБР, дом с вылизанной лужайкой и костюмчик. Я сломал своего брата.
Он хотел именно жизни, понимаешь? Боже, оказывается, я совсем его не знала. Наверное, он сам себя настоящего не знал. Я не оправдывала парня, но... сопереживала.
Алларик наркоман, и он обманул меня, но в эту минуту это не имело значения. Обессиленно пристроившись рядом с ним, я закрыла глаза, продолжая слушать биение сердца.
Я подумаю обо всем завтра. Когда он проснется, а моя боль осядет, переставая выжигать изнутри.
Только бы утро наступило для нас.